ГЛАВА 9

Роах вывел корабль от моря к Темной реке, а оттуда против течения, подгоняемые магическим ветром, мы отправились к столице. Река была быстрой, поэтому не замерзала зимой, а Роах достаточно сильным, чтобы поддерживать скорость корабля даже в таких немыслимых условиях.

Глядя на белеющий в лесах снег, я вспомнила, что совсем скоро назначена свадьба моих безумных братьев-близнецов с внебрачной дочерью императора. Любовь к Киаре была единственным искренним чувством Римуса и Ромуса, поэтому союз я одобряла. В империи частенько случалось, что мужчина брал в жены сразу двух женщин. Одна становилась старшей женой, младших же могло быть сколько угодно. Поступать наоборот было не принято, поэтому новость о свадьбе Киары стала самой обсуждаемой сплетней в столице. А то, что Римус и Ромус приходились мне родными братьями, только подливало масла в огонь. Братья мои были ветреными, несдержанными, любили карты и женщин. Ко всему прочему себя они воспринимали как единое целое, а оттого считали, что делить на двоих одну женщину — совершенно нормально.

Пасмурный день, в который мы прибыли в королевскую гавань, был скрашен ярким празднеством в нашу честь. В воздухе горели цветные огни, народ на пристани стоял разряженный. В первых рядах, конечно, аристократы — сверкали драгоценностями дамы, выпячивали грудь господа. Кто был подаровитей, создавал нехитрые трюки: пышными букетами расцветали полевые цветы, взлетали ввысь лепестки роз, распускающихся прямо на снегу, яркими стайками проносились магические светлячки. Позади, в не менее богатых одеждах, выстроились состоятельные горожане, купцы и их жены, отчаянно старавшиеся походить на магов-аристократов, копируя одежды, поведение, заказывая драгоценности у тех же ювелиров. Народ скандировал: «Принцесса Мари! Принц Тавр!» — именно в таком порядке. То, что добавка «мар» исчезла из моего имени, ясно говорило: они все знали.

К прибытию в столицу Тавр облачился в алую мантию, готовый предстать перед народом, я же надела теплое синее платье и меховую шаль, так кстати сыскавшиеся на корабле. Принц взял меня под руку и притянул к себе — не собственнически, скорее пытаясь уберечь. За мной живыми тенями следовали девушки из храма Кровавой богини. Их переодели в красивые платья, но даже в них они не походили на придворных фей — ни жестами, ни движениями, быстрыми и резкими.

Было жалко наступать на цветы, выращенные магами земли, но я знала, стоит им покинуть пристань, и живой этот ковер без волшебства погибнет. Граф вышел следом, ведя за собой Ану. К концу путешествия маг огня словно ожил, он чувствовал себя гораздо лучше, когда мог видеть сушу в пределах досягаемости. Ану еще несколько раз пытался извиниться, но я была пока не готова прощать. Тем более, по горькому опыту общения с ним, понимая, что слова Ану — только слова. Тавр, заметив, что я погрузилась в раздумья, сжал мою ладошку, согревая своим теплом. Из толпы выскочила плачущая женщина и бросилась ко мне, пытаясь прикоснуться.

— Империя будет жить! — восклицала она, в радостном припадке дергая себя за волосы.

Ее мягко оттерли в сторону стража, попутно отваживая других излишне любопытных. Один мужчина в одежде торговца крикнул:

— Да не верю я, что она маг воды! Сто лет их не было и вдруг так удачно появилась! Обманывает нас старый император!

Стражники угрожающе двинулась к нему, напоминая, что Теренис хоть и стар, но все еще восседает на троне и правит железной рукой. Я жестом велела им остановиться. И ведь послушались, значит, уверены в том, что способности мои — не выдумка.

— Подойди! — велела, и стража его пропустила.

Принц с усмешкой наблюдал за происходящим, мои охранницы шагнули вперед, предупреждая возможную угрозу со стороны крикуна.

— Ты не веришь, что я маг воды? — спросила я, заранее подозревая, какой последует ответ.

— Не верю, — фыркнул он. — Слух пустили, чтобы знать не восстала из-за того, что принц на сквире собрался жениться.

В словах этого невысокого плотного мужчины был резон. Мне не хотелось устраивать демонстрацию силы, тем более вредить ему, но раз было объявлено, кто я, нужно доказать это раз и навсегда.

— Прекрасная погода для купания, не правда ли? — спросила, презирая себя за то, что собиралась сделать.

Но пусть лучше простудится один из поданных, чем они подвергнут сомнению мои силы. «Слабый правитель — мертвый правитель» — гласит старинная поговорка.

— Не понимаю, о чем вы, — буркнул мужчина и оглянулся, ища глазами поддержку.

— Иди и искупайся, — приказала я, используя магию голоса.

Торговец тут же встал по стойке смирно и зашагал к водоему. Он пытался что-то восклицать, противясь магии, но был бессилен. Мы же продолжили путь к карете, и больше никто не посмел усомниться в моих силах. На душе было погано, рука принца казалась тяжелой могильной плитой, под которой похоронена моя свобода.

— Тебе не обязательно было это делать, — прошептал он мне на ухо.

— Обязательно. Раз не удалось утаить кошку в мешке, пусть хотя бы все знают, что у нее есть когти.

— Мари, ты должна расслабиться. Здесь нет врагов, нет тех, кто причинит тебе вред. — Тавр нежно сжал мою ладонь и помог забраться в карету.

Шару и Лилиан он попросил поехать вместе с графом и Ану. Телохранительницы взглянули на меня, молчаливо спрашивая, следовать ли им приказу, я едва заметно кивнула. От глаз принца это не укрылось.

— Истинный правитель, — сказал он и рассмеялся. Не было на свете звука приятней, чем смех наследного принца, но я слышала, что пропитан он горечью, словно Тавр сожалел о том, кем мне довелось оказаться. — Ты можешь стать самой выдающейся женщиной в истории империи. Я и не подозревал, что мне так повезет с женой, — произнеся это, он поднес мою ладонь к губам, поцеловал каждый пальчик, глядя мне в глаза, и удовлетворенно улыбнулся, когда мои Щеки заалели от смущения.

— Я понимаю, что нас ждут во дворце, но не могли бы мы сначала заехать в академию? Хотелось бы увидеть друзей, — попросила робко.

Тавр, вздохнув, покачал головой. Он бы и желал удовлетворить мою просьбу, но не мог.

— Прости, но императору не отказывают. Даже я не посмею нарушить его прямой приказ тут же вернуться во дворец.

Круговые движения его пальцев так расслабляли, что я почувствовала, как меня покидает нервное напряжение последних дней.

— Только не говори, что тоже связан какими-то дурацкими контрактами с отцом! — сказала прежде, чем подумала, а ведь я сейчас, возможно, выдала тайну Роаха!

Рука в ладонях принца дернулась, но он продолжал ее массировать, так что мысли мои снова улетели в неизвестном направлении:

— Нет, Мари. Клятвы графа — одна из самых жестоких вещей, который сделал императорский род. Это клятва даже не самого Роаха, а всего клана Ледяного ветра. Она обновляется каждое поколение, и в случае ее нарушения умрет не только Роах, умрут все его кровные родственники. И это будет происходить долго и мучительно.

— Ты освободишь его, когда станешь императором?

— Я не могу разрушить договор. Он прекратит свое действие лишь со смертью отца и только в том случае, если маг воды зальет его текст своей кровью. Теперь ты понимаешь, почему Роах был так мил с моим племянником? Вся эта лживая дружба, на которую купился Теренис-младший, — ради призрачного шанса освободиться.

Карета качнулась, движения рук Тавра сбились с ритма, и я вышла из оцепенения.

— Не применяй больше ко мне свои фокусы, — попросила его строгим голосом.

Мышцы были расслаблены, пульсирующая головная боль, признак усталости и постоянного стресса, улетучилась. Я чувствовала себя умиротворенной и довольной, словно домашняя кошка, но такая покладистость была не в моем характере.

— Я не буду извиняться за то, что улучшил твое самочувствие. — Тавр вдруг поднялся со своего сиденья и со свойственным ему изяществом пересел ближе ко мне. — И ведь этого я добился, прикасаясь лишь к твоим рукам. Подари мне один вечер с тобой наедине, и я сделаю так, что все мысли о графе вылетят из твоей головы.

— Не сомневаюсь в твоих способностях, — нашлась с ответом, чувствуя, что краснею. — С чего ты решил, что я думаю о Роахе?

— Ты в него влюблена — это очевидно. Той глупой юношеской влюбленностью, которая ведет скорее к разрушению, чем к созиданию. — Хотела было запротестовать, но принц не позволил. — Я ни в чем тебя не обвиняю, просто хочу быть на его месте. А когда я чего-то хочу… — Тавр пожал плечами.

Простой человеческий жест разрушал его идеальный образ и сделал его чуть-чуть более близким.

— У меня будет вся жизнь на то, чтобы полюбить тебя.

Я взяла его теплую руку и прижала к своей щеке. Может, он прав, и я влюблена в графа, но тогда это чувство надо вырвать из своей груди как сорняк, не позволив ему прорасти и превратиться во что-то большее.

* * *

Первым человеком, который побежал ко мне через весь зал, стуча каблучками по мраморному полу и рыдая навзрыд, была моя мама, довольно сильный от природы, но необученный маг воздуха. Она заключила меня в теплые объятия, о которых я так мечтала в детстве, и громко — от ее голоса аж мебель затряслась — воскликнула:

— Я так за тебя волновалась! Ночами не спала, думая, как там моя маленькая девочка.

Забавно было осознавать, что мама говорила чистейшую правду. Она действительно не чаяла во мне души в последнее время. Подлететь к Ану ей не дал граф, преградив путь этому мстителю в розовом платье.

— Инцидент исчерпан, — спокойным голосом произнес он, обращаясь не к маме конкретно, но ко всем присутствующим в зале. — Ану, сын халифа, — огненный элементаль, их сила опасна для них самих. Наша задача помочь ему, чтобы ничего подобного не произошло впредь.

Среди придворных наверняка были родители тех, кого Ану чуть не отправил на тот свет, и им бы очень хотелось отомстить. Своими словами Роах дать понять, что не стоит пытаться навредить Ану. Потому что прирученный элементаль огня — существо чрезвычайно полезное, ну и сына правителя Востока лучше не трогать.

Отец смотрел на меня теплыми карими глазами и ласково улыбался. «Я рад, что ты в порядке, Маримар», — произнес он одними губами, не решаясь выходить вперед более родовитой знати, в отличие от мамы, которая на правах родственницы императора пробилась к самому трону и там притворно лишилась сознания. Во времена ее молодости барышни были обязаны падать в обморок как минимум раз в неделю.

— Рад приветствовать вас дома! — Теренис шел к нам, а люди рассыпались перед ним в реверансах и поклонах.

Редко кого император встречает лично, а уж раскинутые объятия, в которых он заключил сначала сына, а потом и меня, и вовсе были чем-то новым при дворе.

— Мы счастливы быть здесь, — ответил Тавр, улыбаясь так, что дамы в первом ряду начали поправлять одежду, приспускать платья в области декольте да строить глазки.

Им и в голову не приходило, что принц улыбается отцу, счастливый от того, что получил его одобрение. Была ли эта улыбка искренней?

Теренис перевел взгляд на меня. Только бы обниматься не полез. Претила мне мысль касаться старого императора, поэтому я схватила руку Тавра и посмотрела на него глазами влюбленной спасенной девы. Эту маску я худо-бедно освоила в школе Танцующих леди. Судя по довольному вздоху, император купился на мои ужимки.

— Ах… молодая любовь. Благодаря ей случаются чудеса. И разве не чудом можно назвать пробуждение магических способностей у нашей будущей императрицы?!

Вот старый лис!

Раздался удивленный ропот придворных, один из аристократов сделал шаг вперед. Судя по расшитым серебром одеждам, он принадлежал к гильдии торговцев.

— Вы хотите сказать, что способности у… ее высочества проявились недавно?

— Именно, Сатрам. Придворные ученые говорят, что появление способностей к магии воды у будущей императрицы связано с тем, что она тесно общается с наследником.

Какие именно придворные ученые сообщили сей удивительный факт, Теренис умолчал. Но отчего-то фраза «ученые сообщили» добавляет веса любой чуши.

— Насколько тесно необходимо общаться с наследником, чтобы проявились подобные способности? — поинтересовалась одна из дам.

Если судить по жарким взглядам, брошенным на принца, она не против самого тесного общения.

— Способности проявились благодаря двум факторам, — встрял в разговор старик с дрожащим голосом, по сравнению с ним Теренис казался восемнадцатилетним юношей. Старец вышел вперед, опираясь на трость. Его борода доставала до пола, а взгляд был сколь мудр, столь и безумен. — До встречи с принцем Мари из клана Синего огня магией не обладала. А тем, что Тавр выбрал ее в жены, она доказала, что достойна стать обладательницей своих способностей.

Я едва не засмеялась. Все вывернули в свою пользу. И магией я обладаю только благодаря вниманию Тавра, и заслужила ее потому, что принц соизволил взять меня в жены. И самое смешное, что все придворные поверили словам старика. Держу пари, слухи о волшебном обретении способностей Маримар из клана Синего огня скоро облетят всю империю. И над нашей с Тавром историей любви будут рыдать все без исключения молодые дворянки.

Мы прошествовали в императорские сады, где всегда царило лето. Там был накрыт стол, играли музыканты.

— А ведь здесь мы встретились с тобой впервые, — прошептал на ухо Тавр.

После нескольких тостов и ничего не значащих слов, которыми сыпал ближний императору круг аристократии, принц повел меня к центру поляны, где я неуклюже увязла каблуками в земле. Музыканты заиграли задорную мелодию, но в такой обуви танцевать было невозможно. Принц нахмурился, заметив мое неудобство. Он хотел было велеть принести мне другие туфли, но его приказание прервал громкий крик «Маримар!» К нам бежал Роман, едва не свалившийся с мраморной лестницы, ведущей в сады.

Непотопляемая рыжая бестия, Роман Золотой. Этот парень был настоящем баловнем судьбы. Красив, наследник огромного состояния, практически бессмертен.

— Живая! — Схватив мое лицо ладонями, бесцеремонно поворачивал то в одну, то в другую сторону, удостоверяясь, что я действительно вернулась в целости и сохранности. — Я так волновался, когда узнал, что наш горячий парень увез тебя на драконе.

Тавр деликатно кашлянул, привлекая внимание Романа.

— Я вообще-то ее жених. И это серьезное нарушение этикета.

Мой друг только хмыкнул:

— У нее сегодня один жених, завтра другой, а я всегда рядом.

Роману было настолько плевать на условности, что на него даже обижаться не получалось. Тавр выглядел ошарашенным, так наследному принцу еще никто не хамил. Но в этом и было отличие друга: вследствие полной неприкосновенности в детстве и почти полной неуязвимости благодаря магии сейчас он одинаково относился к людям разных сословий.

— Можно умыкнуть Маримар? Я ее сто лет не видел и соскучился, — попросил Роман Тавра. — Верну ее к вальсу. — Кажется, мой жених был настолько потрясен наглостью, что не сразу нашелся, что ответить. Чем друг и воспользовался: — Вы так великодушны, ваше высочество! И куда красивей графа. — Роман похлопал принца по плечу.

Хмыкнув, скептически осмотрел мои туфли.

— Не годится ходить в таких ужасных калошах. — Роман наклонился и, осторожно касаясь лодыжек, снял с меня обувь. — Здесь достаточно тепло, не замерзнешь.

Он вручил туфли изумленному Тавру, подал мне руку и повел в сторону сада скульптур. Там всегда было уединенно.

По дороге я рассказала другу о своих приключениях на Востоке, о чак-чо и о храме Кровавой богини. А Роман поведал, как спас всех из огня.

— Я никогда не чувствовал в себе такой силы! Словно сам стал землей, сроднился с ней, слился. Просто поднял руки, и земля ответила. Она очень жалостливая стихия, добрая. Волной укрыла тех, кто попал под линию огня. У Снежи остались глубокие ожоги, но я вылечил, и она мне теперь прохода не дает. Хотя ты же знаешь, я всегда был привлекателен для противоположного пола.

— Я думала, она по графу сохнет, — буркнула в ответ.

Снежа мне не нравилась, и я ничего не могла с собой поделать.

— Она рвалась на прием, чтобы его увидеть, но ей никто не позволил, велено было в академии оставаться. Это меня Сигурд может от любого урока отмазать, я все-таки особенный.

Мы медленно шли к парку, впереди уже виднелись бледные скульптуры.

— Кстати о противоположном поле. Маримар, я, кажется, влюбился. Ни есть, ни спать не могу, только о ней и думаю.

Я едва не оступилась. Роман влюбился? Удивительная новость! Казалось, этот балагур, безобидно заигрывающий с каждой девушкой на своем пути, не способен на влюбленность. Его мать уже несколько лет тщетно ищет ему невесту, но пока Роман успешно избегает всех кандидатур, никого не обижая, но и не позволяя поселиться в своем сердце.

— В Снежу?

Я уселась на одну из гранитных скамеек. Роман ходил рядом туда-сюда.

— Да при чем здесь Снежа?! Нет, она девушка красивая, но сердце мое отдано другой. И только не подумай, что я сошел с ума!

Я поспешно кивнула, слишком много в нашей жизни безумств в последнее время, чтобы хоть к чему-то относиться предвзято.

— Кажется, я рассказывал тебе, как встретил девушку-нимфу.

— Это та, которая олениха? — Мои брови поползли вверх — пора Роману завязывать с сидром, но я поторопилась сменить выражение лица на сдержанно-любопытное.

— Да, да, она! Я поехал в ту деревню еще раз и снова вышел на поляну. Слышу шаги, оборачиваюсь, она стоит за мной. Золотые волосы развеваются по ветру, глаза огромные — будто сохраняют свою величину что в человечьем, что в оленьем обличье. Так и стояла, укутанная только своими волосами, и смотрела на меня. Потом сказала: «Я тебе не принадлежу. Не ищи меня больше», подпрыгнула, а приземлилась уже олениха и поскакала в лес. С тех пор она мне снится, только о ней и думаю. Будто это моя вторая половинка.

— Ты не говорил о ней с Сигурдом? Если и существует эта волшебная нимфа, он должен о ней что-то знать.

— Ты мне веришь! — воскликнул Роман и обнял меня. — Даже Самар сказал, чтобы я пить бросал и зрение проверил.

От лучшего друга Романа можно было ожидать нечто подобное: он был технократом, веровал не в магию, а в науку — как я начала понимать совсем недавно, последнюю не стоит сбрасывать со счетов.

— Думаю, что все возможно, Роман. Но разве эта… девушка не дала тебе ясно понять, что она не желает твоего общества?

Парень только хмыкнул.

— Ты сколько графа гоняешь, а он все вокруг тебя вьется. И знаешь, вода камень точит. Так что при всей шоколадности наследного принца не удивлюсь, что в итоге замуж ты выйдешь за нашего ректора.

Я устремила взгляд на расползающееся зеленое озеро. Там, где сидел Роман, трава наливалась силой, становясь изумрудной. Люблю магов земли.

— Вот и я должен ее покорить. До той деревни на лошади четыре часа, хотел отправиться в эту субботу. Поехали со мной?

— До воскресенья вернемся? У меня занятие магией воды с императором, — солгала, на самом деле я должна была встретиться с ведьмами.

— Успеешь вернуться. Жених-то ревновать не будет? Все-таки отпускать невесту на ночь с таким шикарным парнем… — Роман поправил волосы, и лицо его вдруг приняло выражение обреченности от красоты своей неземной.

Я рассмеялась — такое же я не раз замечала у Тавра.

— Придумаю что-нибудь. В конце концов из окна вылезу. Охрана во дворце паршивая, удивительно, как туда воры каждую ночь не залезают.

— Все боятся императора. Теперь еще тебя бояться начнут. Я слышал, как ты заставила искупаться зеваку на пристани. Не думал, что ты такая злюка.

Сама считала свой поступок недобрым, но такова жизнь. Мы еще немного поговорили и вернулись к празднеству как раз к первым тактам вальса. Тавр перехватил меня у Романа, не проронив ни слова, и с обычным для него изяществом повел танцевать. Я так и оставалась босой, отчего двигалась более раскованно, чем прежде. Принц чуть сильнее сдавил мою талию, и я заглянула ему в лицо. Губы сжаты, взгляд далеко не безмятежен.

— Что-то случилось?

— Только то, что моя невеста на глазах у всех сбежала с сыном другого аристократа.

Тавр злился. Нет, он был очень расстроен и, пожалуй, ревновал. Роах бы уже все вокруг себя заморозил, а принц просто смотрел на меня так, будто я сильно его обидела. Стало стыдно.

— Роман — мой друг. Он рассказал о девушке, в которую влюбился.

Ведьмовская сила такова, что Тавр почувствует, ложь льется из моего рта или я говорю правду. Принц вздохнул, плечи его расслабились.

— Я тебе доверяю, Мари. Но злые языки придворных очень опасны. Ты представляешь, каких трудов мне стоило сохранить лицо? А ведь о вас с этим… Романом пойдет слух, и мне носить клеймо рогоносца. Ты больше не простая девушка, Мари, и впредь должна думать о себе как об императрице и вести себя как императрица, потому что так тебя видят окружающие.

Мои шансы на приключение с Романом таяли на глазах.

— Но как же Теренис-младший? Он был наследным принцем, но слонялся по кабакам. Да ты и сам обожаешь опиумные курильни!

Тавр вздохнул.

— Мы совершаем вылазки так, что никто из этих высокородных снобов не может за нами проследить. Аристократы могущественны, они владеют финансами, людьми, источниками. Если императорский род потеряет их поддержку, нас уничтожат.

Голова шла кругом от слов Тавра. Я думала, император — Солнце и Луна нашего государства, он сам был в этом уверен. Но, если подумать, помимо магии существует множество различных ресурсов, которые принадлежат знатным кланам.

— Прости меня, Тавр, я действительно виновата, — произнесла искренне.

Принц наклонился и нежно коснулся моих губ. Дамы, наблюдавшие за танцем, издали синхронный вздох, и я поняла, что представление было рассчитано на публику.

— Приятно это слышать, однако впредь не совершай опрометчивых поступков.

Весь остаток вечера я вела себя как образцово-показательная невеста. Улыбалась, принимала комплименты людей, еще недавно перешептывавшихся за моей спиной. Ела мелко нарезанную соленую рыбу — любимое блюдо императора — и восхищалась вкусом. Довольно искренне, надо заметить, хотя многих от подобного лакомства воротило. Император, как оказалось, только этой рыбой и питался. Я даже разыскала Фири, чтобы узнать, что еще обязана делать будущая императрица. Маэстро, как оказалось, допрашивал моих телохранительниц. Модельер крутился вокруг девушек, восклицая:

— Какие правильные пропорции, грация, сила! Мои новые платья может носить только кто-то без грамма жира. Ваше высочество! — Фири подлетел ко мне, поцеловал ладонь.

Тренированные воины храма Кровавой богини не могли сбежать от этого чудесного вдохновленного человека. Реши Фиримар, что тигр послужит моделью, он бы и этого грозного зверя сумел обрядить в платье. Он учил меня светскому поведению, но вряд ли догадывался, что его уроки будут нужны императрице. Теперь Фири кланялся ниже, его парик немного съехал набок.

— Ваши новые фрейлины прекрасны! Их красота пленяет мое сердце!

Девушкам не очень нравилось столь пристальное внимание невысокого пожилого мужчины, они просто не понимали, что интерес к ним был скорее интересом знатока к произведениям искусства, чем мужчины к женщинам.

— Думаю, девушки с гордостью станут носить ваши творения, особенно если одежда не будет стеснять движений. — Фири кивнул и уже собрался бежать в мастерскую, влекомый музой, когда я его остановила. — Мне как никогда нужен ваш совет. Я не знаю, как вести себя с аристократами в своем новом статусе.

Фири посмотрел на меня внимательно, взглядом попросил девушек удалиться, и те, к моему удивлению, сразу отошли на расстояние, не позволявшее слышать наш разговор.

— Дорогая, вы задаете правильные вопросы. А я дам правильные ответы. Запомните пять самых влиятельных кланов, вхожих в ближний императорский круг. Золотая долина — к нему принадлежит ваш друг, который так жаждет вашего внимания, — я поняла, что он говорил о Романе, этот клан был для меня не опасен. — Изящное пламя владеет всеми игорными и публичными заведениями в столице. — Меня передернуло, но клан я запомнила. — Следующий — Яростный ветер, кстати, к нему принадлежит одна из ваших фрейлин из старых.

— Они не останутся моими надолго. — Я не хотела держать при себе девиц, которые всеми способами пытались искать расположения Тавра или императора.

— Опрометчиво, — Фири понизил голос, — их семьи могут принять за оскорбление, если вы отошлете девушек.

Вздохнула. Маэстро прав, но разговор о фрейлинах стоило отложить на потом. Пока не было времени вдаваться в тонкости змеюшника, который они из себя представляли.

— Остальные два клана.

— Повелители стали, владельцы железных рудников за Западе.

Об этом клане земли я знала. Его представители были почти так же богаты, как отец Романа. Именно они выступали за рост военных конфликтов, потому что война требует оружия.

— Последний клан — Черный ветер — особенно опасен для вас, моя дорогая.

— Отчего же?

— Они заведуют судебной системой в империи, участвуют в создании законов, контролируют их выполнение, двое входят в Совет. Они давно и всеми возможными способами пытаются встать за императорским троном. Возможно, вскоре им это удастся.

— О чем вы?

— Любовница императора, мы говорили о ней как-то. — Я смутно вспомнила изящную брюнетку с неестественно светлой кожей, встреченную на приеме в честь Дня листопада. — Ходит слух, что она добивается, чтобы император взял ее в законные супруги, и уговоры вот-вот увенчаются успехом. А где супруга, там и наследники.

Меня передернуло. Император — дряхлый старик, какие наследники?!

— Мари, вам стоит лучше следить за лицом. Подобные гримасы недопустимы, — мягко произнес Фири, взяв меня за руку. — Поверьте, как только император обвенчается с Аназис в храме Стихий, она сообщит о своей беременности.

Решив, что пока не буду думать о личной жизни властителя, а просто приму слова Фири на веру, спросила его:

— А почему клан Ледяного ветра не относится к самым влиятельным при дворе? У него есть сильная магия и богатства.

Наставник наклонился ко мне и заговорил быстро, словно смущаясь откровенных слов:

— А вы бы позволили своим сторожевым псам считать себя приближенными? Клан Ледяного ветра — палачи, они выполняют самую черную и грязную работу за правящий клан столько же лет, сколько существуют. Появляться при дворе имеет право только граф, потому что заслужил его своей и чужой пролитой кровью. Остальные… — Фири покачал головой.

Я поблагодарила его, позволив умчаться в мастерскую.

— И помните, — добавил он, прежде чем удалиться в свое царство нитей и иголок, — магия решает не все. Вы должны быть умнее противников, которых найдется немало. Я верю в вас, ваше высочество.

— Просто Маримар, Фири. Зови меня по имени, — сказала уже в пустоту — для своего возраста мэтр двигался с удивительной скоростью.

Шара и Лилиан возникли подле меня, как только он ушел. Девушкам не нравилась идея носить откровенные платья, а я не понимала стремления к скромности и желанию укутаться с головы до пяток. Но восточные обычаи вообще дикие.

— Вам будет легче драться с неприятелем в случае угрозы, — обронила, и девушки перестали спорить, Шара даже заинтересовалась:

— Какие наши задачи дальше?

— Пережить этот вечер и добраться до спальни. У нас был насыщенный день, а завтра рано вставать, чтобы успеть на занятия в академию.

До позднего вечера я танцевала с принцем, знакомилась со знатными фамилиями, пару раз удалось переглянуться с мрачным как туча графом, который отказывался от всех танцев. В императорских садах не холодало даже после наступления темноты. Эта искусственная природа нравилась мне и пугала одновременно.

— Тавр, мне завтра вставать рано, пора спать. — Дернула за рукав жениха, чтобы отпроситься в постель.

Вдруг ощутила себя ребенком. По правилам этикета я должна была сообщить родителям, а не ему, но принц всем своим поведением давал понять, что теперь именно он выступает кем-то вроде моего опекуна.

— Доброй ночи, Мари. Ты подаешь нам всем хороший пример. — Тавр поцеловал меня в лоб, кивнул, отпуская.

Уходя, увидела, как маги огня прямо в воздухе зажигают причудливые фонари, прислуга несет вино и шампанское. Недоеденная пища валится со стола, и крохотная уродливая собачонка с наслаждением вылизывает серебряное блюдо. Я не жалела, что покидала празднество. Интересно, нравилось ли оно сияющему Тару, или же он притворялся, чтобы завоевать любовь аристократов?

Мои фрейлины-телохранительницы разместились в комнате неподалеку от моей. После скромности храмовой обители роскошь спальни их потрясла, а я вновь задумалась, так ли необходимы мне все эти изыски, золото и мрамор. Я засыпала в роскошном дворце, укрытая пахнущим лавандой одеялом, и думала: а счастливей ли я сейчас, чем была полгода назад?

* * *

Вся следующая неделя прошла как во сне. Мы тренировались. Но если отношение всех преподавателей ко мне изменилось до неузнаваемости — с меня стали меньше спрашивать и чаще хвалить — то Эльдар оставался прежним.

— Что, взглядом меня убьешь? Бежим, повелительница воды, ляжки растрясаем, — кричал он мне, подгоняя на утренней разминке.

Я даже обрадовалась, что хоть что-то, например хамство Эльдара, осталось неизменным. На восточных девушек тут же положили взгляд несколько парней, за что были биты во время перерыва. Служительницы храма Кровавой богини не понимали, что такое флирт, но хорошо умели ломать носы. Снежа каждый день бегала в кабинет ректора, обычно ненадолго, потому что у Роаха не было времени для настырной студентки. Один раз я краем уха услышала, как он отчитывал эту влюбленную дурочку:

— Снежа, если ты еще раз пропустишь занятие, я буду вынужден сообщить отцу.

— Только не папе! Роах, пожалуйста! — заныла она, подпрыгивая вокруг него.

Увидев меня, Снежа изменилась в лице. Хорошо, что наша с ней нелюбовь обоюдна. Граф перевел глаза-снежные бури на меня, и взгляд его потеплел, а я побежала на занятия. Весь оставшийся день Роах не шел из моей головы.

Ану тоже вернулся к занятиям в академии, он все еще носил браслеты, блокирующие магию, и был вынужден посещать уроки для студентов без способностей. Маг огня выглядел разбитым, и единственным, кто помогал ему адаптироваться, как ни странно, был Укр. Даже узнав о чудовищной пропасти, разделяющей их по происхождению, Укр решил сохранить дружеские отношения. Ану был раздражен, но спокойная доброта помогала притушить клокотавший в нем огонь.

После занятий я спешила во дворец, где император обучал меня магии воды. С чего-то Теренис-старший решил изменить наше расписание и взяться за обучение гораздо усердней. На одном из занятий он поинтересовался:

— Ты несчастна?

Я отрабатывала сложный, по его словам, трюк с вытягиванием влаги из воздуха. Получалось неплохо, хотя от сухого воздуха начинало болеть горло. Вопрос застал врасплох, слишком часто я размышляла над ним в последнее время.

— Разве может кто-то желать большего, чем имею я? — Снова принялась за сотворение заклинания, а император продолжал сверлить меня взглядом.

— У тебя сегодня очень хорошо получается. Говорят, магию воды плетут лучше те, кто испытывал боль. — Теренис коснулся кармана у сердца.

Интересно, что он там носит? Вспомнила, что мне сказала тетя Тавра, с которой у меня намечался урок в это воскресенье. Она говорила, что магов воды и ведьм объединяет одно — они должны хлебнуть горя, чтобы суметь обладать магией. Но откуда это известно императору?

— Это написано в каких-то манускриптах?

— Это устное знание. Им со мной поделилась жена, прежде чем я отправил ее на костер.

От этой откровенности Терениса я опять потеряла концентрацию. Про маму Тавра никто никогда не говорил. Все ее портреты из дворца пропали. По слухам, император потом долго находился в трауре.

— Зачем вы это сделали? — Теренис сегодня откровенен, может быть, расскажет что-то и о себе.

— «Чтобы обрести силу великую, маг воды должен пройти через испытания суровые. И стать причиной смерти любви всей своей жизни». — Старик тяжело поднялся с мягкого кресла в тренировочном зале.

Я помнила строчку про испытания, но не знала про любовь. Неужели Теренис осознанно пошел на то, чтобы лишить Горалину жизни только ради силы? Какая сила стоит такой жертвы? Этот последний возникший в голове вопрос и бросила в спину императору.

Он пожал плечами.

— Эта сила так и не пришла ко мне. Поэтому я не знаю.

Он оставил меня одну отрабатывать упражнение и размышлять, каким человеком надо быть, чтобы убить жену и мать своего ребенка. Теренис жаждал силы, ему всегда было мало магии. Отличался ли этим весь императорский род? И не за это ли был проклят? Метка на запястье приятно нагрелась. «Сила не приходит к тем, кто жаждет ее получить, лишь к тем, кто ее заслуживает».

После уроков с Теренисом обычно ужинали с Тавром. Принц развлекал меня веселыми историями, вкусной едой, ненавязчивыми, приятными прикосновениями. Он не скрывал своей симпатии, и мне льстило его внимание.

— У тебя изумительно красивые руки, Мари — он взял мою ладонь, — только на них мозоли.

— Это от тренировок.

— Я принесу тебе крем, которым пользуюсь, чтобы кожа не пересыхала. Он также снимает болезненные ощущения.

Тавр с удовольствием расчесывал мои волосы, укладывал в замысловатые прически. В эти моменты он украдкой касался губами шеи, и я каждый раз вздрагивала, как испуганная лошадь.

— Я не причиню тебе боли. — Принц не пытался сминать мою волю, как граф, но от его мягкого вторжения в личное пространство становилось не по себе — эта тактика работала, с каждым днем он нравился мне все сильнее.

— Прости, я пытаюсь. Просто вокруг, — обвела рукой роскошное убранство комнаты, — не то, к чему я привыкла.

— Ты можешь все изменить по своему усмотрению. Аназис уже трансформировала несколько комнат, а она всего-навсего любовница моего отца и не имеет никаких прав.

Позволения было недостаточно. Я не желала перестраивать покои матери Тавра, их делали не для меня.

— Что за история с их помолвкой?

— Не более чем история. Отец зарекся не жениться после смерти моей матери, — заявил Тавр уверенно, будто сообщил, что солнце восходит на востоке и садится на западе. Однако император мог позабыть о своих клятвах. Последняя любовь, как говорила Аделина, любовь, в которой мужчина чувствует свою смерть, — самая крепкая. Она поэтому и советовала девочкам приглядываться к старикам. «Нет ничего лучше, чем быть богатой вдовой. А траур носить придется всего-то год».

— А если это все-таки произойдет?

Меня пугала возможная конкуренция с кланом Черного ветра. Если их жажда власти так велика, как говорил Фири, они попытаются навредить мне.

— Если произойдет, у меня есть план. И не делай такие круглые глаза, Мари, я не собираюсь никого убивать.

Тавр поднялся с мягких подушек, на которых мы сидели на полу, и со свойственным ему изяществом удалился, чтобы принести крем. Умастив им кожу моих рук, он разрешил мне пойти с Романом на поиски его возлюбленной, даже гарантировал прикрытие от злых языков при дворе. Но взял с меня слово, что я не опоздаю на занятие по ведовству.

— Это важно для меня, Мари. Когда ты научишься этой магии, мы станем с тобой ближе. Мне одиноко, и я бы хотел иметь возможность говорить со своей женой на одном языке.

— Я не подведу тебя. Спасибо, Тавр.

Неуверенно обняла принца, а он нежно прижал меня к себе, поглаживая волосы. Поцеловал в губы, сначала мимолетно, словно случайно, но, не встретив сопротивления, стал целовать настойчивей, заставляя дыхание сбиться. С трудом оттолкнув его от себя, строго сказала:

— Пора спать.

— Не уверен, что хочу спать один.

Тавр прижался ко мне, как кот, словно был гораздо гибче, чем полагалось человеку.

— А я хочу. — Поднялась, указывая принцу на дверь.

— Никаких добрачных отношений? — Выглядел он расстроенным, но это была не первая подобная игра. Мне уже казалось, что его забавляли постоянные отказы.

— Никаких добрачных отношений.

— Доброй ночи, моя прекрасная невеста. — И Тавр покинул комнату.

Я же думала, сколько холодной воды предстоит на себя вылить, чтобы заглушить эмоции, которые так регулярно и настойчиво будил во мне наследный принц.