Глава 15

Обед прошел быстро и в сосредоточенном молчании, каждый был погружен в свои мысли. Впрочем, я попросту ждала рассказа от магистра, а он, в свою очередь, успокаивал волнение плотным насыщением, и говорить не спешил. Дядюшка имел вид спокойный и, кажется, находился в состоянии душевного равновесия, что было понятно. То, что тревожило его, свершилось — надежды герцога Ришемского были разбиты недавним открытием. А вот его светлость был сосредоточен на своей тарелке, к содержимому которой, впрочем, притрагивался редко. Время от времени он поднимал на меня непроницаемый взор, а после возвращался к вялому насыщению.

— Отчего вы не говорили о своем положении раньше? — все-таки не выдержал Нибо.

Я ответила удивлением во взгляде, после пожала плечами и спросила в ответ:

— Это имеет какое-то значение?

Теперь и дядюшка поднял взгляд на Ришема. Посмотрел и Элькос, однако интереса не проявил и продолжил воздавать должное поданным яствам. Пока он один показал отменный аппетит. Даже я поела просто ради приличия, потому что успела насытиться пирожными.

— Разумеется, имело, — ответил его светлость, и я, промокнув губы салфеткой, откинулась на спинку стула.

Должно быть, взгляд мой наполнился насмешливой иронии, потому что герцог повел плечами, будто почувствовал себя неуютно. После оттолкнул от себя тарелку, но сказать ничего не успел, я его опередила:

— Если бы вы знали сразу, что я замужем и беременна, то не стали бы мне помогать? И что же вы за друг такой, ваша светлость? Впрочем, я вас не обманывала, потому и вашего укора не принимаю.

— Вы не так меня поняли, — досадливо произнес Ришем и на миг отвел глаза, впрочем, быстро справился с собой и снова смотрел на меня: — Я вам друг и помог бы в любом случае.

— Тогда в чем причина вашего вопроса? — полюбопытствовала я.

Теперь и магистр преисполнился интереса и не сводил взгляда с герцога вместе со мной и графом. Его светлость поерзал, после прижал к губам салфетку и кашлянул, прячась за этим жестом.

— Всего лишь в беспокойстве о вашем здоровье, — наконец-то нашелся Нибо. — Что если бы вся эта авантюра имела для вас дурные последствия?

Дядюшка усмехнулся и перестал рассматривать его светлость. Элькос покивал, но, кажется, несмотря на пристальный взгляд, он по-прежнему находилась вдали от происходившего разговора, потому что иной реакции не было. А затем вернулся к остаткам снеди в своей тарелке.

— Благодарю, Нибо, — улыбнулась я, не став настаивать на честном ответе, — за ваше беспокойство. Однако я была в безопасности вашими же стараниями. Если бы вы отказали нам в помощи, то мне пришлось бы участвовать в этом деле напрямую. Но я осталась вдали от всего происходившего, а теперь желаю услышать, что же осталось скрыто от наших взоров, — и посмотрела на магистра.

Когда разговор перешел на менее зыбкую тему, расслабился и Ришем. Он согласно кивнул, так поддержав меня, и теперь мы втроем, включая и графа, глядели на единственного человека, который мог удовлетворить наше любопытство. Что до этого самого человека, то как раз расправился со своим обедом, сыто вздохнул и откинулся на спинку стула. После взял в руки стаканчик с водой и хмыкнул своим мыслям.

— Эгнаст просто невероятен, — вдруг произнес Элькос и посмотрел на герцога. — Позвольте выразить вам за него благодарность, ваша светлость, а заодно и сожаление.

— Отчего же сожаление? — спросил Нибо.

— Сцена лишилась великого актера, — ответил маг. — Он бы мог блистать в лучших театрах не только Камерата, но и всего мира.

Ришем усмехнулся:

— Типаж его таков, что блистательные роли всё равно доставались бы иным актерам, — ответил герцог. — Впрочем, Эгнаст вряд ли захотел бы менять сытную жизнь при мне, на существование лицедея. Как вам известно, хорошо из них живет лишь тот, кто сыскал себе покровителя, а у него… — его светлость с улыбкой развел руками, — типаж.

— Не тот, — с понимаем хмыкнул Элькос.

И это было верно. Еще один слуга Ришема, о котором зашла речь, имел весьма невыразительную внешность. Не обладал он и высоким ростом или глубоким голосом. Хотя и силу преображения исключать было нельзя, и ее нам продемонстрировали в полной мере всего за две-три минуты, пока шло представление. А произошло оно в день совета нашего тайного общества в полном составе.

Это был мужчина лет тридцати, может, немногим больше. Эгнаст не был уродлив или неприятен, как не был и на толику привлекателен. Просто… никакой. Именно это слово приходило на ум. Человек-невидимка, которого не заметишь, даже если он будет стоять рядом, пока «призрак» сам не обратится к вам. А после перед внутренним взором вместо лица будет лишь размытое пятно. Именно таким и должен быть соглядатай. И именно так его использовал герцог.

— Эгнаст невероятно артистичен, — произнес Нибо. — Еще не было ни одной роли, с которой он не смог бы справиться.

— Театр — моя слабость, ваша светлость, — неожиданно смутился Эгнаст. На его щеках появился румянец, взгляд устремился под ноги.

Я в недоумении посмотрела на Ришема, впрочем, не только я. На тот момент предлагаемый нам человек показался наиболее неподходящим из-за некой неуверенности в себе, которая была слишком приметна, чтобы запросто отмахнуться от нее. Герцог же усмехнулся и щелкнул пальцами. И на наших глазах произошло новое преображение. Мужчина распрямился и скользнул по каждому из нас злым взглядом:

— Чего глядите, господа? — рявкнул он. — Как бы гляделки не растерять: — Щелчок пальцами, и перед нами угодливый приказчик, не иначе: — Не извольте беспокоиться, всё будет, как вам угодно.

Щелчок, и следующая метаморфоза. Спина прямая, плечи расправлены, и взгляд становится прямым и острым. Мне даже показалось, что глаза Эгнаста стали ярче и пронзительней. Ни тени неуверенности, злости или угодливости. Перед нами стоял человек, обладавший твердым нравом. Я постучала кончиками пальцев по раскрытой ладони и была вознаграждена новым преображением. Мужчина приложил ладонь к груди и склонился с изяществом, какое могло принадлежать только истинному аристократу или… настоящему актеру.

— Довольно игр, — усмехнулся Нибо. — Думаю, демонстрация прошла успешно.

— Более чем, — отозвался дядюшка.

Так в наш кружок заговорщиков вошел еще один человек, не подозревавший по уверениям Ришема о моей настоящей личности, но посвященный в ближайшие планы. Причиной тому было то, что Нибо, как и я, остался в стороне от того, что мы задумали. Дело в том, что подловить помощника архивариуса, как раз того, за кем я пыталась следить, можно было в мужском салоне. Это было единственное место, где он задерживался надолго. И вообще оказался единственным, кто был уязвим из трех служащих в Магическом архиве. Возможно, нашли бы слабые стороны у каждого, но времени у нас было немного, потому и решили использовать мага.

— Магистр, — заговорила я, когда хвалебные речи об Эгнасте утихли, — вы насытились?

Элькос обернулся ко мне. На лице его расцвела улыбка не лишенная иронии:

— Моя милая любознательная девочка, — произнес он, — вам не терпится услышать подробности.

— Думаю, мы все с нетерпением ожидаем вашего повествования, — ответил за меня его сиятельство. — И если вы готовы удовлетворить наше любопытство, то мы будем вам весьма благодарны.

— Ах, как мне хочется вас помучить, — весело сверкнул глазами маг.

— Думаю, мучений с нас на сегодня достаточно, — проворчал Ришем. — Пора и вознаградить.

Я посмотрела на него, но герцог глядел только на магистра. Дядюшка едва заметно усмехнулся.

— Ну, хорошо, — смилостивился магистр. — Не стану вас дальше томить. Итак, я сидел в архиве и просматривал документы об одном любопытно исследовании…

В Магическом архиве царила привычная тишина. Один из помощников архивариуса клевал носом за своей конторкой, пока единственный посетитель изучал запрошенные документы. Сам архивариус и его второй помощник были заняты где-то в пыльных недрах данного учреждения. Господин Гаппар сегодня даже не вышел приветствовать бывшего главу всего магического мира Камерата, потому что появлялся он в последнее время часто.

— Раз уж делать мне более нечего, хочу заняться опытами, — так Элькос пояснил свои визиты в архив.

Вот и сегодня продолжал просматривать нужные ему материалы. Что-то выписывал, что-то просто читал и казался увлеченным своей работой. И когда в архив вошли разом шестеро мужчин, даже не сразу оторвался от интересных ему документов. Да и начиналось всё спокойно и даже чинно. Столичный прокурор в сопровождении следователя прошел к конторке, где сонный служащий тер глаза.

За ним шествовали трое полицейских и мужчина, явно не имевший отношения к полиции. Одет он был в костюм для игры в мяч, только входившую в моду в Камерате. Эту игру завезла свита Ее Величества, и ее быстро переняли не только придворные и высшая аристократия, но и средний класс. Для этой игры надевали короткую легкую куртку и штаны, достигавшие половины голени. И именно так был одет шестой незнакомец, словно после он намеревался отправиться играть.

— Служба юстиции, — произнес один из посетителей. — Я — следователь Тедар Расс. А это их превосходительство господин главный прокурор столицы — его милость барон Фьер Гард.

— Что угодно Службе юстиции? — полюбопытствовал помощник архивариуса.

И тут вперед выступил мужчина в коротких штанах и, вытянув руку, объявил:

— Это не он, ваше высокопревосходительство, тот другой, — но вдруг оживился и воскликнул: — Они тут все ворье! Посмотрите на эту унылую рожу! У него же только рожа такая, а глаза-то бегают! Бегают глазки, бегают! Вот глядите…

— Спокойней, господин Баккет, — ровно ответил господин прокурор. — Не горячитесь. Мы всё непременно выясним. Продолжайте, — кивнул он следователю Рассу.

Тот откашлялся и открыл рот, чтобы огласить причину визита, но суетный и явно скандальный господин Баккет вновь ожил и кинулся на стойку, схватил помощника архивариуса за грудки и заорал:

— Где?! Где этот мерзкий ворюга?! Я вас спрашиваю, где?!

Изумленный шумом и выкриками, магистр Элькос окончательно отложил изучаемые исследования и теперь смотрел только на творившееся представление. Полицейские по знаку прокурора оттащили скандалиста, и Гард строго велел:

— Возьмите себя в руки, господин Баккет, или же расследование мы будем проводить без вас.

— Как же можно без меня? — искренне изумился тот. — Это же я жертва! Я пострадал от вероломства и дурных намерений, а меня за дверь? Меня?!

— Вас, — ответствовал уже следователь Расс. — Или закройте рот, или ждите результатов за дверью.

Магистр заметил, как губы прокурора тронула едва приметная улыбка, и следователю достался одобрительный кивок. Расс расправил плечи и стал казаться более значительным — похвала начальства была ему приятна. Что до склочного господина Баккета, то он сложил руки на груди, нахохлился и продолжил сверлить помощника архивариуса взглядом исподлобья, но рта уже не разевал.

— Господин Баккет, — заговорил Расс, — подал нам прошение разобраться в случае исчезновения у него дорогого брегета.

— Брегета? — переспросил младший архивариус. — Но господин Баккет никогда не был в нашем архиве, потому…

— Разумеется, не был! — вспылил несдержанная жертва. — Мне этот ваш рассадник воровства не сдался вовсе!

— Мину-уточку, — протянул оскорбленный служащий. — Как вы назвали Магический архив?!

— Это бордель, а не архив…

— Молчать! — рявкнул Расс и сразу же посмотрел на прокурора. Тот вновь кивнул, и следователь для верности стукнул ладонью по стойке.

Оскорбленный Баккет отвернулся, и теперь возмущенно-вопросительный взгляд помощника архивариуса достался следователю. Он опять прочистил горло и собрался продолжить, однако в эту минуту открылась дверь, ведущая в служебные помещения, и собравшимся явились сам архивариус и его второй помощник. В ту же минуту рука пострадавшего от покражи взметнулась вверх, и указующий перст направился на новоприбывших.

— Вот он, господин прокурор, вот он! — торжествующе закричал господин Баккет. — Этот вот украл, этот!

И прежде, чем кто-то успел среагировать, бросился ко второму помощнику. «Жертва» ухватил мужчину за грудки и затряс, что есть мочи:

— Держите его, господа полицейские, держите! Вот оно, ворье, где прячется! Это он! Держите его!

— Вы с этим и один справляетесь, — произнес Гард, приблизившись к архивариусу и его помощнику, пребывавшим в крайней степени ошеломления. — Отпустите немедленно, господин Баккет. Сию же минуту.

— Но это же он! — воскликнул скандалист в коротких штанах.

— Вот с этим мы и будем разбираться, — отчеканил его превосходительство и обернулся к полицейским: — Вы на службе или на представлении?

— Признаться, последнее всё это напоминает больше, — подал голос магистр Элькос, покинувший свое место. — Что здесь происходит?

К нему обернулись все, и на лице прокурора отразилось удивление и даже радость:

— Господин Элькос, — улыбнулся Гард. — Как давно мы с вами не виделись, и вдруг встретились, да еще здесь. Неожиданно, но, признаться, приятно. Как поживаете?

— Ваша милость, — склонил голову маг, но большего сказать не успел, потому что, наконец, ожил архивариус:

— Вот именно, что здесь происходит? По какому праву вы врываетесь в архив и хватаете моего помощника?!

— Да, ваша милость, — поддержал бывшего подчиненного Элькос, — что это за клоунада в стенах уважаемого учреждения?

— Это не клоунада, — мягко возразил прокурор, — а следственные действия. И если все замолчат, — взгляд его достался господин Баккету, — то мы, наконец-то, дойдем до сути дела. И если никто не станет препятствовать следствию, — и в этот раз пристальный взгляд достался жертве, — то мы в нем быстро разберемся. Все меня услышали?

Баккет вновь скрестил на груди руки и нахохлился, но взгляд его теперь не отрывался от «похитителя брегета». Однако сделать что-то он уже не мог, потому что по обе стороны от него стояли полицейские, третий встал за спиной помощника архивариуса, чем и успокоил пока «жертву покражи».

— Итак, — произнес Гард, — вернемся к началу. Господин Расс.

— Да, ваше превосходительство, — ответил тот, — сию минуту. — После раскрыл папку и зачитал: — Сего дня и сего года господин Гинас Баккет заявляет о покраже, случившейся два дня назад в мужском салоне «Благодать», расположенном на улице Старого мельника. Предметом покражи стал золотой брегет с магическим камнем на крышке, именуемом «Слезой девицы». Подозреваемым в покраже был означен служащий Магического архива. После допроса прислуги в салоне «Благодать», было установлено, что жалобщик и подозреваемый находились рядом, и более никто к месту, где отдыхал жалобщик, не приближался.

Расс закрыл папку и посмотрел на Гарда, а Баккет снова указал на помощника архивариуса:

— Это он. Я с ним разговаривал, и он брал брегет в руки.

— Но позвольте! — воскликнул подозреваемый. — Я вернул вам ваш брегет, положил на столик! Что за чушь, в конце концов?

Следователь подобрался:

— Стало быть, знакомство с господином Баккетом подтверждаете, и что держали в руках брегет, не отрицаете.

— Похоже, что так, — кивнул Гард. — А посему продолжим следствие…

Тут я, пожалуй, отвлекусь от повествования магистра и дам некоторые пояснения. Энгаст начал посещать мужской салон еще до того, как герцог представил его нам, и попасть на глаза помощнику архивариуса успел, потому, когда наш агент подсел к нему, тот не удивился. Они свели знакомство, успев обсудить многое, в том числе и место службы. Так как устав салона был составлен так, что называть свои имена не дозволялось, как принадлежность к определенному сословию и место службы, дабы посетители могли общаться в некотором роде инкогнито, то Эгнасту пришлось извернуться, чтобы вытянуть из помощника архивариуса необходимую информацию, иначе появление в архиве выглядело бы подозрительно. Но он справился и весьма успешно.

Общались они дважды. В первый раз для того, чтобы услышать место службы, а второй, чтобы всучить тот самый брегет, который и стал причиной появления следствия. Это сделать было много проще. Так как «господин Гинас Баккет» уже слышал про архив, то во время второй беседы похвастался своим достоянием, главной ценностью которого являлся вовсе не материал, из которого он был сделан, а именно камень «Слеза девицы».

— Как служащий того самого заведения, — заговорщицки понизив голос, говорил «Гинас Баккет», — вы должны по достоинству оценить сей артефакт. — И покивал с прежней таинственностью (об этом я знала от Ришема, которому Эгнаст докладывался во всех подробностях и в лицах).

— Вас, должно быть, обманули, — уверенно ответил младший архивариус. — Подобные камни — легенда. Заморозить время невозможно. Впрочем, если вы не возражаете, то я посмотрю. Может, там и есть магическая составляющая, но уж точно не то, о чем толкуют досужие языки.

— Думаете, меня обманули? — забеспокоился Баккет. — Но брегет достался мне от дядюшки, а он лгать мне не стал бы. Я, знаете ли, его любимый племянник. А этот брегет он почитал более всего на свете и говорил, что камень нужно подпитать, и тогда он непременно сработает. Взгляните, прошу вас, — и протянул собеседнику брегет как раз в тот момент, когда к столику подошел салонный лакей, который принес мужчинам выпить.

На глазах лакея помощник архивариуса взял брегет, чтобы осмотреть его. Так у нас появился необходимый свидетель, который мог уверенно подтвердить, что данная сцена и вправду происходила. Кроме него собеседников видел управляющий салоном, привратник и еще пара лакеев, не говоря уже о нескольких мужчинах, отдыхавших неподалеку. Так что никакой лжи и выдумки в нашем деле не было, кроме ключевой фигуры — Гинаса Баккета. Впрочем, и удивляться тут не чему. Его светлость, как он сам выразился, был старым интриганом и подходил к делу ответственно. А Эгнаст был его человеком.

Это произошло на следующий день после нашего общего совещания по окончательному согласованию действий. Далее Энгаст посетил Дом юстиции, где объявил об утрате ценного предмета в мужском салоне «Благодать». А так как обо всех происшествиях в столице утром докладывали самому господину столичному прокурору, то он и назначил следователя Расса разобраться в этом деле.

Возможно, вы еще помните мое посещение Дома юстиции в роли скандальной женщины с «невероятно серьезным делом». И тогда вам не составит труда вспомнить, что именно следователя Расса служащий на входе предложил использовать как предлог, чтобы «случайно» забрести к его милости. И всё, что я тогда говорила об этом следователе, вы тоже вспомните, и тогда поймете, почему Гард сделал ставку в расследовании именно на него.

На следующий день в салон отправились полицейские под предводительством Расса. Был проведен обыск, а так же прошли допросы обслуги и управляющего, откуда и стало известно, кто последний держал в руках брегет. О чем после и было доложено Гарду с выводом, что вещицу украл тот господин, с которым беседовал пострадавший от покражи.

Утром сегодняшнего дня Эгнаст явился к следователю, чтобы узнать, как проходят поиски его собственности. Тогда же и назвал место службы «бесчестного и завистливого ворюги» и подал новое прошение о разбирательстве. Узнав, что дело касается Магического архива, господин главный прокурор столицы принял решение, что должен лично участвовать в допросе. Это не какой-нибудь рынок или же трактир. Ну а затем, прихватив «жертву кражи», следователя и полицейских, отправился с разбирательством туда, где уже засел магистр Элькос в ожидании развязки.

А теперь, когда вам стали известны все нюансы, мы, пожалуй, вернемся в Магический архив…

— Куда мы можем пройти? — спросил Фьер.

— Вы, господа, можете пройти туда, — задрав нос, объявил архивариус Гаппар и указал на входную дверь. — Я не допущу, чтобы в вверенном мне учреждении творилось всяческое непотребство.

— Вы осознаете, что препятствуете королевскому следствию? — полюбопытствовал его превосходительство Гард.

Магистр, накрыв плечо архивариуса ладонью, негромко произнес:

— Не горячитесь, друг мой. Перед вами не только главный прокурор столицы, являющийся представителем власти Его Величества в нашем славном городе, но и благороднейший и честнейший человек. Мы знакомы с его милостью еще со времен моей службы при Дворе. Лучше доверьтесь ему. Господин барон разберется во всем этом возмутительном деле, и более вас никто не посмеет побеспокоить. Иначе, я опасаюсь, скандал может быть раздут до неимоверной силы. К чему уважаемому учреждению пятнать репутацию подозрениями в краже и последующему укрывательству сего непотребства?

— Но это же чушь! — округлил глаза возмущенный архивариус.

— И я совершенно с вами согласен, — кивнул магистр. — Я сам одобрил работу здесь господину Фуру, посчитав его благонадежным и честным человеком. И потому я и прошу вас дать его милости во всем разобраться. Я уверен, что вскоре вы услышите извинения от всех этих людей, и они покинут наши почтенные стены.

— О-ох, — протяжно вздохнул Гаппар и указал на ту дверь во внутренние помещения. — Идемте, там мы поговорим, не привлекая внимания.

Гард бросил взгляд на магистра, и тот едва заметно кивнул, одобрив место допроса и обыска.

— Шилен, — обратился архивариус к другому своему помощнику, — постарайтесь, чтобы посетители ни о чем не догадались. Храните на лице привычное выражение.

— Да… — начал помощник за стойкой, но Гард прервал его кратким:

— Нет. — А после пояснил: — Архив будет закрыт на время следствия и все, кто находится сейчас здесь, пройдут вместе с нами.

— Но…

— Никаких «но», — отчеканил его милость, а Расс вставил:

— Если исчезнувшая вещь всё еще находится здесь, мы не можем допустить, чтобы ее вынесли, пока мы заняты допросом.

— Допрос! — воскликнул Гаппар и, воздев руки, с мукой вопросил: — Боги, что же это?!

Ни Боги, ни господа представители правосудия отвечать ему не спешили, а потому пришлось покориться и этому требованию. Вскоре двери были закрыты, и все участники фарса отправились во внутренние помещения, а точнее, в кабинет архивариуса. Впрочем, в уже уменьшенном составе. Один из полицейских занял пост возле входной двери, второй в общем зале, так что внутрь вошел только один из троицы. Что до «жертвы покражи» и Элькоса, то они отправились вместе со следствием. Интересы одного были затронуты, и он желал наблюдать за ходом происходящего, а Элькоса призвали быть свидетелем, да и Гаппар теперь не желала отпускать своего бывшего главу, видя в нем успокоение и защиту. В общем, всё складывалось более чем удачно.

— Что вы желаете знать? — вопросил архивариус, усевшись за стол. — Спрашивайте.

Гард, оглядевшись, устроился в потертом продавленном кресле. Он закинул ногу на ногу и небрежно взмахнул рукой. Расс подобострастно поклонился, после развернулся к архивариусу и его помощникам, которые, будто цыплята подле наседки, встали рядом со своим начальником. Элькос, не зная, какую позицию ему лучше выбрать, привалился плечом к дверному откосу, ну а Эгнаст попросту уселся на стул возле стола. Его роль предполагала бесцеремонность, потому он и не ожидал указаний или приглашения. Уселся и всё.

— Где мой брегет? — сузив глаза, вопросил вернувшийся Гинас Баккет прежде, чем следователь успел заговорить.

— Да не брал я ваш брегет! — воскликнул помощник архивариуса Фур.

— А кто тогда взял, коли все показывают на вас? — едко вопросил господин Баккет. — Теперь я понимаю, отчего вы сказали, что камень на крышке всего лишь накопитель. — И нацелил палец на Фура: — Поняли, что это на самом деле, а потом бессовестно умыкнули. Ворюга!

— Прошу прекратить… — дрогнувшим в негодовании голосом начал помощник архивариуса, и Расс вдруг показал характер.

Он с силой хлопнул папкой по столу, и все присутствующие воззрились на следователя. Тот же глядел только на невоздержанного жалобщика.

— Я сейчас прикажу вас вывести! — рявкнул следователь, и господин столичный прокурор одобрительно кивнул. Впрочем, в этот раз Расс его одобрения не увидел.

Баккет в очередной раз повторил свою позу нахохленного воробья и замолчал, однако буравить взглядом исподлобья своего «обидчика» не перестал. Удовлетворенный воцарившейся тишиной, следователь заговорил:

— Итак, ваше имя Фур…

— Тамьен Фур, к вашим услугам, — с достоинством произнес помощник архивариуса. — Младший архивариус и маг.

— Вы бываете в салоне «Благодать»?

— Разумеется, бываю, — передернул плечами допрашиваемый. — Мы это уже выяснили в общем зале. Да вы и сами знаете, — он бросил взгляд на Баккета, и тот с готовностью кивнул:

— Бывает-бывает.

Расс громко прочистил горло, возможно, так призывая «жертву покражи» к молчанию, и продолжил:

— Что вы имеете сказать по существу данного дела?

Теперь все, включая архивариуса и его второго помощника, глядели на Фура. Последний снова поглядел на Баккета и неприязненно передернул плечами, должно быть, отчаянно жалея, что заговорил с ним в салоне. А может и вовсе о том, что посещал «Благодать». В любом случае выглядел он раздраженным, но это и понятно.

— Чего вы ожидаете от меня, господа? — спросил Фур.

— Правду, — едва приметно улыбнулся Гард. — Только правду. Расскажите, как было дело.

Вздохнув, маг все-таки отошел от Гаппара и уселся на оставшийся свободным стул. После ненадолго скрыл лицо в ладонях, и до присутствующих донеслось:

— Боги, какой позор… — Однако уже через мгновение он сумел взять себя в руки и заговорил: — Да, я посещаю «Благодать», и всегда ценил это место за некую легкость общения, необременительную и ни к чему не обязывающую. Я отдыхал там душой! И что же теперь? Теперь я буду вынужден приглядываться к каждому, кто подсядет ко мне… ужасно, — он со вздохом покачал головой. — А этот господин появился совсем недавно…

— И вскоре снова исчезну, — с явной обидой парировал Баккет и пояснил почему-то архивариусу Гаппару: — Я нахожусь в столице по делам, и они близки к завершению. Мне присоветовали эту их «Благодать». Сказали, что там я найду покой и отдохновение. И вот, пожалуйста, уже третий день я в переживаниях, потому что утратил дорогую мне вещь, семейную реликвию!

— Да пустяковина эта ваша реликвия! — в ответ воскликнул Фур. — Сущая пустяковина! Даже золото низкой пробы, — закончил он ворчливо и отвернулся.

— Да? — скандально вопросил Гинас, вскочив на ноги. Он уперся в стол ладонями и потребовал: — А вот достаньте и покажите, какая пустяковина! Пусть все поглядят, какая пустяковина! Там «Слеза девицы»!

— Это самый заурядный накопитель, — нервно отмахнулся младший архивариус, а Гаппар приподнял в удивлении брови:

— Но, позвольте, нет никакой «Слезы девицы». Это же сказка!

— К моему прискорбию, да, — отозвался и Элькос. — Легенда хороша, конечно. Будто бы некая девица в слезах молила Богов, чтобы они становили время, и ее возлюбленный успел нагнать злодеев, похитивших ее, и спасти от поругания. И тогда одна из ее слезинок превратилась в алмаз, который и замедлил бег времени. Возлюбленный девушки нагнал негодяев и перебил всех в одиночку, потому что они не успевали за ним. Впрочем… — магистр улыбнулся и развел руками: — Многое, что нам сегодня кажется сказкой, имело реальную подоплеку. История может быть иной, а артефакт и вправду существовал, однако никто из ныне живущих его не видел. Но это не означает, что такой артефакт не существует и по сей день.

— Вот! — торжествующе провозгласил Баккет. — Я был его счастливым обладателем, но у меня его украли. И сделал это он, — и указующий перст уперся в мага Фура. — Позавидовал и украл.

— Не крал! — надрывно вскричал последний. — Боги видят, не крал! Да, в руки брал, да, смотрел, да, опроверг ваши чаяния, но не крал!!! Да обыщите же меня, если не верите, — сердито закончил он, начав выворачивать карманы.

— И не только вы, — объявил Расс. — Я прошу всех служащих архива показать содержимое своих карманов.

— Что?! — в один голос вопросили Гаппар и тот, кого архивариус назвал Шилен.

— Вам есть, что скрывать? — полюбопытствовал Гард.

Гаппар устремил взгляд на Элькоса, но магистр только удрученно покачал головой и подошел к столу.

— Что вы делаете, магистр? — изумился его превосходительство, глядя, как бывший Верховный маг начал выкладывать на стол содержимое своих карманов.

— Я ведь тоже находился здесь до вашего прихода, — сухо ответил тот. — Уж обыскивайте и меня, вдруг…

— Это ни к чему… — начал Гард, но Элькос остановил его:

— Надо. Я уверен, что ни на ком из присутствующих здесь, нет вины, как и на мне. Но раз уж мы тут оказались заговорщиками, то, сделайте милость, обыскивайте, господин прокурор.

— Как вам будет угодно, — ровно ответил Фьер.

Но цель, казалось бы, ссоры между добрыми знакомцами была достигнута. Глядя на магистра, и трое служащих архива с видом оскорбленной добродетели начали чистить свою одежду от всяческого содержимого. И когда последняя вещица легла на стол, Гаппар упал в свое кресло и пренебрежительно махнул рукой:

— Если найдете ваш сказочный брегет, забирайте.

Брегета, разумеется, не было, зато на столе появилась связка ключей — первый итог авантюры был достигнут. Гард приблизился к Рассу, деловито перебиравшему разложенные на столешнице предметы.

— Брегета нет, — уведомил следователь. — Продолжаем осмотр?

Гард коротко вздохнул и кивнул головой, будто уже тяготясь происходящим. Он и вправду подошел к магистру, хранившему на лице мрачноватое выражение, и накрыл его плечо ладонью:

— Не сердитесь, господин Элькос. Такова наша служба. Как вы сами сказали, артефакт может оказаться подлинным. А если это так, то камень является достоянием Камератом.

— Я не то хотел сказать! — возмутился магистр, но Фьер был неумолим:

— И тем не менее. Прежде, чем делать выводы, мы должны во всем разобраться. А данность такова — если господин Баккет прав, то господин Фур мог опознать, по крайней мере, важную суть камня и скрыть ее от хозяина. Он маг и служащий Магического архива, где доступна многая информация по утраченным артефактам, а значит, понимал истинную цену того, что назвал накопителем. В свою очередь это не означает, — подняв руку, продолжил он, предваряя возмущенный возгласы и Элькоса и служащих архива, — что господин Фур солгал. Прежде мы должны во всем разобраться. Приступайте, — последнее относилось к Рассу и полицейскому.

Сам его превосходительство вернулся в кресло и просидел там, пока обыск в кабинете не подошел к концу. И когда заметил, как рука Гаппара протянулась к содержимому его карманов, все еще лежавшему на столе, резко окрикнул:

— Не трогать! Уберете, когда мы закончим.

— И когда же вы закончите? — ядовито вопросил архивариус.

— Вы узнаете об этом первый, — ответил главный столичный прокурор и велел: — Переходим в другие помещения. Позовите одного из полицейских, он нам поможет.

— Боги! — возопил Фур. — Ну, зачем я связался с этим человеком?!

— Я думаю о том же, — едко ответил Баккет. — Знакомство с вами не принесло мне ни чести, ни удовольствия, одни только расстройства.

Обыск проходил своим чередом. Служащих архива разделили, для ускорения процедуры. С Гаппаром ходил сам барон, Расс взял себе Фура, а Шилен достался полицейскому. И если Эгнаст поначалу пошел за ними, как и Элькос, то вскоре между ними завязался разговор об «артефакте», а еще спустя немного времени свидетеля и жертву перестали замечать.

— Идите, — шепнул Эгнаст и занял проем того помещения, куда Гард завел Гаппара.

Более магистра ничего не сдерживало, и он устремился за ключами, а после и в закрытый раздел.

— Боги, друзья мои, — говорил нам Элькос, сверкая глазами. — Мне многое в своей жизни приходилось делать, и расследования я вел, да и в обысках участвовал, но чтобы такое… Это было… восхитительно! — И он весело рассмеялся. Однако быстро успокоился, но глаза продолжали искриться затаенным весельем. Авантюра явно пришлась нашему магу по вкусу. — В общем, я проник в закрытую секцию, но пришлось потратить время на поиски нужной книги. Признаться, в какой-то момент я начал сильно нервничать, и у меня задрожали руки. И когда на пол упали ключи и несколько документов, и вовсе готов был дать стрекоча. Поймите правильно, меня взбудоражила не столько сама кража, сколько возможность быть пойманным с поличным. Это же был бы такой позор! Верховный маг и вдруг бессовестный воришка, — и Элькос вновь рассмеялся.

— Но книгу вы все-таки нашли, — улыбнулась я.

— Разумеется, — кивнул магистр. — Я ведь знал, что ищу. А после возвращался к кабинету, опасаясь, что там уже кто-то появился, и отсутствие ключей могли заметить. Но еще в коридоре услышал, что наш блистательный актер дает представление. Мне кажется, даже Гард утомился от всплесков его эмоций: от негодования, до обличения и страданий. Громко, шумно, многословно и чаще всего бессмысленно. Он и вправду редкий талант.

— Чем же всё закончилось? — полюбопытствовал дядюшка.

Элькос развел руками, демонстрируя себя, но мы ожидали подробностей, и маг это понимал, потому не стал томить.

— Обыск — ужасная вещь, особенно когда ты в нем не участвуешь. И еще более невыносим, когда затеян ради определенной цели. Цель уже достигнута, а обыск вынужден длиться дальше. Я измучился, ожидая, когда Гард объявит о том, что дело в архиве закончено. Дальше они отправились в дом Фура. Бедолага! — воскликнул магистр. — Мне безумно совестно перед ним, но игра должна быть закончена на той ноте, после которой добавить будет уже нечего. Потому после обыска в доме подозреваемого, следователь и прокурор принесут ему извинения. Эгнаст отправился с ними, такова его роль. Гинас Баккет должен лично убедиться в том, что его брегет не перекочует в новый карман.

— Но если эта история дойдет до короля? — задумчиво спросил дядюшка. — Гаппар может пожаловаться Верховному магу, и тот решит разобраться, каков будет итог?

— Не волнуйтесь, ваше сиятельство, — произнес его светлость, покручивая в пальцах бокал с вином. После сделал глоток и добавил: — Завтра утром в Дом юстиции явится один из лакеев «Благодати» и предъявит найденный брегет, который завалился под кресло. Он останется у Гарда или Расса, потому что Гинас Баккет сегодня вечером уедет с тяжелой душой и обидой в сердце. Брегет, разумеется, представят Верховному магу, если он объявится. Но прежде должны будут провести исследование, которое подтвердит, что камень на крышке — всего лишь накопитель, еще и с дефектом. Заполнить его невозможно, — Нибо усмехнулся. — Это я знаю точно.

Я подняла стаканчик с соком:

— Ваша светлость, примите мое восхищение. Вы лишний раз доказали, что стали мастером в деле интриги. Браво!

Ришем склонил голову, после усмехнулся и допил вино. Но магистр возмутился:

— А мне вы ничего не хотите сказать, душа моя? Я тоже немало потрудился!

Покинув свое место, я приблизилась к магу и обняла его со спины. После склонилась, звонко поцеловала и обласкала самолюбие магистра:

— А вы, друг мой, истинное сокровище.

— Я, конечно, такой благодарности не дождусь? — полюбопытствовал Ришем.

— А вы слишком молоды, ваша светлость, чтобы я могла позволить себе больше, чем уже выказала вам, — ответила я, но вновь возмутился Элькос:

— Негодница!

— Зато люблю вас всей душой, — заверила я и поцеловала его во вторую щеку.