Глава 25. Руслана

– Ну что тогда? – продолжаю гадать я, нервно ерзая по сиденью. – Мы едем покупать мне цветы? – Чтобы ты меня этим веником отхлестала? Нет уж, уволь. Чумаков не смеется, просто мотает головой, то ли отрицая, то ли молча ругаясь на меня, в то время как таксист в очередной раз косится в нашу сторону. Ему надоела моя болтовня? Пусть терпит, у него за поездку на экране ценник просто занебесный горит. Ага, вместо маршрута навигатора, с помощью которого я могла бы хоть немного приблизиться к разгадке. – Ненавижу сюрпризы, – бурчу недовольно. Это правда, не люблю. Потому что после слова «сюрприз» я слишком много выдумываю, и ожидания никогда не оправдываются. Вот, например, на мой пятнадцатый день рождения Руслан тоже решил меня удивить. Я размечталась, что наконец поучаствую в какой-нибудь гонке или что-то в таком духе. Брат ведь знал, как много и усердно я тренируюсь. Но в итоге он отвез меня кататься на картах. Картинг! Для десятилеток! Еще и Саша с папой не прилетели, хотя всегда успевали к этому времени – застряли тогда в Японии из-за землетрясения. Вот и сейчас я не могу расслабиться, потому что жду какой-то подвох. Болтаю без умолку, чтобы отвлечься. Сильно переживаю. Еще и Саша сидит рядом с таким серьезным лицом… жуть! Не верю догадкам, даже когда пункт назначения кажется очевидным. Но отрицать стоящего посреди трека «Дьявола» уже не могу. – Как это возможно? – шепчу дрожащими губами и, не услышав ответа, поворачиваю голову к Саше: – Как он здесь оказался? – Приехал на своих четырех. Я осторожно приближаюсь к автомобилю, будто тот может броситься на меня в любую секунду, как самое настоящее дикое животное. Саша следует за мной мимо трибун, на которых я так много раз болела за них с Русланом. А к нам навстречу из восставшего из мертвых потрепанного «Ситроена» выходит Мурат. – Здравствуй, Руслана. С днем рождения тебя, – поздравляет он, бросает ключи Саше и уже, кажется, не слушает мое «спасибо». – Не гоняйте сильно, иначе движок сдохнет, и обратно вы не доедете. Мурат говорит это чертовски спокойно, в то время как от одной мысли о поездке в «Дьяволе» мое сердце так и норовит выпрыгнуть из груди. А потом он просто разворачивается и идет к такси, на котором приехали мы. – «Дьявол» не готов, но он на ходу. Мурат установил наш старый запасной двигатель, – отвечает Саша, видимо прочитав вопрос на моем лице. – И где он его взял? – спрашиваю я, потому что знаю, что тот хранился в сервисе среди прочего хлама. – Глеб притащил, – отвечает Саша, не вдаваясь в подробности, и пожимает плечами. Глеб мог взять его только у папы, а папа все чаще стал пропадать на работе и возвращался в хорошем настроении. Неужели это значит, что Самсонов уговорил его помочь? – И правда живой? – моргаю, когда на глаза наворачиваются слезы. – Ты сделал это. Ты правда это сделал. Часто-часто моргаю ресницами, чтобы разогнать подступающие слезы, они ни к чему. – Будем разводить сопли или прокатимся? Саша протягивает мне ключи с широкой улыбкой. Такой особенной, которой улыбается далеко не всегда. Такая улыбка не уступает его «люблю», которое звучало всего пару раз, но зато очень вовремя. – У меня… у меня нет прав, – с испугу выдаю я. – А ты видишь здесь полицию? Нет, поэтому на подгибающихся ногах подхожу к автомобилю, открываю дверь, забираюсь внутрь и забываю, как дышать. В последний раз, когда сидела в салоне «Дьявола», я и не подозревала, что это мой последний раз. И потом часто с сожалением вспоминала об этом. Дыши, Руслана, дыши. Я моргаю, опускаю ладони на руль, и в следующий миг мы уже несемся по кольцевой трассе под мой громкий и безудержный смех, который слышно даже сквозь надрывистое рычание мотора. Помню наставления Мурата не гнать, но никак не могу удержаться и давлю на педаль газа сильнее, когда выезжаю на прямую дорогу. Пальцы подрагивают, поглаживая оплетку, сердце барабанит в ребра чаще с каждым оставленным позади метром, в ушах нарастает гул в ответ на встречный ветер, бьющий в лобовое стекло. Мне кажется, что мы вот-вот взлетим. Это ощущается как мечта, которая сбывается прямо в эту самую минуту: «Дьявол» под моим контролем, увеличивающаяся скорость, Саша рядом и пустая дорога, которая встречает нас. Я торможу с визгом шин, запахом паленой резины и крутым заносом. Выскакиваю из машины, пробегаю несколько шагов, прежде чем остановиться. Оглядываюсь потерянно по сторонам, но ничего не вижу, все размыто – как ни сопротивляюсь, слезы все равно застилают глаза. – Тише-тише, – раздается где-то рядом едва уловимый шепот, и я с разгона врезаюсь в мягкую преграду, в которой тону… Это куртка. Любимая пахучая куртка красного-вырви-глаз цвета. Это он. Чумаков, который меня так хорошо чувствует и понимает. – Руслан… он… – Знаю, я тоже скучаю по нему. От его слов преграда, сдерживающая плотину, рушится, истошный вопль рвется из груди, и весь мир окрашивается в черный, потому что я крепко зажмуриваю глаза. Я позволяю гневу и горю вырваться наружу и захватить меня, но только на минуту, пока Саша обнимает и помогает снова пройти через это. Саша – мой маяк. Он, просто существуя и находясь рядом, помогает выбраться из кромешной тьмы на свет. Не потеряться в этой колючей темноте. Смахнуть слезы и робко улыбнуться, вспомнить, как много хорошего меня окружает и сколько ждет впереди. Вернуться в машину уже на штурманское сиденье и отправиться в город. Дважды заглохнуть по пути к Мурату, посмеяться в два голоса и следом помолчать, глядя в окно, потому что тишина в обществе Чумакова и «Дьявола» меня совсем не тяготит. Я нарушаю ее, лишь когда мы уже сворачиваем с дороги к гаражам. – Ты ведь понимаешь, что не виноват? Ни в чем. Это глупо, – давно хотела сказать. – То, что наговорил тебе папа, полный бред. Саша паркуется и тяжело вздыхает, ухмыляется, но не радостно. Ему явно неприятна эта тема, как бы он ни отрицал очевидное. – Понимать и принимать – это разные вещи, – честно отвечает он и кажется в этот момент таким уязвимым. Нет, он все равно нерушимая крепость, за которой мне не страшно спрятаться от всех бед, но сейчас он как будто более настоящий. – Значит, я буду повторять тебе это три раза в день, чтобы наконец дошло, – бормочу вроде бы раздраженно. На самом деле мне хочется заобнимать Сашу до обморока. – Заметано, потому что тебе тоже придется слушать от меня много всего. – Много всего… это что? Мы в шутку толкаем друг друга, выйдя из машины, без конца улыбаемся, касаемся друг друга, и все так хорошо, что… Что я спотыкаюсь на ровном месте, увидев, как из гаража с Муратом выходит мой папа. Не успеваю даже открыть рот, когда он, вытерев руки тряпкой, уже машет нам. Да-да, машет. Мне и Саше. Ну или только мне, но Саша ведь рядом. И слишком подозрительно молчит. И не то чтобы удивлен. – Ты заплатил ему миллион, чтобы он приехал? – Кроха, у меня нет миллиона. Я тебе не твой бывший мажорчик. Все деньги в обороте. – Тогда что? Ты обещал пожертвовать бедным почку? – Тоже мимо. Трезвенник из меня так себе. – Покаялся во всех грехах? При священнике? Хотя папа не особо верит… – Ты сама ответила на свой вопрос. – Саша, аккуратно приобняв меня за талию, подталкивает вперед. – Если продолжишь спотыкаться, возьму тебя на руки, но вряд ли это понравится Дмитриевичу. – Не понравится, – киваю я и заставляю себя шагать более-менее ровно. Только испуг на лице мне вряд ли удается скрыть. Я слишком сильно обескуражена, чтобы ощущать радость. – Если ты не захочешь остаться, мы уйдем, – шепчет мне Саша и целует в висок. Я делаю резкий вдох и шепчу, что все нормально, когда мы уже подходим слишком близко к отцу и прикуривающему сигарету Мурату. – Совсем взрослая стала, да? – Это, видимо, очередной философский вопрос, потому что Мурат качает головой, причитая о том, как быстро растут дети и в каком он ужасе, что когда-нибудь его дочки станут такими же самостоятельными. – И не будут ночевать дома, – комментирует папа. Мурат присвистывает и переводит взгляд на нас. – Так вот оно что. Стоило догадаться, когда ты глаз от Русланы не мог оторвать, – говорит он Саше, но тот не реагирует, так и стоит с каменным лицом, тягаясь молчаливой выдержкой с моим папой. А я не пойму: я что, одна ничего не замечала? Или так старалась не выдать себя, что игнорировала знаки, которые подавал Чумаков? – Ладно, не буду вам мешать. Мурат отходит с сигаретой за угол, не переставая пускать кольца из дыма, а я остаюсь меж двух огней. – Попросишь своего телохранителя оставить нас вдвоем? – Папин голос звучит насмешливо, но на лице нет и следа улыбки. – Нет уж, я буду здесь. Сольюсь со стеной. Представьте, что меня нет, как делали все это время. – Это семейные дела. – Наконец вспомнили про семью? – Замолкни. – Окей, значит, молча постою тут в сторонке. Руслана… – Все в порядке, Саш, – произношу я. – Нужно все равно загнать «Дьявола» в гараж, поможешь? А мы пока… тут… Поговорим? Даже в мыслях звучит глупо, поэтому я не заканчиваю фразу, и та подвисает в воздухе со знаком вопроса. Чумаков внимательно смотрит на меня, затем чуть более грозно на папу и лишь после возвращается к «Ситроену». – Если он обидит тебя… – Пап! – Ох и наговорил же он мне. Так и дал бы пару подзатыльников! – И что именно он тебе сказал? – Я выдерживаю папин тяжелый взгляд с профессиональной стойкостью. Годы тренировок дают свой результат. – Руслана, каждый проживает жизнь, как может. И я знаю, что мы с мамой со многим не справились, но… – Пап, не начинай, – смущаюсь я. – Я понимаю… – Видимо, не совсем, если допускаешь мысль, что Руслана мы могли любить больше. – Я не… – Дай закончить, – чуть резче произносит он. – Я скажу только раз и повторять больше не буду: это полная чушь. Ты никогда не была ни его тенью, ни заменой, ни копией… Он перечисляет эти слова, явно повторяя за Чумаковым, который наговорил ему… боже, что он ему наговорил вообще? И зачем? И без того нормально же все было. Уже нормально. Я никогда не ждала, что вернусь домой, где меня будут встречать с распростертыми объятиями. Тем более когда заполучила влюбленного в меня Чумакова. – Помнишь, почему мы тебя назвали Русланой? – Вопрос застает меня врасплох. – Твоя мама всегда так любила гороскопы. Читала значения имен, что-то высчитывала с помощью дат рождения. Она хотела мужественного и сильного сына по имени Руслан, кажется, оно с какого-то языка переводится как тигр или… – Лев, да, – мама об этом часто говорила. – Но это имя никогда не подходило Руслану. Он был мальчиком веселым, эмоциональным и… другим. С тобой мама не хотела спешить. Мы не собирались давать тебе имя, пока не увидим тебя, пока не подержим на руках, не увидим твою улыбку, но ты… ты ведь помнишь, что просто решила родиться на три недели раньше срока? Ты так решила и родилась. Прямо у меня на руках. Когда скорая приехала, я уже держал тебя – совершенно здоровую, сильную девочку. Смелую, сдержанную… ты даже не кричала долго. Просто дала о себе знать, скривив носик и задвигав губами. Нам и спорить не пришлось о том, какое имя тебе дать, это было очевидно. Руслана Сатановская. Все самое лучшее, что мы могли принести в эту жизнь, воплотилось в тебе. Я знала историю своего рождения, но не в таких подробностях. – Мы с мамой понимаем, что виноваты. Что не справились, но мы будем… – Пап… – Я сглатываю колючий ком в горле, но он, конечно же, застревает и не дает продолжить. – …стараться. Я и насчет учебы настаивал, потому что боялся потерять вслед за Русланом. Но ты настырная девочка, в Сатановских вся. – Знаю. – Мама ждет нас, наготовила целый стол. Она очень ждет. – Я с Сашей… – И его пустим, так уж и быть. Язык свой только пусть прикусит. – А Лесю можно позвать? – Конечно. – Па-а-ап… – Что? – А как же «Дьявол»? Вы, наверное, собирались его ремонтировать? – Сегодня воскресенье. Завтра будем разбираться с тем, что вы наворотили. Руки бы поотрывал. Папа провожает взглядом заезжающий в гараж автомобиль, а я не могу сдержать улыбки, потому что вижу, как у него в предвкушении загораются глаза. Не перестаю щипать себя за локти, боюсь, останусь вся в синяках, но как поверить, что все это в самом деле происходит?