Глава 20

Мы с Нибо брели по узким дорожкам, вившимся среди деревьев в саду, где плоды на ветвях успели налиться сочностью. Несколько преждевременно, но здесь царила магия, и потому наше удивление сему факту было фальшивым, хоть и высказано оно было с предельной искренностью. Слуга, сопроводивший нас сюда, с улыбкой ответил, что в их местах урожай созревает рано. Мы сделали вид, что удовлетворились ответом, даже позавидовали, но остались при своем мнении.

— У меня на юге в это время и то не все еще созревает к этому времени, — тихо фыркнул Ришем, когда лакей, объяснив нам границы дозволенные для прогулки, исчез из поля зрения. Я с герцогом согласилась, уж он-то точно знал, о чем говорил.

Уже вечерело. Солнце, щедро поливавшее землю лучами, постепенно клонилось к закату, и жара отступила. Несмотря на обещание Штоссена, нас пока никто и никуда не приглашал. Апартаменты выделили весьма недурные, объединенные внутренней дверью, обед подали в комнаты, а знакомиться с нами хозяева не спешили. Да и карета наша всё еще не вернулась за нами.

Избегая откровенных разговоров в доме, мы с герцогом говорили о самочувствии Элькоса, о котором мы тоже всё еще ничего не слышали. Еще обо мне и моем состоянии. Немного поиграли в семью, на случай, если нас подслушивают, чтобы не нарушать созданного нами образа, даже повздорили, и «деверь» вновь успокаивал «невестку», обещая в который раз быть терпеливей. Потом «помирились» и после обеда разошлись по комнатам, чтобы вздремнуть, раз уж заняться более нечем.

А к вечеру я сказала, что желаю прогуляться. Следуя указаниям Штоссена, мы призвали лакея, и он повел нас в сад, где и оставил одних, если не считать Эгнаста, шагавшего за нами. Ему, кстати, не удалось побродить по дому даже под предлогом заботы о хозяевах. Вежливо, но непреклонно нашего соглядатая вернули в комнаты и обещали дать нам всё, о чем мы попросим. А раз ничего подсмотреть и узнать не вышло, он тоже решил развлечься прогулкой.

— Итак, мы здесь, — произнес негромко герцог, когда удостоверился, что рядом никого постороннего нет. Я посмотрела на моего новоявленного родственника, и Нибо коротко вздохнул: — Понять бы к добру или к худу, — он усмехнулся и, взяв меня за руку, поднес ее к своим губам: — Позвольте выразить вам свое восхищение. Вы прекрасно сыграли недалекую набожную особу с трепетной душой.

— А вы грубияна, — фыркнула я, но улыбнулась и ответила: — Иначе мне был не скрыть своего волнения. Взять себя в руки совершенно не получалось.

— Оно и к лучшему, — сказал Ришем. — Вышло весьма достоверно, да и характер своего персонажа вы проявили сразу.

Мы на некоторое время замолчали, и я посмотрела на лужайку, мимо которой мы проходили. Она была центром сада, в этом не было сомнений. А посреди этой лужайки стоял очередной фонтан. Примечательный, стоит признать. Он не выглядел каким-то особенным, но казался уютным. Чаша фонтана не имела формы круга, она была… бесформенной, скорей, представляя собой какое-нибудь озеро. С одного края возвышалась скала в миниатюре, и с нее в озеро низвергался «водопад». А в «озере» по плечи была видна девушка. Она подняла руки, соединила раскрытые ладони и подставила их под падающие струи.

— Какая прелесть, — искренне восхитилась я.

— Да, мило, — согласился его светлость. — Запомню-ка я идею, мне такой тоже пригодится.

— Все-таки вы невероятно корыстны, — ткнув его кулаком в плечо, усмехнулась я. — Даже тут изыскали себе пользу.

— А я вам, о чем говорил, — со значением отозвался Нибо. — Но будем честны, это не корысть. Это умение оценить и использовать. Весьма безобидная черта.

— Вреда от этого точно никому не будет, — согласилась я.

— Зато польза на лицо. Красиво, занимательно, и если у кого-то такое еще появится, то я смело скажу, что повторили за мной. Отсюда следует что?

— Что? — полюбопытствовала я.

— Что я оригинален. Вот какой я молодец. Да, я корыстен, сдаюсь.

Я рассмеялась, однако вскоре вздохнула и спросила:

— Как думаете, Элькос уже пришел в себя?

— Будем надеяться, — ответил герцог.

И вновь мы замолчали. Я еще раз посмотрела на фонтан и перевела взгляд на дорожку, уводившую нас теперь к цветущим клумбам. Аромат цветов густо заполнил воздух, но он не был навязчивым, и я с удовольствием втянула носом приятный запах. Между клумб стали появляться небольшие скамеечки, где могли разместиться не больше двух человек, однако мы прошли мимо, решив продолжить пешую прогулку.

— Кстати, — посмотрев на Ришема, произнесла я: — Что вы изобразили? Тот ваш бурный всплеск при упоминании нашего общего родственника — сцена ревности или раздражение? Выглядело, как ревность. Отсюда вопрос: вы ревнуете некую добрую славу вашего брата или же меня к нему? Я хочу понять, чтобы и самой подстроиться под вашу историю.

Нибо откинул голову и рассмеялся, а после вновь поцеловал мне руку и отпустил ее.

— Я ведь уже говорил, что обожаю вас? — я не стала кокетничать и кивнула. — Вы совершенно верно ухватили суть. Я и вправду пытался выказать ревность. Мне вдруг подумалось, что мое особое к вам отношение могут заметить. Все-таки влюбленность тоже оставляет след. Так вот чтобы не было домыслов, я и пояснил возможность подобной отметины на ауре. Теперь Штоссен знает точно, что я имею к вам определенную склонность. Раз уж мы здесь, я хочу свести к минимуму возможность нашего разоблачения.

В этот раз ответить я не спешила и смотрела на его светлость испытующе. Он вопросительно приподнял брови, но, кажется, понял мою настороженность верно и всплеснул руками:

— Дорогая, вы вновь ожидаете от меня подвоха? Да, вы мне дороги, и это для вас давно не секрет. Да, я еще недавно видел шанс для своих чувств и наших отношений, и это вам тоже известно. И вы не можете не помнить, что мы всё это уже обсудили и пришли к определенным выводам, особенно после того, как мне стали известны подробности вашей жизни и перемены в ней. А еще вы помните, что смирять свои порывы я умею и уже давным-давно научился жить так, что чувства не мешают моему существованию совершенно. Я не страдал без вас, хоть и был бы счастлив заполучить ваше внимание. Моя жизнь меня устраивает, и создавать сложности ни себе, ни вам я не намереваюсь. Мои чаяния как вспыхнули при нашей встрече, так вновь и угасли, а за время путешествия, я и вовсе перестал мечтать о чем-то большем, чем наша дружба. Однако свой след мое отношение к вам вполне могло оставить, и я лишь подбираю провисшие нити нашей с вами истории, дабы не попасть впросак. Чем меньше догадок и подозрений, тем легче нам будет покинуть это поместье. Так что переживать и опасаться вам нечего, я не предам вашего доверия. Надеюсь, я вас успокоил?

— Да, — ответила я. — Простите, я не должна подозревать вас каждый раз, когда вы заговариваете о своем отношении ко мне. Попросту за время нашего путешествия я уверилась, что более неинтересна вам и тем успокоилась.

Ришем укоризненно покачал головой:

— Дорогая, вы слишком примечательная личность, чтобы быть неинтересной. Но в известном смысле, да, я успокоился. Вспомните наш с вами откровенный разговор, тогда я открыл вам некоторые мои выводы, и они не изменились, только укоренились еще больше. Мы, кажется, тогда пришли к полному взаимопониманию и согласию. Разве не так?

— Так.

— Тогда перестаньте искать во мне червоточину, вы ее и без того знаете. Но в отношении вас я искренен, иначе меня бы здесь не было.

— Простите, друг мой, — чуть виновато улыбнулась я.

— Вы были прощены раньше, чем успели наговорить гадостей, — со смешком ответил герцог и вдруг стал серьезным: — А теперь давайте обсудим более важную тему. Что вы думаете обо всём этом?

Пояснять, о чем он говорит, было лишним. Но ответить я не спешила, потому что сказать мне было нечего. Признаться, я не могла до конца определиться с приглашением Штоссена. С одной стороны оно было странным, потому что мы знали от Элькоса, насколько танры закрыты от внешнего мира. А с другой стороны, нас ни в какие тайны и не спешили посвящать. Поселили в обустроенные комнаты, кормили, пусть и ограничили в передвижении, но пленниками мы вроде бы не были.

— Я не понимаю, зачем он нас пригласил, — первым заговорил сам герцог, так и не дождавшись от меня ответа. — Да, могу предположить элементарную вежливость, и что причиной стало ваше положение, и все-таки что-то цепляет. Возможно, я слишком подозрителен, этого тоже исключать нельзя. Однако мне до зубовного скрежета не нравится, что нас разделили с остальными. Отчего было их ни пустить?

— Потому что вооружены, — предположила я.

— Ерунда, — отмахнулся Ришем. — У них посты стоят у стены, и явно не только неподалеку от ворот, но и по всему периметру. Два человека на пост мало, никто долго не выдержит бесконечной службы, должен быть отдых. Значит, предположим, что на каждый пост приходится три-четыре человека, и даже если постов десять, то это уже сорок против девяти вооруженных людей. Даже добавим к ним кучера, меня и Эгнаста, это всего лишь двенадцать против сорока…

— А я? — с улыбкой спросила я, и Нибо кивнул:

— Хорошо, двенадцать с половиной, — затем окинул меня взглядом и поправился, — двенадцать с четвертью. — Я возмущенно фыркнула, и его светлость потрепал меня по плечу, явно успокаивая. — В любом случае, их больше в несколько раз, а то и в несколько десятков раз. И поставить условие — сдать оружие, дело пары минут. К тому же они знают поместье, мы нет. Но впустили только нас, а остальных отправили прочь, хотя эти люди — наше сопровождение. Для ремонта кареты хватило бы и одного Лоллита, но спровадили всю нашу защиту.

— Однако и нас особо не удерживали, — заметила я.

Герцог, закусив губу, некоторое время молчал, а после отрицательно покачал головой:

— Нас пригласили весьма настойчиво. — Я ответила удивлением во взгляде, а Нибо пояснил: — Вы, дорогая. Вы стали поводом. Штоссен сразу поставил вопрос так, что отказаться от гостеприимного предложения, значит, облечь вас на неудобства, а может и на страдания. Любой воспитанный мужчина, на котором лежит забота о даме, выберет ее удобство, если только случай не располагает к вынужденным лишениям. Нам же предложили кров, стол и удобство. Я не имел права отказаться.

— Вы поэтому согласились?

— И поэтому тоже. Если приглашение и вправду с подвохом, то наш отказ мог толковаться и как намеренный, чтобы избежать заведомо опасного места. Однако мы представились, как люди, которые не подозревают, кто владеет поместьем. А значит, как мужчина, которому доверена забота о вас, я должен был исполнить свой долг до конца — откликнуться на учтивость Штоссена.

И мне вдруг пришло в голову:

— Стало быть, всё это проверка? Он проверял нас, — продолжила я более уверенно, и Ришем ответил внимательным взглядом: — Исходя из того, что нам известно об том месте и желании местных обитателей его защитить, нас вполне могли принять за охотников, которые используют обессиленного мага. Гипотез может быть множество. Мы служим тому, кто желает заполучить богатства этой земли. Помогаем магу, утерявшему свою власть. А может мы желаем убедиться в достоверности неожиданной информации и продать свой секрет кому-нибудь, кто заплатит больше. Да что угодно! Скорей всего, и продолжают проверять, и, возможно, до сих пор не пришли к какому-то определенному мнению, раз до сих пор не подпустили к другим обитателям особняка. Думаю, именно с этим связан запрет на передвижения и опека местного лакея. Может быть, они наблюдают и ждут наших дальнейших действий? Будем ли пытаться пройти туда, куда нам запрещено, станем ли задавать наводящие вопросы и совать нос не в свое дело. Действительно ли мы те, за кого себя выдаем, или же наше появление не случайно, и Элькос связан с нами ближе, чем случайный попутчик, которому мы желали оказать помощь.

Герцог в задумчивости покивал, соглашаясь со мной.

— Думаю, вы совершенно правы, и всё это одна сплошная проверка. А началась она с первой минуты, как мы появились. Еще это колесо… Даже будь мы чистейшими существами на свете, одна эта поломка должна была вызвать подозрения. Выходит, приглашение было все-таки не жестом вежливости, а провокацией. Нас и вправду заманили, использовав вашу беременность, а мы сунули головы в разверстые пасти. И даже если бы мы отказались, то в деревне нас не оставили бы без внимания. Да и не отпустили слишком быстро, иначе где наши люди? Разумеется, за ними тоже сейчас наблюдают и слушают.

Зябко обняв себя за плечи, я обернулась, но рядом был только Эгнаст. Хотя и он, поддавшись моей подозрительности, огляделся, а затем подвел итог:

— Никого.

Однако это не успокоило. Мы находились там, где безраздельно царствовала магия, и теперь я отчаянно жалела о состоявшемся разговоре, хоть он и был необходим. Должно быть, и мои спутники подумали о том же, потому что Нибо, покривившись, произнес:

— Сейчас вернемся в особняк и разузнаем о состоянии Элькоса, а после попытаемся покинуть это место. До деревни идти недалеко.

— Скоро совсем стемнеет, — заметил Эгнаст.

— А потому не станем задерживаться, — ответил герцог, и мы направились к особняку.

Впрочем, дойти не успели. Нам навстречу шел уже знакомый лакей. Поклонившись, он объявил, что мы приглашены на ужин.

— Следуйте за мной, вас ожидают.

— Но погодите! — воскликнула я, возвращая себе выбранный прежде образ. — Как же можно явиться на званый вечер вот так? Я не могу, нет, простите великодушно, но никак не могу. Я должна привести себя в порядок, переодеться…

— Это лишнее, — ответил лакей. — Хозяева велели передать, что это всего лишь ужин, и всякие условности ни к чему.

— Нет, — топнув ногой, категорично заявила я. — Без условностей невозможно. Меня так воспитывали, и я желаю следовать своему воспитанию, ибо Праматерь говорит: свято слово родительское, слово же матери равно моему. Кто может быть превыше Левит? Как вообще кто-то смеет оспаривать великую мудрость Богов? Нет, нет и нет, я должна сменить платье… да хотя бы просто причесаться и ополоснуть лицо!

— Дорогая… — мягко начал Ришем, но вздохнул и развел руками: — Передайте наши извинения, мы явимся, как только будем готовы.

— Я подожду вас, — склонил голову лакей. — Мне велено проводить вас в столовую.

— Пусть так, — устало отмахнулся «господин Лиар». Я выдохнула с облегчением и улыбнулась — еще немного времени нам выгадать удалось.

Переодеть мне было особо нечего, платьев для званых вечеров у меня не имелось, только пара таких же, какое было надето на мне. Еще, правда, имелось одеяние сестры Левит, но этот наряд уж точно был лишним. Потому, подойдя к зеркалу, я просто поправила парик и полюбовалась на свое отражение. Фальшивая родинка на подбородке держалась вроде бы крепко, и лица я ополаскивать не собиралась, чтобы не испортить созданный образ.

На этом моя бравада закончилась, и я обняла себя за плечи. Мне было тревожно, даже, наверное, страшно. Чего ожидать от этого приглашения? Чего нам вообще ожидать от танров и тех, кто служит им? И если приглашение на ужин еще час назад выглядело настораживающим, но была уверенность в своих силах, то после нашего разговора уверенности не стало.

И в это мгновение мне на плечи легли ладони Нибо. Я подняла на него взгляд через зеркальное отражение, и руки герцога скользнули с плеч вперед, и я оказалась прижата спиной к его груди. Ришем склонился и уткнулся губами мне в макушку:

— Я никому не дам тебя в обиду, слышишь? — едва слышно произнес он.

— Да, — шепнула я, и мы снова встретились взглядами в зеркальном отражении.

Его светлость еще мгновение смотрел на меня, после отошел и спросил уже привычно:

— Вы готовы?

— Готова, — ответила я, и мы направились на выход из отведенных нам комнат.

Лакей ожидал нас в коридоре, и как только мы появились, указал жестом следовать за ним. Я заметила, как Нибо обменялся взглядом с Эгнастом, и тот покривился, а затем вошел в наши комнаты. Пантомиму я поняла. Наш шпион оставался за дверью, явно желая разговорить слугу, но, судя по гримасе, не преуспел. Впрочем, не удивительно. Вряд ли бы здесь держали болтунов.

Признаться, я ожидала, что теперь-то мы сможем рассмотреть особняк более обстоятельно. Может и не весь, но еще какую-то часть, однако мы прошли уже знакомым путем до лестницы, спустились на первый этаж и, свернув налево, увидели распахнутые двери.

— Прошу, — склонил голову лакей.

Дождавшись, когда мы войдем, он закрыл двери за нашими спинами. Я машинально обернулась, но Нибо накрыл ладонью мою руку, лежавшую на сгибе его локтя, и мне удалось немного расслабиться.

— Вот и вы, — послышался приветливый голос.

— Доброго вечера, господа, — поздоровался с присутствующими Ришем.

— Доброго вечера, — я присела в неглубоком реверансе.

Мы стояли в большой столовой, где были зажжены свечи и уютно пылал камин, на удивление не дававший жара. За длинным столом, накрытым белоснежной скатертью, сидели пятеро мужчин, и двоих мы знали. Это были магистр Элькос и господин Штоссен. Последний поднялся со стула и приблизился к нам.

— Со мной вы уже знакомы, — произнес он и повел рукой в сторону трех незнакомцев. — А эти господа — мои гости и добрые покровители. Господин Консувир, господин Дэвинн и господин Исбир. Они ученые, как и я, и помогают мне в моих исследованиях. Однако это не имеет значения. Предлагаю перейти к ужину, мой повар изрядно постарался. Не так часто у нас бывают гости, особенно такие очаровательные.

Мне досталась улыбка, и я скромно потупилась, но улыбнулась в ответ. И пока за мной ухаживал «деверь», я рассматривала господ «ученых», почти окончательно уверившись, что имею честь лицезреть тех самых загадочных танров. Они и вправду ничем не отличались от меня или Ришема. Выглядели совершенно заурядно. Господин Консувир, к примеру, был лет сорока, жгучий брюнет с аккуратными усиками и бородкой, охватившей округлый подбородок тонкой каймой. Волосы его были зачесаны назад, открыв высокий лоб. Над левой бровью красовалась слегка выпуклая родинка. Глаза серые, взгляд проницательный, и он уже несколько раз задержался на мне.

Господин Дэвинн казался моложе, он был скорей ровесником Штоссена и со словом — покровитель вязался мало. Если бы я не имела подозрений о настоящей сущности Дэвинна, то скорей назвала бы его приятелем гостеприимного хозяин. Впрочем, если бы мужчина такого возраста был заинтересован в работе Штоссена и имел средства для ее поддержки, то, конечно же, он был покровителем и благодетелем. Хотя, глядя на поместье, как-то не верилось, что его хозяин стеснен в средствах. Если бы, опять же, Штоссен был здесь хозяином.

В остальном внешность Дэвинна была достаточно заурядной. Он был светловолос, чисто выбрит, имел бледноватый цвет лица, что делало его и вовсе бесцветным. И если Консувир обладал хорошей статью, то господин Дэвинн выглядел худощавым, а из-за цвета лица — болезненным. Впрочем, и в его светло-голубых глазах светился ум. Так что если перед нами сидели танры, уже за одни только взгляды можно было признать их опасными противниками.

Третий сотрапезник — господин Исбир, был старше обоих предыдущих мужчин разом. На вид ему можно было дать лет под восемьдесят. Он имел пышную седую шевелюру, несколько взъерошенную, а потому у меня появилось стойкое желание провести по его волосам ладонями, чтобы хоть немного пригладить. За стеклами больших круглых очков прятались карие глаза, а над верхней частью оправы нависали кустистые лохматые брови. Их тоже хотелось пригладить…

Что еще в нем было примечательного? В общем-то, особо и ничего. Глаз Исбир ни на кого не поднимал. Сутулился над своей тарелкой и работал вилкой и ножом. Руки его подрагивали, и столовые приборы время от времени издавали постукивание и скрежет. Если бы он в действительности был ученым, то с огромным опытом и, наверное, уже не очень светлым разумом. Но он был древней сущностью, переродившейся неизвестно сколько раз, и разум его не зависел от возраста тела, в котором был заключен дух. Однако это тело, похоже, должны были скоро заменить. И я бы не удивилась, если Штоссен ждал своего «могущества», то есть готов был стать вместилищем этой сущности.

А потом я перевела взгляд на Элькоса. Наш маг был совершенно здоров и выглядел полным сил, однако казался несколько рассеянным. Улыбка, расцветшая на моих губах, была радостной и искренней. А вот магистр радости не проявил. Вроде бы и дернулись уголки губ, но он тут же нахмурился и опустил взгляд в свою тарелку.

Мне можно было себя не сдерживать, выбранный мною образ не предполагал скрытности, и потому я выпустила на свободу ту ипостась госпожи Лиар, с которой успел познакомиться Штоссен, и, наверное, были наслышаны остальные. И я воскликнула:

— Хвала нашей великой Праматери! Господин Элькос, как же я рада видеть вас в добром здравии! Это было так ужасно, просто невыносимо видеть человека таким… таким… несчастным. Как же славно, что мой деверь послушался меня и привез вас сюда. Вы ведь были и вправду совсем беспомощны. Хвала Богам…

— Дорогая, — сухо одернул меня герцог, — вы ведете себя странно.

— Как же странно, когда я так рада видеть человека, в судьбе которого мы приняли участие…

— Опомнитесь, — сцедил он сквозь зубы, и я схватилась за щеки:

— Ох… — Смущенно потупившись, я растерянно пробормотала: — Простите, господа, я вовсе не дикая особа, попросту…

— Простодушная, — с мягкой улыбкой подсказал господин Консувир. — Вам нечего стыдиться, госпожа Лиар.

— Простите, — повторила я.

Едва потупившись, я снова бросила на Элькоса быстрый взгляд. Маг перехватил его и как-то виновато улыбнулся:

— Признаться, я толком ничего не помню о произошедшем со мной, но искренне признателен, что вы не оставили без внимания моего плачевного состояния. Благодарю от всей души. И за то, что тревожились обо мне, тоже.

— Как? — прижав ладони к груди, охнула я. — Совсем-совсем ничего не помните?

— Совсем, уж простите меня, госпожа…

Он выжидающе посмотрел на меня, и я подсказала:

— Госпожа Лиар. — И тут же возмутилась: — Но позвольте! Как же это вы не помните? Вы ведь и с хозяином гостевого двора говорили, когда просили у него экипаж. Клялись ему расплатиться, когда ваше здоровье поправиться, но жестокий человек вовсе не вошел в ваше печальное положение. А мы вошли! Я и мой деверь — господин Олив Лиар, мы лишь из переживаний о вас и вашем здоровье предложили свою помощь. Даже к врачу вас хотели свезти! Однако вы сами тому воспротивились и указали на это захолустье… Ох, — я вновь прикрыла рот кончиками пальцев и, обводя взглядом хозяев, похлопала ресничками.

— Простите мою невестку, — произнес Ришем. — Когда она взволнована или расстроена, то вовсе забывается. У вас премилое поместье, а сад — невероятное чудо. Мы искренне благодарим вас за гостеприимство.

— Очаровательное поместье, — живо откликнулась я. — Очаровательное! Я не желала вас обидеть, клянусь! Это было бы с моей стороны черной неблагодарностью, а наша Праматерь Левит велит помнить добро. Вы так мило предложили нам остановиться у вас в ожидании, когда починят нашу карету, позаботились, а я… Так стыдно, — сокрушенно закончила я.

Я снова посмотрела на Элькоса и увидела, как лицо его посветлело. Еще бы! Я только что рассказала ему историю, с которой мы явились к танрам. Да и сама поняла, что всё это время он ссылался на беспамятство. Должно быть, ему задавали вопросы о нас, но он и вправду был слишком плох, чтобы что-то запомнить.

— Еще раз благодарю, госпожа и господин Лиар, за вашу доброту и заботу о чужом человеке, — произнес он уже с искренней улыбкой. — Пусть Боги благословят вас.

— Пустое, — отмахнулся Ришем. — Рады видеть вас в добром здравии. Однако ремонт нашего экипажа сильно затянулся, — неожиданно перешел он на другую тему. Есть ли возможность послать кого-нибудь в деревню и справиться о моих людях и состоянии кареты?

— Вас уже утомило пребывание в наших стенах? — полюбопытствовал Штоссен.

— Ну что вы, у вас чрезвычайно мило, и заботятся о нас превосходно, — соврал Нибо. — Однако, как я уже говорил, меня ожидают по возвращении спешные дела, и затягивать с путешествием не хочется. К тому же моя невестка скучает по мужу, и затягивать их свидание хочется еще меньше.

— Вот как, — господин Дэвинн покрутил в пальцах бокал на длинной тонкой ножке. — Вы готовы везти беременную женщину в ночь лишь по причине спешного дела? Разве вас не заботит благополучие племянника?

Ришем нахмурился, но ответить не успел, как и я, потому что заговорил Штоссен:

— Мне думается, что дело тут вовсе не в спешном деле, — мы посмотрели на него, и мужчина улыбнулся: — Мне показалось, что у вас, господин Лиар, особое отношение к вашей невестке. Уж не потому ли вы спешите отвезти ее к мужу, что ваше вынужденное путешествие причиняет вам некие душевные страдания?

— Что вы имеете в виду? — сухо вопросил его светлость.

— Я хочу сказать, что ваша невестка вызывает в вас совершенно противоположные чувства тем, какие вы пытаетесь демонстрировать. К примеру, когда вы ссорились по прибытии, а после утешали ее, то вами владела вовсе не злость, а восхищение. Да и сейчас, когда вы одергивали госпожу Лиар, то не были раздражены. Вы ею любовались.

— Да, любование, — кивнул Дэвинн, — его невозможно не заметить.

— И, спеша покинуть нас, вы как раз заботитесь об этой женщине, несмотря на видимое равнодушие к ее участи. Ночь, карета, совсем не лучшая дорога…

— Но есть охрана, — заметил Консувир. — Они могут позволить себе путешествие в ночи.

— Да и госпожа Лиар не настолько простодушна, — заговорил Исбир, так и не оторвавший взгляда от тарелки. Голос его оказался скрипучим и по-старчески дребезжащим. — Я вижу хитрость и притворство. Искренней она была только когда молчала и рассматривала нас.

— Не только, — не согласился Дэвинн. — Она искренне рада тому, что Элькос полон сил.

— Да о чем вы говорите?! — воскликнул Ришем, порывисто поднявшись с места.

Я встала вслед за ним и теперь не сводила настороженного взгляда с Исбира, который ни разу не посмотрел на меня, но так точно описал мои чувства. И все-таки сдаваться было рано, потому я уткнулась лбом в герцогское плечо и всхлипнула:

— Что они говорят, Олив? Я не понимаю…

— Кажется, нас пытаются в чем-то обвинить, — ответил он. — Полагаю, мы и сами дойдем до деревни. Идемте, дорогая.

Я спорить не стала. Ситуация складывалась не просто тревожная, она стала по-настоящему опасной. Нас только что обличили во лжи. Так что задерживаться мы не желали по понятным причинам, оставалось надеяться, что нам дадут спокойно уйти. Не дали…

— А где… — помимо воли вырвалось у меня, когда мы замерли перед глухой стеной там, где только что была дверь.

— Проклятье, — едва слышно выругался Нибо, а я неуверенно произнесла:

— Это морок.

— Не морок, — послышался за нашими спинами по-прежнему спокойный и даже дружелюбный голос Штоссена. — В этом доме двери открываются только по нашему желанию… и появляются тоже.

«Мы»… Значит, и он тоже не простой маг, и тогда видел нас насквозь с первой минуты, как подошел к воротам. Сердце мое замерло на миг, а после ухнуло куда-то вниз. В животе похолодело, и руки задрожали так, что я сцепила пальцы в замок. Нибо, развернувшись к танрам, закрыл меня собой и вопросил с нескрываемым вызовом:

— Кто вы такие и что всё это значит?

— Думаю, вам известно о нас достаточно, чтобы заведомо знать ответы на свои вопросы, — не проявляя и толики враждебности, ответил Консувир.

Я выглянула из-за плеча Ришема, и увидела, что на лице Элькоса застыло каменное выражение. Взгляд магистра я не поймала, он был устремлен в стол, и что сейчас думал маг, понять было невозможно. А потом паника и бессилие только минуту назад охватившие меня, вдруг обернулись возмущением и упрямством. Да разве же мы задумали нечто дурное? Разве же мы пришли бы сюда, если бы имели иной выход? Ничего подобного! Это всего лишь безысходность создавшегося положения, только и всего! И я шагнула вперед, решив биться до конца.

Заломив руки, я воскликнула со страданием в голосе:

— Что происходит? Что вам нужно от нас, господа? Разве же вы видите в нас дурные намерения? В чем упрекаете?! В том, что я обрадовалась состоянию господина Элькоса? Но ведь я и вправду искренне рада! Пока мы везли его к вам, я столько раз молилась Богам, чтобы он не отдал душу прежде, чем мы доберемся до места, где ему помогут. И раз он назвал именно это место, значит, в точности знал, что тут получит помощь. Теперь он выглядит так, будто и не умирал еще утром, и тогда отчего же мне огорчаться?

— А что скажете вы, господин Лиар? — Штоссен посмотрел на герцога.

Нибо приобнял меня за плечи и, притянув к себе, спросил в ответ:

— Каких признаний вы ожидаете от меня? Что я неравнодушен к этой женщине? Да, я к ней неравнодушен. Когда-то я бы отдал жизнь за благосклонный взгляд и надежду назвать ее своей, но вышло иначе. Однако я не чувствую той боли, на которую вы намекаете. Между нами существуют добрые отношения, это дружба и доверие, и я действительно восхищаюсь ею. Ее добротой, щедростью и благородством души. Что до вас, то, как вы верно отметили, кое-что нам известно. Господин Элькос бредил, и из его бреда мы уловили, что в этом месте есть некая тайна, о которой он не смеет говорить. И еще появилось стойкое подозрение, что разглашение ее принесет беды ему, следовательно, и нам. Потому я не желал ввязываться в это дело, и потому не желал входить в ворота. И сейчас стремлюсь увести мою невестку из вашего поместья. Если бы не это проклятое колесо, то мы бы уже убрались отсюда подальше. Оно ведь и вправду сломалось из-за гонки по бездорожью.

— Но к чему же тогда были игры? — полюбопытствовал Дэвинн. — К чему притворство?

Нибо усмехнулся и развел руками:

— А как нам еще показать, что мы вам не опасны? Глупенькая набожная женщина и мужчина, который больше заботится о своих нуждах, я бы сам желал от таких избавиться поскорей.

— Играли вы недурно, — кивнул Штоссен. — Однако с нами игры бесполезны, мы судим по людям иначе. Но вы и сейчас продолжаете играть, а значит, правда лишь приоткрыта вами, нас это не устраивает. — Он не перестал выглядеть дружелюбным, и даже интонация не поменялась, но в одно короткое мгновение я ощутила, что беседа закончилась и начинается нечто иное: — Мы желаем знать всё. Кто вы на самом деле, что вас связывает с магистром Элькосом, зачем появились здесь, и что намеревались делать дальше. Лучше вам ответить честно, ибо ложь мы видим раньше, чем она срывается с вашего языка. — Танр улыбнулся и повел рукой в гостеприимном жесте: — Присаживайтесь, госпожа и господин Лиар.

Мы не сдвинулись с места. Я подняла взгляд на Нибо. На его лице не отразилось эмоций. Казалось, его слова Штоссена вообще не встревожили. Герцог коротко вздохнул, а после обвел столовую ленивым взглядом, особо ни на чем не задерживаясь. Танры ему не мешали, как ни возобновляли допроса. Просто сидели и смотрели на нас, все четверо. А затем с места поднялся Элькос.

— Куда-то спешите, магистр? — полюбопытствовал Дэвинн.

— Если этих людей и меня в чем-то подозревают, — произнес маг, — то мое место рядом с подозреваемыми.

— Как вам угодно, — чуть склонил голову Консувир.

Могу поклясться — в его глазах мелькнуло предвкушение! Я перевела встревоженный взгляд на магистра. Теперь, когда танры не могли видеть его лица, выражение каменной маски сменила решительность. Он что-то задумал, и отчего-то это пугало даже больше допроса. Не сам Элькос или его намерения, но возможные последствия. И в какой-то момент мне захотелось схватить мага за руку и уговорить ничего не делать. Вдруг показалось, что с танрами можно договориться, ведь они ни разу еще не проявили враждебности. Что если объяснить, что если поймут…

Элькос приблизился. Он подмигнул и улыбнулся, словно желая подбодрить. Я неуверенно растянула губы в ответной улыбке, и…

— Быстро, — тихо рявкнул магистр.

За нашими спинами раскрылся портал. Нибо, дернув меня на себя, обхватил за талию и в один широкий шаг пересек грань портала…

— Это было не очень умно, — произнес Консувир. — Впрочем, предсказуемо и понятно.

— Проклятье, — выругался герцог.

Мы стояли… Я не знаю, где мы стояли. Мне было неизвестно, куда магистр намеревался перенести нас, но он туда явно не попал. Столовая исчезла вместе со столом и всеми теми изысками, что находились на нем. Не было картин на стенах, впрочем, едва замеченных мной, и окон тоже не было.

Зато был круглый зал, стены которого утопали в сумраке. На полу была начертана семиконечная звезда, и в четырех ее лучах стояли танры. А в центре… центре застыл, раскинув руки магистр Элькос. Он вскинул лицо к потолку, и над магом медленно расползалось белое свечение. Оно и осветило место, в которое нас перенес… перенесли древние духи.

И в эту минуту я осознала, что вся эта затея была обречена на провал с самой своей задумки. У нас не было и шанса обмануть те сущности, что обитали в этом месте. И я говорю вовсе не о нашем появлении здесь вместе с магистром. Но о том мгновении, когда Элькос придумал, где может раздобыть магию. Как бы ни был он умен и опытен, но танры превосходили его стократно.

Даже если бы маг появился здесь один, как собирался, то уже не сумел бы вырваться. Они ведь даже не шевельнулись, когда он открыл портал! Не сдвинулись с места, не взмахнули руками, танры не сделали ничего, но перенаправили поток за долю секунды, и мы оказались не где-то за воротами, а в этом страшном зале.

— Что вы намереваетесь делать? — напряженно спросил Нибо.

— Всего лишь вернуть взятое обманом, — ответил Дэвинн, не повернув головы.

Я вцепилась в руку Ришема, кажется, даже причиняла ему боль, но герцог не поморщился. Едва ли он вообще сейчас заметил, что мои ногти впились ему в запястье.

— Магистр пришел украсть, и он понесет за это кару, — добавил Консувир.

— Что будет с нами? — спросил его светлость.

— Вы обо всем забудете, — снова ответил Дэвинн.

В ужасе я глядела на свечение. Сформировавшись, оно начало вращение. Пока неспешное, но постепенно скорость начала нарастать, и в центре начал формироваться вихрь. Он только вытянул маленькое щупальце, однако, чем быстрей кружилось свечение, тем сильней вытягивался жгут…

— Остановитесь! — воскликнула я. — Не надо!

Мне никто не ответил. Кем я была для них? Муха! Песчинка, мелькнувшая в бесконечном течении их существования. Разве могли они услышать мольбы женщины — пособницы вора, по их мнению? А услышали бы мольбы женщины, стремившейся вернуться к своему мужу и отцу своего ребенка? Наверное, нет, раз магистр даже не задумался о том, чтобы просто попросить. Всё, что их интересовало — это магия. Ей были подчинены, ею напитаны и заботились лишь о ней…

— Почему вы пустили нас? — повысив голос, спросил Ришем. — Ответьте!

— Нам было любопытно, — ответил Штоссен.

И я заметила, что пока он отвечал, жгут, тянувшийся из светящейся воронки, немного уменьшился. Охнув, я вновь с силой сжала руку Нибо, и в этот раз он негромко зашипел, но задал следующий вопрос:

— Почему же не пустили моих людей?

Штоссен повернул к нам голову и улыбнулся, похоже, вопросы герцога не обманули танров. И все-таки нам ответили:

— Чтобы немного развлечься наблюдением, нам хватило и вас. Вы играли, они только выполняли приказы.

— Где они сейчас?

— Под воротами, — ответил уже Консувир, — спят. Когда проснутся, будут помнить то же, что и вы. А что будете помнить вы, мы узнаем, когда вор будет наказан.

— Он не вор! — воскликнула я.

— Не для нас, — ответил мне Дэвинн, и жгут снова потянулся к магистру. — Накопители мы видели, и как он их наполнял, тоже. Этот маг пришел не за спасением, но с намерением взять запретное. Сила вернется в источник, вор будет обращен в прах.

Боги! От этих слов озноб прошел по телу, и даже думать о том, что ждет Элькоса в конце казни, было страшно.

— Почему это место называется Каменной пустошью? — в отчаянии спросила я первое, что пришло в голову. — Здесь нет камней!

— Были, — последовал лаконичный ответ, и больше внимания нас не обращали, сколько бы мы ни пытались их отвлечь.

В этом не было толка, но и позволить выпить нашего магистра досуха, было совершенно невозможно. Я устремила на Нибо беспомощный взгляд. Он покусывал губы, наблюдая за щупальцем, уже почти достигшем Элькоса. Я понимала, что Ришем ничего не может не сделать, и не будет делать, чтобы не оставить меня без защиты, но… Но в эту страшную минуту решалась судьба человека, считавшего меня дочерью. Того, кто когда-то держал меня на коленях и потворствовал в шалостях. Того, кто готов был рискнуть жизнью, чтобы помочь мне вернуться в Белый мир.

— О, Хэлл… — простонала я.

Жгут достиг лица магистра, и свечение поползло дальше, накрывая Элькоса, словно призрачное медуза. Оно растеклось по голове, спустилось по шее и расползлось по плечам… Магистр судорожно вздохнул, но так и не пошевелился, пригвожденный к месту чужой волей.

— Нет!!! — выкрикнула я и, не помня себя, бросилась к семиконечной звезде.

Чего хотела? Это было отчаяние и паника. Всего лишь попытка остановить казнь, тщетность которой открылась в следующую секунду… Дэвинн вытянул руку в мою сторону, и меня откинуло назад на руки Нибо. Я на миг задохнулась, то ли от ощущения удара в грудь, то ли от бессильной ярости. Но я задергалась в руках герцога, вновь пытаясь вырваться и добраться до Элькоса, до танров. Сделать хоть что-то, лишь бы не смотреть, как светящаяся медуза обтекает тело магистра!

— Хватит, — прошипел мне на ухо Ришем. — Нам не одолеть их.

— Но он ведь погибнет, погибнет! — закричала я и повисла на его руках: — Они испепелят его…

— Проклятье! — гаркнул Нибо.

Он бросил на меня взгляд, после задвинул себе за спину. Я увидела, как рука герцога взметнулась вверх, и в сторону танров полетел брошенный клинок. Кажется, Ришем берег свое единственное оружие на время, когда древние сущности доберутся до нас, но поддался моему отчаянию и использовал его…

Нож не долетел. Он завис в воздухе между звездой и нами, а после развернулся острием к своему хозяину…

— Боги, — выдохнула я и…

Это было так странно, нечто новое, непонятно и понятное одновременно. Внутри меня словно лопнул воздушный пузырь, не знаю, с чем еще сравнить это ощущение. И, прижав ладонь к животу, я осознала — мое дитя пошевелилось!

— Шанни! — крикнул герцог и оттолкнул меня.

Мимо промчался его нож, лишь задев Нибо по плечу, выставленному навстречу кликну в момент, когда Ришем толкнул меня.

— О, Хэлл, — прошептала я, всё еще прислушиваясь к своим ощущениям.

Рядом снова выругался герцог и оттолкнул меня снова, потому что нож вернулся. Но этого я толком не заметила, потому что от толчка полетела на четвереньки. Взгляд мой уперся в пол, по которому… по которому расползался иней. Сияя задорными искрами, он полз по семиконечной звезде, заполняя изморозью весь зал. Прохлада стала ощутимой, и дыхание вырвалось изо рта облачком пара.

Но даже не это сейчас изумило меня, глаза мои расширились от иного. Мой перстень светился! «Дыхание Белого Духа» наливалось силой. Руку свело от ледяного холода, но и этого я не заметила, потому что «льдинка» вдруг ослепительно полыхнула, и в зал ворвалась метель. А среди этой метели стоял мужчина. Его величавую стать не могла скрыть даже распахнутая шуба с длинным ворсом. Белоснежные волосы реяли в снежной круговерти, заполнившей зал, и пронзительный взгляд синих глаз скользил по застывшим в изумлении фигурам танров.

Первой отмерла я. Порывисто поднявшись с колен, я бросилась к нему:

— Танияр!!!