Глава 18

За окном уже давно царила темнота, и небольшую комнатку освещали лишь свечи, вставленные в старый потертый канделябр. Когда-то он был занимательным, да и сейчас, в общем-то, тоже. Девушка-акробатка, стоявшая на шаре, держала на раскрытых ладонях поднятых кверху рук и на голове небольшие стаканчики, в которые были вставлены свечи, успевшие изрядно оплыть. Однако когда отделка была еще целой, подсвечник и был примечателен по-настоящему. Впрочем, это просто замечание, и оно никак не относится ни к месту, где остановился наш маленький отряд, ни к времени, ни к цели всего нашего путешествия.

Вот уже третий день мы находились в городке Хигель. Располагался он у подножия горы Раштоп, на которой и стоял одноименный город. Именно в его окрестностях спрятался магический источник. Да, мы пересекли границу Лаворейского герцогства пять дней назад, и три из них просидели в Хигеле, ожидая появления Элькоса.

Магистр должен был нагнать нас еще до границы герцогства, но отчего-то задерживался. Тревогу, возникшую на подъезде к Хигелю, сумел развеять Нибо.

— К чему ваши переживания, дорогая? — сказал его светлость, заметив, как я начинаю всё более нервничать. — Не забывайте, магистр едет к нам не с соседней улицы. Он мог покинуть столицу позже, чем намеревался. К тому же мы направляемся разными дорогами, и мой кучер недурно срезал наш путь. Да вы и сами не желали задерживаться, когда я предлагал вам это. А, тем не менее, мы проехали немало примечательных местечек, которыми можно было полюбоваться. Так что это не Элькос отстал, а мы вырвались вперед, и значительно. Всё это ваше беспокойство — пустое.

— Возможно, вы и правы, — обдумав его слова, согласилась я. — Мы и вправду преодолели весь путь быстрей, чем ожидалось. Подождем.

— Подождем, — кивнул Ришем.

И вот мы ждали уже три дня. За всё это время я почти не покидала наших комнат местного гостевого дома, которые снял для нас его светлость. Моя маска все-таки исчерпала свой ресурс, как я ни старалась беречь его. Да и заколка заметно поблекла, что стало показателем того, что и она почти истощена. Заметил это герцог, когда мы только въехали в Лаворейю.

Мы как раз устроились в деревенской харчевне. Я поглядывала по сторонам, его светлость на меня. В конце концов, я ощутила зарождающееся раздражение от его пристального взгляда.

— У меня лицо грязное? — сухо спросила я.

— С вашим лицом всё в порядке, — ответил Нибо. — А вот волосы… Мне вначале показалось, что это солнечный луч так высветил рыжую прядку, но вы повернулись и оказались чуть в стороне от яркого света. А прядку я по-прежнему вижу, да и черты… Ощущение, что они как-то плывут. Кажется, дело в заколке, она стала более тусклой.

— Боги, — тихо охнула я. — Нам стоит уйти, если так.

— Пока это заметно, если приглядываться, — успокоил меня его светлость. — Но задерживаться не станем. Давайте пока пересядем в уголок. Там потемней. И сядьте спиной к залу.

— Да, так будет лучше всего, — кивнула я, и мы поменяли столик.

— Раз более нет магической подпитки для маскарада, стоит использовать обычные средства. К примеру парик, — высказался Нибо, когда мы закончили трапезу.

— Да, хорошее решение, — согласилась я. — И можно использовать деталь, которая отвлечет на себя внимание, что-то вроде фальшивой родинки на приметном месте.

— Весьма недурно придумано, дорогая, — одобрил его светлость. — Сегодня же займемся этим и создадим вам новый облик.

Могло бы помочь и платье дочери Левит, но оно мешало легенде о супружестве. А она себя уже не раз оправдала. На пару не обращали внимания, тем более на пару, стесненную в средствах. К тому же весьма непривлекательную. Она вовсе невзрачна, он несуразен. Взгляд на нас не задерживался. А вот дочь Левит в сопровождении мужчины, даже если бы и не вызвала подозрения, то внимание привлекла. Обдумав это, я решила оставить культовое одеяние в саквояже, чтобы воспользоваться им в самом крайнем случае. Потому мы сделали, как решили, и я вновь преобразилась.

А потом мы засели в снятом «логове» в Хигеле, и комнат, как уже сказала, я почти не покидала. Разве только на вечернюю прогулку, когда наступали сумерки. Мне хотелось проветрить голову после усердной работы — я продолжала изучение книги Шамхара, пока позволяли возможности. Ришем в это время или читал раздобытую в местной книжной лавке книгу, или отсыпался. Иногда он заводил беседу о чем-нибудь малозначительном, но я была поглощена работой, и всё, чего добивался его светлость, это моего раздражения. И, наученный горьким опытом, более не приставал с разговорами. И лишь на вечерней прогулке я опять была мила и общительна. Впрочем, говорить я могла лишь о новых открытиях, но герцогу нравилось слушать. В любом случае, он не жаловался.

После прогулки я вновь садилась поработать, этим занялась и сегодня. Напротив расположился мой спутник, собеседник и… друг. Да, именно так. Мы недурно сблизились с его светлостью за время нашего путешествия. Фьером Гардом он не стал, это место в моей душе уже было занято, но между нами установились более чем теплые доверительные отношения.

Смею уверить, что я чувствовала со стороны его светлости что угодно, только не затаенную надежду или страдания. Он был предупредителен, заботлив, галантен и совершенно легок в общении и поведении. И с каждым днем это всё более напоминало взаимоотношения брата и сестры, в крайнем случае, близких родственников. Это меня воплне устраивало. Впрочем, о коварстве Ришема я помнила. Так… на всякий случай. Наверное, потому он так и не смог стать для меня вторым Фьером.

— За вами интересно наблюдать, — произнес Нибо.

Я как раз отвлеклась от книги и потянулась, разминая слегка затекшее тело. Посмотрев на герцога, я обнаружила, что свою книгу он успел отложить. Ришем поставил кулак на кулак, а сверху уместил голову. Сколько он просидел так, сказать не могу, попросту не обращала внимания.

— И что же вы обнаружили интересного? — полюбопытствовала я, теперь растерев шею.

— Когда вы поглощены работой, — заговорил его светлость, — у вас становится невероятно одухотворенное лицо. Сразу понимаешь, что занятие вам не в тягость. Напротив, вы получаете от него истинное удовольствие. Любопытно, вы с таким же упоением занимались прежними делами? Когда управляли Канатором, к примеру.

— Мне моя работа нравилась, — пожала я плечами, — иначе я не вырывала бы у короля зубами право лично заниматься своим герцогством. Он желал лишь создать картинку. Как он сам выразился — мыльный пузырь, за радужными переливами никто бы не заметил пустоты. Но я эту пустоту заполнила, потому что хотела не только быть в курсе происходящих в Канаторе событий, но и управлять. Не зря же я приносила клятву верности, — усмехнувшись, закончила я.

— И все-таки вы восхитительны, — с улыбкой произнес Нибо.

Вновь пожав плечами, я ответила:

— Обычный государственный деятель.

— Женщина, — со значением добавил Ришем. — Я, знаете ли, пытался привлечь свою вторую жену к делам герцогства, даже придумал ей целую должность и обязанности к ней. Впрочем, ничего особо серьезного, хотя… Нет несерьезных должностей, любая из них требует ответственного подхода и исполнения.

Я согласно кивнула, здесь мы были солидарны, и спросила:

— И что же?

— Ей быстро прискучило, — хмыкнул герцог. — Я передал ее светлости под опеку благотворительные заведения и школы. Дал помощника, и вроде бы дело у них пошло. Однако спустя полгода я обнаружил, что герцогиня просто расписывается на документах, которые ей приносит помощник. Я провел ради любопытства полную финансовую проверку всех учреждений, которые находились на попечении моей супруги. Ничего ужасного не произошло. Воровство было, но небольшое…

— При таком подходе воровство способно стать много больше, — заметила я. — Когда блюдо на пробу вкусное, то сложно удержаться от желания съесть всё.

Нибо улыбнулся и кивнул:

— Верно, дорогая. Я рассудил также, потому недоимку в казну вернули, а главой я назначил бывшего помощника. — Я в изумлении округлила глаза, и герцог весело рассмеялся: — Да-да, Шанни, именно так. Разница лишь в том, что прежде ответственность лежала на герцогине, так как на документах стояли ее подписи, теперь же эта ответственность переложена на ее помощника. А стало быть, и вина будет лежать полностью на нем. Он уже убедился, что проверки могут быть неожиданными и более чем придирчивыми, а наказание строгим, потому последующие ревизии нареканий не вызвали.

— Недурно, — усмехнулась я. — В этом есть своя логика.

— Благодарю, — Ришем склонил голову. — Что до моей супруги, то более я ей ничего не поручаю. Ее светлость исполняет обязанности, положенные ей этикетом и законом Камерата, большего не прошу. Достаточно и того, что она — хорошая хозяйка, любящая мать и заботливая жена. И в этом тоже есть своя логика, верно? — подмигнул герцог и вновь рассмеялся.

Я улыбнулась в ответ, но через мгновение усмехнулась и покачала головой. Его светлость быстро унял веселость, но улыбка всё еще блуждала на его устах. Он снова опустил голову на кулаки и задержал на мне взгляд:

— Не понимаю, — произнес он спустя минуту. — Его не понимаю. Иметь рядом женщину, которая могла стать не только чревом для вынашивания его детей, но и соратницей, вернейшей помощницей и поддержкой, и так бездарно распорядиться этим богатством. Хвала Богам, что распорядиться он так и не успел.

О ком говорил Ришем, было понятно без лишних уточнений. За время пути мы вспомнили и короля. Не сказать, что он был частой темой для разговора, но раза два-три Ив становился нашим незримым спутником. Из этих бесед я узнала то, о чем подозревала, но что было скрыто от моего взора в пору моего обитания при королевском Дворе. Не скажу, что была потрясена или расстроена. Меня эти открытия даже не задели. Просто заполнился еще один пробел, и только.

Да, я говорю о новых увлечениях монарха. Их было немного, но он все-таки не удержался. Впрочем, учтя прежний опыт, свое внимание государь открыто не выказывал, и распространяться о связи с ним, дамам было запрещено под угрозой опалы всего рода, если, конечно, дама была высокого рода. Разумеется, сплетни всё же просачивались, но особо передавать их опасались. Урок, полученный после случая с оперной дивой, запомнился придворным очень хорошо.

— Знаете, Шанриз, я думал о природе столь высокой потребности женского внимания, — сказал тогда его светлость. — Страсть страстью, но ведь и годы никто не отменял, а король не молодеет. Однако в Лакас он везет свою фаворитку в то время, как его молоденькая жена остается в столице. И всё же ее юность не помешала государю, расставшись с той, кто согревал его постель еще до приезда невесты, спустя всего полгода обзавестись новым увлечением.

— И к какому же выводу вы пришли? — без особого любопытства спросила я.

— Мне думается, дело тут в том, что он рано лишился женской ласки. Да, о нем заботились. Невозможно сказать, что наследник престола лишился опеки и внимания. Однако не было тепла. Покойный король, говорят, был суров с сыном, желая воспитать его истинным монархом, — я согласно кивнула. Эту печальную страницу жизни будущего государя Камерата я знала хорошо. — Матушка, которая могла подарить мальчику немного нежности, ушла, когда он едва входил в пору отрочества, а заменить ее было некому. Он окружает себя женщинами, берет от них то, что считает нужным, а потом меняет, когда происходит насыщение. Возможно, просто пресыщается, но не может устоять и снова окружает себя фаворитками, чтобы черпать от них необходимое ему внимание. Именно так я и воспитывал Серпину. Я сотворил из нее женщину, которая могла долгое время удерживать его рядом, не мешая дополучать то, что не могла дать она. От моей ставленницы требовалось терпение, нежность, послушание и забота. И она всё это успешно выполняла, пока во дворце не засияло яркое солнце. — Ришем улыбнулся и продолжил: — Впрочем, если бы не Селия и наша связь, возможно, он так быстро не отказался бы Серпины. Она была идеальна для него. Вы же всегда были бриллиантом, который сиял не для него, но именно потому король не мог отказаться от вас.

Возразить мне было нечего. Нибо был совершенно прав. И его выводы, скорей всего, тоже, раз он создал Иву женщину, в которой тот испытывал потребность. Он ведь и вправду не спешил с ней расставаться, хоть и охладел, как сам признавался. Только известие о связи сестры с герцогом, будто острый клинок, оборвало их отношения окончательно. И лишь после король сосредоточился на мне полностью.

Однако его светлость прав и в том, что я не подходила монарху совершенно. Во мне не было ничего из того, о чем говорил Нибо. И потому была понятна злость короля и его ревность и слова, которыми он много раз пенял мне и говорил Элькосу. Ему была нужна женщина, к которой Ив мог прийти в любой момент, когда захочет получить новую порцию внимания. Которая не исчезнет и всегда примет с распростертыми объятьями, будет рада его подаркам и ждать ответного внимания. И это не я. У меня были иные желания и устремления. Ивер Стренхетт не мог оценить их по достоинству, а потому я была для него желанной добычей и постоянным раздражителем в одном лице. И потому «пусть мертвая, зато никуда не денется».

А вот Ришем оценил и готов был принять, но не отважился бы на большее, чем тайная интрижка. Да и на нее, пожалуй, не решился. Потому-то, как сказал однажды, научился любить издалека. Ему я была полезней, как союзник, чем женщина. Если бы мог получить некоторые блага и поддержку короля без моей помощи, то и вовсе не подошел бы, предпочтя не рисковать. Но монарх не стремился помогать герцогству, даже когда сожительствовал с Серпиной. И лишь потому в южной провинции Камерата появились новые школы, училища и прочее, что связывало нас и давало повод для полезной обоим дружбы.

И только Танияр любил меня, ни от кого не скрываясь, наплевав на всеобщее предубеждение, и не ища личной корысти. А я любила его, без оглядки и сомнений. При нем не надо было думать о том, как себя вести, с кем разговаривать, насколько выходить из дома, чем заниматься. Он видел во мне не только свою женщину, жену и мать своих детей, но и соправителя, способного поддержать, помочь и принести пользу его землям. Нашим землям. Осталось лишь вернуться…

— Скажите честно, Шанни, — Ришем вырвал меня из размышлений и вернул в нашу комнатку в гостевом доме в Хигеле. Я подняла на него взгляд, и герцог продолжил: — Вас совсем не трогает, что в тот момент, когда король собирался вести вас в храм, во дворце ждала его другая женщина? Он ведь в тот момент забирал у вас всё, что вам дорого, а ей делал подарки…

— Боги с вами, Нибо, — отмахнулась я. — Что именно должно меня трогать? Любовница? Я понимала, что она должна быть. Меня не было рядом с королем по несколько месяцев за год. Я сама не желала этого знать в точности. То, что он дарил ей подарки? Это были вовсе не те подарки, из-за которых я могла бы скрежетать зубами. Может, из-за того, что он забирал всё, что мне дорого? Это трогало лишь в тот момент, когда жизнь начала казаться беспросветной. А сейчас мне это попросту безразлично, как жил, живет и будет жить Ив Стренхетт. Лишь бы не узнал, что и я жива по-прежнему. Приобрела я много больше, чем потеряла.

— С этим даже спорить не буду, — улыбнулся его светлость. — Теперь я узнал то, что было неизвестно прежде. Для вашей кипучей натуры в Белом мире настоящее раздолье.

— Неоспоримо, — ответила я и прикрыла зевок тыльной стороной ладони. — Однако уже поздно.

— Желаете лечь спать?

Чуть подумав, я отрицательно покачала головой:

— Поработаю еще немного. Сейчас читать получается быстрей. Я даже не всегда выписываю ирэ, уже начинаю понимать комбинации без детального разбора.

— Тогда и я еще немного почитаю, — сказал Нибо, взяв в руки свою книгу. Он чуть помолчал, а затем добавил: — Признаться, рядом с вами уютно, когда вы заняты работой. Я душой отдыхаю.

— Как вам угодно, — улыбнулась я и вернулась к посланию Шамхара.

Ирэ и вправду становились для меня подобны буквам. Порой я не только не выписывала комбинации, но даже не составляла предложения на родном языке, потому что не замечала, как легко усваиваю небольшие куски текста. Похоже, перевод мне вскоре не понадобится вовсе. И сейчас, едва склонившись над книгой, я упорхнула от реальности, в которой рядом расположился герцог Ришемский, и оказалась вдали от него на многие тысячелетия назад другого мира.

«Благословленный Создателем мир процветал. Каждому своему брату или племяннику Он даровал…»

— Катыр олузур… — прошептала я, пытаясь понять смысл этой фразы. — Катыр олу… зур. Большие земли. Даровал много земли? Или же большую землю? Что это может означать? Катыр олузур…

И перед внутренним взором встала роспись савалара. Под изображением каждого духа была определенная территория, на которой находились маленькие человечки, среди которых я узнавала знакомые племена. А между ними текли реки, были и моря…

— Боги, — выдохнула я, ошеломленная пониманием. — Континенты! Он разделил сушу на континенты и направил смотреть за ними своих братьев и племянников, и там же расселил новые народы. Катыр олузур — это континенты!

— Что, дорогая? — Нибо оторвался от своей книги и поднял на меня взгляд.

— Да-да, друг мой, — рассеянно ответила я. — Должно быть, так и есть, как вы говорите.

А после вернулась к чтению, лишь краем сознания уловив смешок его светлости.

«Он даровал свой континент, который тот оберегал и хранил на нем жизнь. Буйной зеленью цвел Дурпакан. Иные называли его Катыр Милек…»

— Земля Теней, — кивнула я сама себе.

«В густых лесах всегда было сумрачно и пахло сырой землей. Пагчи — благородные дети леса, берегли зеленых братьев и никогда не строили своих харатов там, где густо росли деревья. А те, кто желал жить в лесу, строили…»

— Алаур… Похоже на поселение, но что-то более точное… Деревня? Хорошо, предположим, что имеется в виду деревня, тогда…

«А те, кто желал жить среди деревьев, строили деревни прямо в кронах».

— С ума сойти, — охнула я. — Поселение среди деревьев? Алаур…

Вот бы увидеть воочию, должно быть, потрясающе. У них же, наверное, были целые переходы от дома к дому, и явно не по земле. Иначе им пришлось бы каждый раз спускаться вниз, а после снова подниматься на дерево. Да, должны были иметься переходы. А харат, значит, все-таки город. Большие каменные города. Потрясающе.

«Хайнударин и Тагударин существовали рядом, разъединенные узким… — я поджала губы, пытаясь сообразить перевод очередного слова, а потом предположила: — Проливом».

Да, может быть, именно проливом. Возможно, близнецам достались два больших острова. И на них жили кийрамы и… Хм. Кому покровительствовал Тагудар? Травоядным животным и домашнему скоту, да, но народность? Почему-то я не слышала о его подопечных-людях. Или же попросту не интересовалась, и одно из соседних племен поклоняется ему? Впрочем, гадать ни к чему, Шамхар поведает обо всем и со всеми подробностями.

Однако вникнуть в текст дальше я не смогла, потому что была прервана коротким и негромким стуком в дверь. Мы с Нибо обменялись взглядами.

— Стучали? — спросил герцог, но, кажется, больше себя самого, чем меня.

И тут же звук повторился, но теперь и вовсе казалось, что в дверь скребутся, а не стучат. Ришем отложил книгу:

— Отойдите, дорогая. Сейчас вас от двери хорошо видно, — сказал он.

— Да, хорошо, — не стала я спорить и поспешила скрыться за ширмой, где стояла кровать.

На этой кровати спала я, его светлость коротал ночи на старой узкой кушетке. Не знаю, было ли ему удобно, но вставал он в добром расположении духа и не жаловался.

— Боги, — донесся до меня голос герцога. — Что с вами, магистр?

— Воды, — ответ мага я едва расслышала и, охнув, поспешила к мужчинам, едва закрылась дверь.

Элькоса я узнала не сразу, до того изможденным он казался. Магистр казался бледным до синевы, щеки его впали, и морщины стали резче, разом состарив мага лет на двадцать. Сейчас перед нами с Ришемом сидел глубокий старик, каким он должен был выглядеть, если бы не магия, питавшая и физические силы.

— О, Хэлл, — потрясенно прошептала я и бросилась к магистру.

Он упал в кресло, и это было видно по той позе, в которой застыл Элькос. Одна рука его свесилась с подлокотника, вторая прижалась к груди. Дыхание срывалось с бескровных приоткрытых губ тихим хрипом. Даже волосы мага казались какими-то неживыми, будто солома. Впрочем, в одежде беспорядка не было, если не считать расстегнутый ворот рубашки.

— Друг мой, что с вами произошло? — присев рядом с креслом, спросила я.

В это мгновение подошел герцог со стаканом воды в руке. Он приподнял голову Элькоса ладонью под затылок, после прислонил к губам стакан, и магистр немного оживился. Однако сразу же стало понятно, что сил удерживать стакан, у него нет. Да и пил он хоть и жадно, но неаккуратно — вода текла по подбородку, как бы Нибо не пытался быть осторожным.

— Да что же это? — всхлипнула я, вконец перепуганная и встревоженная. — На вас напали? Магистр?

Его светлость убрал ладонь из-под головы мага, и тот, шумно выдохнув, посмотрел на меня из-под ресниц.

— Не надо… плакать, — едва слышно и хрипло произнес Элькос. — Всё хорошо. Так… надо.

— Что вы хотите этим сказать? — нахмурился Нибо, не спешивший отойти. — Всё это вовсе не хорошо. Вы будто при смерти.

— Так надо, — чуть тверже повторил магистр и закрыл глаза.

— Кому надо? — сердито спросила я, продолжив утирать бегущие от жалости к магу слезы.

— Вам, — он попытался улыбнуться. — Нам. Я должен быть обес… обессилен. Иначе никак. Завтра… опять буду в… силе.

— Завтра? — переспросил Ришем. — Завтра вы от подушки не оторветесь.

— Если не завтра, то никогда, — прошептал Элькос. — Не выдержу. Завтра.

— Ох, — вздохнула я и, взяв магистра за руку, прижалась щекой к тыльной стороне его ладони.

Герцог отнес стакан на стол, после вернулся и застыл рядом, сжав пальцами подбородок. Я подняла на него взгляд, но Нибо размышлял, и мешать ему не стала. Мое внимание вновь досталось магу.

— Чем я могу вам помочь? — спросила я Элькоса. Он никак не отреагировал, и я позвала дрогнувшим голосом: — Магистр…

Его веки приподнялись. На меня смотрел старый и неимоверно уставший мужчина. Вовсе не тот, кто держал меня на коленях в детстве и покрывал все мои шалости. Тот мужчина был столь же полон сил и после, когда спасал Аметиста от скверны, и когда устраивал восхитительные празднества в королевском дворце, и когда остановил моих похитителей в аританском замке Ленсти, но не смог удержать меня саму. И он был полон сил, пока искал меня в течение трех лет, и когда сделал маску и гулял со мной по Большому дворцовому парку, обмениваясь добродушными шпильками, и когда грабил Магический архив, и когда я покидала столицу тоже.

А тот, кто смотрел на меня, был иным. И при взгляде на него, у меня разрывалось сердце от жалости и бессильной злости. На кого я злилась? Не знаю. Может быть, на себя. Это из-за меня Элькос вымотал себя настолько, что казалось — каждый новый вздох мог стать последним. А еще я злилась на Белого Духа, что не дал мне своих сил для возвращения, и теперь страдал дорогой мне человек. Совсем немного, но все-таки злилась.

— Не надо, — едва слышно прошептал магистр. — Остановитесь. Я знал, на что иду. Это мое решение.

И вновь закрыл глаза, но теперь ненадолго. Вскоре маг приподнял руку и попросил, вновь взглянув на меня:

— Я хочу лечь. Помогите.

— Да-да, разумеется, — с готовностью засуетилась я.

Подставив руку, я помогла магистру подняться на ноги. Он оперся на мое плечо, и я повела мага к своей кровати. Где я проведу эту ночь, не думала. Сейчас меня заботил лишь Элькос. И когда он бессильно опустился на постель, я встала перед ним на колени и взялась за ботинок, желая помочь ему раздеться. Магистр, слабо протестуя, взмахнул рукой, но она повисла безвольной плетью вдоль тела, и больше попыток помешать мне не было.

Разув мага, я помогла ему избавиться от сюртука, потом хотела снять жилет, но Элькос растянулся на кровати и жилет остался на нем. Снимать брюки с постороннего мужчины мне было неловко, потому я решила попросить сделать это Ришема, когда он вернется.

— У вас очаровательный животик, — слабо улыбнулся маг.

Невольно опустив взгляд, я посмотрел на маленький, но уже приметно округлившийся живот, и накрыла его ладонью.

— Малыш растет, — с ответной улыбкой сказала я.

— Он прекрасен, — тихо, но уже не шепотом сказал Элькос. — Я сейчас плохо вижу, но ваша аура чиста, как первый снег, и его тоже. У него теперь тоже видно ауру. Скоро… — магистр ненадолго замолчал, а потом закончил, — вы его почувствуете. Если еще не…

Голос мага оборвался, но я поняла, что он хотел сказать, и ответила:

— Он еще не шевелился.

— Значит, скоро, — почти беззвучно ответил Элькос и закрыл глаза.

Я еще несколько минут стояла рядом с кроватью и смотрела на мага, но в голове продолжали звучать его слова, и думать об ином уже не удавалось. Скоро я почувствую свое дитя… И, накрыв живот двумя ладонями, я мечтательно улыбнулась, однако через мгновение снова нахмурилась. Танияр пропустит и это известие. Ах, кабы можно было встретиться с ним в нашем мире…

Взгляд мой опустился на перстень, но камень не засиял белым светом. «Дыхание Белого Духа» не желало пробуждаться. Это был иной мир, и здесь дышали иные Боги. У Создателя Белого мира власти в этой реальности не было.

— Как же жаль, — прошептала я и вздохнула.

После накрыла Элькоса свободным краем покрывала, осторожно провела ладонью по его щеке и вернулась к своему креслу. А спустя пару минут дверь открылась, и в комнату вошел его светлость. Он был не один, сопровождал герцога Эгнаст. Он впервые видел меня без маски или заколки. Испытав изумление, а следом и негодование, я перевела взор на Ришема, но тот отмахнулся:

— Пустое.

— Добрый вечер, госпожа Таньер, — поздоровался со мной ришемец.

— Добрый вечер, — кивнула я, а затем вновь посмотрела на герцога.

— Где магистр? — вместо всякого пояснения спросил Нибо.

— Я уложила его, — ответила я и указала взглядом на ширму. — Правда, теперь и мне надо найти место.

Ришем указал на свою кушетку:

— Поспите на моем месте. Я устроюсь в креслах.

— Не отдохнете, — с сомнением заметила я.

— Я и не устал, — усмехнулся его светлость. После улыбнулся и добавил: — Благодарю за заботу, дорогая, но за меня можете не волноваться.

Сказав это, Ришем прошел за ширму, но быстро вернулся и устроился на стуле за столом и кивнул Эгнасту на тот стул, который еще недавно занимал сам. Похоже, пришло время ожидаемых мной пояснений.

— Завтра мы все едем с Элькосом, — произнес Нибо. — Один он не дойдет, как бы не хорохорился. Еще чудо, что сумел добраться до нас. Эгнаст будет его слугой. Доведет до места и останется ждать, если их не впустят вместе. — Я согласно кивнула. Слова его светлости вызвали отклик благодарности. Отпускать магистра одного теперь вовсе не хотелось. — Но мы будем неподалеку, — продолжил Ришем. — Если их обоих не пустят, то сможем быстро подобрать мага и убраться. Будем искать, как его подлечить, чтобы мог хотя бы стоять на своих ногах. Дальше он сумеет справиться со своим истощением сам. Наверняка, что-то слил в накопители, если не всё. Вы, разумеется, едете с нами, потому что одну я вас не оставлю, да и возвращаться в Хигель уже не будем. Мы тут и так примелькались, пока сидели без дела. Теперь причина ясна — ожидание. Дождались и уехали.

— Хорошо, — вновь кивнула я, и не думая спорить.

Подобный поворот меня вполне устраивал. Пусть и издалека, но можно было наблюдать за происходящим, а не томиться в неведении. К тому же мне надоела уже и эта комната, и Хигель, и затянувшееся ожидание. Но главное, так я была спокойней за Элькоса. Потому улыбнулась и вздохнула с облегчением.

— Вы не станете высовывать носа из кареты, — строго предупредил меня Нибо. — Сидите внутри и ждете.

— А вы? — спросила я.

— Я сначала наблюдаю за тем, как примут магистра, а затем вернусь к вам, и вы вновь будете наслаждаться моим обществом. Имеете возражения? — надменно вопросил его светлость, разом став более привычным, потому что этот гонор был уже иронией.

— Ничуть, — легко отмахнулась я. — Если ради доброго дела нужно потерпеть вас, я готова изыскать в себе все силы, даже пойти на сделку с совестью, и терпеть.

— Сделки вам ни к чему, — усмехнулся герцог, — ибо заключать их не с кем и не с чем. Совестью вас Боги не испортили.

— Благодарю, — с достоинством склонила я голову.

— Всегда пожалуйста, — любезно ответил Нибо, и мы обменялись широкими улыбками.