Глава 9. Руслана

В универе я занята до самого вечера, постепенно успокаиваюсь под монотонные голоса преподавателей, которые будто сговорились усыпить всех своими лекциями. После дожидаюсь Лесю, прячась в пустой аудитории, где обычно проходит технический английский, только бы случайно не наткнуться ни на Золотова, ни на его подружек. Потом мы с Жуковой едем к ней на работу в «Горбушку», и я остаюсь в кафе, чтобы спокойно позаниматься и поесть. Здесь тепло и довольно мило: желтые стены, мягкий свет, играет приятная музыка. Прямо от входа тянется длинная витрина с пирожными и тортами. Она немного смущает меня, и все же не настолько, чтобы уйти отсюда, тем более я брала еду с собой и уже поужинала. Много людей в кафе никогда не бывает, чаще всего сюда заходят взять кофе навынос. Разве что в обеденный перерыв занимают все шесть столиков и даже длинную стойку у панорамного окна с видом на парк. В целом ничего особенного, одна из сотни похожих друг на друга кофеен, но уж точно уютнее, чем папин сервис, и спокойнее, чем дома. А главное – никто не предлагает намазать майонезом хлеб, чтобы порадовать себя, и не объясняет твое плохое настроение ретроградным Меркурием. Устроившись в самом углу, чтобы не помешать, когда придут посетители, я читаю заданную главу по физическим основам механики, от которой слипаются глаза. Я весь день сонная, а вдобавок мне ни капли не интересно, потому что этот материал я уже давно знаю на практике. В теории изучать его скучно, но я терплю. Через силу долистываю до тезисов после основного текста и хочу закрыть учебник. С гораздо большим удовольствием я бы почитала историю – никогда не уставала от нее, даже когда зубрила для поступления на юридический, которого не случилось, потому что я подала документы на факультет машиностроения. Ничего не имею против юристов, но себя в душном кабинете в наглаженной блузочке я не вижу. Зевнув, ловлю себя на том, что третий раз подряд читаю один и тот же абзац. Скукота. Подумываю включить какой-нибудь исторический сериал, когда замечаю Лесю, которая протирает соседний столик. – Давай помогу? – вскакиваю я, чтобы согнать сон. – Нет, отдыхай, я почти закончила. Как только она натерла все до блеска, над дверью звенит колокольчик, и в следующее мгновение Жукова с широкой улыбкой уже спешит к кассе, чтобы продать двум мужчинам в деловых костюмах «всего пару эклеров». Только от Леси просто так не уйти: она уговаривает их еще на вечерний кофе по акции дня, от которой ей идут небольшие проценты, и следом продает остатки меренгового рулета. Не знаю, как ей это удается, но она и со мной иногда проделывает нечто подобное. Чуть склонит голову набок, выпятит нижнюю губу и похлопает ресницами, и ты готов подменить ее за кассой «на часик», чтобы она в подсобке сделала одной из клиенток ногти «очень срочно!». Совершенно мимо нот напоет на мотив песен Бон Джови бесконечное количество слов «пожалуйста», и ты согласишься помочь ей переклеить обои в съемной квартире, потому что «в серых стенах ну просто невозможно жить!». И я не одна, кто поддается на ее уловки. Она нравится людям. Руслану нравилась. Интересно, сумела бы я так же? Улыбаться незнакомым людям, чтобы они отвечали мне улыбкой, быть милой? Когда звонит телефон, я, вся в своих мыслях, отвечаю не глядя и совсем не ожидаю услышать голос Чумакова на другом конце. – Привет, ты где? – задает он такой простой и прямой вопрос, что я теряюсь. – А тебе какое дело? – сразу защищаюсь я. – Ты получил все, что просил. Больше ничем не могу помочь. До свида… – Это срочно и жизненно важно, – заявляет совершенно спокойным тоном. – Два американо готовы! – кричит Леся, чтобы мужчины за стойкой обратили на нее внимание. – Ты с подружкой? – легко угадывает Чумаков, пока та самая подружка пытается вспомнить, в какой из приготовленных кофе добавила сахар. – Я все равно найду тебя, но это займет больше времени, и останется меньше на развлечения. – Ищи, – отвечаю ему и быстро вешаю трубку, потому что развлекаться в его обществе не планирую. Аж мурашки бегут по рукам, как представлю, что Чумаков мог иметь в виду под «развлечениями». Не хочу и не буду думать об этом, я и без него прекрасно развлекаюсь! Мне о-о-очень интересно читать про кинематические характеристики! Вот если модуль скорости не изменяется с течением времени, то движение называется равномерным. Вау, да? Рав-но-мер-ным, представьте себе! Пойду прямо сейчас Жуковой расскажу. Лесю от участи быть вовлеченной в мое веселье спасает истошный вопль. От неожиданности я пугаюсь и судорожно оглядываюсь по сторонам. Пока разговаривала с Чумаковым, не заметила, как в кофейню вошла семейная пара с маленьким демоном, который теперь носится между столами. Не то чтобы я ненавидела детей, но… как можно любить таких, как этот? Захлебываясь слюной и краснея, он без конца орет и размахивает руками, потому что ему, видите ли, не купили мороженое. Никакие доводы трясущейся над ним мамочки о том, что «у него болит горлышко», не помогают, маленькому засранцу мороженое нужно здесь и сейчас, и поэтому он скидывает со столов салфетки, пластиковые солонки и вообще все, что попадается ему под руку. Это надо как-то остановить, потому что он такими темпами тут скоро все разнесет. И у меня от его криков сдают нервы – они хуже скрежета острого ногтя по стеклу и ноющего звука насоса гидроусилителя. Недолго думая, я подхожу к орущему мальчишке, хлопаю в ладоши с громким «эй!», и… наступает долгожданная тишина. Так-то лучше. – Вы моего сына могли заикой сделать! – тут же возмущается дамочка, прижимая к себе ковыряющееся в носу дитя. И это вместо спасибо?! – А вы могли бы сделать из него человека. И пока, забрав с собой коробку колотого безе, которым, видимо, и будут закармливать вместо мороженого сумасшедшее дитя, семейка Адамс в спешке покидает кафе, я опускаюсь на колени, чтобы устранить последствия погрома. – Эй, что ты там ищешь? – спрашивает Леся, опускаясь на пол рядом со мной. – Свое счастье. Подруга смеется, собирая зубочистки. – Ты, кстати, с Мариной разговаривала? Я в ответ отрицательно мотаю головой. – Она такая счастливая. Говорит, Глеба как подменили. Стал деловым, весь день на телефоне, что-то постоянно записывает в блокноте. – Это хорошо. – Она рада, что Чумаков вернулся. – Ну хоть кто-то радуется, – ворчу я, потому что одно упоминание о нем начинает действовать на меня, как на быка красная тряпка: завожусь, пытаюсь сесть, бьюсь затылком о стол и ругаюсь: – Черт! Мне вредно думать о нем, вредно говорить с ним. Чумаков вообще целиком и полностью вреден для моего организма (хотя по частям, наверное, тоже). Я становлюсь злее, несдержаннее, нервничаю. – В субботу три года, как Руслана не стало, – меняю тему, чтобы Леся не продолжила анализировать мою реакцию, как иногда делает. – Наверное, какой-то обед будет, не знаю еще. Но я хотела бы, чтобы ты тоже пришла. Да все хотели бы, и я подумала… – Я работаю, – быстро отвечает Жукова. Даже слишком быстро, чтобы это было правдой. Отвечает так же, как и прошлые два года, когда я приглашала ее. – И подмениться не сможешь? – Вряд ли, я… – Леся долго медлит с ответом, а как только слышит, что кто-то входит в кафе, тут же поднимается на ноги и сбегает с глухим «извини». Странно все это. Тоже собираюсь вылезти из-под стола, домучить домашнее задание и до конца недели не вспоминать о нем, когда… – А кофе здесь угощают? – спрашивает слишком знакомый голос, чтобы я его не узнала. Только что слышала его в трубке. Падаю обратно и забиваюсь дальше к стене, с ужасом глядя на красные высокие «Эйр Форсы» метрах в трех от меня. Зачем он приехал? Как смог так быстро найти? В голове десяток вопросов и всего один четкий ответ на все – я не выйду к нему. Решено. Вряд ли мое укрытие надолго спасет меня, но, может… Я смотрю в сторону подсобки, оценивая расстояние и возможность проползти по полу. Может быть, я успею спрятаться там? Не хочу, не хочу, не хочу говорить с ним сегодня! Ни сегодня, ни завтра, ни через неделю! Вообще никогда! – За деньги – угощают, – отвечает Леся, ничем не выдавая мое присутствие, за что я ей безмерно благодарна. Видимо, она догадалась, что я не выбираюсь из-под стола не просто так. – Всем нужны только деньги, да? Я становлюсь на четвереньки и пытаюсь аккуратно пробраться между двух стульев, но чуть задеваю один, и… тут же слышу кашель Леси, которая меня прикрывает. – Что привело такую знаменитость в наши края? – отвлекает она Чумакова, как может. – Да вот ищу кое-кого. Застываю, не двигаясь, осторожно выглядываю, а тот как раз собирается повернуться в мою сторону… – Хочешь взять морковного торта? – Леся снова отводит беду. – Знаю, хочешь, потому что мне нужно продать весь, чтобы получить премию за смену. А еще есть круассаны с лососем по скидке после шести. Наверное, это мой единственный шанс, потому что Жукова уводит Чумакова к другому концу витрины. Если я поднажму, то могу прорваться. Выдохнув, начинаю ползти быстрее. Огибаю стулья, не касаясь их не хуже грабителей из фильмов, которые изворачиваются, чтобы обойти красные лучи сигнализации. Спасение близко, вот-вот, осталось руку протянуть… Ну, не совсем руку… И только собираюсь сделать это, как… – Ты правда думаешь, что я не заметил тебя, как только вошел? – вдруг слышу за спиной слова. Я так и застываю на четвереньках. Представляю, как выгляжу со стороны. Оборачиваюсь через плечо и осматриваю Чумакова снизу вверх: мельком пробегаюсь по джинсам, которым он никогда не изменяет, красной толстовке с эмблемой Джордана на груди. – Прости, я пыталась, Лан. – Леся разводит руки в стороны и как ни в чем не бывало продолжает колдовать над кофе. Чумаков протягивает мне руку, а я так хочу скорее подняться, что, не избегая его взгляда, быстро принимаю ее. Правда, зря – от прикосновения его холодных пальцев к моей теплой коже я заметно вздрагиваю. – Крошка Ру, ты знаешь, что похожа на «Феррари»? – не выпуская мою ладонь, он обводит меня взглядом. Это вопрос с подвохом? – Интересно чем? – Идеальными формами, – отвечает с хитрой ухмылкой, двумя словами вгоняя меня в краску. Как хорошо, что я уже стою на ногах, потому что в вертикальном положении чувствую себя намного увереннее и… потому что могу быстро сбежать. – Кокосовый раф готов! – летит мне в спину, когда я без каких-либо объяснений забегаю в подсобку. Хватаю рюкзак и делаю вдох, но воздух застревает в горле, потому что Чумаков уже заходит за мной и ставит бумажный пакет на стол: – Я принес бургеры. – Спасибо, я не голодна. – Да брось, это в знак благодарности. – Кафе закрывается. – Я видел часы работы на входе. – Тебе нельзя находиться здесь, это служебное помещение. – Тебе тоже. Пытаюсь придумать, что сказать, чтобы наверняка избавиться от Чумакова. Но не выходит. Я тяжело дышу, будто пробежала стометровку на скорость. – Не подходи ко мне! – отступаю назад и вжимаюсь в стену, когда он делает шаг ко мне. – Крошка Ру, я тебя не съем. – Как ты нашел меня? – спрашиваю я. Еще шаг, и Чумаков останавливается прямо напротив меня. Как обычно, с взъерошенными волосами, будто специально приводил их в беспорядок, чтобы другие гадали, у него был секс или он просто забыл расчесаться. – Был в гостях у Глеба с Мариной, они подсказали, где Леся работает. Тут рядом совсем, на машине пять минут. Я знаю, где ребята живут. Похоже на правду. – Что тебе от меня нужно? – Мой голос звучит на тон тише, когда спрашиваю. –Ты мне нужна, – отвечает, как будто в его словах есть смысл. Нет. – Так себе повод приезжать сюда, – выдавливаю после затянувшейся паузы и ныряю ему под руку. – Крошка Ру, да у тебя нет сердца! Ничего не слышу. Не хочу. Мне нужно собрать тетради, учебники и бежать домой. Тут как раз недалеко автобусная остановка. Если Чумаков на машине, то не пойдет за мной. Я надеюсь на это. Распахиваю дверь подсобки – и в этот момент в кофейню входит Эмин. Да что сегодня за вечер такой? Меня просто не хватит на Золотова. Особенно если он увидит нас с Чумаковым. Он подумает, что был прав насчет меня, но это не так! – Подруги твоей нет сегодня? – услышав его вопрос, я возвращаюсь обратно и приваливаюсь к двери спиной. Лесин ответ тонет в смехе Эмина. Не знаю, о чем они там болтают, но явно не убивают друг друга – и то ладно. Значит, подруга обойдется без моей помощи. Вообще, я не удивлена встрече здесь с Золотовым, он раньше часто заезжал за мной в кафе. И без меня заглядывал в «Горбушку» (Леся докладывала каждый раз), потому что ему было удобно по дороге на трек выпить двойной эспрессо, зарядиться бодростью и потом полночи гонять. Сейчас, скорее всего, тоже туда едет, ему ведь нужно восстанавливать репутацию после проигрыша. Вспомнив о гонке и той радости, которую испытала, я кусаю губы, чтобы сдержать улыбку. Не хочу, чтобы Чумаков принял ее на свой счет. Пытаюсь услышать за дверью что-нибудь важное, но мешает шум в ушах, что нарастает с каждым шагом Чумакова – три, два, один… – Одно твое слово, и он отстанет от тебя, – остановившись на расстоянии вдоха, очень серьезно шепчет он. С чего вдруг такая перемена в голосе? – Если ты боишься его или… Ах вот оно что. Я в ответ ухмыляюсь как можно более безразлично. – Интересно, и как ты это сделаешь? – Когда я говорю, то почти касаюсь губами его рта. – Это не твоя забота. Скажи, и я заставлю его отвалить. – Он наклоняется еще ближе, задевая мой нос своим, а я изворачиваюсь так, чтобы развернуться и проверить, не ушел ли Эмин. – У меня все в порядке и без тебя, – выглядывая за дверь, шепчу я. Не знаю, слышит ли Саша, потому что в подсобку врывается Лесин голос: – Зачем продолжать бегать, если тебя отшили? – Просто я не привык сдаваться. Мне не видно лица Золотова, но по интонации уверена, что он улыбается. Забирает бумажный стаканчик со стойки и, уже направляясь к выходу, выдает: – За это вы, девчонки, меня и любите! Да, тыковка? – Я уж точно тебя не люблю! – кричит Леся так громко, что я отчетливо слышу ее и через дверь, за которой прячусь снова, потому что Эмин оборачивается в последний момент, чтобы ей подмигнуть. Поводов оставаться в подсобке больше нет: рюкзак в руках, путь свободен. Остановка все еще рядом, автобусы ходят, но… с мыслей сбивает дыхание за спиной. Оно щекочет затылок и шею, и мне, черт возьми, нравится это ощущение. Затягивает все сильнее, я прикрываю глаза… – Эй, голубки, он свалил! – Леся стучит в дверь, от которой я тут же отпрыгиваю и довольно сильно, судя по звуку, бью тем самым затылком Чумакова в нос. Ему, конечно, не привыкать, подумаешь, еще один синяк прибавится, но даже мне, если честно, больно. – Прости, прости! – обернувшись, я пытаюсь оценить причиненный ущерб, но Саша закрывает руками лицо. – Прости, я не хотела! Если я сломала Чумакову нос, то папа будет доволен. Хотя вряд ли похвалит, дома о Саше не говорят, будто его-имя-нельзя-называть. – Ну, теперь, – не совсем разборчиво произносит Чумаков, – ты обязана поехать со мной. – Почему? Он все еще не дается, когда пытаюсь отвести его ладони. – Иначе заявление… в полицию… – Ладно, только… – Я не успеваю договорить, как он радостно восклицает «хе-хей!» и убирает руки от лица. Жив. Здоров. И даже кровью не истек. – Это шантаж с отягчающими, – бросаю ему, закидываю рюкзак на плечо и иду в зал. Леся занята с новыми посетителями, поэтому просто жестами показываю, что ухожу и у меня все хорошо. Хватаю учебник с тетрадями, из холодильника – пакет кефира, который купила днем, и под звон колокольчиков покидаю кофейню. – А кофе? – слышу Лесин крик. – Оставь себе, еще бургеры в твоем чулане, – бросает ей Чумаков и вырастает прямо передо мной. – Притормози, эй! – Он останавливает меня за плечи. – Буду кричать. – Я продолжаю идти. – Ну постой, правда! Руслана! Застываю на месте от звука собственного имени. В последний раз слышала его будто в прошлой жизни. И правда не могу вспомнить, когда это было. Может, папа в сервисе называл меня Русланой? Или Эмин? Не помню. Леся зовет меня только Ланой, в универе – по фамилии, мама – точно нет, а бабушка… с ней я давно не разговаривала и теперь об этом сожалею. Может быть, если бы звонила ей чаще, не реагировала бы сейчас так на чертово имя, которое дали мне при рождении! – Слушай, я правда хочу тебя отблагодарить. – Чумаков бегло осматривает мое лицо и продолжает: – Ты правда сделала для меня больше, чем кто-либо. Могу я тебя всего лишь… я не знаю, накормить? Расслабить? Развеселить? Сил почти не остается – их будто выкачали из меня сегодня за весь день. И в таком состоянии спорить с Сашей не то чтобы бесполезно. Я просто этого не хочу. Хочу сесть к нему в машину, ехать с ним на большой скорости по темной дороге, освещенной уличными фонарями, слушать дурацкие шутки и не думать ни о чем. С Чумаковым мне будет точно лучше, чем дома. Один вечер. А потом он уедет. С моим папой или без, но он добьется своего и снова уйдет. – Ладно, поехали, – соглашаюсь я после длинной паузы, а он усмехается, будто и не сомневался, что получит то, чего хотел. – Но ты не будешь заставлять меня пить алкоголь и есть фастфуд. Я могу развлекаться и без них. Это мое условие. Уже ожидаю, что он возмутится и начнет говорить, что пиво не алкоголь, или что-нибудь в таком духе, но он запросто соглашается. – Заметано. Нам туда! – указывает на другую сторону дороги. Надеюсь, я не пожалею об этом. И даже если да…