Глава 8

А я отперла замок, думая, что буду первой. Ан нет, Хук уже был на месте. Оказалось, что его вызвонили в срочном порядке провести ритуал поиска одного юного дракона. Того украли и требовали выкуп. Причем на физическом уровне следы неплохо замели – ни один нюхач из двуликих след не смог взять. Но, судя по тому, как бандиты ведут сейчас с семьей похищенного переговоры, в вопросах вымогательства преступники новички. А это значило, что на жертву могли и не навесить гроздь скрывающих от сканирования артефактов.

Но перед тем как приступить к ритуалу, я не могла не спросить у тролля, известно ли ему что-нибудь о разделителях, в частности о том, который носит зубодробительную фамилию, которую в жизни с первого раза не повторишь. И хоть я подробно описала принцип работы артефакта, Хук лишь отрицательно покачал головой: он впервые слышал о подобном. Надо ли говорить, что моя неприязнь к Катафалку усилилась: если даже мэтр не знает таких тонкостей, то чего требовать от адептки? Но, похоже, преподаватель считал, что получить диплом выпускника достоин только тот, кто может посрамить званиями докторанта… С такими жесткими требованиями, боюсь, Катафалк на аспирантских экзаменах может и добрую часть коллег-архимагов отсеять…

– Значит, так, – вернул меня в реальность тролль, разворачивая на столе не просто старую – старинную карту города, – я ведущий, ты страхуешь.

План города, нанесенный на желтую, местами протершуюся до дыр бумагу, оказался, судя по дате, выведенной чернилами в углу, двухсотлетней давности. Видимо, таким же старичком был и поисковый артефакт, с которым карта шла в паре. К слову, последний, массивный до одури, Хук прикатил на тележке. Поблескивающий медью артефакт Боронгира порой использовали для нахождения пропавших.

Тролль водрузил эту бандурину на край стола, смахнул пот со лба и провел главный обряд, без которого весь поиск был просто обречен на провал, – отхлебнул из фляжки! Ибо самый коварный враг любых точных расчетов – это похмелье. И Хук с этим супостатом боролся в первую очередь. И даже победил. Наполовину. Поскольку ровно столько, судя по звукам, осталось в сосуде мастера.

– Ну, с богами, – хлопнув в ладони, отозвался Хук. – Дэйнушка, возьми вот тот конверт. В нем волосы нашего угнанного… в смысле похищенного дракона. Подготовь их для ритуала.

Сказано – сделано. Я аккуратно достала прядь, растерла ее меж пальцев, с помощью заклинания превратив в порошок. При этом оба мои запястья светились, и показалось, что точек и на правом, и на левом прибавилось… А я и не заметила, когда произошел прирост дара. Хотя с такой убойной стажировкой это и немудрено. Впрочем, отвлекаться было некогда. Я сосредоточилась на заклинании. А едва превратила волосы в пыль, как ее пришлось засыпать в магодекантатор. При этом пришлось отодвинуть боковую заслонку на поисковом артефакте, который уже завис над столом, удерживаемый чарами Хука.

Похоже, тролль задействовал весь свой резерв: по его вискам тек пот, губы сжались в тонкую линию, руки, вокруг которых сейчас полыхало два круга – один чуть меньше, второй больше, – дрожали. А лицо мастера и вовсе побледнело.

Я же, активировав все свои точки, выпустила энергию, подхватывая начавший парить над картой здоровенный артефакт, который стал раскручиваться с бешеной скоростью вокруг своей оси. Его очертания поплыли, смазались золотистой дымкой, рождая тонкий красный луч, который, замерев на миг, вдруг заскользил по карте. Район Груши, Лейская набережная, Старое место…

Алая точка наконец застыла на левом углу дома тридцать шесть бис по улице Небесных странников.

Хук, поняв, что первую координату мы определили, выдохнул, его хватка чуть ослабла, и… поисковый артефакт едва не выпал из утончившихся силовых узлов. Я подхватила бандурину и, стиснув зубы, вычерпывая себя до донышка, все же смогла ее выровнять. И уже вместе с троллем мы завершили ритуал и слевитировали изобретение почившего две сотни лет назад мастера Боронгира на пол.

Хук крякнул, усаживаясь на стул, чтобы передохнуть:

– Ух, ненавижу поиски… После них потом пару дней чувствую себя трупом… А когда это Око демоново пытались найти, думал, и вовсе сдохну.

– Это то самое, похищенное из музея? – удивлённо утонила я. Потому как мое воображение спасовало. Что могли взять за якорь для отслеживания местоположения? Не пыль же с постамента, на котором украденный артефакт стоял в музее? А без частицы искомого сам объект не найти. С живыми существами в этом плане проще, а вот с предметами…

– Его, заразу. Сначала пришлось концентрат остаточного магического фона делать, а потом его в этом фтырховом барабане крутить…

– И? – Я даже подалась вперед, забыв об усталости.

– И… знатная сволочь та ворюга, что сперла артефакт! – в сердцах выдал тролль. – Мало того что за собой физический след столь аккуратно подчистил, что оборотни весь нюх отбили, пытаясь его взять, так еще и умудрился столь мощную глушилку навесить на Око. Да такую, что подлога и при выходе с выставки не засекли, и после… Эх, взглянуть бы на этот экранирующий амулет… – закончил тролль мечтательно.

К слову, я и сама не отказалась бы посмотреть на прибор, способный напрочь заглушить фон Ока… Потому как в теории такой создать было невозможно. Но на практике выходило совсем иное…

– Так, – крякнул Хук, вставая со стула, – у нас пока и другие дела есть, кроме этого Ока. Посмотрим-ка, где прячется наш дракон…

И мы склонились над старой картой, едва не стукнувшись с троллем лбами.

– Отель? – не поверила я.

Судя по тому, как задумчиво эксперт почесывал затылок, он тоже не ожидал такой банальности от похитителей – держать жертву в съемном номере одной из самых дорогих гостиниц столицы.

– Скажу Макрофту, где его субчика искать. – И тролль достал из кармана переговорник.

А я же, ощутив, насколько устала, хотела было присесть где-нибудь в уголочке и хотя бы чуть-чуть вздремнуть. Но увы мне! Линк знала толк в низкокалорийной, так что от нее не потолстеешь, и притом сладкой мести. Потому как именно этот момент подруга выбрала, чтобы мне позвонить.

– А теперь рассказывай ВСЕ! – с ходу потребовала она. – Если тебе понадобилось мое красное платье, значит, в твоей личной жизни произошли крутые изменения. И рядом появился тот счастливчик, ради которого ты рискнула надеть мою прелесть… Колись! Кто он?

– Око Урнир, – выдохнула я устало. – Это артефакт, который сейчас выставлен в музее мировой истории магии.

– Дэй! Какое же ты чудо! – тоном, ничуть не соответствующим содержанию, отозвалась Линк. – Так и хочется крепко пожать твою нежную… шею! Для верности – пару раз. Я тут все утро, понимаешь ли, надеялась, что у нее свидание, а она… опять про свои железяки! У-у-у! Так и знай: если бы можно было убивать через переговорник, то ты сейчас была бы трупом!

Выслушав тираду подруги, я добавила:

– А идем мы туда с одним… – замялась, пытаясь подобрать самое нейтральное слово, – …парнем.

А что? Стэйн же точно парень, а не девица! Так что против истины я не погрешила.

– Ура! Ну наконец-то! – На миг мне показалось, что у уха я держу не переговорник, а шумовой разрывной пульсар. Меня даже слегка контузило звуковой волной. – А то на тебя столько парней заглядывается, а ты никому и шанса не даешь за тобой толком поухаживать! И раз ты призналась, я тоже тебе кое-что скажу. Точнее, предупрежу, – чуть посерьёзнела подруга. – Платье с магическим утягивающим эффектом, и там чуть заклинание заедает. Так что, когда будешь снимать, без резких движений. А то оно может… слегка заклинить.

– Спасибо, что предупредила, – поблагодарила я.

– Да я вообще замечательная подруга, – скромно отозвалась Ли. – Отзывчивая. Заботливая… А вот у некоторых скрытных… – она намекнула на меня. – Нет чтобы сразу про свидание сказать. А то артефактами мне мозги пудрит! Дэй, у тебя нет ни совести, ни стыда.

– А зачем мне это лишнее и ненужное? – иронично отозвалась я.

– Еще одно слово – и три часа пыток, Драккарти! – угрожающе прошипела Линк. – Целых три часа я буду мучить тебя рассказами о своих пациентах.

– Так и скажи, что хочешь выговориться, – поняла я подругу.

– Да, – отозвалась та.

И как итог – мы проболтали с полчаса. А когда все же распрощались, то я поняла, что если сейчас не выпью кофе, то усну прямо на ходу. И, предупредив Хука, что я сбегаю до кофейного магомата, который был в холле на первом этаже, отправилась на вылазку.

Вот только я и не подозревала, что путь мой может быть столь опасен и тернист. Я не успела повернуть за угол коридора, как столкнулась с черноволосой оборотницей.

Судя по тому, что стояла она, прислонившись к стене и даже приставив к той согнутую в колене ногу, двуликая явно никуда не спешила. Скорее уж ждала. И, похоже, меня.

– И куда это так спешит наш стажер? – ее фраза, сказанная с оттенком пренебрежения, лишь подтвердила догадку.

В голове всплыл наш утренний разговор со Стэйном о том, что в отделе может работать предатель. А это значит, что меня могут попытаться ликвидировать. И, похоже, вот именно сейчас и будут пытаться.

– Вы что-то хотели? – участливо поинтересовалась я и даже постаралась улыбнуться.

Вежливость – наше все, всегда и везде. Особенно если готовишь за спиной пакость. И пусть спина – моя собственная. Зато она отлично скрывает заведенную за нее руку, на которой уже загорались точки. Сил после ритуала поиска было мало, но на один удар должно хватить.

– Если ты не идиотка, то не будешь вмешиваться в то, что тебя не касается, – прошипела чернявка, оттолкнувшись ступней от стены и сделав шаг ко мне.

– Мне не нужен конфликт… – Я зеркально отступила, поравнявшись с висевшим на стене пожарогасящим артефактом, в баллоне которого под давлением находился пеноалхимический раствор.

– Все-таки идиотка, – рявкнула оборотница, обнажая клыки. И в следующий миг она прыгнула.

А я, выпростав руку из-за спины, ударила в девицу огненным сгустком. Попала. Чернявая, которую я сбила в прыжке, отлетела к стене, здорово приложившись об нее. Человек от такого потерял бы сознание. Но, увы, передо мной сейчас была двуликая.

Она мотнула башкой, отчего короткие волосы упали на лицо. И я увидела, как в глазах оборотницы сверкнули вертикальные зрачки. Частичная трансформация, чтоб ее!

Я почувствовала, что запахло паленой плотью, кровью (нападавшей) и крупными проблемами (это уже моими).

– Сволочь, – взревела оборотница, поднимаясь.

И она, оттолкнувшись от стены, снова взяла разгон. Вот только сил на еще одну ответную магическую атаку у меня не было. Да и времени тоже. Убегать было бессмысленно: нагонит враз. А вот выдрать из креплений тушительный артефакт…

Бешеная девица летела на меня. Я дернулась влево, понимая, что совсем уйти с траектории хука не могу, лишь сделать так, чтобы тот прошелся по касательной. Но именно в эту секунду я поскользнулась и… заваливаясь на спину, каким-то чудом разминулась с кулаком, летевшим мне в нос. Сжатые пальцы девицы пронеслись над моим запрокинутым лицом. Попади удар в цель – и минимум был бы перелом. А то и пролом. Вплоть до серого вещества.

А вот моя рука, державшая тушительный баллон, при падении дернулась вверх. Крашеный металлический корпус столкнулся с видоизменившейся и уже напоминавшей скорее звериную, чем человеческую скулой чернявой.

Раздался хруст, вой, и… я от души поприветствовала лопатками плитки пола. Провалиться сейчас в глубокий обморок было соблазнительно. Да и боль в затылке после падения на это намекала. А что – я уже лежу, созерцаю потолок… И поза опять же располагает. Вот только слегка смущала чернявая, которая пыталась меня убить.

И я, собрав все свое мужество, поступила исключительно не по-благородному. Из положения лежа от души въехала нападавшей по колену. И лишь потом, взвившись с пола, с размаху, особо не целясь, врезала чернявой баллоном еще раз.

– Да что ты за тварь такая живучая?! – гундосо прошипела противница.

И тут за моей спиной хлопнула дверь. Я услышала голос Хука:

– Дамы, прошу, успокойтесь! Уверен, что ваш конфликт можно мирно уладить…

Вот только я решила не тратить время и силы на разговоры, а сначала уничтожить противника. А потом все «мирно улаживать».

Двуликая, видимо, подумала так же. Потому как от еще одного удара лихо увернулась. И не просто увернулась, а вырвала из моих рук единственное оружие и… швырнула его же в меня.

Я пригнулась исключительно на рефлексах. Баллон просвистел над моей макушкой и, не встретив препятствия, устремился в сторону Хука.

Дзинь!

Судя по звуку, снаряд врезался все же не в тролля, а в стену.

– Пожалуй, мне стоит вернуться в лабораторию, – услышала я задумчивое от мастера. И возмутилась. Меня тут убивают, а он решил, что это милая девичья свара, какие не редкость для оборотниц?

– Стоять! – рявкнула я, не оборачиваясь. И приказала: – Спасать меня! Срочно!

– Дэй, а точно тебя надо? – боязливо уточнил Хук. – А то Мьяла выглядит более… помятой.

– Точно! – крикнула я, уворачиваясь от апперкота. Оборотница била технично. Зато я была страшна своей непредсказуемостью: уклоняясь от удара, я вместо того, чтобы выставить блок, перехватила запястье двуликой и дернула на себя.

Чернявая потеряла равновесие и, полетев вперед, боднула лбом стену. Вот только я не успела уйти вбок, и противница схватила меня второй рукой за горло в удушающем хвате. Моя же спина оказалась прижата к груди чернявой.

Я захрипела. Мое горло оказалось зажато согнутым локтем. Я чувствовала подбородком каменные мышцы плеча и предплечья оборотницы. Демоны! Они были твердыми, как гранит. Воздуха стало не хватать.

Перед глазами расплывалась стена коридора. Она была близко: руку протяни – и дотронешься, но я ее уже почти не различала – так стремительно начало темнеть в глазах. И я из последних сил подтянула ноги к груди, повиснув на руке, душившей меня. А затем резко распрямила колени, оттолкнувшись от стены.

В результате мы обе врезались в противоположную. Вот только если мой удар смягчила грудь оборотницы, то она сама от души приложилась об оштукатуренную кладку. И ослабила удушающий. Я же, еще ничего не видя, только чувствуя, сделала единственное, что могла, — укусила запястье фтырховой девки. И, вонзив зубы в кожу, сжала челюсти: Драккарти не останавливаются на полпути!

По коридору пронесся дикий вой. И тут же меня попытались сбросить. Словно это я была волком, впившимся в руку слабому испуганному человеку, а не наоборот. Мах – и я отлетела в сторону. Если бы не сгруппировалась, закрыв лицо и макушку согнутыми перед собой руками и округлив спину, чтобы перекатиться через голову, то у меня были неплохие шансы на свидание со своими почившими предками сию же минуту. А так всего лишь врезалась боком в дверь и тут же начала медленно подниматься.

– Я тебя уничтожу, магическое отродье! – патетично прорычала полузвериной глоткой чернявая, глядя на кровившее запястье. Лицо ее при этом приобрело черты росомахи.

– Лицо поправь, у тебя с него пафос подтекает, – ощерилась я, одной рукой берясь за дверную ручку. Делая вид, что опираюсь на нее, чтобы встать, а на самом деле проверяя, не заперто ли.

Дальше одновременно произошло сразу два события: я нажала сильнее, открывая дверь, и оборотница ринулась в атаку. Но, видимо, мне хотелось жить больше, чем ей – меня убить. Ибо я первой ввалилась в пустой кабинет и, прикрывшись створкой, врезала по дереву всей своей массой.

Оборотница впечаталась в дверь со всего маху. А я, недолго думая, метнулась к стоявшему в кабинете стулу и, схватив его за спинку, встала у дверного косяка. Причем все это я провернула за какую-то секунду. Вот что инстинкт самосохранения с людьми делает!

И когда в комнату ворвалась оборотница, ударила ее не по лицу или корпусу, как она ожидала, а по ногам. Отчего противница полетела носом вперед. Но она не была бы оборотницей, если бы не смогла в последний миг хотя бы повернуть корпус. Как итог – приземлилась чернявая все же на спину, готовая отразить мой пинок или хук. Но вот к удару судьбы двуликая оказалась не готова. В роли оного выступил стеллаж с папками. Он обрушился на девицу, придавив ее тело. Лишь голова осталась свободной. Ну и я немедля присела на упавшую мебель, добавив весу. И почувствовала, что во мне еще теплится искра магии. На заклинание ее не хватит, но вот припугнуть…

На кончиках моих пальцев засветились искры. Я поднесла руку к самым глазам двуликой, без слов намекая: сейчас я выжгу твои ясные очи. И задушевным голосом спросила:

– На кого работаешь, дорогая?

– Ты больная? – взревела чернявая. – На Торкра, как и ты!

– Неверный ответ. – Я подалась вперед, отчего полка наверняка врезалась в грудь двуликой: уж больно выразительно она зашипела. – Тогда спрошу по-другому. Кто приказал меня убить?

– Да не хотела я тебя убивать, ведьма проклятая! Просто руку хотела сломать или ногу…

– Или череп… – зловеще подхватила я, приблизив пальцы, на которых танцевала магия, так близко к глазам противницы, что взмахни она ресницами – и коснулась бы.

И двуликая испугалась. Такой неподдельный ужас практически невозможно сыграть: когда зрачок расширяется, заполняя собой всю радужку, лицо вмиг становится мертвенно-восковым, с него уходят все краски, на лбу выступает холодный пот, а жилка у виска начинает бешено биться.

– Да забирай ты Рида ко всем демонам. Я сдаюсь! – прошептала она бескровными губами.

– К-к-какого Рида? – опешила я.

– Стэйна! Офицера Риднора Стэйна! Ты ведь на него нацелилась, чтобы метку получить! Весь отдел в курсе ваших отношений.

И я выругалась. Смачно, многоэтажно, от души. И слезла со стеллажа. А когда из цензурного на ум перестали приходить только запятые, я выдохнула:

– Знаешь, я вообще-то и не думала в ваших брачных играх участвовать. Я решила, что ты ко мне по серьезному делу.

– Какому? – теперь уже удивилась чернявая.

– Минимум – убийству, – припечатала я.

– Боюсь спросить о максимуме, – пропыхтела двуликая, пытаясь поднять стеллаж.

Пришлось ей помогать. А когда мебель была возвращена в горизонтальное положение, как и сама двуликая, бывшая противница протянула ладонь со словами:

– Мьяла. Офицер третьего ранга. Будем знакомы.

– Дэй. Стажер. Артефактор. – Я пожала протянутую руку. К слову, она была та самая. Прокушенная. Правда, я и сама выглядела немногим лучше.

– Дэй. На будущее. Если вызываешь оборотня на поединок, кусать нужно ДО, а не под конец боя.

– Сильно болит? – Я кивнула на запястье.

– Бывало хуже. А ты где так отлично сражаться научилась? Против оборотня не всякий опытный маг выстоит, не то что стажер, – чуть шамкая, отозвалась двуликая. А потом замерла. Ее щека чуть округлилась, словно она языком что-то проверяла. А затем, подставив руку, двуликая сплюнула в нее… зуб. – Крых, Драккарти! Ты мне клык выбила…

Она с сомнением посмотрела на обломыш, словно размышляя: а не приставить ли обратно? Но потом, видимо, все же решила, что нет, и положила его на край стола.

А в следующую секунду дверь снесло с петель и в кабинет ворвался Стэйн. За его плечом маячил Хук. Тролль все же вызвал подмогу.

– Уже все почти в порядке, – я постаралась, чтобы мой голос звучал доброжелательно. Совсем как пять минут назад, когда я плела за спиной заклятье для атаки. – У нас возникло некоторое недопонимание, но мы уже все выяснили.

– Вот, а я говорил, что все можно решить мирным путем… – вставил тролль, увидев разгром в кабинете и оценив его масштабы: поломанную мебель, разбросанные папки и бумаги и даже разбитый горшок.

– Ну почему именно его? – глядя на поломанное растение, возопил Хук.

Как позже выяснилось, это был его фикус-собутыльник. Иногда вечерами тролль, фикус и хозяин кабинета – аналитик Мухс – соображали здесь на троих.

Стэйн же, убедившись, что я цела и лишь немного вредима, начал разбираться уже с оборотницей.

– Рапорт о нападении на сослуживца и заявление об увольнении по собственному, – холодно отчеканил он. И мне показалось, что в эти мгновения кабинет резко уменьшился. И Мрак… Он заполнил его собой. Весь.

У Мьялы задрожали губы, она вся будто уменьшилась в росте и, не проронив ни звука, лишь кивнула.

– Свободна, – рыкнул Стэйн. И в следующую секунду чернявой уже не было в комнате. Хук, на удивление, испарился еще раньше. Но я заметила это только сейчас.

И я, лишь когда мы остались одни, решила спросить:

– А ты с Мьялой не слишком строг? – Вопрос задала специально наедине, чтобы не подрывать авторитет Стэйна перед подчиненными.

– Она пыталась тебя покалечить, – голос двуликого звучал отточенной сталью. И я поняла, что под этим ледяным панцирем внешней холодности внутри взрываются вулканы.

– Ну, и я ее тоже… – отозвалась я и, шагнув к краю стола, взяла пальцами клык.

Рид подошел ко мне со спины и заключил в объятья, словно еще раз убеждаясь: со мной все в порядке.

– Как ты себя чувствуешь?

– Думаю, то ли кофе все же попить, то ли кого еще прикончить, – призналась я, рассматривая трофей.

– Хм… – прозвучало задумчивое. Похоже, и Рид рассматривал обломыш.

А мой взгляд упал на собственное запястье, на котором были хроносы, подаренные Заром. Простенький амулет на удачу – сейчас он был абсолютно пустым. Выжженным. Похоже, своим спасением я обязана «везению» рыжего, которое сегодня израсходовалось все подчистую.

– Дэй, больше от меня ни на шаг, – тоном «это не обсуждается» произнес Рид.

Он хотел еще что-то добавить, но я перебила, поспешив сменить тему:

– Договорились. – Я повернулась в кольце рук двуликого, оказавшись с ним лицом к лицу. Правда, для того, чтобы посмотреть в глаза оборотню, пришлось еще чуть запрокинуть голову. А затем я поспешила сменить тему: – А сейчас – на выставку? Сколько у нас осталось времени на поиск Ока?

– Меньше суток, – помрачнел Рид. – И я хотел бы проверить кое-какую теорию в музее…

Наши взгляды встретились. И из горла Рида вырвалось хриплое дыхание. А я почувствовала, как внутри меня разгорается дико пляшущее пламя. Не от прикосновений, не от жарких слов или поцелуев. От одного взгляда синих глаз.

Я ощутила себя стоящей на краю пропасти. Стоит чуть податься вперед, к губам Мрака, – и я сгину. Навсегда и безвозвратно. Вот только будут ли наши чувства настоящими? Или это все просто притяжение моей магии и его зверя?

Сомнения и страхи – они, словно червоточина, как едкая кислота, выжигали душу. И не давали сделать шаг навстречу пропасти. Чтобы взлететь. Или разбиться.

Сейчас я буквально слышала, как наши с Ридом нервы гудели, словно стальные канаты, до предела натянутые над этой бездной. И в них под бешеным напряжением, до полного истощения, с сумасшедшей скоростью брали разгон чувства. Такой, от которого даже металл мог распасться пылью. Мы оба были на грани безумия… Безмолвные.

– Дэй, – голос двуликого звенел, словно он неимоверным усилием воли все же сумел взять чувства под контроль, но не знал, надолго ли хватит его самообладания.

Я прикрыла глаза, пытаясь последовать его примеру. Секунда. Вторая. Бешеный пульс, набатом отдававшийся в ушах. И я отстранилась.

– Мне нужно переодеться, – сама не узнала свой голос, так сипло он прозвучал.

– Хорошо, я подожду у двери лаборатории.

Хм… похоже «ни на шаг» Мрака было вполне буквальным. Я лишь кивнула. А спустя десять минут уже вышла из лаборатории в красном платье Линк. И вроде бы оно не показывало лишнего: длина до колена, рукава, не слишком откровенный вырез… Но! Оно облегало меня, как вторая кожа! А в сочетании с босоножками на шпильке в этом наряде мои ноги и вовсе выглядели возмутительно длинными.

– Я готова. – Открыв дверь лаборатории, я вышла в коридор. И услышала, как сглотнул Рид.

Ему понадобилось время, чтобы его взгляд, скользивший от босоножек вверх, добрался до моих глаз. И в них-то Рид и смотрел весь путь до его кабинета, и ни дюймом ниже. Удивительная выдержка для оборотня.

К слову, сам Мрак переоделся быстро. Очень. Вот только я, пока двуликий менял форму на штатское, ждала его не в коридоре, а внутри кабинета. Конечно, как приличная девушка, отвернувшись. Естественно, как любопытная, подсматривая через плечо.

И пусть Рид по-военному быстро разделся и столь же быстро натянул рубашку и обычные брюки, но я успела оценить и сильное мужское тело, привыкшее не только к упражнениям в спортзале, но и к сражениям в условиях боевых действий, и загорелую кожу с отметинами шрамов, и плиты грудных мышц, и руки с буграми мускулов и перетяжками сухожилий, и широкую спину, и узкие бедра с ямочками, что виднелись над чуть приспущенными боксерами, и даже то, что последние скрывали, – крепкие ягодицы… В горле враз пересохло. Этот был не двуликий, а концентрированный, неразбавленный грех! Сплошное искушение.

И теперь я поняла Мрака. В глаза. Смотреть буду только в глаза!

С этими мыслями я подняла взгляд чуть выше, и… Рид, как раз застегивавший ремень на брюках, увидел, что я подсматриваю. И, похоже, что-то такое было на моем лице, что он рыкнул, а его обычно синий взгляд превратился в расплавленное серебро. И я буквально почувствовала, как оно течет во мне, рождая дрожь желания. А в следующий миг Мрак уже оказался рядом и наши тела соединились в поцелуе. Жадном. Диком.

Чувства на грани боли и удовольствия. До безумия. Я забыла все на свете. Кто я. Где. И что должна сделать. Даже как дышать – и то забыла. Рид сейчас был моим воздухом. Моей опорой.

Мрак – мое личное проклятье, от которого в душе поселилась тысяча сомнений. Он мой собственный демон, на прикосновения которого предательски отзывается тело и вздрагивает в предвкушении еще большего удовольствия. Низвергнутые!

Я желала Рида. А он меня. До одури. До одержимой страсти. До моего стона, который он поймал своими губами, так и не дав вырваться наружу. До его сдавленного рычания, от которого хотелось впиться ногтями в плечи, оставляя на коже свой след.

И я не стала сдерживаться и… в следующий миг оказалась прижата к стене. И не просто прижата. Мрак удерживал меня на весу. И если лопатками я чувствовала прохладу обоев, то в живот мне упиралась затвердевшая плоть.

– Мрак! – произнесла, чувствуя себя рыбой, выброшенной на берег. И даже не поняла толком, как назвала его. – Мы сошли с ума…

Рид зарычал, тяжело дыша:

– Я уже давно сошел, – признался он. – И готов был сегодня убить ее… Безо всякого вызова. Не знаю, как смог удержаться…

Он не договорил, но стало понятно: Мрак чудом удержался не только от поединка, на котором разорвал бы оборотницу, но и от нашего поцелуя, так и не случившегося в разгромленном кабинете. Его выдержка оказалась сильнее… Тогда. Но не сейчас. И моя воля, похоже, тоже в эти минуты окончательно капитулировала.

Иначе почему так захотелось быть ближе, как можно ближе к этому двуликому? И я обхватила его поясницу ногами. И… забыла обо всем. О музее. Оке. Стажировке. Моих сомнения, что нас с Ридом ведет притяжение магии, а не чувств.

Нежное касание Мрака. И его ладонь на моем обнаженном бедре, которое не скрывало платье, задравшееся непозволительно высоко. Мужские пальцы скользнули по коже, и я не смогла сдержать вздоха. Его руки… Каким-то немыслимым образом Рид приручил меня к ним настолько, что сейчас казалось единственно правильным находиться в их плену.

Мрак – выдержанный, сильный, уверенный, привыкший все просчитывать наперед… Он заставил меня отринуть сомнения и доводы разума, отдавшись чувствам, желаниям. Не задумываться наперед, а жить одним мигом. Нашим с ним мигом.

– Дэй, я не могу без тебя, – он выдохнул мне признание прямо в губы. – Моя Дэй…

Я чувствовала бешеное возбуждение Рида. И сама, плавясь льдом в языках пламени, как и Мрак, хотела большего. Ощутить его губы на своем теле, его поцелуи, прикосновения…

– Стэйн, пришли данные по Оку, мне нужен отчет… – этой скороговорке вторил стук. А следом за ним тут же распахнулась дверь и на пороге показался офицер.

– Занят!!! – так рявкнул Рид, что неосторожного визитёра вынесло в коридор.

Дверь захлопнулась. И это отрезвило меня. Нас. Хотя возвращение далось с трудом. Мы оба дышали через раз, сердце, бившееся сумасшедшим узником в клетке из ребер, готово было вот-вот совершить побег.

Моя голова упала на плечо Мрака, который все так же держал меня на весу. Кажется, мы увлеклись… А говорят, от взглядов невозможно забеременеть. Врут! Я всего лишь посмотрела на Мрака. Украдкой… И если бы не нежданный визитер…

– Кажется, это был шеф… – выдохнул Рид, аккуратно опуская меня на пол.

И он оказался прав. Торкр, которого смело ревом Мрака, похоже, осознал, кто тут главный, а кто подчиненный, и через мгновение с шумом хлопнул дверью.

– Что ты себе позволяешь, капитан?! – проревело взбелененное начальство.

– Личную жизнь? – холодно ответил Рид, заводя меня собственническим жестом себе за спину.

– В рабочее время!!! – Кажется, Торкра не смутил даже факт нашего… как будто нам с Мраком уже прилично обнажаться. А вот то, что мы при этом занимаемся не поисками артефакта… Вот это да, безобразие!

– В нерабочее мы с Драккарти занимаемся расследованием, – отчеканил Стэйн, и не думая тушеваться.

– И что же вы нарыли? А? Я жду результата!!! Дивные прибывают в столицу за Оком завтра к девяти утра. И у меня вопрос: где артефакт?!

– К прибытию делегации настоящее Око будет в музее, – ответил Рид. И его голосом можно было рвать стальные канаты. Столько в нем звучало силы и уверенности.

Торкр, прищурившись, посмотрел на капитана. Мне, признаться, тоже захотелось обойти Рида и глянуть ему в глаза. Ну кошак пятнистый! Он ведь знал по Оку то же, что и я. И как догадался, где спрятан артефакт??? У меня лично не имелось ни одной идеи, как шлейф его магии смогли скрыть после того, как вынесли из музея.

Ведь глушилка для подобного, по предварительным прикидкам, должна быть размером с трёхэтажный дом и сама разить силой почище, чем траулер рыбой. А тут… артефакт как в море канул, и не было никаких предположений, где его искать. И вдруг капитан заявляет, что знает…

А Стэйн был уверен в своей теории. Ведь, насколько я успела узнать двуликого, он не давал пустых обещаний. Судя по реакции Торкра, который с сомнением потер подбородок, он тоже разрывался между «как такое возможно» и «этот парень слов на ветер не бросает».

– А если твое предположение окажется ошибочным? – наконец спросил он. – Ты хоть осознаешь цену провала?

– Я воевал у южного барьера. И знаю, к чему может привести пропажа Ока. Я не допущу конфликта, – вскинул голову Рид. Я могла поклясться, что сейчас его глаза – сама первородная тьма. Они всегда темнели в минуты холодной ярости. А сейчас двуликий явно злился. Я чувствовала, как напряглась его спина. – А касательно версии – у меня их несколько. Но в одной я уверен как никогда.

– Ну хор-р-рошо, – совершено нехорошо протянул Торкр. – Не найдешь – голову оторву, – это предупреждение прозвучало отнюдь не фигурально. И оборотень многообещающе добавил: – А по поводу стажера Драккарти завтра поговорим…

А я с сомнением подумала: если оно будет, это самое завтра. Меж тем Рид совершенно непочтительно рыкнул на начальство, так что стало понятно: босс, шеф, главный тут, несомненно, Торкр, а вот кто альфа – еще большой вопрос.

Но в одном руководитель отдела был прав: время играло против нас. И нужно было как можно быстрее найти Око: межрасовый скандал нам не нужен. А зная об обидчивости и мстительности дивного народа – не нужен вдвойне.

Потому, как только Торкр покинул кабинет, буркнув под нос: «Уволюсь к демоновой матери!» – я поспешила привести себя в порядок. Рид, впрочем, тоже. И, накинув пиджак, галантно подставил мне локоть. В итоге по коридорам отдела мы двигались импозантной парой. И никто не скажет, что еще совсем недавно мы… Я не успела додумать эту мысль, как Риру, проходившая мимо нас в этот момент, вдруг удивленно сверкнула своим змеиным глазом. А потом вдруг и вовсе остановилась, потянула чутким носом и… расплылась в широкой улыбке.

И до меня дошло. Запах! Еще никогда я так целомудренно не краснела от столь приличного слова. На мне остался аромат Рида. И каждый встречный оборотень его мог унюхать. Да это самая громкая из заявок о наших отношениях! Но, кажется, одного кошака это ничуть не смущало. Скажу даже больше: он выглядел жутко довольным.

Меж тем я считала секунды, пока мы двигались по отделу. Ловила на нас взгляды, начала нервничать, а потом взяла и плюнула. На все. Да, я человек. Не оборотень. И в этом наше с Ридом главное различие. Но если я хочу остаться рядом с этим двуликим, мне нужно привыкать. Как и ему ко мне.

С этими мыслями я и села во вседорожник. И мы помчались по городу. За окном мелькали улицы Эйлина. Древняя столица с непростой судьбой. Портовая, торговая, никогда не спящая, пережившая несколько землетрясений, с дюжину осад, но никем так ни разу и не покоренная. Со своим характером, настроением и жителями, которые сейчас, как кровь по венам и артериям прилегшего великана, спешили по городским улицам. И даже не подозревали, что каждый день, каждый час их привычный мир может безвозвратно измениться.

Мы искали Око. Но кто знает, может, сейчас в другом чабиле по проспектам несется еще одна парочка таких же сумасшедших. И их задача тоже не допустить что-то… Или совсем наоборот – организовать… Мы можем столкнуться с ними или разминуться, даже не догадываясь о существовании друг друга.

Вседорожник притормозил, прервав ход моих мыслей. Я взглянула на музей мировой истории магии. Ну что, вот сейчас и выясним, что за камень искал в моем доме вор. И я решительно толкнула дверцу, собираясь выйти. Но так и не успела спрыгнуть с подножки.

Смазанное движение – и Рид с кошачьей грацией огибает капот, чтобы подать мне руку. Укоризненный и в то же время смеющийся взгляд оборотня в духе: не могла подождать секундочку, пока кавалер проявит галантность?

Но, как говорится, если мужчина ступил на тропу ухаживаний, то ему стоит пожелать лишь стойкости. В моем случае – еще и дополнительных нервов, терпения и запасного чарострела с полной обоймой пульсаров. А то основные во время свидания могут и закончиться…

Впрочем, рано Риду это знать. «Личный опыт – это ведь всегда интересно, если не помер или, того хуже, не разнес академию», как говорил наш преподаватель по лабораторным практикумам.

Потому я, опершись на протянутую руку, как могла элегантно выпрыгнула из вседорожника, и мы направились в музей. И были в оном, наверное, самыми целеустремленными посетителями, потому что прошли сразу к главному экспонату. Ну как прошли… Двуликий точно шел, а вот меня… он слегка тащил. Хотя, будь его воля, закинул бы на плечо и понес. Потому что на выставке было столько артефактов! Уникальных! Древних! Сильнейших! И мне хотелось рассмотреть их все. Но я мужественно крепилась и… зависала не у каждого стенда, а через один.

И Рид вынужденно порыкивал:

– Моя дор-р-рогая… Моя медовая… – И буксировал меня дальше.

При этом двуликий, как истинный собственник, на заинтересованные мужские взгляды, брошенные в мою сторону, отвечал холодным взором в духе «даже не мечтай, приятель, она моя». И я еще раз убедилась: рядом со мной сильный духом оборотень. Потому что только такой уверенный, отчасти даже жесткий мужчина не будет ревновать свою девушку ко всем вокруг. Даже если она в провокационном красном платье, повторяющем изгибы ее тела. Он будет ей гордиться. А слишком ретивых поклонников – предупреждать одним поворотом головы: на этот экспонат можно только смотреть.

Наконец мы в режиме «охраняю и буксирую Драккарти» добрались до Ока. Точнее, его муляжа. И мне хватило одного взгляда на артефакт, чтобы понять, какой камень был извлечен.

Само Око чем-то напоминало скипетр, в навершии которого как раз и помещался округлый сероватый камень с почти черными прожилками.

Насколько я помнила, Око когда-то было ключом в мир мертвых. Дивный народ славился своим почти бессмертием. Но если уж душа обитателя холмов все же покидала тело, то она отправлялась не за Грань, а в мир Ши-Гроу, что в одном из вариантов расшифровок с языка древних переводилось как «место, где тебя не побеспокоят». И действительно, никаким некромантским обрядом нельзя было призвать дух умершего фэйри. А вот Око – оно могло…

Я окинула муляж артефакта магическим зрением: подделка была великолепной. Не знай я, что передо мной ненастоящее Око, ни за что бы не подумала, что оно фальшивое.

– Как ты думаешь, – не отрывая взгляда от экспоната, начал Рид, – сколько по времени заняло бы отделение камня от остальной части с помощью разделителя Мерхусалигнголлериса?

Судя по тому, как Мрак легко произнес имя магистра, он тренировался. Но поразило меня другое: он запомнил его, единожды услышав! Просто, видимо, не смог выговорить с наскока – я вспоминала первые попытки Мрака озвучить зубодробительное название.

– Тяжело сказать точно, но…

Я призадумалась. Ритуалы с использованием артефактов, конечно, бывают разные. Есть и те, что длятся сутки, но… Еще раз глянула на нити и векторы магических потоков. Если предположить, что разделитель во время извлечения камня искажает их: растягивает, отводит, зеркалит, чтобы свести разрывы к минимуму, – а там, где отсечения не избежать, изолирует каналы, ставя временные блоки, тем самым не давая магии растечься… Как если бы человеческое сердце вынимали из груди, чтобы заменить его новым. На время пришлось бы разрезать или пережать некоторые сосуды. Но сколько тело может оставаться без пульса? Не думаю, что долго. Как и древний артефакт.

Значит, можно предположить, что ритуал длился недолго. Но для этого нужны ювелирная точность и… скорее всего, дубликат! Подменыш может не обладать свойствами истинного камня, но он не даст артефакту распасться. Сохранит до того момента, когда будет возвращен истинный камень.

К тому же для того, чтобы извлечь пропавший самоцвет, не нужно было разбирать само Око на составляющие – лишь осторожно, не нарушая плетений, отогнуть державшие его крепления…

Это была моя теория, лишь догадка, которую я озвучила.

– Хм… Думаю, что уникальный и опытный специалист у нас имелся. Убитый гоблин был мастером высочайшего класса. Не будь он преступником, стал бы архимагом. Не меньше. И ему вполне было под силу провернуть подобное.

И Рид тут же задал следующий вопрос:

– А как изменятся свойства у артефакта, будь он в разобранном виде?

Ответ знал любой адепт первого курса, если только он был не совсем бездарью:

– В разобранном виде даже у сильнейших артефактов лишь малый остаточный шлейф. А иногда и полное отсутствие фонового магического излучения. – Я вспомнила, как, еще будучи школьницей, на собственном опыте убедилась в этом правиле: разобрала в мастерской сердечник гасителя, от которого прямо-таки разило магией, и оставила на пропитку. А папа, придя, нечаянно сгреб все детали в короб. И как я потом ни пыталась найти их, сколько поисковиков ни запускала… Обнаружился разобранец в лучших традициях чемпионата в пряталки. Когда прошлогоднего победителя традиционно находят спустя год. На новых играх. Так вот никаких эманаций от деталей не было! Но Око не какой-то там сердечник. Даже при извлеченном камне от него осталось бы излучение. Немалое. Но его вполне можно было замаскировать.

– Подожди… – От догадки я покачнулась. – Не хочешь же ты сказать, что гоблин разделил Око прямо тут? – Я обвела выразительным взглядом зал.

– А я и не говорил подобного. Это твои слова, – иронично отозвался Мрак.

– Сейчас будут и действия. Удушающего характера, – предупредила раздосадованная я.

Как?! Как этот оборотень, законник и ни разу не артефактор обо всем догадался раньше сведущей в магической механике меня?

– Значит, услышать мою гипотезу полностью ты не хочешь?

Я выразительно засопела в духе: «Я тебя ненавижу. Но если расскажешь все, ты все равно будешь бесить, но меня это будет уже устраивать».

– И как? – Наконец мое любопытство взяло верх над раздражением.

– Думаю, что наш преступный гений, как только включили охладительную установку и яд начал отравлять воздух, надел защитную маску. Из тех, что используют алхимики при работе с реактивами.

– А дальше из-за взаимодействия яда с узлами охладителя произошло возгорание. – Я вспомнила, как резаком пилила сплавленный в пожаре кусок металла…

– Да, и посетителей, которым стало плохо, начали выводить из музея. Дым, паника и как итог – оставшийся пустым зал. До прибытия огнеборцев прошло двенадцать минут. Чад не позволил камерам заснять всего, но предположу, что за это время гоблин отключил сигнальное заклинание, извлек Око, подменив его муляжом, и отделил камень от артефакта. Но поскольку тот все равно фонил, логичнее всего было бы…

– Не тащить здоровенную, с чемодан, глушилку, а перебить магический шлейф более сильным излучением! – выпалила я. Похоже, слишком громко: на нас начали оглядываться другие посетители.

И если основная публика лишь бросала недоуменные взоры и отворачивалась обратно к экспонатам, то одна мисс прямо впилась в меня взглядом. Так смотрят те, кто идет убивать. Но я, сколь ни напрягала память, так и не смогла вспомнить, где мы могли с этой рыжей столкнуться. Меж тем огненная красотка чуть повернулась и… В ее облике произошли разительные метаморфозы: появилась томность, соблазн волнами потек от этой светской львицы к… Мраку. А как она на него посмотрела! Этот взгляд был сладким грехом по форме и похотью по сути.

– Ты ее знаешь?

– Молли, – сказал, а по интонации – выругался Мрак.

– Кто? – не поняла я.

– Бывшая. Мы с ней расстались. – Видимо, Мрак знал силу эпитетов, которые порой главные по смыслу не только в предложении, но и в вопросе спасения целостности шкуры.

«Так. Спокойно, Дэй. Главное – сдержаться», – повторяла я себе, пытаясь отвернуться от рыжей красавицы. Она превосходила меня во всем. Внешностью, умением держаться и… Один взгляд на ее фигуру говорил: эта мисс либо подхватила смертельное проклятье, либо очень, прямо-таки вопиюще богата. Потому что такая стройность может быть лишь у двух категорий смертных. И что-то мне подсказывало, со здоровьем огневолосой все в полном порядке.

О том, что Молли из элиты, говорили и драгоценности, которыми были унизаны ее пальцы. И, как магомеханик, могу с уверенностью заявить: половина из них – артефакты. На миг подумалось: вот кто должен стоять рядом со Стэйном. Они вместе выглядели бы отлично…

Но когда я все же усилием воли повернулась к Мраку, то увидела: он бросил скептический взгляд на рыжую и чуть заметно отрицательно мотнул головой. И я осознала: если Рид захотел быть со мной, то ничто и никто не заставит его быть с этой… М-м-молью. Как бы она ни пожирала его глазами, ни оттягивала провокационно край декольте, вроде бы невзначай проводя по тому пальцем, как бы томно ни вздыхала… А ревность… Нет. Ее не было и в помине. Но без волос и с еще десятком фунтов на талии этой Молли было бы определенно лучше!

– Дэй, – вернулся к тому, собственно, за чем мы и пришли сюда, Мрак. – Если исходить из того, что при выносе Ока из музея была использована не глушилка, а другой артефакт… Мог ли это быть, допустим, принесенный кем-то из посетителей родовой перстень или еще какое-то украшение?

Мне показалось, что Рид задал этот вопрос не то чтобы для проформы, а, скажем так, чтобы исключить второстепенные варианты. Я еще раз окинула зал уже чисто профессиональным взглядом, стараясь абстрагироваться от рыжей. Увы, на посетителях такого амулета не было. Ни на одном. Да и сомневаюсь, что такой артефакт со шлейфом, способным перебить магическое излучение даже ослабленного Ока, нашелся бы… А вот некоторые экспонаты…

Похоже, последнее я произнесла вслух, потому что Мрак выдохнул:

– Отсюда с момента открытия выставки экспонаты не вывозили. Ни один. Я специально наводил справки. Зато в соседнем зале как раз был последний день выставки схинских мумий.

На периферии сознания всплыли слова умирающего гоблина: он что-то говорил про гроб. Точно, про него!

– Мумии, гроб… – забормотала я.

– Саркофаг, – подсказал Рид. – Меня интересует одно: его фона достаточно, чтобы Око в разобранном виде не обнаружили?

– Наверное, – отозвалась я, уже понимая: сейчас я буду с пристрастием допрашивать экскурсовода. И сдаётся мне, это будет тот редкий случай, когда гид окажется не рад «вопросам из зала». А меня-то интересовала сущая малость: частота магического излучения, период распада остаточного силового шлейфа и диапазон покрытия… Всего-то. Никаких легенд, преданий, слухов о тайной беременности, случившейся три тысячелетия назад, и мифов о способах бальзамирования. Я желала отжать всю воду, оставив лишь факты. Но и не подозревала, что в процессе этой самой «выжимки» могу не только утолить жажду знаний, но и наглотаться, захлебнуться и чуть не утонуть.

Словоохотливый экскурсовод был мастером своего дела и виртуозно уходил от вопросов, об ответах на которые он и понятия не имел.