ГЛАВА 12

Тавр написал письмо, что задерживается, а с ним и мои стражницы.

Не ожидала, что дом Гораны станет самым любимым местом во всей столице. Во дворце я не чувствовала себя в безопасности. С каждым днем рос круг дам возле Аназис, представители клана Черного ветра буквально заполонили двор.

Теренис после произошедшего перестал со мной общаться, прекратил и наши занятия магией воды, аргументируя тем, что нужно сделать перерыв, так что спокойно обошел заключенный нами Кровавый договор. Хорошо, что мне не запретили доступ к дворцовой библиотеке, где было полно свитков с описанием различных упражнений, и я каждый день тренировалась до серых мушек в глазах.

В академии дела шли не лучше. Все полностью ударились в парную работу. Алексис поставили с Ану, Романа с занудным магом земли, чье имя я никак не могла запомнить. Снежа общалась со мной как послушный солдат, она не сильно преуспевала в сокрытии своей неприязни, но честно выполняла задания, которые нам давали. Книги по искусству сыска казались мне бесполезными. Зачем учить всю эту ерунду про улики, следы, эффективные пытки, портрет преступника, когда можно просто спросить — он ли совершил преступление, используя магию голоса. Роах тоже был вечно занят, я с ним и парой слов не могла перекинуться. И поскольку ни в академии, ни во дворце и уж тем более в родном доме места мне не было, я практически переселилась к ведьмам. Там меня всегда ждали теплый ужин и беседа.

Сегодня я принесла девочкам подарки, сладости и книги. Тавр также дарил им красивые платья, но я не слишком разбиралась в моде, поэтому не могла сделать достойный выбор. Малышка не понимала, зачем я принесла книги без картинок, а ее старшие сестры с удовольствием приняли «Историю империи» и «Приключения стихийных магов».

Девочки были едва ли не пленницами в своем доме. Тавр объяснял, что не все ведьмы обладают столь примечательной внешностью, другим легче скрываться среди людей.

— Горана, почему вы все такие красивые? — спросила я в тот день, когда ее рассказ о ведьминском календаре подошел к концу.

— Мы владеем тайными знаниями, а тайны привлекательны, — уклончиво ответила она. Женщина все еще не приняла меня до конца и не скрывала этого. Я не обижалась, трудно довериться незнакомому человеку. После короткой паузы она добавила: — Еще существует легенда, что нашей прародительницей была некая золотая олениха — лесной дух, но это, конечно, сказки.

Вкуснейший гороховый суп застрял в горле, и я закашлялась. А ведь у меня есть одна знакомая золотая олениха, и волосы у нее лишь на несколько оттенков ярче волос Гораны и светлее волос Тавра. Если ей верить, маги земли всегда пытались взять ее в жены. Возможно, у кого-то это получилось, вот и появился род златовласых ведьм. Я решила пока не сообщать об этом Горане. Может быть, удастся обсудить легенду со зверем-покровителем Романа, и она подтвердит или опровергнет мои догадки.

Женщина начертила несколько схем и передала свои размышления о ритуале для оживления Черного леса. Она нарушила правило — не записывать ведьминские тайны, потому что боялась приглашать Романа в дом. Мой друг был благороден и честен и никому не желал зла, но память о злодеяниях стихийных магов была в Горане слишком сильна.

Перед самым уходом ко мне подбежала младшая девочка, прижимая к себе красивую, сшитую вручную тряпичную куклу со спутанными черными волосами, наряженную в платье, очень похожее на форму академии.

— Это тебе! — выпалила, вручая мне игрушку. — Она тебя спасет.

Взяв куколку в руки, почувствовала, как закололо пальцы. Непрошеные воспоминания заставили нежно провести по волосам, распутывая их. Когда я была маленькой, отец подарил мне черноволосую фарфоровую куклу с расписным личиком и сгибавшимися ручками и ножками. Она мне очень нравилась, но Римус и Ромус решили, что с короткими волосами кукла будет выглядеть лучше. А потом и вовсе разбили ее личико. Я ревела несколько дней, а отец впервые накричал на братьев. За них вступилась мама, и отец позабыл о моей трагедии. А кукла с разбитым лицом еще долго лежала в коробке под кроватью, я надеялась, что когда-нибудь смогу ее починить. Наверное, она и сейчас там лежит.

Во дворец я возвращалась, как всегда, неохотно, Рыська разделяла мое настроение, ей куда больше нравилось в конюшне академии. Откуда я знала? Горана начала учить меня понимать лошадей. Либо это было довольно просто, либо моя кобыла оказалась из «говорливых». В лошадиных мозгах тоже блуждали мысли, и выражались они в том, как животные себя вели, как поводили головой и били копытом. Сейчас Рыська фыркала, недовольная, что приходится идти по снегу. И ей очень хотелось яблок или хотя бы моркови.

У входа во дворец меня встретил свет факелов, два высоких, крупных стражника отдали честь. В одном из них я узнала Укра.

— Ух ты! Я и не представляла, что ты охраняешь дворец!

Страже разговаривать запрещалось, но Укр ответил:

— Знакомый подкинул вечернюю работенку. Нужны сильные тренированные парни. Я подошел.

Я знала, что друг уже близок к тому, чтобы оплатить долг Элии в школе Танцующих леди. Мы с Романом предлагали ему свою помощь в выкупе, но он заявил, что все должен сделать сам.

Похлопала Укра по плечу и направилась в конюшню. Расседлав Рыську и как следует ее расчесав в свете факелов, достала для нее лакомство за хорошую работу. Хрустевшая яблоком кобыла вдруг занервничала, стала бить копытом и трясти головой.

— Ш-ш, тихо, моя хорошая.

Прикосновение к крутой шее лошадь не успокоило, она обеспокоенно ржала и мотала хвостом, когда на голову мне опустилось что-то тяжелое. На мгновение потеряв зрение, я развернулась в боевой стойке, и тут острый кинжал вошел по рукоять в мой живот.

— Свяжи руки, рот заткни кляпом, — раздался смутно знакомый голос. — Выбросим тело в трущобах, и она сдохнет от кровопотери.

Мужчина с силой дернул клинок, и он с хлюпом вышел из раны. С такими повреждениями живут недолго, удивительно, что я еще соображаю. И боли нет, наверное, от шока. С пальцев содрали кольца, значит, знали, что зеленым я могу себя излечить, а голубым позвать графа.

— Почему там? — Второй голос был точно незнаком, его обладатель проворно связал мне руки.

Не хочется умирать в конюшне, лежа лицом на полу денника и вдыхая запах лошадиного навоза. Почему-то запах смущал меня больше всего.

— Она туда каждый день ездит. Слуги пытались за ней проследить, но она всегда пропадает на полпути.

Раздался тихий свист, мое тело взлетело и приземлилось на круп здорового коня. Думала, будет больно, но рана не давала о себе знать. Я вообще чувствовала себя неплохо. Может, так и бывает, когда умираешь? Маг ветра продолжал отдавать команды:

— Возьми ее лошадь и смотри, чтоб никто тебя не заметил. Ни в коем случае не езжай через главный вход. Там ее дружок стражником стоит, она с ним только что разговаривала.

— Угу, мастер. Но я так и не пойму, чего мы девчонку-то гробим. Разве не принц на трон метит?

— Он без нее ничего не стоит. Убьем девку, принц сам спрячется в тень, где ему и место. Не трогай ее вещи, пусть нищие стянут ее кошелек и обувь, натуральней выглядеть будет.

Мужик сел верхом на своего коня, схватил под уздцы упирающуюся Рыську и направился обратно в трущобы.

А я все не умирала. Более того, перестала болеть голова, только бок доставлял небольшое неудобство. Зато нечто на поясе густо пропиталось кровью. Досчитав до ста, осторожно скосила глаза и увидела куклу. Каким-то чудом она истекла кровью вместо меня. Как?! На память пришли слова Тавра: «Хочешь обезоружить мага — свяжи ему руки за спиной и заткни рот кляпом, хочешь обезоружить ведьму — сделай то же самое, обрежь волосы, сними с нее всю одежду и сотри знаки с ее кожи. А лучше сразу убей». Сразу убить им не удалось, а подарок маленькой родственницы Тавра спас мне жизнь.

Спектакль я решила отыграть до конца, безвольно валяясь на лошади. Слышала, как мужчина чертыхается в попытках отмахнуться кнутом от то и дело пытающейся укусить его Рыськи. Он был высок и изрядно одутловат, так выглядят любители дешевой медовухи. Копна соломенных волос прикрыта шапкой, одежда добротная, но дешевая. Наверняка слуга. Руки он мне связал на совесть. Я осторожно подергала ими, но ослабить путы не вышло. Надо было все-таки научиться у Эльдара смещать кости в запястье. Меж тем мы приближались к трущобам, и я рассчитывала свои шансы противостоять ему в бою при связанных руках и с кляпом во рту. Лучше не рисковать.

Мужик, можно сказать, бережно снял меня с лошади и усадил под деревом в снег.

— Маленькая-то какая. Как живая, — бормотал он горестно, в голосе слышались скупые мужские слезы. — Прости меня, дурака, за то, что помог убить тебя. Но не могу я ослушаться приказов благородных. Я за тебя каждый день молиться буду, а как своих детей выращу, уйду в храм Четырех стихий и буду пользу людям приносить. Покойся с миром.

Мужик еще раз всхлипнул, забрался на коня и уехал прочь. Я бы даже прослезилась от его речей, кабы напоследок он не вытащил деловито мой кошель. Открыв глаза, осмотрелась. Район злачный, у меня минут пятнадцать, прежде чем сюда нагрянет орда воришек, готовых убить за хорошие сапоги. Тогда моя мнимая смерть станет самой настоящей. Кинжалы я перестала носить, как только уверилась в собственных способностях к магии воды, а ей веревки не разрежешь. Единственное «средство», которое могло помочь разорвать веревки такой толщины, выискивало мерзлую траву около моих ног.

Я ткнула руки Рыське под нос. Кобыла хмыкнула и отвернулась, красноречиво говоря: «Не буду я эту гадость жевать». — «Да ты и похуже жевала. Слопала парадный костюм моего брата и вырвала с корнями молодое вишневое деревце». — «Я была маленькой». Рыська топнула ногой, я тоже. «Не сжуешь веревку, меня убьют, и не думаю, что твой новый хозяин будет весить пятьдесят килограммов». Этот аргумент до лошади дошел сразу, и она неохотно принялась грызть путы. С ее зубами процесс завершился меньше чем за минуту. И вовремя, потому как к нам, постоянно оглядываясь, приближался худенький паренек. Такой не станет нападать на сильного, но он был уверен, что я связана, а то и мертва, и посчитал, что лошадь — его заслуженный трофей.

Я вскочила на Рыську, держась за ее шею затекшими пальцами, и пустила прочь из злачного квартала. Магия куклы выдохлась, и без седла я чувствовала каждое движение лошади. Подозреваю, завтра моя пятая точка превратиться в сплошной синяк.

Когда мы добрались до академии, Рыська радостно помчалась к корпусам. Мне нужно было в мужское общежитие, повидаться с Романом. Кто знает, может, мои раны еще откроются, и тогда я сильно пожалею, что рядом не оказалось лекаря.

— Иди, съешь все розы в садах Роаха, какие найдешь, ты заслужила.

Не знаю, поняла ли меня кобыла, или это и был ее изначальный план, но она легким галопом помчалась к домику ректора. Зимние белые розы — граф питал к ним страсть. Как и Рыська. Кобыла как-то умела сама выбираться и заходить обратно в конюшню, поэтому за истреблением посадок ее ни разу никто не ловил, кроме меня.

Я поднялась наверх и постучалась в комнату Романа.

— Кого там принесло в ночи? — бурчал он, распахивая дверь.

Парень был небрит, в одних трусах, и очень недоволен, но потом увидел на мне кровавые пятна и без разговоров завел в комнату.

— Что случилось? — спросил, снимая с меня одежду и осматривая живот.

Я рассказала все, как было, показала куклу, умолчав, откуда она у меня.

— Вот это магия! Не думаю, что на такое и Сигурд способен. Она заговорена таким способом, что должна была принять любой удар на себя. На ней что, твои волосы? С ума сойти! Маг, сотворивший колдовство, должно быть, учился в закрытых храмах на юге.

Не стала расстраивать Романа, что сие изобретение принадлежит шестилетней девочке.

— Кровотечение может открыться?

На моем животе красовался порозовевший шрам, который Роман излечил за несколько секунд прикосновением. На голову он просто подул, и преследовавшая меня легкая боль испарилась.

— Не думаю. Но судя по тому, что я вижу на кукле, Удары были смертельными. Кто на тебя напал?

Я промолчала, желая лично разобраться с милым братишкой Аназис. Роман, заметив мою кровожадную улыбочку, от дальнейших расспросов воздержался.

— Ты живешь один? — поинтересовалась, оглядев три пустующие койки.

— Я один ночую не у сельских красоток. Считаю неправильным обещать на них жениться, затаскивать на сеновал, а потом сбегать утром.

— Не думала, что ты такой моралист. Но за это тебя и люблю.

— Я тоже люблю тебя, сестренка. Только уберись отсюда на рассвете, не знаю, как объяснять парням твое присутствие в моей комнате.

В сон клонило неимоверно. Я растянулась на свободной кровати, она была жесткой и неудобной, но я чувствовала, что засну на ней куда крепче, чем на перинах во дворце.

По привычке проснулась с первыми лучами солнца. Около постели лежала спортивная форма, которую каким-то чудом достал Роман. Сам он спал на боку, явив утреннему светилу рыжую волосатую ногу. Я оделась, бережно собрала испорченные вещи и окровавленную куклу и успела покинуть мужское общежитие до того, как начали просыпаться остальные представители сильной половины человечества. Оставив тряпье в конюшне, побежала на тренировку.

Я уже заканчивала растяжку, когда в зал вошли Эльдар и Ниньо. Он улыбался, светя лысиной, она была мрачнее тучи. Увидев меня, магиня вскрикнула, а тренер заржал:

— Я ж говорил, она не померла. У нее любимое развлечение — мертвой прикидываться. Ох, дорогая, ты мне будешь должна… — И хлопнул грозу академии по пятой точке.

Ниньо, оставив его поползновения без внимания, подлетела ко мне.

— Что произошло? Тебя не нашли во дворце. Император объявил о поисках, сказал, ты любила помогать беднякам в трущобах. Стража обнаружила твой окровавленный плащ.

Было неприятно осознать, что за мной, оказывается, следили. И еще неприятнее, что я этого не заметила. С другой стороны, никто не догадывался об истинных причинах моих частых визитов в трущобы, и это хорошо.

— Упала с лошади, потеряла плащ. Вернулась в академию, чтоб Роман меня подлатал, там же и уснула, — врала, не моргнув глазом.

Эльдар ржал, Ниньо покрывалась пятнами от бешенства.

— В следующий раз не падайте, — гаркнула она и вылетела из зала.

Во время завтрака я встретилась почти со всеми своими друзьями. Как оказалось, никто из тех, кто хоть немного знал меня, ни на секунду не поверили в мою кончину. Самар протянул: «Ага, Маримар в трущобах воришки убили, а я повелитель драконов». Укр пожал плечами и спросил, почему не сказала, что ударилась, он бы помог, Алексис буркнула, что я могла бы и в женское общежитие прийти. Даже Снежа намекнула, что я должна больше ей доверять, раз уж мы в будущем напарницы. Я же, как ни странно, полностью Доверяла только Роману. Он меня ни разу не подводил, хотя и казался самой ненадежной личностью в моем окружении.

Мы еще поглощали завтрак, когда Снежа не выдержала:

— Чем таким противным от тебя пахнет в последнее время? — Девушка сморщилась. — Будто ведро сладкой туалетной воды на себя вылила.

Ребята тоже принюхались. Алексис покачала головой:

— Да не пахнет от нее ничем. Фиалками если только. Ты когда мне скажешь название своего шампуня?

— Нет, пахнет, будто смешали мед, розы, специи, сладкие пирожные, все это подержали три дня и обмазали Маримар с головы до ног.

— А я не чувствую, — сказал Укр, сидящий ко мне ближе всех.

— Снежа, а ты, как и Роах, сладкое не очень любишь? — спросила девушку.

— Терпеть не могу. У нас вся семья такая. Хотя Роах иногда ест, у него расход энергии большой, а углеводы лучший способ для ее восполнения. — Снежа передернулась, как при мысли о горькой микстуре.

— У принца очень сладкий парфюм, им вся моя комната пропахла, — призналась я, и расспросы повернули в сторону моей личной жизни.

Я была несказанно рада сменить тему, надеясь, что Снежа не знает о своей способности, как и брат, вынюхивать ведьм. Роах, кажется, не понимал, отчего его так воротит от принца. Или благоразумно молчал. Если Снежа узнает, чем я занимаюсь в свободное время, не уверена, что она удержит язык за зубами. Не хотелось бы закончить свою жизнь на костре.

После занятий брела по коридорам, оттягивая момент возвращения во дворец, и меня внезапно осенила идея. Я побежала в кабинет к графу и, не стучась, влетела в двери.

— Котенок, у меня много работы. — Он с тоской во взоре выглянул из-за кипы бумаг.

— Я хочу вернуться и жить в академии, — заявила с порога. — Меня вчера пытались убить.

— Закрой дверь и расскажи подробно.

Интерес к бумагам испарился, граф пристально смотрел на меня.

— Не буду ничего рассказывать, я не знаю, как глубоко ты связан клятвой с императором.

У меня таились сомнения, уж не Теренис ли все затеял?

— Благоразумно, — заметил Роах. — Я подготовлю еще три комнаты в женском общежитии для тебя и твоих… фрейлин. Ты знаешь, кто стоит за покушением?

— Знаю.

— Сделай вид, что не имеешь понятия. Лучше извести весь змеиный клубок, чем только одну из змей. Но ты права, во дворце пока опасно. Напиши письмо Тавру, скажи, что обстоятельства вынуждают тебя вернуться в академию. Напомни, что он должен быть осторожен. Он поймет. Где он пропадает, ты знаешь?

— Знаю. Но тоже не скажу.

— С каждым днем становишься все умнее. Постарайся собрать доказательства и предъявить Теренису до свадьбы с Аназис. Только так ты сможешь удержать врагов вдали от трона.

Я улыбнулась. Роах догадался. Понял, что за нападением стоит клан Черного ветра.

— Собери свои вещи, но во дворец одна не езди. Возьми с собой двух подруг. Ведите себя как ни в чем не бывало, но уберитесь оттуда так скоро, как будет возможно.

Кивнув, поспешила исполнить его приказ. Хороший такой приказ, возвращающий меня в стены любимой академии. Не сказать, что мне не нравилась роскошь и прекрасная еда во дворце, скорее не нравилась постоянно грозившая опасность.

Снежа была в восторге от возможности посетить дворец, Алексис ее энтузиазма не разделяла.

— Не люблю я весь этот мрамор и позолоту, хоть бы постеснялись деньги налогоплательщиков растрачивать на роскошь.

Я была солидарна с кузиной, но вслух этого не сказала. Мы оказались при дворе в рекордное время, там нас встретила Аназис со своей сворой. Они скользили по паркету из красного дерева, словно десяток разноцветных экзотических птичек, затянутые в корсеты, все с модными нынче высокими прическами, украшенными невянущими цветами. Эти дамы сами полагали себя украшением дворца.

— Вы вчера не вернулись ночевать, — бросила мне Аназис, а ее подружки гаденько захихикали.

Я стряхнула грязь с сапог, ощущая себя серой мышью по сравнению с их великолепием.

— Упала с лошади, повредила колено.

Аназис произнесла явно заготовленную фразу:

— И помчались в академию, чтобы граф коленку поцеловал. Стоило принцу сделать шаг со двора… Хотя чего еще можно ожидать от Танцующей леди.

Дамы засмеялись, полная негодования Алексис сделала шаг вперед, следом за ней Снежа.

— Будь вы мужчиной, я бы вызвала вас на дуэль! — воскликнула моя кузина, и в ее глазах вспыхнул огонь.

— Как вы смеете говорить гадости о моем брате! — Снежа любила Роаха, как бы они ни ругались и ни спорили.

— С каких это пор при дворе привечают клан Ледяного ветра? Вы должны сидеть в своих ледяных замках и есть снежки. Или какое там у вас национальное блюдо? — Экспромт не самая сильная сторона Аназис, на этот раз шутка не удалась, даже фрейлины улыбались как-то натянуто.

Снежа взбесилась:

— Значит, как поколениями проливать за императорский род свою кровь, так мы хороши, а как ступить во дворец — прочь?!

В глазах девушки стояли слезы. Я вдруг увидела в ней девочку, мечтающую о балах и красивых платьях, аристократку, понимающую, что она ничуть не хуже и не менее прекрасна, чем все остальные, но вынужденную оставаться в пределах своей родины только потому, что император счел ее род недостойным.

Внезапная ли симпатия к Снеже, моя ли измотанность заставила меня сделать то, о чем я могла сильно пожалеть впоследствии. Подняв руку, начала вытягивать воду из воздуха вокруг Аназис и ее свиты. Цветы в их волосах завяли, глаза покраснели, кожа на лицах моментально зашелушилась. Дамы закричали, закашлялись, одна из подружек Аназис упала на колени. Я же смотрела на это, испытывая какое-то мрачное удовольствие.

Невеста Терениса взмахнула рукой в попытке создать ветер, но у нее ничего не вышло, воздух не желал подчиняться, без частиц воды он был мертвым. В воздухе всегда есть влага, только мы не замечаем, насколько важна эта его составляющая.

Женщины уже хрипели на полу, а я улыбалась, вытягивая жизнь. Слышала голос Алексис, но не понимала, что она от меня требует, охваченная упоением властью, возможностью сделать с этими напыщенными курицами все что захочу, а ведь сначала думала только испортить им прически.

В чувство меня вернула боль — кузина схватила мою руку, обжигая.

— Остановись уже! Ты их убьешь!

Я прекратила пытку, сердце бешено стучало. Откуда во мне такая жестокость? Или причина в недавнем покушении на меня?

Тяжело дыша, женщины поднялись с колен. Пересохшие губы кровоточили, волосы висели соломой. Я уставилась на свои руки. Что было бы, если бы не вмешалась Алексис? Снежа встревать не собиралась, она смотрела на меня с уважением и… страхом.

— Я не хотела, — прошептала.

Неужели сила пыталась захватить меня, как Ану? И ведь потеряй я контроль, бощник меня остановить не сможет. Сделала несколько глубоких вздохов.

— Я обо всем скажу Теренису! Он тебя казнит, — визжала нам в спину Аназис.

Обернулась, посмотрела на нее так холодно, как мог бы Роах.

— Скажи. А я расскажу ему кое-что о тебе и твоем брате.

Аназис осталась стоять, где стояла, беспомощно ловя ртом воздух. Но теперь не от того, что было нечем дышать. Теперь она боялась.

Я поспешила за вещами и буквально выбросила из шкафа все вариации академической формы и несколько скромных, но красивых платьев.

— Нам нужно поговорить о том, что произошло, — не вытерпела кузина. Есть у нас с ней общая черта — мы обе не выносим несправедливость и тут же о ней заявляем. — Ты могла их убить.

— Я все держала под контролем, — солгала ей. — У них только кожа будет шелушиться, да губы потрескаются на неделю, ни один бальзам не спасет.

— А по мне, даже если б и убила, поделом им, — пробурчала Снежа, методично собиравшая мои книги и украшения.

— Я не отрицаю, что они вели себя мерзко, но, Мари, я видела взгляд умирающих. Отец нередко таскал меня по местам, где девушке бывать не следует. Эти женщины видели в тебе свою смерть.

«А одна из этих женщин и ее семья едва не стали причиной моей смерти», — размышляя, коснулась куклы, которая была спрятана у меня за поясом. Пусть она утратила магические свойства, мне не хотелось с ней расставаться.

— Не собиралась я никого убивать, — легкомысленно махнула рукой, но, судя по напряженному лицу, Алексис мне не поверила. — Но спасибо за критику. — Я смягчила голос, и кузина подарила мне улыбку.

Она была честной и беспристрастной, не боялась возражать кому бы то ни было. Вот таких людей не хватает империи.

Мы уже собирались уходить, когда дверь настежь распахнулась. Я напряглась, но худшее мое опасение не оправдалось. В спальню вошел вовсе не пылающий праведным гневом император, это был Тавр.

— Я примчался, как только узнал. Что случилось? — Он подлетел ко мне, не обращая внимания на девушек, нежно взял мое лицо в ладони.

— Расскажу позже, но пока я должна переехать в академию.

Тавр только вернулся из своего похода, его руки были холодными, на плечи накинут плащ, подбитый Мехом горностая. Принц оглянулся на Алексис и позеленевшую Снежу. Кузина расцвела яркой искренней улыбкой, а Снежа… Северянку стошнило прямо на прекрасный ворсистый ковер в моей спальне.

— Про… простите! — воскликнула девушка, сделала неловкий реверанс и выбежала из комнаты, зажимая нос рукой.

Значит, Снежа все-таки не знала о способностях своего клана чуять магию ведьм. Мне было жалко девушку, считающую, что она опозорилась перед наследным принцем, но раскрывать ей правду я не спешила.

* * *

Как же приятно жить, осознавая, что в академии ты в безопасности! Просыпалась отдохнувшей. Упоенно живая, передвигалась без страха, без опаски. Смеялась с друзьями, изматывала себя на тренировках, а потом в комнате делала домашние задания с Алексис и Снежей. Встречалась с Тавром, и мы ужинали в трущобах с Гораной и девочками. Когда возвращалась после наших посиделок, Снежа зажимала нос и кричала, чтобы я немедленно приняла душ. Мне нравилась такая жизнь, но я понимала, что мои так называемые каникулы долго не продлятся. Так и случилось.

Вернувшись с занятий, увидела лежащее на моем столе письмо, написанное Тавром.

Дорогая Мари, я понимаю, что тебе невыносима мысль о возвращении во дворец. Но отец собирает знать на ежегодный бал-маскарад, и мы обязаны там присутствовать. В эту субботу в семь вечера в императорских садах. Оставайся неузнанной до полуночи, от этого многое зависит. Меня ты узнаешь по алым перчаткам.

Я знала о бале только по слухам. Когда-то языческий праздник середины зимы, смерти природы, по словам Гораны, теперь превратился в веселый карнавал. Я бы с куда большим удовольствием до седьмого пота тренировалась с Эльдаром или увертывалась от атак Ниньо, чем строила из себя невесть кого.

А еще я совершенно не представляла, что мне надеть. Роах предоставил бы платье и маску, а Тавр оставил мучительный выбор наряда за мной. И не только моего наряда! Я понимала, что необходимо провести в сады моих «фрейлин», чтобы иметь уши и глаза в рядах придворных. Да и пару кулаков на случай, если родственники Аназис снова попытаются обеспечить мне скоропалительную кончину.

Но кто может помочь с выбором платья? Тяжело вздохнула. К Фири лучше не обращаться, если он создаст для меня платье, тут же похвастается придворным очередным шедевром. А мне хотелось остаться неузнанной.

Размышляла я, устроившись в своей светлой маленькой комнатке. Все ее убранство состояло из удобной узкой кровати, простого деревянного шкафа, письменного стола и полок для книг. Окна выходили на учебный корпус и небольшой парк, где когда-то на меня напали трое студентов, посчитавших, что я недостаточно хороша для академии. Казалось, это случилось в прошлой жизни.

В дверь постучали. Я уже знала, кто за ней стоит, и, поднимаясь с кровати, пригласила войти.

Шара зашла в комнату, улыбнулась. Девушки беспрекословно выполняли приказы, держа со мной дистанцию и не пытаясь стать подругами.

— Поступила информация о маскараде. Вы желаете туда отправиться? — Она так и продолжала обращаться ко мне на «вы», как я ни пыталась ее отучить.

— Не желаю, но придется. Это бал-маскарад, но, боюсь, даже маска меня не скроет.

— Покрасьте волосы, временно измените цвет глаз, и вас не узнают.

Предложение прозвучало, как что-то обыденное, но я не представляла, как претворить его в жизнь. Ладно, волосы покрасить, хотя с моей от природы темной шевелюрой это довольно проблематично, но изменить радужки?.. Шара, увидев удивление во взгляде, поспешно пояснила:

— Восточные женщины часто придают волосам разные оттенки, чтобы удерживать внимание мужчин и отвлечь их от поиска других жен. А цвет глаз я помогу изменить.

Она смотрела на меня темно-карими очами, потом моргнула, и они стали голубыми, затем темно-зелеными.

— Как ты это делаешь? — Никогда не слышала, чтобы кто-то мог менять внешность по желанию.

— Моя пра-прабабка была ведьмой. Из ее способностей только эту я и унаследовала.

Признаваться в таком было опасно, но Шара выглядела невозмутимой, уверенная, что жрицы и послушницы храма неприкосновенны. — Принц занимается ведьмовством, я это сразу поняла. Но у нас на Востоке нет предубеждений против ведьм. Когда Черный лес сгорел, многие обладательницы сил и знаний отправились в наши края. Лечили, принимали роды, помогли побороть проказу.

Мир казался все интересней и интересней. Ясно, что не все, жившие в Черном лесу, погибли, но куда они подевались? Любопытно, а знает ли Тавр, сколь многие из его народа уцелели, прячась в провинциях империи? Удивительная магия, которой можно учиться, передавать из поколения в поколение, с ее помощью совершенствовать медицину.

— Я достану краску и закажу платья для всех нас. А ты сможешь купить маски?

Шара улыбнулась, заблестевшие глаза выдали интерес к происходящему, но быстро взяла себя в руки, вернувшись к образу стражницы.

В назначенный день мы стояли у входа в сады, теряясь в толпе ряженых придворных. Мои волосы спадали на спину густой темно-алой копной. Мы пытались покрасить их в рыжий, но что-то пошло не так, и они походили на свежую кровь. Глаза стали цвета красного дерева, такой встречается иногда у южанок и считается признаком благородного происхождения. Чтобы их изменить, Шара трудилась около часа, океан никак не желал скрываться. «Ваше высочество, постарайтесь не использовать магию, иначе мои слабые чары спадут». Мне досталась кошачья маска, Шара была совой, Лилиан — волчицей, еще с нами были лань и цапля. Решив, что у нас должно быть что-то общее, чтобы легко можно было отыскать друг друга, нарядились в подобия мужских камзолов, ничуть не скрывающих женственность фигур. Не пользуясь своим положением, терпеливо ожидала, чтобы меня пропустили внутрь наряду с остальными придворными. Это было весьма интересное сборище. Дамы, очевидно, любили этот маскарад и вырядились кто во что горазд. Кто-то покрыл кожу золотыми блестками, некоторые оделись в старинные платья с пышными кринолинами и столь утянутой талией, что впору задаться вопросом, как в этих платьях дышать. Маски потрясали разнообразием — нимфы, духи стихий, звери и птицы. Наряды и маски были инкрустированы драгоценными камням, золотым и серебряным кружевом. Мужчины особой фантазией не отличались, я приметила нескольких журавлей, древних правителей, парочку служителей храма Четырех стихий и одного прокаженного, обряженного в безобразные лохмотья. Люди обходили его стороной, даже понимая, что это лишь костюм. Роаха и принца не приметила, хотя напряженно оглядывалась в поисках мужчины с алыми перчатками. Возможно, Тавр уже внутри. Ко мне подбежал юноша в костюме лисы, в котором я безошибочно узнала Романа. Он бурчал под нос: «Ни одного знакомого лица, кругом сплошной лес» и выглядел очень недовольным.

Наконец настала наша очередь. Мы цепочкой спустились по увитым розами ступеням, стараясь не глазеть на сборище на поляне. Придворные смеялись, неузнанные, чувствовали себя свободными. Мои хранительницы растворились в толпе, выслушивая, выглядывая и собирая для меня информацию.

Император, не пожелавший скрываться под маской, восседал на троне, Аназис крутилась рядом. Ее платье было украшено павлиньими перьями, в ушах звенели серьги-колокольчики.

Теренис тяжело поднялся, и все придворные замерли, как послушные псы.

— Рад приветствовать своих верных слуг на этом празднике. По правилам маскарада ровно в полночь все должны снять маски. Я надеюсь как можно скорее увидеть своего дорогого сына и его прекрасную невесту Мари.

Последние слова императора прозвучали угрожающе. Первым желанием было подойти к трону и разоблачить себя, но что-то заставило меня не шелохнуться. Странное чувство, что стоит подождать с раскрытием личности. И еще это предостережение в письме принца… Куда он подевался со своими алыми перчатками?

Заиграла музыка, однако никто не спешил танцевать. Все чинно скользили по мраморным плитам, уложенным в танцевальной зоне, чтобы дамы не увязали в траве каблуками. Люди улыбались незнакомцам в масках, выискивая друзей по повадкам и жестам. Я занялась тем же самым, пытаясь найти жениха, но он как сквозь землю провалился. Даже по силуэтам мужчин, не обращая внимания на руки, видела, что не он.

Опустилась на лавочку и вздохнула. Ножны на бедрах, к которым крепились кинжалы, натирали кожу под платьем. Я смотрела на великолепие цветов, деревьев и танцующих фонтанов и вспомнила нашу первую встречу с принцем. Тогда я едва не задохнулась, пораженная красотой его лица. Потом мое падение в лабиринте и наш поцелуй. Сердце сладко заныло. Мне в тот миг хотелось узнать, каково это, касаться губами такого совершенного лица. Каждый совместный день был испытанием на прочность моей силы воли. Тавр не пытался сломать, как Роах, он искушал, словно мифический змей, предлагал мне запретное. А граф был несокрушимой стеной, казался не способным на подлость, был откровенным в своих чувствах и эмоциях, которых у него прибавилось за последнее время. Он не переносил Тавра, делая ставку на Терениса-младшего. К сожалению, тот оказался ненадежным и сбежал покорять моря. Роах был верен императору и, несмотря на контракт, не презирал его, готовый незамедлительно выполнять любой безумный приказ. Драконий контракт. Самая жестокая вещь, которую один человек может сотворить с другим. И из-за этого контракта я не могу полностью ему доверять. Вновь тяжело вздохнула.

А Тавр… Он познакомил меня со своей семьей, тем самым вложив в руки ключи от жизней — его, Гораны, девочек — уверенный, что я никогда не причиню им вреда. Это подкупало. Как принц относился к своему отцу? Любил ли его? Ненавидел? Я знала, что принц любил мать и стремился вернуть наследие ведьм в мир. Видела, что он искренне стремится к власти. Но зачем? Чтобы исправить несправедливость или стать причиной еще большей несправедливости? Тавр никогда не рассказывал о своих планах после того, как примет бразды правления.

Мне бы сейчас танцевать и смеяться, а не думать о тайнах, покушениях и загадочных мужчинах. Но, как говорит Горана, каждому в жизни выпадает та доля, с которой он может справиться. Ни больше ни меньше. Я тоже так считала. Я найду неопровержимые доказательства измены клана Черного ветра, ведь что, если не измена, покушение на убийство? Сейчас-то понятно, что Аназис ничего о нем не знала, иначе бы не стала рассыпаться глупыми пошлыми шуточками, она была бы шокирована. Но ее реакция на мою угрозу рассказать Теренису о ней и ее брате давала повод думать, что они скрывают от императора куда больше, чем кажется на первый взгляд.

Разозлившись на свою неспособность справиться с врагами, громко фыркнула. Прелестная златовласая дама, величественно проплывавшая мимо, кинула на меня взгляд из-под густо накрашенных ресниц, улыбнулась каким-то своим мыслям и присела рядом. Проговорив глубоким контральто «У вас изумительный цвет волос», дама коснулась лежащих на плече локонов. Я еле сдержалась, чтобы не дернуться, — терпеть не могу, когда трогают незнакомцы, и, скрывая неприязнь, выдавила улыбку.

— Спасибо за комплимент. Ваше платье просто восхитительно.

На самом деле в незнакомке было поразительно все — рост, осанка, узкая талия и большая грудь, скрытая кружевным воротом алого платья, закрывающего плечи и руки и плавно переходящего в… перчатки! Теперь уже я взяла ее за руку, словно любуясь тканью.

— И ваши алые перчатки! Один знакомый обещал надеть на маскарад такие же!

Наши пальцы переплелись. Тавр снял с лица золотую маску. Оказалось, на нем был парик, а макияж придал лицу необыкновенную чувственность. Он улыбнулся, и я поразилась, как не узнала его раньше. Женское платье кого угодно собьет с толку.

— Наконец-то я тебя нашел! — проговорил он своим обычным низким голосом, от которого по спине побежал стройный отряд мурашек. — Как ты смогла изменить цвет глаз?

— Одна из моих стражниц несет в себе кровь ведьм, она помогла, — сказала без утайки.

— Шара? — Я кивнула. — У меня возникало ощущение, что она понимает куда больше, чем желает показать. Мари, тебе удалось одурачить всех?

— Думаю, меня не узнали.

— Прекрасно. — Тавр надел маску и элегантно забросил ногу на ногу, когда мимо прошествовал небольшой отряд королевской стражи, будто ищущих кого-то. — Отец пригласил на сегодняшний вечер предсказательницу. Она обещала поведать о великом правителе, что будет присутствовать на сегодняшнем вечере. Мари, я думаю, она будет говорить о тебе.

— Ты же сам сказал — о правителе, не правительнице. Возможно, речь пойдет о тебе. Это нас с тобой ищет стража?

Тавр кивнул.

— Есть у нас с отцом уговор, которому с моего детства мы следуем каждый год… — Принц задумался о чем-то своем, но затем перевел свои ясные глаза на меня. — Как бы то ни было, император жаждет, чтобы предсказание было о нем, почти верит в это. Искра совести, которую пробудила в нем болезнь, погасла. Отец грезит о величии, сколько себя помню.

Я вся подобралась, оправила лацканы мужского костюма. То, что принц нарядился женщиной, а я мужчиной, забавляло.

— Не понимаю его… Находит молодую невесту, когда его час уже близок, ищет каких-то предсказательниц…

В отличие от меня Тавр своего отца понимал прекрасно.

— Моя дорогая Мари, о чем может мечтать умирающий?

— Чтобы пожить дольше… — предположила, чувствуя себя неловко под взглядом золотистых глаз.

— Человек мечтает о бессмертии. Официальным наследником отец меня сделал до того, как понял — он может попытаться жить вечно.

— Никто не может жить вечно.

На мой взгляд, лучшее, что было в Теренисе, — это вероятность его скорой смерти. Я понимала, что думать так — отвратительно, но император принес горе многим семьям, и было бы неплохо, чтобы этот старый жук наконец помер. Словно осуждая мои мысли, птицы в императорских садах умолкли.

— Маги земли могут, что мешает отцу найти собственный путь к бессмертию? Он пытался вымолить секрет долголетия у Сигурда, когда тот отказал, начал искать преемника. А сейчас отец снова похож на себя, каким был пять, десять лет назад. Он ведет себя так, будто собирается жить вечно, и это как-то связано с кланом Черного ветра.

Теренис и вправду изменился после того, как объявил о своей помолвке. Скоропалительная женитьба на птичке-Аназис — следствие последней страсти или продуманный шаг? Клан Черного ветра мог потребовать принять женщину в семью в обмен на секрет бессмертия. Могло быть так, что Артур напал на меня по приказу императора? Припомнив его слова в ту ночь в конюшне, решила, что нет. Он действовал своевольно.

— Ведьмы знают секрет вечной жизни?

Тавр пожал плечами и ничего не ответил. Мы сидели в тенистом уголке сада и молчали, оба погрузившись в мысли. Я заприметила девушку в маске волчицы, с оглядкой пересекавшую дорогу, помахала ей, и она, несказанно обрадовавшись, поспешила к нам. Тавра Лилиан не узнала, пока он не снял маску и не улыбнулся очаровательно, отчего щеки девушки покрылись румянцем. Этого еще не хватало…

— Вас везде ищут. — Лилиан поспешно перевела взгляд на меня. — Всех брюнеток вашего телосложения просили снять маски. Шара осталась караулить возле трона, оказалось, император попросил вас найти и несказанно обрадовался, что в садах вас нет. То же самое с вами, ваше высочество. После того как стражники заверили его величество, что вас найти не удалось, он, безмерно довольный, велел привести предсказательницу за пятнадцать минут до полуночи.

Мы с Тавром переглянулись. Через какой-то жалкий час мы узнаем пророчество о великом правителе. И в том, что ведьма заговорит о Теренисе, я очень сомневалась.

В назначенное время мы вернулись на поляну перед дворцом. Я с удивлением отметила, что ни мама, ни отец так и не появились на балу. Видимо, после отравления Багровой лилией матушка потеряла интерес к придворной жизни. Сделав мысленную пометку, что надо бы навестить родителей, я продолжала оглядываться в поисках Роаха.

— Ты знаешь, где граф? — спросила Тавра.

— Одного меня тебе недостаточно? — прозвучал ответ из-под кружевного веера.

Впервые услышав собственнические нотки, я переплела наши пальцы, пытаясь показать, как он мне небезразличен. Но Тавр, облаченный в женское платье, будто дал наконец выход капризной стороне своей натуры.

— Сколько еще раз он должен тебя предать, прежде чем ты поймешь, что я — тот, кто предначертан тебе судьбой?

Мне не нравилось говорить о чувствах. Очень не нравилось. Ну вот совсем. Потому что я понимала — чувства есть и к принцу, и к графу. От вида одного спирало дыхание, от другого подкашивались коленки. За одним хотелось бежать на край мира, для другого я бы мир построила. Но мне восемнадцать! У меня самая эмоциональная фаза в жизни, и, если начну обращать внимание на свои чувства, я в них утону. Поэтому сказала максимально отстраненным тоном:

— Мы — одна команда, нравится тебе это или нет. И мне надо знать, где находится граф, чтобы понять, какую роль он выполняет в данный момент.

— Какую бы роль он ни выполнял, он делает это для империи. У Роаха есть единственная любовь в жизни, и это не ты, — прозвучало жестко, как пощечина.

Я отпустила руку принца. Если ему хочется язвить, пусть делает это без меня. Тавр, почувствовав изменившееся настроение, примирительно произнес:

— Прости. Но меня ужасно злит, что ты думаешь о нем чаще, чем обо мне. И то, что вернулась в академию, к нему… Меня это убивает.

Принц вдруг показался мне моложе своих лет, а может, дело в магических огнях, что рассеивали свет над темной поляной. Но ответить было нечего. Я не собиралась покидать академию, во всяком случае пока. Там куда безопасней.

По стихающим шепоткам придворных поняла, что показался император. Он уходил куда-то во дворец вместе со смеющейся Аназис, поддерживая свою репутацию дамского угодника. Я не видела его за макушками придворных, только слышала — мы с Тавром стояли далеко от первых рядов. Раздался дребезжащий голос Терениса:

— Давным-давно в это время года, в этот особенный день ведьмы предсказывали судьбы великих. Сегодня во дворец пришла одна из оставшихся предсказательниц с Черных островов и попросила дозволения рассказать о великом правителе, который будет на сегодняшнем празднике.

По толпе прокатился ропот, люди вертели головами в поисках предсказательницы. Дар у ведьм с Черных островов столь велик, что их было невозможно поймать, они всегда на несколько шагов опережали своих преследователей. Что же заставило эту явиться во Дворец, понимая, что здесь ее поджидает море опасностей? От любопытства я переминалась с ноги на ногу. Тавр, стоявший рядом, украдкой сжал мою руку. Живительно, но толпа перед нами начала расходиться, а мы с Тавром, влекомые любопытством, вышли вперед. Теперь я могла разглядеть ведьму, взиравшую на Терениса с усмешкой в черных глазах. По бокам от нее стояли два стражника, вцепившиеся в оружие с таким отчаянием, будто перед ними стоял исполинских размеров монстр, а не хрупкая пожилая женщина. Черная, как сажа, кожа, седые волосы, фигура, закутанная в разноцветные шали… Это была та же старушка, что предсказала мне судьбу в день восемнадцатилетия. Хитро подмигнув той части толпы, где стояли мы с принцем, она проговорила:

— Трое следуют неотступно…

Я закатила глаза — где-то уже слышала это. Тавр крепче сжал руку, позабыв, что сегодня он — женщина. Ведьма меж тем продолжала, слова звучали хрипло, словно разрывали ее горло:

Ведьма произнесла пророчество перед ошарашенной, ничего не понявшей толпой. В мое же сознание слова въелись, словно высеченные в камне. Клинком я уже усмирила одного из следовавших за мной — это был Ану. Когда он был поглощен силой элементаля, именно мои клинки с соком бощника спасли город от неминуемой гибели. Рядом со мной остались Тавр и граф. Согласно пророчеству я убью одного из них… Или как иначе объяснить «третьего смертью его и собственной кровью»? Руки мелко затряслись, из глаза скатилась слезинка. Я не хотела никого убивать. Это невозможно.

Над императорскими садами прогремел гром. На улице зима, а в садах из-за магического полога никогда не идет дождь, растения поливаются вручную из колодцев. Но вот первая капля упала в фонтан, я различила ее очертания, словно время на мгновение остановилось. Придворные, протягивая руки в попытке поймать необычно крупные капли, с удивлением таращились на свои ладони.

— Твои глаза, — прошептал Тавр, — они снова синие.

Это было уже неважно. Скоро полночь, и мы снимем маски.

Ведьма обратилась к недоумевающему Теренису:

— Ты ведь хотел услышать пророчество о себе, старый император? Так вот оно. Тебе не удастся обмануть смерть. Ее шаги уже слышны за твоей спиной. В жизни каждого из нас есть начало, расцвет и конец. Твоя, как и моя, близится к концу. Ты умрешь, а память о тебе исчезнет.

Женщина расхохоталась, Теренис же был в ярости. Аназис, к ее чести, попыталась обнять и успокоить взбесившегося монарха, он грубо ее оттолкнул. Старик снова пошел на поводу у собственного тщеславия, пригласив врага в дом. То, что случилось дальше, я еще долго видела в кошмарах.

Глаза императора покраснели — он творил магию крови. Ведьма встретилась с ним взглядом — из ее ушей и уголков глаз текла кровь, но она смеялась. Смеялась, когда кровь брызнула изо рта, и даже когда она упала безвольной куклой со стремительно сереющей кожей, улыбка не пропала с ее лица.

— Выйдите вперед, Мари, Тавр. — Внимательные глаза безошибочно разглядели нас в толпе.

Принц, перестав притворяться, стащил с головы парик, отбросил радужный веер. Я сняла маску и распрямила плечи. Если император планирует проделать с нами то же, что с ведьмой, по крайней мере умру с достоинством. Хотя нет, я вообще умирать не собираюсь.

Принц поклонился, улыбнулся — женщины покраснели, мужчины смущенно отвернулись, полные смешанных чувств. Тавр вел себя так, словно не видел только что совершенного убийства, словно тело женщины стража не вынесла всего минуту назад.

— Ты не смог найти нас, отец. Я каждый год дурачу тебя на маскараде.

— В этот раз твоя маскировка превзошла все ожидания, сын. Когда я вижу тебя в этом платье, вспоминаю, как же ты похож на мать. Она была самой прекрасной женщиной в мире.

Теренис словно растерял весь свой гнев, в глазах мелькали обрывки прошлого. Аназис выглядела так, словно проглотила шпагу, ей были неприятны слова о самой прекрасной женщине. Я начинала думать, что на женское платье выбор пал не просто так.

— Окрасить волосы, Мари, было умно. И готов поклясться — еще несколько мгновений назад твои глаза были карими.

— Это освещение такое, ваше величество.

Но император не верил, он смотрел на меня как на соперника, словно мы были одного с ним возраста и равные по влиянию. Мне это даже польстило, пока он не спросил:

— Кто эти трое, Мари? И почему ведьма назвала тебя жрицей? Они есть только у ведьм.

Придворные задержали дыхание.

И что мне ему ответить? Теренис и половины не знал обо мне и принце, а если бы узнал — сомневаюсь, что отцовская любовь спасла бы принца от костра, меня отношение Терениса не спасет точно. Император уже не раз давал понять, что не является моим фанатом. Показалось, что мозг вот-вот закипит. Я не знала, что делать, переводя взгляд с императора на торжествующую Аназис.

«Котенок, повторяй мои слова и улыбайся, Теренис поверит тебе», — раздался шепот около уха. Граф! Он был здесь и поддерживал меня. Только Роах умел столь безупречно отправлять слова по ветру. Я еле сдержалась, чтобы не завертеть головой. Следуя совету не слышимого никем кроме меня помощника, произнесла вслух вслед за ним:

— Разве имеет значение, что говорила эта сумасшедшая? Настоящая ведьма никогда бы не явилась на ваш праздник, зная, что ее ждет смерть. Да и кто посмел бы предположить, что о вашем правлении не останется замечательной памяти?

Мне казалось, будто все придворные слышат бешеное биение моего сердца. Несколько секунд император смотрел на меня испытующим взглядом, затем морщинистый рот скривился от смеха.

— И вправду! Умей она предсказывать будущее, не пришла бы сюда. Прекрасный маскарад, мои дорогие. Уговор, как и всегда, Тавр. Я отвечу согласием на любую твою просьбу. Ты хочешь попросить о чем-то прямо сейчас?

Тавр кивнул, немало удивив Терениса. Придворные зашептались, им было интересно, что же попросит У отца наследный принц. Меня и саму это изрядно позабавило, я-то думала, он замаскировался, опасаясь пророчества ведьмы, а оказалось…

Тавр говорил неспешно, чтобы было услышано каждое слово:

— Я хочу стать полноправным владельцем всей территории Великой пустыни, отныне и навсегда. И хочу сам определять право наследования этой территории.

Теренис замер на минуту в раздумьях, а затем начал хохотать, и его смех неловко подхватили придворные. Превратишься тут в напыщенного петуха, когда на тебя постоянно смотрят как на полубога и выполняют все твои прихоти.

— Зачем тебе бескрайний кусок проклятой мертвой земли?

— Потому что он бескрайний, — уклончиво ответил Тавр.

Скажи он, что существует вероятность возрождения леса, Теренис никогда бы не уступил ему пустыню. Теперь Тавр мог бы распоряжаться своей землей, как пожелает, тем самым развязав руки нам с Романом.

— Я подготовлю все документы, завтра вступишь во владение. Выигранный кусок бесплодной почвы так себе развлечение, герцог Великой пустыни. — Император смотрел на сына, будто стремясь прочитать его мысли, хотя сомневаюсь, что это возможно. Потом отвел глаза и объявил: — Разоблачаемся, дамы и господа, и танцуем!

Придворные скидывали маски. Увидев Артура в костюме черного стража, хищно улыбнулась ему и подмигнула. Он избегал моего взгляда, гадая, как я смогла спастись, — он же собственными глазами видел, что я истекала кровью. Глядя на надменное лицо братца Аназис, я размышляла, что же их семья пообещала императору, коли он предполагал полную защиту его интересов и смел нагло смотреть мне в глаза. Тавр не позволил мне обвинить Артура в нападении, напоминая, что, прежде чем пытаться обвинить клан Черного ветра в измене, нужно собрать весомые доказательства.

Наблюдая за избавляющимся от масок и костюмов дворянством, выискивала графа. Когда «прокаженный» выпрямился в полный рост, я уже догадалась, кто скрывается под лохмотьями. Сбросив ветхую одежду, Роах остался в своем обычном военном мундире и направился к нам широкими уверенными шагами.

— Замечательный костюм, Тавр. Признаться, я сам едва ли тебя узнал бы.

Теперь я замечала, как Роах задерживает дыхание, чтобы не чувствовать запах ведьм.

— Идея облачиться в прокаженного тоже была великолепна, — ответил комплиментом принц.

— Люди подсознательно избегают старых, больных и уродливых. Их не запоминают, проходят мимо.

Мне все не удавалось понять, к чему ведется эта вежливая беседа, пока внимательно не посмотрела на Роаха. В глазах графа стоял холод, я чувствовала, как нас окружает звуконепроницаемый коконом, — проходящие мимо услышат лишь диалог о костюмах.

— Больше никогда не прибегай к магии ведьм на публике! — строго выговорил мне граф после того, как завершил колдовство. — Изменение цвета радужки — опасная и глупая идея. Ты ей в этом помог? — перекинулся он на принца.

Тот покачал головой, но примирительно произнес:

— Какая разница? Этот маленький трюк не был раскрыт.

— Ты знаешь, как пристально следят за Маримар. Не смей подвергать ее опасности. Теперь о клане Черного ветра. Я говорю то, что говорю, потому что обязан защищать императора любой ценой, а ему угрожает опасность.

Этой фразой Роах играючи обходил договор. Когда постоянно живешь с подобной клятвой, быстро находишь обходные пути. Так было, когда граф запретил мне сообщать о своем даре. Он догадывался, но пока я так бездумно не открылась ему, мог долго лгать самому себе, что его догадки беспочвенны.

— Императора заверили, будто существует способ продлить годы его жизни. Он уже активно пьет снадобье, которое дает ему молодая невеста, и утверждает, что с каждым днем чувствует себя все лучше.

Роаху не нравилось говорить это Тавру, но, как бы ни недолюбливал он принца, тот казался ему лучшей альтернативой на престоле, чем Аназис и ее родственники.

— Они подарили отцу надежду. Поэтому он так изменился… Ты сможешь достать образец снадобья?

— Смогу, но что ты собираешься с ним делать?

Значит, у Роаха есть доступ ко всем аспектам жизни Терениса, чего нельзя сказать о Тавре.

— Отнесу эксперту. Я знаю травника, который сможет разобрать снадобье на компоненты и определить, угрожает ли он здоровью отца.

По взгляду Роаха было видно, что он в курсе, какому «травнику» Тавр понесет зелье. Неужели принц с графом играли в ту же молчаливую игру, которой пытался научить меня Роах? Возможно, он все это время знал, что принц занимается ведьмовством. Но почему молчал? Почему подбивал меня следить за ним? Вдруг меня осенило: маг буквально носом чувствовал способности принца, но не имел доказательств, чтобы обвинить его! Еще несколько месяцев назад он тратил уйму времени на то, чтобы обвинить Тавра и всеми возможными способами отодвинуть его от престола. Но теперь все изменилось. Теренис-младший сбежал, и полагаться больше не на кого. И Тавр перестал таиться столь усердно. Вот только возле умирающего всегда собираются стервятники, и никто не ожидал, что клан Черного ветра окажется так близко к трону.

— Относи своему эксперту. О результатах сообщи.

К защитному пологу начала приглядываться одна из фрейлин Аназис, и граф немедленно опустил его, как ни в чем не бывало продолжая разговор:

— Маримар, ты не забыла, что на следующей неделе свадьба твоих братьев и Киары?

Едва не хлопнула себя по лбу. А ведь эта свадьба была самым крупным скандалом в империи за последние сто лет. О времена, о нравы! Подумать только, женщина брала себе сразу двух мужей! Но Киаре это могло сойти с рук, поскольку она богата и к тому же являлась незаконнорожденной дочерью императора, а Римусу и Ромусу всегда было наплевать на общественную мораль, с ней у братьев вообще были проблемы. Близнецы все делили на двоих, и хотя меня иногда ужасали их повадки, пропустить свадьбу родных братьев я не могла, тем более что Киару они любили искренне. Из всех земель только один храм Четырех стихий согласился провести свадебную церемонию. Меня злила подобная несправедливость, ведь мужчины часто брали себе не по одной жене, заводили младших жен, узаконенных содержанок, и служители храма радостно их венчали. Вспомнилось, что и Роах когда-то пытался выкупить меня из школы Танцующих леди, чтобы взять младшей женой.

— Тавр, ты раньше не желал быть свидетелем на Церемонии, не передумал?

Киара оставалась сводной сестрой принца, и они неплохо ладили, даже устраивали временами семейные ужины, но Тавр наотрез отказался присутствовать на свадьбе.

— Я не поощряю поступок сестры. Она могла жить с ними обоими, не переводя отношения на официальный уровень, — заметил принц.

Он был сильно пропитан ядом двора. «Делай, что вздумается, но так, чтобы об этом никто не узнал». Роах подобным моралистом не был.

— Значит, поедем вдвоем. Тавр, позволишь сопроводить твою невесту на свадьбу ее братьев? — спросил граф с усмешкой, зная, что принц ему не откажет. Не при мне.

— Конечно. Я прошу тебя сопровождать мою невесту. В последнее время улицы стали небезопасны, — нарочито громко ответил принц, давая понять невидимым слушателям, что он знает о покушении на меня.

Роах кивнул и направился к императору. Тавра увела необъятных размеров пожилая дама, в которой я узнала Эмму — главную сплетницу города. Смеясь, она похвалила платье принца, но я-то знала, что завтра же будет пущен слух о любви Тавра к женской одежде. Ко мне тут же подошли Лилиан и Шара. Стражницы никогда не оставляли меня одну, если только я не просила об этом. Мы пошли к столу с закусками, навстречу выплыла Аназис со стайкой своих фрейлин, среди которых я узнала тех, кто, как предполагалось, должны служить мне. Правда, девушек больше интересовало, как прыгнуть в постель к принцу, поэтому я отослала их, и они нашли свои места подле Аназис.

Столы ломились от всевозможных закусок с рыбой, мясом, черной и красной икрой. Я забрасывала в рот маленькие изящные корзиночки с той скоростью, с которой могла жевать. Как там говорила Снежа про Роаха — «расход энергии большой». Мой, очевидно, тоже был немалым.

— Духи стихий, она ест как дикарка! — вздохнула Аназис, беря одну корзиночку и делая крохотный укус.

Я прекрасно знала, как полагается есть леди, и безупречно владела правилами этикета за столом, но мне было абсолютно плевать на них во время приступов голода.

— Магия воды отнимает много сил, — снизошла до объяснений Лилиан, по характеру не столь агрессивная, как Шара.

— Это ты о дождике, который прошел в садах и попортил дамам прически? — Я продолжала молча жевать. — А вы слышали, как она ворковала с Тавром и Роахом? Так и не определилась, бедняжка, с кем из них хочет быть. Но что поделать, вся эта семейка порочна до мозга костей.

Я съела и выслушала достаточно, так что решила наконец ответить:

— Какие у тебя проблемы, Аназис?

Смотрела на разодетую в перья женщину, на ее фарфоровую белую кожу, густые темные волосы и понимала — она несчастна. Было ли это знание вызвано моими занятиями с Гораной или тем, что я выросла, оставалось вопросом. Женщина удивленно моргнула, не понимая вопроса, и я повторила:

— Тебе не нравится, что мой жених красив и молод? Или что обо мне заботится верховный главнокомандующий армии? Или то, что я обладаю редчайшим даром? Скажи, Аназис, что вызывает в тебе такую сильную ненависть и зависть, что ты мчишься с другого конца поляны, лишь бы пустить очередную нелепую шпильку в мой адрес?

Любой ее ответ подтвердил бы мои слова. Я ожидала, что Аназис скажет что-нибудь гнусное или задерет нос, как подобает аристократке высокого происхождения. Но она… расплакалась.

Крупные слезы полились из ее больших глаз раньше, чем я осознала это. Невеста императора спешно прикрыла лицо веером и поспешила во дворец, велев своим фрейлинам веселиться и оставить ее одну. Торопливое бегство лишь подтвердило: Аназис несчастна, а мои вопросы вынудили ее задуматься о глубине своего горя. Она долгое время оставалась фавориткой императора, старика со скверным характером, не любящего никого, кроме себя. Была игрушкой в руках клана, вынужденная поступать по указу семьи. Я уже и забыла, как благородные фамилии привыкли распоряжаться своими дочерьми. Нас буквально продавали ради выгодного союза, и счастливый брак в империи был такой же редкостью, как маги воды или драконы.