Глава 19

Ночь вышла тяжелой. После полуночи Элькосу стало хуже. Он горел в лихорадке, метался и начал бредить. Ришем, велев мне отдыхать, сам направился за ширму. Вскоре он накинул на меня покрывало, под которым до того спал магистр.

— Но… — попыталась протестовать я.

— У него сильный жар, — ответил герцог. — Сейчас я дам ему ваше снадобье и открою окно. Вы можете простыть, а с магистром иное дело. Ему сейчас лишнее тепло без надобности.

— На улице не холодно…

— А щелей полно, — отмахнулся его светлость. — Не желаю, чтобы вас продуло на сквозняке. Вам красный нос не пойдет вовсе, а вашему ребенку больная мать без надобности. Попытайтесь поспать, я справлюсь.

Но заснуть у меня не вышло, да я и не пыталась. Встревоженная не на шутку состоянием мага, я лежала и слушала, что происходит за ширмой. Нибо, недолго позвенев флакончиками из моей маленькой дорожной шкатулки, выбрал нужный и отправился к Элькосу. Я услышала его приглушенный голос, но слов не разобрала. Кажется, его светлость уговаривал мага выпить снадобье. Вскоре он прошел к окну и, как и говорил, раскрыл его настежь, а затем ненадолго покинул нашу комнату.

Я поднялась с кушетки и, завернувшись в покрывало, подошла к магистру. Нибо успел раздеть его и укрыл простыней, уместив руки мага поверх нее. В свете свечи, поставленной на прикроватный столик, я смотрела на высокий умный лоб, покрытый испариной. И это немного успокоило, значит, жар сходит — снадобье начало действовать. Глаза Элькоса были закрыты, но веки подрагивали, и под ними легко угадывалось движение глазных яблок. Хоть лихорадка и пошла на убыль, однако состояние магистра было по-прежнему тяжелым.

Присев на край кровати, я взяла Элькоса за руку. Он никак не отреагировал, и я ощутила, как защипало глаза.

— Зачем? — шепотом спросила я. — Зачем же вы так себя мучаете? Я не хочу, чтобы вам было плохо, не хочу…

— Таково магическое истощение, — произнес за моей спиной вернувшийся герцог. Я порывисто обернулась и увидела, что он держит небольшой таз, из которого свисала тряпка. — Раз он настолько опустошил себя, значит, в ином состоянии пройти к источнику невозможно. Подвиньтесь, дорогая, а лучше идите спать, я присмотрю за ним.

Я послушно встала, уступив место его светлости, но уходить не спешила. Стояла и смотрела, как Нибо, смочив тряпку в воде, отжал ее и промокнул лицо мага, затем шею и плечи. После Ришем обернулся ко мне и укоризненно покачал головой:

— Шанни, милая, на роль сиделки хватит и одного из нас. Однако если вы начнете предлагать себя, то я отнесу вас в комнату Эгнаста, и он не выпустит вас оттуда до утра. Ложитесь. Обещаю, если вы понадобитесь, то я позову.

Мы с минуту мерились взглядами, и я сдалась. Толку от моих причитаний и слез и вправду мало. Науку моей приемной матери помнила плохо, да и тех трав в моем родном мире не было, так что сделать больше, чем Ришем, я бы не смогла. К тому же мое положение требовало думать не только о себе, но и о том, кто сейчас рос во мне. Поэтому я бросила последний взгляд на магистра, вздохнула и ушла на кушетку.

Однако еще какое-то время лежала и прислушивалась. Тишину, царившую в комнате, нарушало лишь тяжелое дыхание мага, да плеск воды в тазу, когда Нибо снова смачивал тряпку. А потом сон все-таки меня победил, и я забылась. Что снилось мне, сказать не могу, это было тяжелое забытье. Была какая-то мешанина образов, но в памяти она не отложилась. Да и пробуждение было резким и насильственным.

Его светлость потряс меня за плечо:

— Шанриз, просыпайтесь. Мы уезжаем.

Открыв глаза, я села и некоторое время моргала, пытаясь понять происходящее. Нибо вдруг улыбнулся и провел по моей щеке тыльной стороной ладони.

— Какая же вы милая, — сказал герцог, а после вновь стал собранным. — Пошевеливайтесь, дорогая, у нас совсем мало времени.

— То есть? — спросила я, и в это мгновение услышала стон, донесшийся из-за ширмы. Охнув, я порывисто поднялась с кушетки: — Ему хуже?

— Угу, — промычал Ришем и протяжно вздохнул: — Жар вернулся с час назад, и сбить уже не удается. Снова бредит. Боюсь, это дурной признак, поэтому выезжаем немедленно. Приведите себя в порядок, возьмите саквояж и спускайтесь, нашу карету уже закладывают. — Он сделала шаг в сторону, но обернулся и добавил: — Я собрал ваши вещи, не волнуйтесь. Книга и записи уже в саквояже.

Более мы не задерживались. Я поспешила к кувшину с водой, чтобы ополоснуть лицо. Затем быстро оделась, собрала наскоро причесанные волосы и натянула парик и, как последний штрих — приклеила новую родинку. После накинула плащ и, прихватив саквояж, направилась на улицу. Однако в коридоре все-таки остановилась и открыла саквояж. Я не тревожилась за одежду или кошель с деньгами, которые дал мне дядюшка, но книга и маска меня все-таки волновали. В рассветных сумерках я сумела разглядеть и футляр с маской, и книгу. Выдохнув с облегчением, я уже не останавливалась.

А пока я собирала себя, герцог возился с магом. Я не заглядывала за ширму, памятуя, что Элькос раздет. Лишь на выходе из комнаты обернулась, но не увидела ни Ришема, ни магистра, только услышала очередное бормотание, прерванное стоном. Но когда я вышла за дверь, в нее вошел Эгнаст, он должен был помогать Нибо — это было понятно и без пояснений.

Карета и вправду ждала у ворот гостевого двора. Кучер уже сидел на козлах и, при виде меня, соскочил на землю. Склонив голову, он приветствовал меня, а после открыл дверцу.

— Доброе утро, — ответила я и поежилась не столько от утренней прохлады, сколько от противоестественного сейчас пожелания.

Каким же добрым может быть это утро, если мой старый друг в таком состоянии? Однако вежливость предполагала именно такое приветствие, а потому оно прозвучало. Я поставила свой саквояж внутрь кареты и кивнула кучеру:

— Я пока постою здесь.

— Как угодно, госпожа Таньер, — ответил тот и вернулся на свое место.

Долго ждать не пришлось. Вскоре герцог и его охранник вывели Элькоса. Как-то им удалось расшевелить магистра, потому что, хоть он и висел на плечах своих поводырей, но ногами передвигал. Запинался, но шел. И в карету сел почти сам. Я наблюдала за всем этим, прижав ладонь к губам, и изо всех сил старалась не расплакаться от жалости.

— Дорогая, — Ришем подал мне руку.

Машинально кивнув, я воспользовалась его галантной помощью и забралась в карету. Здесь устроилась рядом с магом, и он опустил голову мне на плечо.

— Ох, магистр, — всхлипнула я.

Он не отозвался, зато заговорил Нибо, когда уселся напротив и дернул шнурок колокольчика:

— Я принял решение, мы сами будем сопровождать Элькоса, — я округлила глаза, и герцог кивнул, подтверждая свое решение. — Да, дорогая, мы едем к танрам. Я всецело доверяю Эгнасту и Лоллиту, но мы не знаем местности, потому нет уверенности, что мы сможем наблюдать и оказать помощь, если это вдруг потребуется. Потому едем все. Наша легенда такова: вы жена моего брата, и я сопровождаю вас к нему. То, что мы не муж и жена, маги определят по ауре. Между супругами существует незримая связь. Ее рождает близость телесная, сожительство и некая общность, — я согласно кивнула. — Потому для неодаренных мы можем называться, как угодно, но здесь мы рисковать не будем. Между нами нет близости, кроме как дружеской, что также укажет на отсутствие кровной связи. А так как мужчине и женщине, которые путешествуют вместе, нужна для этого причина, мы станем родственниками, но не по крови. Брат у меня есть, тут не подкопаться, если они, конечно, это могут видеть. В любом случае, я не солгу, если отвечу про брата и его супругу — это реальные люди. То же самое и с вам. У вашего мужа есть брат, к которому вы питаете дружеское расположение. К тому же я и вправду везу вас к супругу в некотором роде.

— А ваши люди?

— Нанял для охраны в дороге. В округе Данса неспокойно, потому я выбрал этот город.

— Но куда вы меня везете? — спросила я. — Где мой муж, и почему я не с ним?

Нибо улыбнулся:

— Обожаю вас, Шанриз, искренно и всей душой, — сказал он. — Никаких лишних вопросов и восклицаний, только по сути дела. Итак, мой брат находится по месту своей службы — в Дансе. Во время отпуска он приезжал с вами в родной Стафель, чтобы навестить родных. После он вернулся в Данс, а вы задержались у родителей, а теперь я везу вас обратно к мужу. В гостевом доме мы и встретили магистра. Изможденный и едва живой он пытался нанять экипаж, чего ему сделать не удалось по причине отсутствия денег. У Элькоса их действительно нет. Я раздевал его, как вы помните, так вот кошелька или просто россыпи монет я не обнаружил. Возможно, потерял или оставил где-то, что неудивительно в его состоянии. И вот тут-то мы и пришли на помощь. Вы в вашем положении, и это увидят сразу, преисполнились сострадания и уговорили меня помочь бедолаге. Ему выбирать уже не приходилось, потому согласился и объяснил, куда его надо доставить.

— Нибо, вы восхитительны, — улыбнулась я.

— Надеюсь, хватит и последнего пояснения, что мы случайно встретили мага и обещали ему помощь, — ответил Ришем, однако было заметно, что ему моя похвала приятна.

— Да, будем надеяться, что нам не придется лгать много. В конце концов, сейчас наша задача только доставить магистра к источнику, а после дождаться его и спешить в Тибад. — Мы немного помолчали, и я уточнила: — Вы действительно знаете, куда ехать?

— Да, вытряс из магистра, — кивнул Нибо. — Опасаюсь, что дальше он снова может впасть в забытье, потому надо было узнать заранее.

— Верно, — согласилась я и уточнила: — Далеко это?

— Местечко Каменная пустошь. Мы свернем, не доезжая Раштопа, а после еще с час где-то. Но Лоллит будет гнать, потому на дорогу должны потратить меньше времени…

В это мгновение Элькос застонал. Я сжала его ладонь и почувствовала слабое, но ответное пожатие.

— Скоро вам станет легче, — сказала я, истово веря, что так и будет.

Магистр не ответил, только чуть кивнул. Нибо со вздохом покачал головой, а затем произнес:

— У него нет ни одного заполненного накопителя, только пустые. Не знаю, куда магистр сливал свою силу, но точно не в накопители. Если его не пропустят, будем искать магическую лавку. Пусть пара капель, но хотя бы что-то.

Я согласно кивнула. Как я уже имела честь рассказывать, в магических лавках продавались заполненные накопители, но энергии там было крайне мало. Ни один маг не станет обильно выплескивать свою силу даже на продажу. Если он, конечно, не магистр Элькос, который истощил весь свой ресурс вообще даром.

— Но куда же тогда он расходовал магию? — спросила я. — Или же есть наполненные накопители, и они где-то неподалеку спрятаны?

— Нет, — едва слышно ответил сам маг. — Увидят…

Мы переглянулись с Ришемом, и герцог пожал плечами. Ему, как и мне, ответ был неясен. Что увидят? Накопители с магией? Логично, что подобного магистр не вез, иначе ему и источник не нужен. Или же увидят, что где-то рядом есть родная энергия Элькоса? Но как увидят, если это даже не в Хигеле?

— Что слил, — наконец, закончил Элькос ранее недосказанную фразу.

— Что слили в накопители? — уточнил его светлость, и маг кивнул, а затем снова затих.

— Но куда же тогда… — пробормотала я, уже ни к кому не обращаясь, и нахмурилась.

Элькос уверял меня еще в столице, что у него будут накопители с родной силой, чтобы заменить ею энергию источника, когда раздобудет ее. Выходит… лгал? Похоже на то. Я ведь тогда готова была отказаться от этой затеи, если магистру будет угрожать опасность, вот и скрыл правду.

— Должно быть, потому и задержался, — предположил герцог. — Тратился на что-то конкретное. Узнаем, когда ему станет лучше, — закончил наши предположения Нибо, а магистр шепнул:

— Да.

Однако к чему именно относилось это «да», осталось непонятным. Возможно, маг соглашался с тем, что намеренное истощение стало причиной задержки. Или же подтверждал, что расскажет позже. Впрочем, это могло бы означать и то, и другое. Сейчас это было менее важным, чем состояние Элькоса и помощь в восстановлении его ресурса.

Я выглянула в окошко. Мы уже покинули Хигель и сейчас ехали по дороге к Раштопу, однако кучер еще не погонял лошадей. На дороге уже попадались крестьяне и первые торговцы, которые ехали в большой город, чтобы занять лучшие места на рынке.

— Надо бы побыстрей, — сказала я.

— Рано, — ответил Нибо. — Потерпите еще немного. Карету, которая будет мчать, запомнят. Пока мы обычные путники. Лоллит и так везет нас быстро, насколько это возможно. Скоро мы окажемся в стороне от большого тракта, вот там и прибавим ход.

Мне возразить было нечего. Его светлость лучше моего разбирался в том, как путать следы и отвлекать внимание. И все-таки промедление казалось опасным и даже губительным. Каждая утекающая минуту грозила оборвать жизнь магистра. И пусть он пока не начал снова бредить и, кажется, оставался в сознании, но я и через ткань платья и плаща чувствовала, что он продолжает гореть.

Наконец карета добралась до перекрестка, и Лоллит направил коней вправо. Теперь дорога начала меняться. Сначала она всё еще была проезжей, затем сузилась и стала менее приметной. И вот тогда послышался звук щелкнувшего кнута, и лошади сорвались на стремительный бег. Экипаж тут же нещадно качнуло, и Нибо бросился к Элькосу, потому что он повалился на пол, а у меня попросту не было сил удержать его.

Дорога становилась только хуже, и нас мотало внутри кареты, то подбрасывая на ухабах, то откидывая от стенки к стенке. Ришем, удерживая магистра, подал мне руку, и я пересела на его места. Теперь рядом с магом устроился его светлость, прижавший к себе нашего бедного измотанного собственным состоянием спутника.

— Держитесь крепче, дорогая, — велел Нибо. — Вам такие мотания тоже не полезны.

— Со мной всё будет хорошо, — ответила я, уверенная в том, что так и будет. Боги и без того постарались сильно усложнить мне жизнь, посылая испытание за испытанием, чтобы теперь еще грозить и моему ребенку.

И все-таки я придвинулась ближе к одной из стенок, ухватилась за небольшую скобу, служившую ручкой, и почувствовала себя несколько лучше. Впрочем, всего лишь в отношении собственной усидчивости, а вот магистр продолжал тревожить. Теперь голова его опустилась на грудь Ришема, волосы свесились на лицо, и что с ним происходит, понять было совершенно невозможно.

Но вот карету вновь сильно качнуло, и маг резко откинул голову назад. Теперь снова стала видна его сильная бледность. Лицо Элькоса опять было покрыто крупными каплями пота, а затем с приоткрытых губ сорвалось невнятное бормотание.

— Как же плохо, — поморщился Нибо. — Скорей бы уж…

Я была того же мнения, однако мы были бессильно что-либо сделать. Оставалось лишь ждать и молиться Богам, чтобы мы успели. Я отвернулась к окошку и теперь скользила взглядом по однотипному пока пейзажу. Это было, отнюдь, не любопытство, но продолжать наблюдать за агонией Элькоса, ощущая собственное бессилие, было невыносимо.

— Почему пустошь называется Каменной? — спросила я больше для того, чтобы нарушить траурное молчание, царившее в карете. — Я не вижу ни скал, ни каких-либо камней, которые могли бы дать название этому месту.

— Не знаю, — ответил Нибо. — Потом полюбопытствуем в Атласе, когда доберемся до Тибада, или спросим после посещения источника у кого-нибудь из местных жителей.

— Да, было бы любопытно, — согласилась я, впрочем, не ощущая никакого любопытства.

А потом, наконец, показалась деревенька — ориентир того, что скоро мы достигнем желанной цели.

— Хвала Богам, — произнесла я, рассматривая домики крестьян. — Как вы думаете, — не глядя на герцога, продолжила я, — эта деревня связана с танрами?

— Возможно, — ответил его светлость.

— Да, скорей всего, — кивнула я, не отрывая взгляда от окошка. — Вряд ли маги кормят себя сами. Должно быть, крестьяне возят им провизию, выполняют какие-то работы, а маги платят им, если и не деньгами, то своим даром.

— Думаю, и деньгами тоже, — сказал Ришем, и я все-таки посмотрела на него. — На одной магии не выживешь.

— Верно, — снова согласилась я.

Карета, повинуясь дороге, обогнула холм. А спустя еще минут десять показалась самая заурядна каменная ограда. Высокая, выложенная крупными серыми и коричневыми камнями. Венчали ее короткие кованные пики, оплетенные цепью позолоченных змеек. Примечательно, но ничего необычного. Подобное можно было увидеть в разных концах Камерата.

— Выглядит, как обычное поместье, — заметил Нибо, тоже смотревший в окошко. — Даже любопытно, как обустроено внутри. Но если бы я ехал мимо, то проехал бы, не оглянувшись.

И вновь я согласно кивнула, потому что подумала о том же. Вялое любопытство, рожденное дорожной скукой, еще могло бы задержать взгляд на ограде и воротах, но едва экипаж проехал мимо, я бы забыла о том, чем интересовалась еще минуту назад. Тем временем карета остановилась у решетчатых ворот, увенчанные теми же пиками со змейками.

— Хэлл, не оставь, — прошептала, вдруг ощутив, как забилось сердце.

— Шанриз, вам надо взять себя в руки, — строго велел Ришем. — Иначе ваше волнение может вызвать подозрения. Не та ситуация.

— Не тревожьтесь, — выдохнув, ответила я. — Я знаю, как совместить ситуацию и волнение. В конце концов, я как раз в том самом положении, когда дамам дозволена излишняя впечатлительность.

Он мгновение смотрел на меня, а после улыбнулся и кивнул. А потом открылась дверца, и Эгнаст предстал нашим взорам:

— Добрались, хозяин, — доложил он.

— Помоги, — велел ему Нибо, и я воскликнула:

— Только осторожней, я умоляю вас быть осторожней! Бедняжка почти не дышит, будьте милосердней, дорогой деверь. Ох, Левит, Мать Всемогущая, помоги и нам…

Герцог бросил на меня взгляд искоса, и я заметила ухмылку, стремительно скользнувшую по его устам. Но уже через мгновение он отозвался:

— Успокойтесь, дорогая, мы крайне осторожны. Да и вы бы успокоились, не дело это так тревожиться о чужом человеке, да еще в вашем положении.

— Как вам не совестно! — возмущенно откликнулась я. — Какой же это, позвольте, посторонний, когда все мы дети наших Богов?

Герцог закатил глаза, будто уже был сыт по горло моими увещеваниями, но ответил мягко:

— Сестрица, я помню об этом, не волнуйтесь. Конечно же, господин маг нам не посторонний, вы совершенно правы.

Элькос застонал, едва его попытались утвердить в вертикальном положении, и повис на руках Ришема и его воина. Выдохнув, я решительно тряхнула головой и поспешила выбраться из кареты. У еще закрытых ворот с той их стороны стояли два стража. Правда, пока они выглядели вполне миролюбиво, и было ли у них оружие, оставалось лишь догадываться.

— Милейшие, — обратился к ним Нибо, и я поспешила к воротам, опередив его:

— Друзья мои… — с придыханием воскликнула я. Попросту дыхание сбилось от волнения, но вышло удачно. — Друзья! Скорей откройте ворота, нам нужна помощь… Ох, не нам, простите, конечно же, не нам, но этому достопочтенному господину, — и я махнула рукой назад. — Посмотрите, каков он, посмотрите же и поскорей проникнетесь его трагедией, призываю вас! О Боги!

И я спрятала горящее лицо в ладонях. Сердце мое грохотало сейчас так сильно, что казалось, его слышат все вокруг.

— Позвольте уж теперь и мне высказаться, сестрица, — сказал герцог, пока я пыталась обуздать себя. — Милейшие, — обратился его светлость теперь к охране поместья, — мы повстречали этого человека на гостевом дворе. Он пытался нанять экипаж, но так как денег у него не оказалось, а состояние его показалось нам плачевным, то мы взялись довезти, куда он укажет. Господин Элькос, так он назвался, указал на ваше поместье. Мы предлагали ему вызвать доктора, но он сказал, что помочь ему смогут только здесь. Как бы там ни было, но господину Элькосу всё хуже. Он уже какое-то время находится в беспамятстве, и если у вас могут ему помочь, то мы нижайше просим сделать это. Моя невестка права, все мы дети Богов наших, и долг каждого помочь другому, если тот нуждается. Господин Элькос нуждается, помогите ему.

— Да есть ли в вас сострадание?! — на надрыве воскликнула я, потому что стражи всё еще не только не двинулись с места, но и не открыли рта. — Он ведь умрет! Прямо здесь на наших руках и перед вашими воротами! Неужели вы даже не ответите нам?!

— Позови, — кивнул один страж другому.

Тот кивнул и направился прочь. Посмотрев на магистра, вновь что-то бормотавшего себе под нос, я заломила руки и даже начала притоптывать от нетерпения. Нибо приобнял меня за плечи свободной рукой:

— Успокойтесь, сестрица, прошу вас успокоиться. Вы же видите, что этот добрый человек любезно отправил своего приятеля за кем-то. Уверен, они вскоре помогут господину Элькосу. Не стоит так изводить себя.

— Ах, что вы, дорогой мой, как же я могу быть спокойна, когда на моих глазах так страдает мой брат перед Богами? Праматерь велит нам опекать каждого болезного и нуждающегося, а господин Элькос и тот, и другой. Я сама не своя… вы правы.

Шумно выдохнув, я потрясла руками, но вновь прижала их к груди и с мукой вопросила, ни к кому не обращаясь:

— Ну, сколько же можно? И почему ему нужно было именно сюда? Неужто тут есть врач, который лучше того, о котором нам говорил хозяин гостевого двора?

— Может и так, сестрица, — мягко ответил Ришем. — Не тревожьтесь. Видите, к нам уже идут. Сейчас нашего подопечного заберут, и мы сможем продолжить путь.

— Но как же мы узнаем о его состоянии… — рассеянно начала я, и герцог оборвал более решительно:

— Боги его не оставят, а вас ждет ваш супруг.

Я беспомощно всплеснула руками, но в этот момент к воротам приблизился мужчина лет сорока, может, около того. Одет он был совершенно светски и даже с лоском. От незнакомца пахнуло одеколоном, да и волосы его были уложены модным ныне завитком вверх. И если бы я не знала, куда мы приехали, то посчитала бы мужчину великовозрастным салонным хлыщом.

— Доброго дня, — с достоинством произнес незнакомец глубоким приятным голосом. — С кем имею честь?

— Господин и госпожа Лиар, — представился его светлость. — Мы не супруги. Госпожа Лиар — моя невестка. Я сопровождаю госпожу Лиар к своему брату и ее супругу. Но на последнем месте ночлега в дороге, на гостевом дворе, мы случайно познакомились вот с этим вот господином, — Нибо указал взглядом на магистра. — Моя сестрица — женщина невероятной доброты, и она не смогла оставить господина Элькоса в тяжелом положении. Мы предложили довести его, куда он укажет, и нам было названо это место. Господин Элькос остро нуждается в помощи. И если вы и вправду можете ему помочь, то сделайте это. Мы искренно просим вас, господин…

— Штоссен, — с достоинством произнес незнакомец. — Кто еще с вами?

— Мои слуги и несколько человек наемного отряда для сопровождения, — ответил герцог.

— Зачем вам наемники?

— Мы едем в Данс, — охотно пояснил Ришем. — Думаю, вам известно, что место это весьма неспокойно.

Штоссен кивнул, а после махнул рукой, и охранники, наконец, открыли ворота. Я бросилась к холеному господину, до конца отыгрывая свою роль. Уместив ладони ему на грудь, я заглянула мужчине в глаза:

— Вы ведь ему поможете, верно? Наша Праматерь велит не отказывать в помощи страждущим. Скажите, что всё будет хорошо, скажите, что он поправится… поклянитесь!

— Сестрица…

Штоссен взял меня за запястья, отвел мои руки и отстранился сам, впрочем, враждебности не выказал:

— Мы сделаем всё, что в наших силах, — заверил он. — Мы тоже чтим Богов и их заповеди. — Мужчина на миг задержал на мне взгляд, а затем добавил: — Всё будет хорошо, госпожа Лиар, не волнуйтесь.

Элькоса у нас забрали. Покусывая губы, я провожала его взглядом, и когда герцог взял меня под руку, вздрогнула от неожиданности.

— Идемте, дорогая, мы сделали всё, что могли, — произнес Нибо, и я пробормотала:

— Да-да, конечно…

— По-моему, вы не сможете продолжить путешествие, — произнес господин Штоссен, не спешивший покинуть нас.

Мы ответили одинаковыми недоуменными взглядами, и мужчина кивнул на нашу карету. Обернувшись, мы увидели, что Лоллит стоит у покривившегося колеса. Он ударил по нему ногой и тихо выругался:

— Проклятая гонка…

— Что случилось? — спросил Ришем.

Кучер обернулся и почесал в затылке:

— Добила их дорога нашу карету, хозяин, — сказал он. — Может, дотянем до деревни…

— В деревне нет даже постоялого двора, — произнес Штоссен. — Вам там негде будет остановиться, а госпожа Лиар в тягости. Отправьте в деревню ваших людей, им себе место найти будет проще, а вы с невесткой можете задержаться у нас. Когда карета будет готова, сможете продолжить путь.

— Вы нас приглашаете? — с недоверием спросила я., и Штоссен кивнул.

Оставаться в поместье, в наши планы не входило. Однако отказываться, когда последовало любезное приглашение, наверное, было бы подозрительно. Тем более из уст столь ярой радетельницы божественных заповедей, которая готова была ради спасения случайного встречного трястись по дурной дороги, даже невзирая на собственное положение. И чтобы отыграть свою роль, я воздела руки, полностью положившись на решение его светлости: — О-о, хвала всем Богам! Так ведь мы сможем узнать и о самочувствии дорогого господина Элькоса, верно?

— Похоже на то, — чуть склонил голову наш собеседник.

— Это же чудесно! — и, схватив герцога за руку, потянула его за собой: — Идемте же, дорогой деверь, идемте!

— Но удобно ли это… — в задумчивости произнес Нибо, не спеша сдвинуться с места. — Не хотелось бы никого отягощать, а еще больше — задерживаться.

— Продолжить путь всё равно не выйдет, — развел руками Штоссен. — Мое приглашение — лучший выход для беременной женщины. Прошу вас, — он повел рукой в приглашающем жесте, а пока мы медлили, добавил: — Впрочем, как вам угодно.

Я обернулась к герцогу, ожидая, что он скажет. Ришем коротко вздохнул, а после спросил:

— Но своего слугу я могу взять с собой? — Штоссен кивнул, и его светлость велел: — Забери наши вещи и следуй за нами. Остальные отправляйтесь в деревню. Когда экипаж будет готов, возвращайтесь.

— Слушаюсь, — поклонился Эгнаст и поспешил к карете, чтобы исполнить приказание.

— А деньги, хозяин?! — возмущенно воскликнул Лоллит.

Ришем закатил глаза, после достал кошелек и, отсчитав пару ассигнаций, протянул их кучеру, не забыв добавить:

— Остаток не пропей.

— Тут упьешься, — пробормотал себе под нос Лоллит. — На колесо бы хватило. — И совсем тихо добавил: — Жмот.

Герцог, точней, в эту минуту господин Лиар сделал вид, что ничего не расслышал. Он подставил мне локоть, и я с готовностью накрыла его сгиб своей ладонью, впрочем, задержав на своем спутнике вопросительный взгляд. Он прикрыл веки, подтверждая принятое решение.

— Следуйте за мной, господа, — учтиво произнес Штоссен, и мы пересекли линию ворот.

Мы прошли мимо небольшого домика, за которым явно следили со всем тщанием. Для привратницкой он был великоват. Мне вспомнились караулки, какие имелись в королевском дворце в столице, в резиденции и в моем дворце в Канаторе, пока я была властительницей этой провинции. Наверное, и тут я не ошиблась, на воротах в поместье имелась охрана, и обустроена она была весьма недурно.

Далее была аллея, по обеим сторонам которой росли старые вязы. Они и аккуратно подстриженные кусты скрывали от взора то, что находилось за ними. Впрочем, и это не выбивалось из привычного устройства любого поместья или территории вокруг особняков и дворцов. По бокам аллейки даже имелись небольшие фонтанчики — раскрытые раковины, в которых на хвостах поднимались золотые рыбки, и из их ртов с задорным плеском били струйки воды.

Налюбовавшись на окружающий и пока неизменный пейзаж, я посмотрела на Нибо. Он покусывал губы и хмурился. Похоже, ему все-таки не нравилось собственное решение, и пока оставалось лишь гадать о причинах, которые побудили его на этот, возможно, опрометчивый шаг. Хотя… Всё могло оказаться много проще и безопасней, чем мы полагали еще в столице.

В любом случае, вышло, как вышло, и оставалось ждать развязки, которая могла быть и к худу, и к добру. Наш отказ или согласие войти могли быть подозрительны в равных долях. Отказались, потому что было, чего опасаться, иначе зачем увозить беременную женщину туда, где для нее не будет необходимых удобств? Или же, наоборот, устроили поломку, чтобы войти. Но наше изумление после слов о невозможности продолжить путь было искренним, и именно на это я и надеялась. В любом случае, врать нам теперь придется много. И хорошо, что его светлость создал основу, от которой мы могли оттолкнуться.

Почувствовав мой взгляд, Нибо посмотрел на меня, улыбнулся и, накрыв руку, лежавшую на сгибе его локтя, своей ладонью, пожал ее. Я улыбнулась в ответ и отвернулась. Стоило продолжить игру прямо сейчас, или же наше молчание станет подозрительным. И я спросила негромко, но так, чтобы нас услышал Штоссен:

— Олив, как вы думаете, ваш брат и мой супруг не станет бранить нас за задержку?

— Вам только сейчас пришла в голову эта мысль? — насмешливо изломив бровь, спросил Ришем. Он явно оценил имя королевского фаворита, которым я его назвала. Признаться, я особо не выбирала. Сказала первое, что пришло на ум, потому что как раз имена мы не обдумали. Герцог усмехнулся и, понизив голос, но не настолько, чтобы его не услышал наш провожатый, продолжил: — Об этом стоило думать, дорогая, когда вы вцепились в меня клещом, требуя довести болезного господина.

— Но как же можно такое говорить?! — нарочито громко возмутилась я. — Это дурно! Не желаю слышать…

— Тихо, — призвал меня к порядку «деверь», — мы не одни, дорогая. Вы после мне выскажете, какой я дурной человек.

— Ваш брат добрей и благородней вас, — ответила я и отвернулась.

— Ну, конечно же, — фыркнул его светлость и добавил с патетикой: — Этот святой человек! Этот ваш светоч!

Я остановилась и воззрилась на него с искренним изумлением. Герцог в ответ скрестил на груди руки и ответил упрямым взглядом. Остановился и Штоссен. Обернувшись, он в молчании наблюдал за нами.

— Вы… вы не смеете так говорить о нем, — дрогнувшим голосом, ответила я, а после плаксиво скривилась: — Это же ваш брат, Олив! Как вы… — и спрятала лицо в ладони, гадая, к чему Ришем устроил то ли сцену ревности, то ли выказал обиду.

— Ох, Данни, — растерянно пробормотал его светлость, чуть изменив мое прежнее фальшивое имя, и привлек меня к себе. — Простите меня, ради Богов, простите. Я просто взвинчен всей этой ситуацией. Простите, я не желал вас обидеть. Ну, успокойтесь же…

— Вы не любите вашего брата? — последовал неожиданный вопрос от Штоссена.

— Ну, что вы, — чуть ворчливо ответил Нибо. — Это же мой родной брат, и я, разумеется, люблю его. Просто несколько выбит из колеи.

— Жалеете, что помогли умирающему человеку, и это вызвало задержку?

— Отнюдь, — теперь в голосе его светлости пробилось возмущение. — Ни минуты не жалею, лишь досадую на то, что из-за проклятого колеса мы вынуждены задержаться дольше того времени, на которое рассчитывали. По возвращении меня ожидает важное дело, и мне с трудом удалось отложить его на определенный срок.

— Только это? — уточнил Штоссен.

— Только это, — подтвердил Ришем, и наш провожатый с укоризной произнес:

— В любом случае, вам стоит держать себя в руках и не расстраивать вашу невестку. По всему видно, что дама она тонкой душевной организации.

— Данни крайне мила, — теперь голос герцога потеплел, и я подняла на него взгляд. Он ответил улыбкой и вновь подставил руку: — Вы готовы продолжить путь?

Прерывисто вздохнув, я промокнула глаза костяшками пальцев и кивнула. Штоссен более не ждал, он вновь зашагал впереди, а мы последовали за ним, и Нибо еще какое-то время тихо ворковал со мной, продолжая «успокаивать».

— Больше никогда так не говорите со мной, — жалобно попросила я, и он заверил:

— Клянусь, дорогая. Я буду более терпелив и нежен… заботлив, простите.

— Я прощаю вас, — с ноткой кокетства ответила я и умиротворенно вздохнула.

Теперь можно было немного расслабиться, и я, чуть помолчав, решила поддержать веру в мою чувствительную натуру, потому от тревоги перешла к восторгу и умилению, раз уж «выплакалась и простила». Еще некоторое время я уделила восторгу, рассматривая фонтаны, аллею и вообще это милое место, где мы оказались волей случая. Привлекла и нашего провожатого:

— О, господин Штоссен, позвольте выразить вам свое восхищение! Ваше поместье просто невероятно!

— Благодарю, — с полуулыбкой склонил он голову, не спеша опровергнуть своего владения чужой землей.

Впрочем, может мы уже успели познакомиться с первым танром? Кто знает… И я с новым интересом посмотрела в спину нашего провожатого. Если это так, то он и вправду совсем не отличается от любого из тех, кто окружает меня. С виду обычный человек, и заподозрить, что в этом теле обитает древняя сущность, совершенно невозможно. Хотя, конечно, вряд ли. Элькос говорил о магах, которые живут здесь и служат духам. Скорей всего, это и есть маг — наш современник.

А потом мы вышли к особняку, и я даже испытала разочарование, потому что и в нем таинственного не было ни капли. Даже архитектура была вполне привычна, будто дом перестраивали под каждую новую эпоху.

— Ах, какой милый особняк, — всё равно восхитилась я, хотя, признаться, рыбки мне понравились больше.

— Прошу вас, — приглашающим жестом повел в сторону особняка Штоссен. — Сейчас вас проводят в гостевые покои. А позже, когда вы передохнете, пригласят в столовую. Только прошу вас, если пожелаете прогуляться, кликните прислугу.

— Да, разумеется, — с достоинством ответил Нибо, и мы вошли в особняк…