ГЛАВА 11

Тетка Тавра готовила восхитительный чай. Сладкий, с сушеными лесными ягодами, которые походили на карамельки, и мятой. Все ее действия сопровождало гнетущее молчание, она ждала, когда я начну разговор. У меня же не было слов. В конце концов она не выдержала:

— Почему ты приехала одна, без моего племянника?

Я вспомнила, как рано утром через тайный ход прошла в комнату к Тавру и попыталась его разбудить, чтобы отправиться к Горане. Наследный принц возлежал на горе подушек и облизывал потрескавшиеся губы. Он хотел пить, а воды в спальне не было. Из-за усердности Роаха никто не мог посетить Тавра, перед его покоями всю ночь дежурил мрачного вида молчаливый детина и всем жаждущим увидеться с принцем отвечал односложной фразой «Велели не пущать». После ночных приключений мне показалось преступлением тащить куда-то жениха, поэтому я принесла ему кувшин холодной воды и оставила отдыхать.

— Тавру нездоровится. Вчера его случайно угостили Багровой лилией.

— Багровой лилией случайно не угощают.

Я вкратце поведала ей историю, умолчав о некоторых деталях, — в комнате были девочки. Они не спешили уходить, визитеры были для них в новинку, и любопытные глаза пялились на меня со всех сторон.

— Ясно, — вздохнула Горана, — этого следовало ожидать, после того как аристократы проведали, кто ты такая. Ваша помолвка опасна для сторонников клана Черного ветра, ее попробуют расстроить. — Женщина говорила обыденным тоном, она много знала о внутренней жизни двора. Слышала от сестры или ей рассказывал Тавр? — Я дам тебе настойку, которая облегчит его самочувствие. А сейчас давай поговорим о магии ведьм.

Я кивнула. Чашка приятно согревала ладони. От Гораны не укрылось, что я сжала ее крепко, а не взялась за ручку, манерно оттопырив мизинец. Говорят, так чашку держат бедняки. Горана тоже обняла свою обеими руками, сделала глоток и начала говорить:

— Ведьмы могут предсказывать будущее, создавать иллюзии, левитировать, знают язык животных и растений и многое другое. Каждая женщина обладает ведьмовским талантом, для этого не нужно принадлежать к какому-то особому роду. Но талант этот разнится, у кого-то он сильней, а кто-то почти ни на что не способен. Говорят, что богиня дала способности слабейшим, тем, кого некому защитить. Чем громче плачет твое сердце, тем больше у тебя сил. Я научу тебя, Маримар, нашему календарю, научу понимать зверей и обманывать людей. Травничеству тебя обучит Тавр, он в этом очень талантлив. — Опустив голову, она добавила: — Тавр — единственный мужчина, которому доступна наша магия. Это делает его одиноким.

Мужчина-ведьмак. Даже звучало странно. Я помнила, что на кострах сжигали только женщин, мужчин судили за пособничество ведьмам и отправляли на рудники. Интересно, что случится с Тавром, если кто-то узнает о его способностях? Спасет ли его королевская кровь? Думать об этом не хотелось, поэтому спросила:

— К слову о травах, Тавр говорил, что у вас остались семена растений, росших в Черном лесу.

Горана кивнула, но неохотно, словно при других обстоятельствах никогда бы не призналась, каким сокровищем обладает. А семена и вправду были сокровищем, если учесть, сколько удивительных свойств приписывалось тем растениям.

— Мы пытались сажать их в другом месте, но они теряют свои волшебные свойства. Трагедия заключается в том, что земля Черного леса навеки проклята.

— Может, и не навеки, — буркнула я.

Упомянула вскользь, чтобы увидеть реакцию. Как и ожидалось, глаза Гораны загорелись, она не могла поверить моим словам, когда я рассказала про план восстановления леса. Женщина взяла меня за руку и впервые посмотрела без вызова, с нежностью.

— Я приложу все усилия, чтобы вам помочь. Черный лес был источником нашей силы. Когда вы планируете начать его воскрешение?

Пожала плечами, Роман рвался как можно скорее приступить к восстановлению, а я чувствовала, что не стоит пускаться с места в карьер, лучше испросить совета, например у ведьмы. Было видно, как тетка Тавра прокручивает мысли в голове.

— Когда зима встретится с весной, — наконец забормотала она, — в день весеннего равноденствия и нужно начать оживлять лес. Календарь — одно из самых важных наших изобретений, а маги предпочли забыть о нем. Что ж, я поведаю тебе…

Горана говорила долго, путано, заставляя повторять за собой. Она сама ничего не записывала и жестко отказала в ответ на просьбу сделать пару заметок. Голова пухла от информации, но она оказалась на удивление полезной. По ведьминскому календарю можно было рассчитать, когда лучше заключать брак, заводить детей; привязанный к Солнцу и Луне, он четко разграничивал, когда в мире правит Смерть и когда Жизнь.

— Богиня, в которую мы верим, — богиня вечного Возрождения. Каждую зиму она превращается в старуху и умирает, чтобы весной вернуться к жизни вместе с деревьями и травами.

Метка на руке зазудела, и я задрала рукав, чтобы ее почесать. Опять что-то не то съела?

Горана заметила цветок, и чашка со звоном выпала из ее рук. Чай разлился неровным пятном, намочив зеленую льняную скатерть. Ведьма схватила меня за запястье.

— Откуда у тебя этот знак?

— Из храма Кровавой богини.

— Как?! Как ты его получила?

Пришлось поведать о своих приключениях на родине Ану. О храме, прислужницах и многорукой статуе, ожившей, чтобы даровать мне убежище. Девочки внимательно слушали и ахали, но не от расписываемых чудес, сотворенных неведомым божеством, а от рассказа о жизни Востока, господах и их слугах. Юным ведьмочкам было интересно, как живет внешний мир. Что ж, может, со временем найду способ вытащить их из трущоб.

Как только я закончила, Горана вздохнула.

— Моя мать боялась, что и мы, ведьмы, слабеем с каждым поколением. Прабабка могла превращаться в волчицу, но эта способность была нами утеряна наравне с другими самыми сильными.

— Но магия возвращается в мир. Роах парит как птица, мой друг может в один момент спасти около пятидесяти человек, в небе снова летают драконы. А я…

Прикусила язык. Я старалась не говорить Горане ничего, о чем бы она уже не знала.

— Как давно начались эти чудеса? — спросила ведьма с хитрой улыбкой, которая делала ее похожей на кошку.

— В мою жизнь чудеса вошли полгода назад. — Я пожала плечами.

В словах женщины явно чувствовался какой-то намек, но я была слишком твердолобой, чтобы его понять. В конце концов Горана сдалась.

— Чудеса начались, когда ты встретила Тавра. Ваша встреча предопределена, вместе вы вернете миру магию. А теперь давай продолжим разговор о календаре.

Ведьма отпустила меня на закате, уставшую, с гудящей от информации головой. Я пустила свою кобылу легкой рысью мимо покосившихся домиков и их неопрятных жителей. Снег покрывал давно не ремонтированные дороги и слабо искрился в свете редких огней. Трущобы — не то место, где стоит задерживаться в вечернее время, поэтому я спешила. Скоро время ужина. Как бы неловко мне ни было видеть Тавра после его вчерашней выходки, я дала обещание, что поужинаем мы вместе.

* * *

— Давай же! — кричал на меня Теренис-старший после того, как я седьмой раз подряд безуспешно силилась создать водяной хлыст, распадавшийся при попытке взмахнуть им.

Неделя выдалась изматывающей. С горем пополам сдав Ниньо промежуточный экзамен по магии огня, получила несколько серьезных ожогов. Эльдар настолько усердно нас гонял, что даже тренированные воины из храма Кровавой богини — их было уже четверо — выли и бегали в лазарет, чтобы хоть немного подлечить мозоли, изукрасившие ступни. Рядом с нами постоянно крутился Ану, он уже не пытался вымолить прощение, вместо этого напрашивался ко мне в качестве личной стражи, но я вежливо отказывала.

Роман пребывал в мечтательном расположении духа и каждую свободную минуту тренировался в магии земли. Он верил, что одной лишь своей волей сможет оживить Черный лес, в чем я искренне сомневалась. Нужен был план, а для этого очень пригодилась бы помощь ведьм. Сигурд похвалил наше желание исправить ошибки его молодости, но не особенно верил в успех. Старикам свойственен пессимизм, вот он и ворчал, а помочь не стремился.

Снежа постоянно бегала за Роахом, Алексис сказала, что она к нему и по вечерам заходит. Маги-строители быстро восстановили домик ректора после устроенного Ану взрыва, но студентки там больше не жили, для них наконец-то возвели отдельное общежитие. Поговорить с кузиной удавалось чрезвычайно редко, от приглашений во дворец она отказывалась, а я не могла как раньше пойти в таверну, чтобы выпить медовухи и посмеяться с друзьями.

Водяной хлыст в руке выглядел вполне благонадежным, пока я им вновь не взмахнула. Вода тут же распалась сотней разрозненных капель.

— И это — избранный повелитель! Элементаль воды! — злобно орал император.

Он стал очень жестоким на тренировках, будто злился на меня за что-то, но узнать причину его гнева я не решалась. Аназис, словно ручная канарейка, почти всегда была при нем — держу пари, это она что-то напела обо мне императору.

— Объясните, что я делаю не так? — Я пыталась сосредоточиться, как он учил: «Вода — это я, вода продолжение моей руки», но никак не удавалось.

— Ты же настолько талантлива, что фактический глава моей армии открыто выступил за тебя перед знатью. Неужели не можешь понять? Да и чак-чо не из-за смазливой мордашки к тебе явился.

Хлыст распался лужей. Защита Роаха на том приеме… Граф открыто вступился за меня перед императором, невзирая на связывающие их договоры. Понимал ли он, как рисковал? А чак-чо… До меня вдруг дошло, что Теренис просто-напросто завидует. Что бы он ни делал в своей жизни, чак-чо не признал его истинным правителем, волшебный зверь не пришел к нему. Да и Роаха в последнее время держал лишь Кровавый договор. Посмотрела на императора. Старый человек должен был приобрести хоть немного мудрости, но Теренис продолжал мыслить категориями силы.

— Ты всего лишь девчонка! И талантов у тебя не больше, чем у моей портнихи. Пожалуй, стоит прекратить эту глупую игру. Великий правитель… Смех, да и только.

Мерзкий, злобный… Теренис вполне мог себе позволить отменить занятия, сославшись на мою бесталанность. Этот пункт был прописан в договоре очень ясно.

Все ручьи, пересекавшие тренировочную комнату, остановили свое движение. Поднялись с пола исполинскими змеями и полетели к императору, чтобы замереть в нескольких сантиметрах от его лица. Теренис потрясенно, со смесью страха и восхищения взирал на ожившие ручьи, я же смотрела на него, с трудом держа спину ровно.

Хлысты, покачиваясь на невидимом ветру, вернулись ко мне.

— Грубовато, но на первый раз сойдет, — буркнул старик и удалился.

Едва дверь за ним закрылась, я упала на колени. Вода, больше не скованная моей волей, вернулась в естественное состояние и растеклась по желобкам в полу. Я бы и сама растеклась безвольной лужицей, если б могла себе это позволить.

До коридора, ведущего в спальню, дошла кое-как, но ноги уже не держали, и я опустилась на четвереньки. Стоило ли мое «фи» императору такого измождения, оставалось под вопросом, но, сожри меня дракон, я ничуть не жалела о содеянном.

— Самодовольный, напыщенный, злобный, — пыхтела себе под нос, упрямо ползя к своей комнате.

К счастью, пока мне никто не встретился. Коридоры дворца были на удивление пусты. Скорее всего, придворные развлекают Аназис.

Путь преградил некто в золотистом халате. Слава богам, только один человек при дворе имеет нездоровую любовь к парче.

— Надеюсь, эпитеты не в мой адрес, прекрасная невеста?

Сил не хватало даже на то, чтобы поднять голову. Я собиралась продолжить унизительное возвращение в свою опочивальню, но принц опустился на одно колено и взял меня на руки. Покачнулся, обретая равновесие, но, поудобней перехватив меня, понес в спальню.

— Я с тренировки. — Пояснений не требовалось, но мне показалось жизненно важным объяснить, что не от большой любви к мозаичной плитке я возвращалась ползком.

— Вижу. Мари, если ты будешь так себя гонять, не доживешь до свадьбы, не говоря уж о коронации. От тебя кожа да кости остались. — Тавр легко подкинул меня на руках — с началом регулярных упражнений магией воды я стала худеть с чудовищной скоростью.

Он занес меня в спальню и уложил на кровать. Сервированный ужин давно остыл. Если бы не забота Тавра, я бы уже умерла с голоду.

— Мы осваивали водяной хлыст, — пробормотала в свое оправдание.

— Мой племянник так и не сумел им овладеть, отец был в бешенстве. Лежи, я тебя покормлю.

Нет ничего романтичного в том, чтобы тебя кормили с рук мясом, но Тавр ухитрился и этот процесс превратить в нечто привлекательное. Он нарезал тонкие ломтики, нанизывал на крохотную вилочку и скармливал мне их с выражением полного довольства жизнью. Сочные кусочки падали желудок и, как мне казалось, моментально таяли.

— Если честно, никогда не видел такой прожорливой девушки. Не знаю, потянет ли казна, — усмехнулся принц, заработав злобный взгляд с моей стороны.

Тавр выбирал самую калорийную пищу — мясо, жирный сыр, хлеб и орехи. Восполнив энергию, я наконец смогла подняться на локтях. Стол был сервирован на двоих, и принц не так хотел провести этот ужин.

— Давай сядем за стол.

— Нет уж, будем есть как варвары, в кровати. — Тавр взмахнул рукой, и подносы с едой полетели к нам. — Хотел попросить одолжить мне твоих стражниц на несколько дней.

— Зачем? — Меня не пугала мысль ненадолго расстаться с Шарой, Лилиан, Кристал и Наирой, но причина должна быть веской.

— Я хочу отлучиться в дальние леса на сбор зимних трав и ягод для ведьминских зелий, а в моей страже нет никого, кому бы я доверял достаточно, чтобы взять с собой. Твои же девушки хорошие воины и умеют молчать.

— Если кто-то во дворце узнает, что ты практикуешь ведьмовство, тебя повесят.

— Скорее, сожгут на костре, — усмехнулся Тавр.

Эти постоянные кривые улыбочки означали, что принц нервничает. Я откинулась на фиолетовых простынях с изображениями моих любимых фиалок и сказала, рассматривая расписной потолок:

— Обещаю дать тебе стражу, если пообещаешь прекратить меня очаровывать.

— Маримар, я уже давно не очаровываю тебя специально. — Фраза заставила меня густо покраснеть. — Спасибо за помощь и за то, что не задаешь вопросов.

— Ты тоже их не задаешь.

Подносы, послушные жесту принца, улетели обратно на стол, и Тавр вытянулся рядом со мной на кровати. Это не казалось чем-то неправильным, наоборот, мне хотелось его обнять. Тряхнула головой. Нельзя на него смотреть подолгу, завораживает, как огонь бабочек. К слову об огне…

— Нашелся способ контролировать пламя Ану?

— Ниньо говорит, что далеко на востоке, в горах, откуда она родом, есть маги, которые учатся усмирять стихии посредством медитаций и единения с природой. Сейчас рассматривается вариант об отправке туда Ану для тренировки своих способностей.

— А если не сработает? — Как бы я ни злилась на мага огня, он был моим другом.

— Ему придется до конца своих дней носить браслеты с бощником. Элементаль такой силы не имеет права впадать в безумство.

Грустно становилось от мысли, что один из самых талантливых магов империи будет жить без своего дара. Говорят, для мага это как ампутация. Могла бы я свыкнуться с этим?

Словно прочитав мои мысли, Тавр спросил:

— Ты бы смогла жить, расставшись с магией воды?

— Я не так давно ей владею, чтобы воспринимать как часть себя и полагаться только на нее. Но это сделало бы меня уязвимей. А как насчет твоей магии воздуха?

— Что бы ни случилось, со мной всегда останутся мои знания. Как говорят, хочешь обезоружить мага — свяжи ему руки за спиной и заткни рот кляпом, хочешь обезоружить ведьму — сделай то же самое, обрежь волосы, сними с нее всю одежду и сотри знаки с ее кожи. А лучше сразу убей. Поэтому я и хочу, чтобы ты обучилась нашему искусству. Так ты станешь очень сильной.

Мы еще немного поговорили, и я не заметила, как провалилась в сон. Мне снилась женщина, не низкая и не высокая, не молодая и не старая. Ее волосы сияли золотом, чернели словно сажа и пламенели закатным светом. То смеясь, то грустя, она повторяла одно и то же: «Будь верной только себе, поступай так, как велит совесть».

* * *

Вызов в кабинет ректора стал для меня полной неожиданностью. Письмо прилетело на уроке истории, как раз к окончанию промежуточного экзамена. К счастью, я уже сдала работу, когда преподаватель велел мне как можно скорее явиться к Роаху. Раньше появление подобного письма заставило бы однокурсников гаденько хихикать, сейчас же все проводили меня почтительными взглядами. Только Роман изобразил страстный поцелуй, обняв себя руками, и Алексис, сидевшая рядом с ним, сдавленно засмеялась. Хоть кто-то не меняется.

Я шла по пустым коридорам, поглаживая шелковую серую ленту на синем форменном платье, — «тайная служба». Теперь нас было семь с такими знаками — Роах принял на учебу девушек из храма Кровавой богини, написав письмо Бат и получив ее разрешение. Для академии девушки оказались просто находкой. Каждая из них уже говорила на трех языках, они были тренированы, что позволило зачислить их прямо в середине учебного года. Знание истории империи и благородных родов каждая из них наверстывала в свободное от обязанностей телохранительницы время. Бат вела переговоры о том, чтобы каждый год присылать в академию по паре девушек, графу предложение нравилось. Сама того не подозревая, я положила начало одному из самых значимых межкультурных контактов с Востоком за последние двадцать лет — вслед за академией и другие учебные заведения открыли свои двери для девушек и юношей с Востока. Халиф посыпал голову пеплом, понимая, что вскоре эти образованные по западным традициям женщины вернутся домой и вряд ли захотят снова кутаться в темные одежды и беспрекословно слушаться своих мужей. Элия рассказала, что я стала знаменитостью в школе Танцующих леди. Девушки, которые раньше не видели для себя иной участи, кроме как стать вторыми женами, теперь массово хватались за учебники в стремлении поступить в юридическую, художественную и другие академии, где принимали женщин.

В кабинет Роаха я входила в приподнятом настроении, но оно испортилось, стоило увидеть Снежу.

— Присаживайся, Маримар, — пригласил граф, и я опустилась на свободное кожаное кресло.

И зачем он вызвал нас одновременно? Да еще выдернув с экзамена! Снежа-то закончила гораздо раньше меня. Она вообще отличалась запредельной скоростью, когда дело касалось письменных экзаменов. Качество работы, правда, страдало, но быстрее Снежи в академии было не сыскать. Она смотрела на меня, недовольно поджав полные губы. Толстая светлая коса, переброшенная через плечо, свисала до талии. У блондинок редко бывают такие густые волосы.

Граф, по своему обыкновению, пил чай. Судя по тому, что кружка все еще не покрылась инеем, он давно не использовал свои способности на полную.

— Я не просто так позвал вас сюда. В академии и на факультете тайной службы произойдут небольшие изменения. С этого дня начнется обучение сыску. И все должны уметь работать в паре.

— Что значит «сыску»?

— Это значит, что вы будете учиться видеть следы преступлений и искать виновных. И я думаю, вы идеально подойдете друг другу в качестве напарниц.

Мы со Снежей смерили друг друга похожими взглядами. «Ты? Почему ты?» Да и зачем мне учиться какому-то сыску, если могу использовать магию голоса при допросе подозреваемых?

— Я не думаю, что мы со Снежей подходим друг другу.

— Роах, какого черта? Не буду я с ней работать! — более эмоционально высказалась блондинка.

— Не забывайся, я здесь ректор.

У меня от его тона все внутри сжалось, а девушка вскочила с места, сверкая наглыми голубыми глазами.

— А я твоя единственная сестра! Не смей мне указывать, — капризно воскликнула она.

Сестра! Снежа — младшая сестра графа! И как я раньше не замечала, как они похожи? Высокие, стройные — в обоих чувствовалась порода. Густые платиновые волосы, узкие лица…

— От нее одни неприятности, я не хочу быть ее напарницей!

— Либо работаешь с ней, вежливо и выкладываясь на полную, либо отправляешься домой и сама объясняешь отцу, за что я тебя отчислил.

— За то, что благоразумно не подвергаю весь клан опасности, в отличие от некоторых. Как близок ты был к нарушению клятвы ради нее? Моя, твоя смерть, смерть нашего отца, наших кузенов стоит ее? — кричала Снежа.

В комнате поднялся ветер. Девушка была сильна и излишне эмоциональна. Теперь я поняла причину ее неприязни. Она не была влюблена и не ревновала графа, она боялась. Если Роах нарушит договор, погибнет весь клан.

— Успокойся, сядь, — попросила ее, не вкладывая в слова никакой магии. Снежа перевела на меня взгляд, ветер утих, но с места она не сдвинулась. — Я не хочу навредить никому из твоей семьи. И работать с тобой тоже не горю желанием. Роах, прошу, поставь меня в пару с Алексис. Мы уже работали с ней на занятиях у Ниньо и смогли добиться успехов.

— Прости, ко… Маримар, но в академии я ректор, а ты студентка. И если я приказываю, это не обсуждается. Или жизнь во дворце настолько вскружила голову, что учеба больше не кажется чем-то значимым?

Я вытянулась по стойке смирно, смиряясь с необходимостью тесного общения с ненавидящей меня сестренкой графа. Приказ есть приказ, а Роах никогда не заставлял нас делать что-либо просто так.

Снежа была иного мнения.

— Можешь отправить меня домой, я отказываюсь с ней общаться.

— Могу и отправлю, — голос Роаха стал таким же холодным, как при нашей первой встрече, — выцветшим, без единой эмоции. Таким голосом заключенных на казнь отправляют. — Как раз пора подыскать жениха. Кстати, к тебе Ион из клана Снежных охотников сватался, отец о нем очень высокого мнения.

— Только не за Иона! — взмолилась Снежа, и я поняла, что стала свидетелем старой семейной драмы.

Кажется, не я одна бежала в стены военной академии, чтобы укрыться от нежелательного замужества.

— Ты просила зачислить тебя на учебу, клялась, что станешь образцовой студенткой, и что я вижу? Капризы, невыполнение приказов, пререкания с ректором. Я терплю тебя не из-за твоих особенных талантов, а только потому, что ты моя сестра. Но даже мое терпение не безгранично.

— Ледышка ты бессердечная, — буркнула Снежа таким тоном, что стало ясно — она признала поражение. — Пошли, императрица, нам тут список книг для изучения выдали.

Она поднялась, схватила со стола листок и ринулась на выход. Я же задержалась, сверля графа взглядом.

— Спектакль отыгран на славу.

Роах отпил остывшего чая и рассмеялся. У него был прекрасный смех, низкий, мужской.

— Ты меня раскусила?

— Вы бы никогда не выдали сестру замуж за этого Иона.

— Еще полгода назад выдал бы, не обращая внимания на ее эмоции. Сложно воспринимать чужие, когда своих нет. И она очень хорошо помнит того Роаха.

Граф сделал еще глоток из крохотной фарфоровой чашки с тонкими стенками. Она больше подошла бы женской руке, но именно из этой кружечки всегда пил Роах в своем кабинете. У него вообще была склонность к изящным чайным сервизам.

— Почему вы решили включить сыск в программу курса? — спросила уже в дверях.

Не сказать, что мне доставило радость добавление еще одного предмета, как и работа в паре с ненавидящей меня Снежей.

— Как я говорил, вашей задачей станет сохранение покоя внутри государства, поиск убийц, шпионов и несогласных с позицией правящего дома. Армия нужна всегда, но в ней не каждый выпускник придется к месту. А так вы будете обеспечены работой до конца своих дней.

Я и раньше слышала, что некоторые выпускники не работали по специальности, возвращались в родовые поместья, где вели жизнь обычных аристократов. Пили, играли в карты и с ленцой вспоминали годы в академии. Затея Роаха была гениальна, в крупных городах империи вечно не хватало тех, кто может расследовать преступления. А так этим занимались только ставленники… Прозрев, хлопнула себя по лбу.

— Вы пытаетесь ограничить власть клана Черного ветра! Пусть они все так же будут издавать законы, но следить за их исполнением станут выпускники академии. Верные вам.

— Верные короне. Но ты права. Умница. — От этой похвалы щеки порозовели. — А теперь иди, Снежа тебя заждалась.

* * *

Тавр покинул дворец, без него стало совсем тоскливо. Полным ходом шла подготовка к свадьбе Терениса, Аназис летала по дворцу как на крыльях, приказывая, распоряжаясь, полностью вживаясь в роль хозяйки. Император появлялся чрезвычайно редко, в основном чтобы подписать документы о расходах. Свадьба намечалась грандиозная. Я почти все время пропадала в своей комнате, выбираясь только в академию или на тренировки с Теренисом. Он обучал меня все неохотнее, дошло до того, что однажды просто бросил мне свиток и собрался ретироваться.

— Ваше величество, может быть, освоим эту классную штуку с убийством взглядом?

Терениса злило, когда я говорила как прислуга, и я издевалась над ним как могла. Я знала, что этому учатся на курах и кроликах, и не сказать, что мне нравилась идея убийства животных, но какая разница — топор мясника или мой взгляд, если все равно суждено стать ужином?

Мои слова императора взбесили, он подбежал ко мне с неожиданной для такого старого человека скоростью и, поднеся указательный палец к моему лицу, прошипел:

— Никогда, слышишь, я никогда не стану обучать такой магии не своего родственника. Я не дурак, чтобы давать подобное оружие какой-то девчонке.

Слова Терениса-старшего не стали неожиданностью. Давно подозревала, что он пытается избежать передачи некоторых знаний. Зависть, неприятие, возможно, даже ненависть — вот его чувства в отношении моей скромной персоны.

— Ну тогда научите продлевать Кровавый договор поколений, — предложила, улыбнувшись как ни в чем не бывало. — После вашей смерти останусь единственным магом, которому такое под силу.

— Не сильно ли ты рассчитываешь на мою смерть? — Теренис закашлялся.

— Вам семьдесят восемь, мне восемнадцать. Ставлю на себя. — Задрав подбородок, с вызовом посмотрела на императора, наши взгляды встретились, его зеленое злое море и мой океан.

— Твоя взяла, покажу… Всего их семь, — и Теренис неохотно поведал мне о связывающих кланы договорах.

В основном это были кланы, выполнявшие грязную работу за императорскую фамилию и находившиеся в полурабском подчинении — связанные тайной слова, никто из них не мог рассказывать о деяниях правящей семьи.

— Почему подобными клятвами вы не связали все рода аристократов? — спросила то, что желал услышать Теренис.

На самом деле хотелось узнать, где лежат эти чертовы договоры, чтобы я могла уничтожить их раз и навсегда.

— Ритуал связывания очень сложен и, к сожалению, утерян. Мой прадед не смог им овладеть, а значит, и передать нам. Кстати, клан Синего огня, насколько мне помнится, тоже был связан договором. Но потом один из моих предков решил вас отпустить. Наверное, счел бесполезными.

Не отказалась бы посмотреть на текст договора, которым, оказывается, была связана и моя семья, о чем немедленно попросила Терениса. Тот поворчал, но любопытство и над ним взяло верх. Он пошел в свои покои, я увязалась следом. Старик был не слишком доволен моим сопровождением, но все же не прогнал.

Его апартаменты оказались огромными, комнаты соединяли небольшие коридоры. Приемная, кабинет, столовая, спальня, гостиные… Дальше кабинета мы не пошли. Теренис-старший выдвинул небольшой ящичек стола, достал оттуда ключ, которым отворил впаянный в пол металлический ларец исполинских размеров.

— Это чтобы договоры не сгорели в случае пожара.

В шкатулке из позеленевшей бронзы хранились свитки, настолько ветхие, что осыпались бы прахом от одного прикосновения, не будь они изготовлены из пергамента. Текст был записан чем-то коричневым, готова поспорить, без крови не обошлось.

— Вот и документ о твоей семье.

С самого дна был извлечен перевязанный синей лентой свиток, небольшой, но по виду самый древний из всех. Похоже, его давно никто не доставал. Теренис осторожно развернул пергамент, я нависла над плечом старика. Глаза быстро выхватили строки, выведенные на покрытой мутными разводами серой коже вышедшим из моды вычурным шрифтом:

ПРОРОЧЕСТВО

Потомок Люциана Синеглазого, унаследовавший его способности и даже более, при раскрытии оных должен быть немедленно умерщвлен своей семьей. Так велит император. Так же был умерщвлен сам Люциан за то, что покусился на трон и императорскую неприкосновенность.

Я мало что поняла из текста, а руки Терениса-старшего затряслись.

— Вон! — заорал он. — Вон!

Старик развернулся, глаза его принялись знакомо краснеть. Я стремглав понеслась к выходу, оставив императора кричать в бессильной ярости.