ГЛАВА 10
— Мы едем, едем, едем! С Маримар мы едем! Едем на лошадках в далекие края! Лошадки воняют, немножко нас качают, и эту песенку пою я! — напевал Роман, раскачиваясь в седле. Он пребывал в счастливом расположении духа, позволяя своему рысаку, которого явно выбирал цветом под себя, перейти на шаг. Зима в этом году выдалась снежная, и я без энтузиазма представляла, как придется сидеть в сугробе, пока друг будет выслеживать свою олениху. К счастью, он заверил, что таверна в десяти минутах верхом от поляны и там всегда есть свободные комнаты и горячее жаркое для уставших и голодных путников.
— А еще у них просто сказочный сидр! Хотя ты такое не любишь, — Роман болтал без умолку, не давая мне слова вставить.
Он был так взбудоражен предстоящей встречей, что не мог сдерживать ни чувства, ни свой язык-помело.
— Ты только при ней так не болтай, — попросила я его со всей серьезностью, — а то опять сбежит.
— Правда? А я всегда рассматривал свое красноречие как дар божий. — Роман, на секунду обидевшись, быстро оправился от нанесенного по самолюбию удара. — А с другой стороны, ты права. Эльдар говорит, чтобы завоевать женщину, ее надо слушать и соглашаться.
— С каких пор ты спрашиваешь любовные советы у Эльдара? — удивилась я.
Наш лысый тренер с бешеными глазами и стальными бицепсами меньше всего походил на купидона.
— С тех пор как он уговорил Ниньо на помолвку.
Рыська споткнулась, разделяя мое изумление.
— Вот это новость! Ниньо же вообще мужчин ненавидит. Она, конечно, и женщин не жалует, но мужчин особенно.
— В том-то и дело. У них в начале этого года завязался роман, с огоньком такой. Только она отношения оформлять не хотела. Так он ей условие поставил, если победит ее в спарринге без оружия, Ниньо должна согласиться.
Я присвистнула. Наша преподавательница магии огня была самым умелым огневиком, которого я знала. И выстоять против нее человеку без способностей, пусть даже он берсерк, казалось невозможным. На вопрос, как завершился бой, друг ответил:
— Эльдар победил, только потом три дня лежал в лазарете в критическом состоянии, ему Ниньо восемьдесят процентов кожи спалила. Мы с Сигурдом помогали в лечении, а то бы не выжил.
Я представила влюбленных вместе: парочка жестоких, сильных, влюбленных друг в друга воинов. Они попали в академию несколько лет назад, оба с темной историей. Руки Ниньо покрывали дорожки шрамов, и она старалась прятать их под рукавами, а Эльдар был покрыт шрамами с головы до пят. Еще подумалось, что Ниньо остановилась специально, ведь она могла победить Эльдара. Вспомнились слова Роаха после нашего неловкого боя: «Ты меня победила…» Видимо, что-то отразилось на моем лице, потому как Роман хмыкнул:
— Не грузись. У всех разные истории любви. Кстати, я смотрю, Ану выбыл из гонки за твое сердце.
С другом было легко говорить, да и обстановка располагала. Дорожка петляла среди леса, меж заснеженных елей и сосен, и стояла тишина, такая может быть лишь в местах, находящихся вдали от людей. Лишь время от времени ветви не выдерживали и прогибались от снега, и тот с тихим шелестом опадал на землю.
— Его всегда больше интересовала власть. Пусть все считают его несчастной жертвой обстоятельств, уверена: повторись все заново, он поступил бы точно так же.
— Значит, остаются граф и принц. Не знаю, кто меня больше пугает… Наверное, Тавр. Эта морда его золотистая, брр. Граф хоть иногда на человека походит.
Я рассмеялась. Красоту, что я никак не могла описать, Роман характеризовал очень верно: в принце словно сплетались солнечные лучи и золото, придавая ему сияние.
— Кстати, Тавр меня отпустил к тебе без разговоров. Он очень понимающий. Роах только орет все время, предает меня и пристает.
— Ну так себя влюбленный мужик и ведет. Не знаю никого, кто б умом и обходительностью отличался. Укр вот недавно обнял Элию и случайно ей два ребра сломал. Все от большой любви.
Снова расхохоталась, а потом испытала укол совести. Бедная Элия. Я знала, что Укр собирал деньги, чтобы оплатить ее долг за обучение в школе Танцующих леди и выкупить ее свободу. Он упрямо отказывался от чьей-либо помощи, желая лично «освободить свою женщину». Сумму он собрал приличную и должен был успеть к ее восемнадцатилетию. Укр часто отлучался из академии по ночам и возвращался уставшим, но довольным. Его отлучки порождали престранные слухи, на самом же деле парень подрабатывал телохранителем да помогал выбивать долги из карточных игроков. Последнее занятие не слишком благородное, но законом не преследуемое.
— Не знаю насчет большой любви, как у Укра и Элии, но к принцу я привыкаю. Мы с ним все время вместе, и в последнее время мне это нравится. Может, я и не буду пытаться сбежать из-под венца.
— А ты собиралась? — настала очередь Романа удивиться.
— Обдумывала разные варианты, — ответила сдержанно, не говорить же, что я прикидывала, как остаться в храме Кровавой богини или уйти в море.
— Эх, Маримар, мало кому в жизни выпадает такая крупная карта, как бессмертие или обладание способностями к магии воды. И уж точно она выпадает не просто так. — Иногда Роман рассуждал, как очень зрелый и взрослый человек, но обычно его красноречия и серьезности хватало ненадолго. — Смотри, за тем поворотом начинается лес, где живет моя будущая жена.
— Ага, щиплет траву и бегает от охотников, — пошутила я, за что была вознаграждена презрительным взглядом.
Мы привязали лошадей к деревьям, Рыська тут же принялась выискивать траву под снегом, конь Романа, погрузившись в сон, изредка подергивал рыжими ушами, когда крупные ветви надламывались под весом снега, треща на весь лес. Наблюдательный пункт решили устроить возле кустов дикой малины, на которых сохранились засохшие подмороженные ягоды. Роман запретил разводить костер, но кинул на снег шкуру какого-то лохматого зверя.
— На ней не замерзнешь. Спасибо тебе еще раз, что пошла со мной.
Я уселась. Шкура оказалась на удивление теплой, скорее всего, когда-то давно ее заколдовал маг огня, сейчас такие вещи уже не делали. Роман плюхнулся прямо в снег — ему чем ближе к земле, тем лучше, и мы затихли. Зеленые, как молодая листва, глаза Романа неотрывно следили за каждым движением: будь то белка, прыгающая по ветвям, или заяц беляк, порскнувший в кусты. Моему другу было комфортно в лесу, он замер и будто сроднился с вековыми деревьями, окружавшими нас со всех сторон. Я же от скуки взялась повторять последние фокусы, которым меня обучил император. Снежинки взлетали в воздух, собирались в снежки, принимая причудливые формы. Я откинулась на шкуру, глядя в пасмурное небо и собирая перед собой то снежных зайчиков, то котов, которые непременно выходили кривыми и толстыми. Теренис говорил, что из воды получается отличное оружие, но сегодня я была не в настроении воевать.
Послышался шорох, и Роман ожил, словно лиса, учуявшая зайца. Я поднялась на локтях, чтобы увидеть, что его так взбудоражило.
На поляну, боязливо дергая золотистыми ушами, вышла крупная олениха. Она изящно ступала по снегу, глядя на мир озерами черных глаз. Я никогда в жизни не видела подобного животного. Ее бока переливались, словно на них играло солнце, тонкие ножки переступали уверенно и вовсе не так, как это делают обычные животные. Хвост у нее, в отличие от оленей, был длинный, с кисточкой на конце, он беспокойно вилял из стороны в сторону, как у кошек. Витые рожки были маленькими, острыми и походили на два кинжала. Олениха уставилась на Романа, словно ждала его. Парень поднялся из своего укрытия, и в тот же момент она пустилась вскачь в лесную чащу. Друг метнулся следом, в его скорости не было ничего человеческого. Не успела удивиться, как он уже пересек поляну и понесся за ней, словно тоже был обладателем четырех сильных ног. Подумав, что в мире куда больше волшебства, чем я привыкла видеть, мне оставалось только следить за удаляющейся фигурой.
Прошел час с начала этой удивительной погони, солнце стало клониться к горизонту. Даже на теплой шкуре я начала мерзнуть.
— Где черти носят этого влюбленного? — произнесла вслух.
— Он потерял меня где-то четверть часа назад, — раздался за спиной мелодичный женский голос, и я вздрогнула всем телом.
Медленно обернувшись, увидела абсолютно голую молодую девушку, кожа ее бросала золотистые блики на снег.
— Я за твоей спиной уже минут пять стою. Ты весьма невнимательна. — И она уселась рядом со мной.
— Ой, какой мех теплый, — проведя узкими, слишком длинными пальцами по шкуре, сказала та, что недавно цокала четырьмя копытцами.
Как я ее узнала? Схожесть не заканчивалась только огромными глазами, черными, без какого-либо оттенка, и золотистыми волосами по пояс — хвостик, что никак не мог принадлежать травоядному, все так же дергался у нее за спиной.
— Да, Роман дал мне его, чтобы я не замерзла.
— Так зовут нового элементаля?
Я кивнула. Девушка выглядела расстроенной.
— Что за наказание судьбы, что все элементали земли — мужчины? Я видела уже как минимум двадцать, и все как один. — Она покачала головой, как строптивая лошадь.
Прикинула, сколько обычно живут элементали этой стихии, и поняла, что передо мной сидит одно из самых древних созданий на земле.
— Это не так. Роман очень хороший парень, — оправдала друга.
Девушка, судя по жестам, была очень недовольна его предшественниками.
— Он хочет меня поймать. Что в этом хорошего? — Девушка моргнула, ее ресницы были такими же черными, как глаза.
— Он познакомиться хотел. Ты ему понравилась.
— Ты за чак-чо тоже бегала и кричала: «Давай сходим на свидание» и «Как тебя зовут, красотка?» — нахмурилась она.
Я узнала стиль общения и интонацию Романа. Просила же его не болтать.
— Нет, но чак-чо — мой зверь-покровитель. Стоп, откуда ты… — Откуда она могла узнать, что я элементаль воды? Или…
— А я зверь-покровитель элементаля земли. Зверь! Эта форма, чтобы я могла разговаривать! А они все как один — «Женюсь! Люблю! Давай заведем детей!» — фыркнула девушка.
Значит, их с Романом встреча на была случайной. Она в тот день вышла на поляну, чтобы поприветствовать нового элементаля, а он повел себя как все остальные. Стало обидно за друга, он ведь, кажется, в первый раз влюбился.
— Как тебя зовут? Я Маримар. — Протянула руку, и девушка неуверенно пожала ее.
Она лишь коснулась, а мне вдруг стало тепло и радостно, словно я погожим днем греюсь на травке, а ласковый ветер играет с волосами.
— У меня каждые двести лет новое имя. Меня должен назвать тот, кому я буду служить.
— Роман даст тебе прекрасное имя, — сказала я, вызвав ее негодование.
— Не уверена, что хочу ему служить. Если бы он был женщиной, как ты, все было бы просто, а так… Снова старая песня.
Она дернулась, словно услышав что-то, недоступное моему слуху. Если каждый элементаль земли влюбляется в нее, не удивительно, что она так реагирует. И вид у нее становился все более диким, того и гляди снова сбежит.
— Что он должен сделать, чтобы заслужить твое доверие?
Подумав, девушка сказала:
— Он должен доказать, что достоин своей силы. Прошлый элементаль земли предал стихию, прокляв Черный лес.
Я вспомнила историю Сигурда, учителя Романа и сегодняшнего элементаля земли. Действующий тогда император приказал ему проклясть землю, где рос Черный лес, в котором прятались ведьмы. Слова сорвались с языка прежде, чем я обдумала их, словно какая-то невидимая рука подтолкнула меня произнести их:
— А что, если Роман снимет проклятье и оживит Лес?
— Создать что-то куда сложнее, чем уничтожить. — Девушка посмотрела на меня. Не человек, но и не зверь. — Не думаю, что у него хватит сил.
— Я ему помогу.
— Ты не обязана.
— Он мой друг. Тем более я считаю несправедливым то, что произошло с лесом и ведьмами.
Девушка наклонилась ко мне и принюхалась, улавливая чувствительным носом какой-то запах.
— Ты мне нравишься, поэтому я дам тебе совет. Ведьмы иногда творят столь же ужасные вещи, что и стихийники. Не доверяй ведьмам и их магии. А вот и он…
Запыхавшись, ломая ветви на своем пути, к нам вышел Роман.
— Ах… вот ты где, — выдавил, согнувшись пополам.
Он набрал в грудь воздуха, желая добавить что-то, но девушка остановила его:
— Запомни раз и навсегда. Я не человек и никогда им не стану. Я тебе не жена, подруга или возлюбленная, я твой зверь-покровитель. И то, если посчитаю тебя достойным своего внимания. Возродишь Черный лес, и я приду к тебе сама. Попытаешься найти меня снова, не встретишь больше никогда. Маримар… — кивнула она мне, прощаясь.
Подпрыгнула высоко, вспыхнула яркой звездочкой и приземлилась на снег в зверином обличье. Обессиленный Роман рухнул в снег. Кожа его позеленела, но отнюдь не тем нездоровым цветом, какой окрасил щеки Ану, боровшегося с морской болезнью. Когда Роман слишком отдавался силе своей стихии, он становился зеленым, как кузнечик, что я находила довольно милым.
— Что это было? — спросил он, уютно устраивая голову у меня на коленях.
— Она же сказала — твой зверь-покровитель.
— Но она такая красивая, — разочарованно вздохнул парень, и оживший вьюнок пополз по его руке. — Я же влюбился!
— Придется тебе искать другой объект воздыханий, мой друг.
Вьюнок оплетал руку Романа и карабкался дальше. Меня бы подобное заставило занервничать, парень же лишь погладил листок, словно животное.
— Я ее завоюю. Сейчас поедим, потом быстренько оживим Черный лес. Кстати, что за место?
«Быстренько» явно не выйдет, учитывая, что некогда лес этот занимал одну двадцатую империи. А еще моему другу стоило бы подучить географию.
— Это там, где сейчас Великая пустыня.
— И какая она по размеру?
— Давай сначала доберемся до таверны и передохнем.
Я помогла Роману подняться, подвела к лошадям. Друг спокойно погрузился в сон, едва забравшись на своего коня, и тот послушно двинулся за Рыськой по извилистой тропе. Надеялась, что путь окажется близким, и очень обрадовалась, когда вдали показались бледные огни таверны, носившей название «Золотая олениха».
Я привязала лошадей у входа, помогла все еще сонному другу преступить порог. Несмотря на поздний вечер, народу было полно. Романа нужно было срочно накормить, по собственному опыту знала, как много сил отнимает управление магией.
Мы уселись за свободный столик у окна, заказали еду у дородной трактирщицы. Она была румяна и бела и явно пользовалась спросом у противоположного пола.
— Что ж его, бедненького, так шатает? — спросила сердобольная тетка. — Не болявый, случаем?
— Это он от голода, поест и придет в себя, — пояснила.
Женщина метнулась на кухню и принесла нам по порции горячего мяса, тушеного с морковью, картошкой и луком, — горшочки были преподнесены нам с пылу с жару. Роман поглощал свою порцию, будто увидел еду впервые за неделю. Я тоже изрядно проголодалась, но до его аппетита мне было далеко. Женщина принесла нам холодный яблочный сок, которым было вкусно запивать жаркое.
— Вроде благородный, а до такого голода себя довел. Или колдовал много? — Она оглядела Романа проницательными серыми глазами.
Решив, что вреда от правды не будет, я призналась:
— Колдовал.
— Маг земли, стало быть. Они здесь часто бывают. Что-то их сюда притягивает. Ты тоже со способностями?
— Нет, я без таких талантов живу, — решила я солгать в ответ на этот вопрос.
— Но одета как благородная. Из содержанок, что ль?
Покачала головой. Любопытство женщины утомляло, еще и мужчины за соседним столиком примолкли, прислушиваясь к разговору. Городок, на окраине которого стояла таверна, был небольшим, и каждая сплетня явно пересказывалась в нем по несколько раз.
— Я состою стражницей при том, кто больше платит.
— Женщина на страже у мужчин. Как интересно!
Трактирщица уселась на соседнее место, подперла голову пухлыми руками, приготовившись слушать. Роман все еще пребывал в полубессознательном состоянии, и она принялась расспрашивать меня о жизни стражницы. Отвечала я сухо и кратко, но все равно привлекла внимание высокого плотного мужчины.
— Да какая стражница? Мышь тощая. — Его приятели согласно закивали, судя по всему — дровосеки-строители, уж больно они были одинаково широки в плечах. — Скорее всего, подстилка этого бледного лордика.
Меня его слова не задели, что обижаться на простого грубого мужика, у которого что в голове, то и на языке.
— А давай поспорим? — предложила. Роман, уминавший принесенные булочки, немного ожил и прислушивался к нашему разговору. По блеску зеленых глаз видела, что идея подраться с местными ему понравилась, и я продолжила: — Выйдем на улицу и поборемся, если я смогу победить, возьмешь свои слова обратно и за ужин наш заплатишь.
— Если победу одержу я, заплатите за нас всех, благородные, — добродушно пробасил мужик, огладил рыжую бороду и протянул мне большую ладонь.
Я пожала его лапищу, мы вышли на улицу, а за нами высыпала вся таверна. Даже Роман отставил тарелку, хотя я знала, сделать это при магическом истощении ох как нелегко. Друг направился за нами, попутно начав собирать ставки с толпы. Лис хитрющий.
Бой закончился, практически не начавшись. Как и большинство мужчин, этот не решался ударить меня сразу и неловко переминался, думая, как же меня поймать. Я моральными терзаниями не страдала и тут же повалила его на спину, используя простую подножку и его собственный вес. Многие считают, что самые лучшие бойцы — здоровенные амбалы, обладающие большой физической силой. Она и правда имеет значение, когда дело касается войны, но, когда бой идет один на один, побеждает более быстрый и ловкий.
Мужчина лежал на спине и смеялся:
— Ты размерами-то с мою женку, а она даже толкнуть меня не может. Ладно, пошли обратно, заплачу за вас, молодежь. — Дровосек протянул мне руку. — Как тебя зовут? Я Эдвин.
— Ма… — чуть не выболтала я, но поспешно прикусила язык, — … ришка.
Маришка было обычным деревенским именем, какое могла носить незаконнорожденная дочь любого дворянина и простой женщины. Эдвин быстро смекнул, что к чему.
— Присоединяйтесь к нам. Мы еще по чарке пропустим, прежде чем по домам разойтись.
Роман был тут как тут, позвякивая кошельком, наполненным выигранными медяками. Сколько знаю друга, деньги для него — всегда деньги, будь то золотые королевские лиры, серебрушки или медяки. Видимо, семейное. Он легко выигрывал или зарабатывал и так же легко раздавал монеты, но всегда оставался в плюсе. Я же почти всегда жила с пустым кошельком. Даже в последнее время — моя одежда стоила целого состояния, седло на лошади было выполнено искусным мастером, имелся собственный замок, а денег как не было, так и нет. Надо это исправить. Глядя на друга, подумала, что стоит его попросить завести для меня счет в одном из банков. Не счет императрицы, а именно мой, девушки по имени… Маришка.
Роман заплатил за напитки для дровосеков и стал героем всей этой бородатой братии. Мы пели песни, смеялись и пили, Роман едва ли не больше всех. Эдвин переживал, не помрет ли худенький лордик от такого количества выпивки, но тот продержался дольше крупных мужчин. Растущая сила наградила Романа иммунитетом к спиртному, чему он был не слишком рад.
— Я ж маг земли, меня никакие болячки не берут. И алкоголь тоже, — с грустным вздохом добавил друг.
Мы пели в обнимку с деревенскими мужиками, когда дверь отворилась и в таверну вошел граф, у него даже снежинки на волосах не таяли. Взгляд его остановился на нашей компании, и мне показалось, что в зале стало на несколько градусов холоднее.
Я могла представить картину, которую он увидел: десяток небритых здоровых мужиков, пьющих медовуху как воду, Роман, держащий в одной руке истекающую жиром утиную ножку, а другой пытающийся заткнуть мне рот с воплями «Маришка, черт, я и не знал, что тебе медведь на ухо наступил!», ну и я, голосящая фривольную деревенскую песенку, невзирая на его попытки.
— Ваше высочество, позвольте сопроводить вас во дворец, — изрек граф официальным тоном, и воцарившуюся тишину нарушил только звук разбивающейся чарки, выпавшей из рук Эдвина. Роах не стал бы прилетать просто так, поэтому я собралась с мыслями и, понимая, что прекрасный выходной подошел к концу, деловито поинтересовалась:
— Какова причина вашего визита, граф Роах?
— Принц Тавр требует вашего присутствия сию минуту, дело государственной важности. — Голос Роаха даже с присущей ему холодностью звучал взволнованно.
До дровосеков окончательно дошло, с кем они только что пили, ели и кому рассказывали неприличные анекдоты. Мужчины как один рухнули на колени. Да уж, сплетнями мы насытили городок как минимум на ближайшие лет двадцать.
— Всем хорошего дня. Роман, угости еще наших друзей. Потом тебе верну.
— Знаю я, как ты вернешь, — заныл маг земли, — ты мне до сих пор три серебряных должна.
Я отвесила другу подзатыльник и бодро выскочила за графом.
— Что за срочное дело, что вам пришлось лететь за мной? — спросила, пытаясь смотреть немного свысока, как надлежит правительнице.
Однако это сложно, когда собеседник выше тебя более чем на голову.
— Почему каждый раз, когда я застаю тебя внезапно, ты обнимаешься с незнакомцами? — строго отчитывал меня Роах, пока мы шли к небольшой поляне, откуда он собирался взлетать.
Имидж у меня, наверное, был так себе, но, с другой стороны, меня не растили как императрицу, и школу благородных девиц я не заканчивала. Однако не дала чувству смущения отвлечь себя.
— А еще пью и ем с ними. Роах, ответьте на вопрос.
Граф подхватил меня на руки и прижал к себе чуть сильнее, чем нужно, чтобы защитить меня в полете.
— Король объявил о помолвке с Аназис из клана Черного ветра. Слухи не врали. Тавр переживает о твоей безопасности.
Мелькнула мысль, что Тавр, если бы действительно переживал о моей безопасности, позволил бы мне остаться в никому неизвестной деревушке, а не заставил Роаха тащить меня во дворец. Скорее всего, принц задумал что-то иное. Роах казался взволнованным, во время взлета он наклонился и украдкой поцеловал меня в макушку.
Чем выше мы поднимались, тем холоднее становилось. Под нами находился бескрайний лес, огни в окнах деревенских домиков стали казаться совсем крохотными. Я бы прижалась к графу, но от него не исходило тепла, и от этого становилось немного грустно.
— Не думаю, что моей безопасности будет хоть что-то угрожать до их свадьбы. И с чего вообще старый император снова решил жениться?
— Не знаю, котенок. Раньше я служил императору с радостью и почтением, но годы идут, и мне все сложнее понимать суть его решений.
Как ни странно, я суть его решений понимала.
— Тавр — не маг воды. Император хочет предпринять последнюю попытку заделать наследника, который будет обладать правильными способностями.
— Но он стар. Даже если ему это удастся, он не сможет дожить до дня, когда наследник взойдет на престол.
Я посмотрела на графа, захотелось видеть его глаза. Взгляд Роаха был неприлично нежным, а еще в нем была преданность, словно у собаки к хозяину, пусть и самому непутевому.
— Это неважно. Император тщеславен, ему важно доказать, что у рода еще есть сила.
— Откуда ты все это узнала?
Я промолчала. Последние несколько дней из-за занятий много времени проводила с Теренисом. Старик был жесток, но самым страшным его пороком оставалось тщеславие. На одном из наших занятий он сказал, что не состоялся как отец и как маг, раз вынужден быть учителем девчонки из обедневшего клана только потому, что его собственный сын — полная бездарность и может похвастать только смазливой мордашкой. Тогда мне стало обидно за Тавра, а потом до меня дошло, что все слова, сказанные императором, являли собой обрывки его размышлений. Их венцом и стало решение жениться снова.
— Котенок, я смогу тебя защитить.
— Не давайте обещаний, граф, которые не можете исполнить. Если прямо сейчас император повелел бы отпустить меня, чтобы я разбилась о землю, вы бы не смогли противиться.
Роах еще сильнее прижал меня к себе. Слова мои были хоть и правдивы, но грубы, и я до крови прикусила язык, наказывая себя. Ведь граф не по своей воле связан договором. Настроение портилось, небо затягивали тучи. Я еще не императрица, а врагов у меня куда больше, чем друзей.
— Император не бессмертен. А ты своими словами заставляешь меня желать, чтобы он умер скорее.
— И тогда ты будешь верен новому императору. Прости меня, Роах.
Прикоснулась к его лицу, прекрасному той суровой северной красотой, которую редко можно увидеть в наших краях. Мой порыв заставил его заговорить со мной как никогда откровенно:
— Это ты меня прости. Как только я тебя увидел, Маримар, во мне что-то изменилось. Жаждал завладеть тобой, увезти и спрятать, как какой-то варвар. Если бы ты знала меня лучше, поняла бы, что обычно я так себя не веду. Ты была сокровищем, которое подарила мне сама судьба, а я не смог тебя удержать и уберечь.
Вдали показались огни, мы приближались к столице. Как все же быстро летает граф…
— Ты всегда будешь мне нужен. Не знаю, смогла бы я выжить, если б не ты и не все те вещи, которым научилась благодаря тебе. Но я не сокровище, Роах, и не приз. Могу сама о себе позаботиться, могу думать и сама принимать решения. Раньше ты подозревал Тавра в измене империи. Ты все еще так о нем думаешь?
Нам редко удавалось побыть с графом наедине, без посторонних ушей. И как бы ни хотелось поговорить о чувствах, лучше было сосредоточиться на делах.
— Я уверен, что Тавр совершал чудовищные вещи. И все еще считаю, что он повинен в смерти старшего брата, отца Терениса-младшего, и покушался на племянника. Но сейчас, среди всех стервятников, которые кружат возле императора, предчувствуя его скорую кончину, он кажется мне не самым худшим претендентом на трон. И хотя я бешусь оттого, что он отобрал тебя, понимаю, что с тобой на престоле империя будет жить.
Мы приземлились на балконе у спальни Тавра. Я никогда в ней не была, но узнала по ароматам, которые исходили от принца. Мед, пряности, свет. Так же пахла его комната. Роах скривился, словно запах был ему противен. Он глубоко вздохнул, прежде чем сделать шаг в раскрытую дверь. Спальня принца была в красных и золотых тонах, сам он сидел на искусно вырезанной из красного дерева кровати под золотистым балдахином, держась за голову. Волосы его беспорядочными волнами рассыпались по голым печам и переливались в отблесках пылающего камина.
— Тавр, я привел Маримар. Целую и невредимую.
— Я счастлив. — Принц отнял лицо от ладоней, встал и обнял меня. — Можешь идти, Роах, спасибо тебе.
— Но… — попытался возразить граф, от запаха в комнате ему явно было плохо, но очень не хотелось оставлять меня в объятиях полуголого жениха.
Меня же аромат пьянил и пробуждал приятные воспоминания. Тавр прикасался к лицу длинными изящными пальцами.
— Ты продрогла. Прости меня, но твое появление сейчас очень важно. — Тавр повернулся к графу и уставился немигающим совиным взглядом. — Роах, иди. Встретимся внизу через двадцать минут.
Тот кивнул и неохотно покинул комнату.
— Я слышала про объявление о помолвке. Случилось что-то еще?
Кожа Тавра казалась такой горячей, а я сильно замерзла. Скинув на пол заледеневший на ветру меховой плащ, протянула руки и прижалась к его теплому телу, мысленно оправдывая себя за то, что прыгаю от одного мужчины к другому. Но попытки успехом не увенчались.
— Мари, умоляю, давай скорее поженимся. В первую же нашу ночь я смогу зачать сына. Это несложная магия, я справлюсь. Так у нас будет шанс удержать Аназис и ее родственников подальше от трона.
Я даже отшатнулась после такого заявления. Принц взял меня за руки, посмотрел в глаза. Произнести вертевшееся на языке стало гораздо сложнее.
— Я не хочу пока рожать детей, Тавр. Мне восемнадцать, я не закончила академию.
— Неужели участь стать моей женой для тебя хуже смерти? — Глаза принца лихорадочно блестели, волосы в полном беспорядке спадали до лопаток. Тавр был взбешен и напуган. — Я знаю клан Черного ветра, они давно мечтали сменить династию. А я не собираюсь умирать из-за прихоти своего отца.
Я взяла лицо жениха в ладони, заставив его посмотреть на меня.
— Успокойся. Они не поженятся завтра или через месяц, приготовление к свадьбе королевской особы требует времени.
— Она претендует на мой трон! Мой по праву! Я так долго к этому шел, и еще не успел ничего сделать для…
Принц все не мог успокоиться и вел себя как капризный ребенок, того и гляди разревется. Я схватила его за плечи и хорошенько встряхнула.
— По праву наследования никто тебя не обошел. И каков шанс, что ребенок вообще родится, будет мужского пола и сохранит способности к управлению стихией? Подумай, Тавр!
Он опустился на кровать, положил голову мне на колени. Выглядел совершенно разбитым, но даже в таком состоянии был красив. С удивлением осознала, что он впервые не позирует, не пытается меня очаровать. Впервые такой, какой он есть на самом деле.
— Неужели я совсем не дорог тебе? — спросил он таким тоном, что мое сердце сжалось.
Я потихоньку влюблялась в Тавра и не могла себе в этом лгать. «Лаской можно укротить самого строптивого зверя» — гласит старинная мудрость. Намеренно ли принц всегда вел себя со мной так нежно, или это было природное качество, но я ожидала наших встреч с замиранием сердца и сладким предвкушением.
— Мне дорог ты, а не твои амбиции, — сказала так жестко, как только могла. — Возможно, Теренис-младший еще вернется из своего путешествия, и тогда вопрос с наследованием вовсе отпадет.
— Ты хватаешься за соломинку, моя прекрасная невеста. Младший — трус, он не пожелает взять на себя ответственность за империю. Но у нас мало времени. Здесь твое платье, и надень это. — Тавр протянул мне серьги и колье с черными крупными камнями, в свете камина переливавшимися всеми оттенками тьмы.
Платье оказалось серым с белыми вставками, но, несмотря на его кажущуюся скромность, подчеркивало все мои достоинства. Сам принц надел камзол и брюки в тон моему одеянию. Я растерянно стояла с платьем в руках, не зная, где мне скрыться.
— Мари, мне приходилось видеть обнаженных женщин. А на то, чтобы попытаться тебя соблазнить, у меня все равно нет времени. Одевайся, и поспешим. Наше опоздание может быть воспринято отцом как оскорбление.
Стесняться и правда было глупо, поэтому я отвернулась, скинула платье, пропахшее таверной и огнем, и надела то, что принес принц. Тавр преобразился, стоило ему протянуть мне руку, превратившись в придворного, прекрасного и лживого.
— Было приятно видеть тебя настоящего, — прошептала, чуть склонившись к нему.
Принц вздрогнул, сжал мои пальцы и посмотрел в глаза.
— Что ты имеешь в виду?
— Раньше ты никогда не показывал мне своих слабостей. Никогда не терял лицо. Теперь я вижу и часть твоих дурных сторон.
— Я бы хотел, чтобы ты о них позабыла.
— А я нет.
Я смотрела на принца, который был капризен, иногда импульсивен. Принца, который несколько минут назад держался за меня, будто за спасательный круг. Мы шли по коридорам, и я не заметила, как, словно тени, за мной появились служительницы храма Кровавой богини, и была благодарна девушкам за немногословность. Кроме приветствия и комплимента «Вы прекрасно выглядите, ваше высочество» они ничего не сказали. Мы замерли перед бальным залом, когда о нас объявили:
— Принц Тавр и его невеста Мари из клана Синего огня.
Слово «наследный» было опущено, и это заставило Тавра сжать мою руку, он не причинил боли, но костяшки его пальцев побелели. Мы прошли через весь зал к возвышению, где сидели сияющая Аназис в розовом платье и император. Взгляд его казался каким-то лихорадочным, нанесенные на щеки румяна придавали лицу нелепый вид. Хотя, возможно, мое восприятие изменилось, с тех пор как я узнала Солнце нашей империи ближе. Мы подошли и склонились. Тавр коснулся губами царственной руки, как обязывал этикет. Мне пришлось сделать то же самое.
— Вы задержались. — Теренис не скрывал недовольства — наигранного, навеянного ночными разговорами, злым шепотом, чужой ненавистью.
Тавр расцвел в ослепительной улыбке, от которой две дамы упали в обморок. Я тоже постаралась улыбнуться, но до его очарования мне было далеко.
— Дорогой отец, посмотрите на мою прекрасную невесту, разве вы бы не потеряли счет времени, оставшись наедине с такой красотой.
Теренис внимательно оглядел меня с головы до ног, я почувствовала, как взгляд задержался на украшениях на моей шее.
— Колье твоей матери очень идет Мари.
— Удивительно, что вы еще о ней помните, — в вежливых словах Тавра послышалась язвительная усмешка.
Никогда прежде принц не позволял себе проявлять хотя бы тень недовольства отцом. Император не понял или сделал вид, что не понял ремарки принца, а я поспешила отвести его дальше, пока в порыве злости он не ляпнул еще что-то. Тавр намекал на обещание, что Теренис дал в память о его матери. Но кто-то явно убедил старого императора, что ведьма, змеей прокравшаяся в его семью, не заслуживает столь долгой памяти. Этот кто-то сидел на месте императрицы и сверкал улыбкой. Зубы у Аназис были мелкие, некрасивые, и то, что она позабыла о своем недостатке, говорило, что женщина находилась на вершине счастья.
К нам подошел Роах, вызвав в зале волну перешептываний. Всех смущала внезапная дружба принца и графа. Я поинтересовалась:
— Здесь есть представители клана Черного ветра?
— Артур, брат Аназис, слева от нее. — Мельком глянула на мужчину с черными, как у сестры, волосами, но с более смуглой кожей и большим прямым носом, считавшимся признаком аристократичности. — Еще в этом зале Самуил, их дядя и глава клана. Он выступал опекуном после смерти их родителей.
— Он же и подложил Аназис отцу, — добавил принц, все еще не в себе от злости.
Отыскать взглядом в толпе главу клана Черного ветра оказалось непросто — он был какой-то непримечательный. Коротко стриженные волосы невнятного серого цвета, небольшие черные глазки и куцая бородка придавали схожести с мышонком. Но я видела перед собой не грызуна, а хищника. Самуил был умен, это он негласно курировал принятие новых законов в империи. Он же помогал в расчете налогов и вершил суд. Никто не обращал особого внимания на этого серого человека, но именно он стоял лишь на несколько ступеней ниже императора. Сама узнала об этом недавно путем подслушивания и подглядывания. Кстати о подслушивании.
Пока граф с принцем о чем-то переговаривались, подозвала Шару и Лилиан.
— Пошпионьте среди знати, узнайте, что они думают о помолвке императора.
Девушки кивнули и растворились в толпе, а я прислушалась к разговору собеседников.
— Они тебя либо уничтожат, либо постараются дискредитировать в глазах отца, — тихо говорил граф Тавру. — Я знаю Самуила, он никогда не останавливается перед целью.
Роах дышал через раз, держась так, чтобы его нос был как можно дальше от принца. Со стороны выглядело презабавно, но заставило задуматься. Если клан Ледяного ветра выслеживал и убивал ведьм поколениями, мог ли Роах чуять их магию? Если так, то его неприятие легко объяснимо: пахнущий медом и травами Тавр для графа вонял магией ведьм.
— Он не посмеет направить своих убийц против наследного принца, — ответил мой жених и привлек меня к себе целомудренным жестом.
Принц желал поддержки или пытался оставить на мне свой запах?
— Тебя бы что-то остановило в стремлении овладеть своей мечтой?
В словах графа слышалась угроза, и, дабы немного разрядить обстановку, я вмешалась:
— Могу попросить своих фрейлин сопровождать тебя. Они тренированные воины и смогут защитить в случае опасности.
Тавр в ответ на предложение пожал плечами, Роах раздраженно поинтересовался:
— И где сейчас твои тренированные воины?
— Слушают и наблюдают. Я попросила их проследить за настроением знати в связи с помолвкой.
— Как всегда умна и предусмотрительна. — Тавр поцеловал мои пальцы. — Истинная императрица.
Зазвучала музыка, и пары двинулись в бальный зал. Как обычно в торжественных случаях вечер начинался с вальса. Принц на правах жениха ввел меня в круг, где уже танцевали придворные. Роах ретировался.
— Как прошла встреча с другом?
— Довольно интересно. — Я не сдержала тяжелого вдоха. Всего несколько часов назад разговаривала с волшебным зверем Романа, а сейчас танцую на балу в честь помолвки старого императора. — Мы оживим Черный лес.
Мой жених даже с шага сбился. Он посмотрел на меня, и во взгляде была буря эмоций: счастье, недоверие… любовь.
— Ты думаешь, что у вас с другом хватит на это сил? Кто он?
— Роман из клана Золотой долины. Наследник Родрика Золотого.
— Маг земли небывалой силы. Я слышал о нем, но думал, это россказни.
— Нет, это правда. Роман — элементаль земли.
— Молодой элементаль, истинный правитель… Возьмете скромного ведьмака себе в помощь? Черный лес был не только убежищем ведьм. В нем жили редкие звери и птицы, росли удивительные травы. В моей семье еще сохранились семена многих растений, и если Роман сможет дать им искру жизни… Это смелая мечта. Спасибо тебе за нее.
Тавр снова поцеловал мои руки, как только окончился танец. Его глаза влажно блестели, и блеск этот был не наигран. В детстве Тавр слушал сказки о Черном лесе, пел о нем песни. Для него убежище ведьм представало утраченным раем. Поучаствовать в его возрождении… Есть ли лучший способ почтить память его матери?
Одна из бывших фрейлин поторопилась перехватить моего жениха на следующий танец. Отказать воинственно настроенной даме, не оскорбив ее, Тавру не представлялось возможным, а я не желала раздувать скандал показной ревностью, так что отправилась за водой к изящным столикам из хрусталя, где толпились замужние дамы в положении и не танцующие мужчины.
— Вы одни. Как же жених смог оставить такую красавицу? — Возле меня возник Артур.
Брат Аназис явно считал себя привлекательным, а его титул, положение в обществе и вполне симпатичное лицо обеспечивали успех у женщин. Если бы я никогда не видела Роаха и Тавра, он бы мог показаться мне симпатичным — стройная фигура, хорошо сшитый костюм, начищенные до зеркального блеска ботинки с узкими носами, делающими ступни непропорционально длинными. Почему-то они завладели всем моим вниманием.
— Залог успешной семейной жизни — личное пространство друг для друга.
Мое отражение в этих черных зеркалах искажалось. Крохотная голова, огромное тело. Нежеланный собеседник не мешал размышлять и немножко себя жалеть. Больше всего на свете мне хотелось забраться в постель, а не поддерживать светские беседы и танцевать до сбитых в кровь ног. Завтра — первое занятие ведьмовством с Гораной, теткой принца, и интуиция подсказывала, что церемониться со мной она не станет.
— Меня зовут Артур, — сказал мужчина с улыбкой, которую несомненно полагал очаровательной, — позвольте подать вам бокал вина. Вижу, вы утомлены.
Жидкость в зеленом бокале искрилась. Вина Родрика Золотого всегда подают в зеленых бокалах.
Я смерила брата Аназис не самым приязненным взглядом и с трудом выдавила из себя ответную улыбку.
Его внимание мне было нужно меньше всего, а уходить этот лоснящийся мужчина не торопился.
— Ох! Вино! Какая прелесть, как галантно. Спасибо. — Подлетевшая к нам мама схватила бокал, причмокивая, осушила его и вернула ошалевшему Артуру.
Она схватила меня под руку и принялась громко болтать о прелестях двора и очаровании аристократов, с которыми я еще не успела познакомиться.
— Сюзанна великолепно вышивает, Дора играет на пианино, и ты бы видела деток Лилисы, это просто ангелы!
Мама была одета в голубое платье, которое шло ее северным глазам и весьма молодило. В волосах сверкали фамильные драгоценности, она должна была преподнести их мне в качестве приданого, но не решилась с ними расстаться. Как только мы оказались за колоннами, увитыми красным плющом, старательно выращенным придворными магами земли, матушка решила, что пришло время наставлений.
— Будь осторожна с этими лордами и герцогами. Скомпрометировать тебя — лучший способ отвадить от двора. — Матушка обмахивалась веером, словно здесь было жарко. Я давно отвыкла считать ее частью своей жизни, поэтому каждое слово воспринимала с немалым удивлением. — И почему ты позволила увести своего жениха этой блондинке? Перед свадьбой самый большой риск неверности.
— Мама, мы не подруги, чтобы разговаривать на эту тему. Но я уверена, Тавр не станет поддаваться на ее уловки.
Мы прогуливались по богато украшенному залу в красивых платьях и беседовали. Словно ожила моя детская мечта. Если бы во мне осталось чуть больше от той маленькой девочки, я бы наслаждалась происходящим.
— Не сердись на меня, дорогая, что так мало уделяла тебе внимания в последнее время. Но рядом с тобой всегда принц, или же ты пропадаешь в академии. Когда ты уже ее бросишь?
— Ты уделяла мало внимания последние восемнадцать лет… Мама, что с тобой?
Она вдруг тяжело задышала и осела на пол. Щеки пылали, взгляд бегал по сторонам, задерживаясь на мужчинах. Не успела я всерьез испугаться, как поняла, что произошло. После того как сама испытала на себе действие Багровой лилии, могу с легкостью опознать этот наркотик. Рывком подняв маму на ноги, подозвала слугу. Действовать надо было быстро, пока родительница не испортила свою новоприобретенную репутацию, которой несомненно дорожила. Наркотик или не наркотик, а даме не простят, если она прилюдно повиснет на незнакомце.
— Приведите сюда моего отца. Сейчас же. И подгоните закрытую карету.
Едва папа увидел матушку, побежал к ней со всех ног.
— Что случилось, любовь моя? — Взял ее за руку, и она принялась жалобно хныкать.
— Увези ее отсюда, сейчас же. Она случайно выпила настойку Багровой лилии.
Отец кивнул, не задавая лишних вопросов. За что его и люблю.
Я же была в бешенстве. Любезный брат Аназис вознамерился меня отравить и отвести в одну из маленьких уютных гостиных, которых в дворце было в изобилии. А если бы это была не провальная попытка соблазнения, и в бокале оказался бы настоящий яд? Я бы смогла пережить отравление, но не моя мать. От одной только мысли, что кто-то мог навредить моим близким, хотелось кричать.
Разъяренной фурией влетела в зал в разгар веселого танца.
— Прекратить играть! — велела, даже не подозревая, что использую магию голоса.
Музыка стихла, музыканты удивленно уставились на свои руки. Танцующие замешкались. Я увидела Артура.
— Подойди сюда! — приказала, и он пошел ко мне против своей воли.
Зеркальный зал был полон света, и я в своем сером одеянии с растрепавшимися волосами походила на пришедшую испортить праздник ведьму.
— Ты хотел напоить меня Багровой лилией? Говори правду!
— Да, я отравил вино, — произнес Артур и зажал рот.
Аназис поспешила к нам, призывая стражу.
— Всем стоять на месте! — заорала я, и больше никто не двинулся ни на шаг.
Только император тяжело поднимался с трона.
— Назови причину. — Горло начинало болеть, желудок сводило — я еще никогда не подчиняла своей воле стольких людей.
— Соблазнить. Скомпрометировать тебя, — сквозь сжатые зубы выдал Артур. — Заставить выйти замуж за меня.
Я хотела задать еще пару вопросов, но император воскликнул:
— Довольно! — И его магия пронеслась по залу, сметая мою.
Я ощутила ее воздействие, словно удар под дых. Ко мне поспешил подойти Роах и встать между мной и взбешенным императором. Где в этот момент носило Тавра, неизвестно. Хотя… Багровая лилия и та фрейлина. В душе поселилось поганое чувство.
— Ваше высочество, думаю, вы устали. Я провожу вас в покои.
Роах мягко повел меня к выходу из зала, когда вмешалась Аназис:
— И вы спустите ей это? Она ведет себя, словно уже императрица.
Женщина, которая в свое время напомнила мне хрупкую певчую птичку, теперь больше походила на крикливого коршуна. Император переводил покрасневшие глаза с нее на нас с графом. Ему что-то не нравилось.
— А кое-кто уже утвердился во мнении, что именно она — будущая повелительница империи.
Мне стало страшно. Не за себя, за графа. Император никогда не сомневался в его верности. До сегодняшнего дня. Теренис буравил Роаха взглядом, тот не сдвинулся с места. Старик вздохнул и улыбнулся, одним своим взглядом приказывая забыть о конфликте.
— Что ж, время позднее. Я приказываю тебе, Роах из клана Ледяного ветра, проводить Мари в ее покои и удостовериться, что никакие навязчивые ухажеры не предпримут попытки соблазнить ее по дороге.
Император вновь улыбнулся, он шутил. В зале послышали натянутые смешки, перерастающие в бурное веселье. Теренис решил превратить все в шутку, сделав вид, что не заметил откровенных притязаний Артура на трон и, следовательно, измену короне. Я бы этого так не оставила и как минимум изгнала бы его из столицы.
Роах взял меня под локоть и повел в сторону от придворных.
— Не стоило так явно проявлять свою силу. Теперь тебя могут посчитать опасной. — Тон графа был холоден, но его руки горели огнем.
— Я тоже могу сказать, что не стоило так явно проявлять свою лояльность мне, но разве это что-нибудь изменит?
Граф рассмеялся. Хорошим таким мужским смехом, от которого по коже побежали мурашки и без всяких там афродизиаков. Кстати…
— Нужно срочно найти Тавра. С ним могли провернуть то же, что и со мной.
— Одна из твоих новых фрейлин, Лилиан, кажется, шепнула мне, что принц отравился Багровой лилией. Твои девушки смогли запереть его в спальне до того, как он сделал бы что-либо непоправимое. — На мой удивленный взгляд Роах пояснил: — Амалия принадлежит к знатному роду. Она могла бы сказать, что принц опорочил ее, лишив невинности, и таким образом вынудить его жениться на себе, играя на его благородстве.
— Сомневаюсь, что у нее вышло бы. Принц не отказался бы от трона из-за чьей-то поруганной чести.
Внутри что-то расслабилось, все же я не могла представить себе Тавра с другой.
Мы приближались к моим покоям, и с каждым шагом все больше наваливалась усталость. Роах проводил меня до самой двери, пожелал доброй ночи. В комнате я не глядя рухнула на кровать. На что-то объемное такое рухнула, и это «что-то» схватило меня знакомыми руками.
— Поймал! — воскликнул принц и принялся целовать мои руки, шею, с легкостью разрывая ткань платья.
Как я могла забыть про тайный ход, соединяющий спальни!? Тавр снова был полураздет, но теперь находился в романтическом настроении, а это многое меняло. Его золотистая кожа искрилась в свете свечей, волосы шелком спадали мне на шею. На миг обомлела от совершенной красоты жениха, одновременно хотелось смеяться и плакать, смотреть и прикасаться к нему и никогда больше не видеть.
— Тавр, слезь с меня, — прокричала я, но вопль выдался каким-то вялым.
А стоит ли вообще сопротивляться? Он мой жених, и рано или поздно это произойдет.
Принц поцеловал меня в губы так нежно, что дыхание сбилось, а мысли улетучились в неизвестном направлении.
— О, нет. Не слезу. Я едва контролирую себя после того странного вина. Так что прости, если сделаю больно.
Вот теперь крик получился самым натуральным. Головой ударила принца в безупречную переносицу, вывернулась из его захвата и оказалась сверху. И замерла в растерянности, потому как Тавр и не думал сопротивляться, с восхищением смотрел на меня снизу вверх. Его руки медленно опустились на оголенные плечи — я даже не успела отшатнуться — и стянули платье до талии.
— Сияешь, как луна, — пробормотал он и потянулся руками к груди.
В этот момент дверь настежь распахнулась, и в комнату влетел Роах. Видимо, был недалеко и услышал крик. Влетел и застыл на месте.
— И что ты здесь забыл? Не видишь, тебе здесь не рады? — Тавр извернулся как кот, словно был гораздо гибче обычного человека.
Роах сделал шаг назад, когда я спрыгнула с принца, кое-как натянув платье.
— Тавр под Багровой лилией, — напомнила, стараясь, чтобы слова не звучали оправданием, я-то ничего плохого не сделала. — Думаю, его высочеству не помешает компаньон, который удержал бы его от необдуманных поступков.
— Я пригляжу за принцем, пока не иссякнет действие зелья. — Роах сделал пару простых пассов руками, и одеяло надежно сковало извивающегося в нем Тавра.
— Но я хочу остаться с Мари! С моей Мари. Такая сильная, нежная…
— Ну, я не нежный, но сильный, — хмыкнул граф, и одеяло с принцем вылетело в коридор. Следом, пожелав мне доброй ночи, покинул комнату Роах.