ГЛАВА 13

Храм Четырех стихий, в котором венчались мои родственники, стоял вдали от города на холме, окруженном вековыми дубами. Как и полагалось, он был построен из серого с белым камня, имел округлые стены и пять входов — соответственно способностям, которыми обладал верующий. Раньше я попадала в святилище через узкую дверь для тех, кто магией не обладал, сегодня же прошла в украшенный серебряными фигурками вход для магов воды. Этот храм был беден и имел столь неудачное расположение, что верующие почти не посещали его. Поэтому главный служитель придумал хитрый план, чтобы выжить. За оговоренную сумму он женил кого угодно: сбежавших с конюхами дочерей аристократов, желающих взять четвертую жену в обход закона, и даже женщину, решившуюся на брак с двумя мужчинами одновременно. Однако этот неприлично полный мужчина имел собственный моральный кодекс и никогда не венчал людей, если это было против их воли.

— Готова ли ты, Киара, дочь императора Терениса, наследница земель на юге империи от Черных островов до Южных гор, взять в мужья Римуса и Ромуса, Магов из клана Синего огня, наследников имения в столице, и любить их, как мать-земля, чью силу ты носишь в своей крови?

— Готова.

В пламени многочисленных свечей рыжие волосы Киары переливались как кровь. Глаза ее светились искренним счастьем, когда она стояла между моих братьев, одетых в одинаковые черные костюмы и держащих ее за правую и левую руки.

— Готов ли ты, Римус из клана Синего огня, даровать тепло и оберегать жену от напастей, как положено магу огня и верному мужу?

— Готов.

— Готов ли ты, Ромус из клана Синего огня, быть ветром в крыльях своей возлюбленной, верным и любящим мужем, порывистым ураганом для ее врагов?

— Готов.

— Если есть тот, кто считает, что этот союз противен духам стихий, противен природе, пусть говорит сейчас или молчит вечность.

Из четверых гостей, присутствовавших на свадьбе, никто не имел ничего против венчания братьев и Киары. Ее мама, красивая дама в годах, с гордой улыбкой смотрела на дочь. Со слов Киары я знала, что та была сквиром, родственники долго принижали ее, пока она не нашла выход из положения, соблазнив Терениса и родив ему первую и единственную дочь. Киаре достались способности родственников по линии матери в полной мере, она стала сильной магиней земли. Моя родительница сидела рядом с ней на холодной каменной скамье, поджав губы. Ей не очень нравился поступок братьев, но Киара была богата и выводила матушку на новый уровень, поэтому та вела себя на людях, словно полностью поддерживала выбор сыновей и выступала за равноправие в отношениях полов. После объявления подобной позиции мама стала желанным гостем во всех столичных салонах, а большего ей для счастья и не нужно. Я чувствовала радость и своеобразную гордость за братьев, которые оказались достаточно сильны, чтобы поведать всему миру о том, кто они такие. Мне было немного стыдно за отца, ведь он так и не смог принять своих сыновей. Отец был человеком старых правил, а в клане Синего огня не существовало супружеских измен. «Одна женщина на всю жизнь для одного мужчины», — твердил он нам в детстве нерушимый закон клана. Роах эмоций не испытывал, выглядел погруженным в собственные мысли и немного замороженным. Когда-то Киара пыталась женить его на себе, но это было в прошлом. Они даже начали неплохо ладить.

— Перед духами четырех стихий я объявляю сей союз заключенным и священным.

После того как тучный служитель храма закончил свою речь, молодые обменялись кольцами, и каждый из братьев поцеловал Киару. Женщина выглядела изумительно в белом с алыми цветами платье. Поскольку это был не первый ее брак, она не могла выходить замуж в чисто белом платье. Я на минуту представила, как сама пойду к алтарю по серым плитам скромного храма. Откуда-то сверху через цветное стекло польется свет, гостей тоже будет немного, лишь самые близкие. Меня выведет под руку отец и передаст… Я не могла представить себе жениха. Не сейчас.

Подошла к новоиспеченным супругам и подарила четыре свечи, по традиции переплетенные в одну. В них было сложное заклинание магов огня, чтобы свеча никогда не сгорела. Роах преподнес детские серебряные ложечки, намекая, что надеется на скорое прибавление в семействе, моя мама — три высоких бокала Для вина, а мать Киары — собственноручно вышитое постельное белье. Киара строго-настрого запретила дарить дорогие подарки, поскольку считала: то, что мы пришли на свадьбу, минуя общественное мнение, уже является доказательством нашей дружбы и любви. После церемонии мы отправились в дом Киары в столице. В роскошном особняке подали ужин, но никто не стремился задерживаться. По тому, как мои братья смотрели на Киару, было видно, их еда и вовсе не интересует.

— Хочешь полетать? — тихо спросил меня Роах.

Мои глаза тут же загорелись. Я обожала магию графа.

— Киара, Римус, Ромус, — поочередно кивнул им Роах, — спасибо за прекрасный вечер, но я обещал Тавру, что его невеста окажется дома не позже полуночи.

— Как это предусмотрительно, граф! — восхищенно проворковала моя матушка.

Роах оставался ее любимчиком, несмотря на то, что позволял себе орать на нее и не считал необходимым следовать всем правилам этикета.

— Я понимаю. Доброй ночи и спасибо еще раз за то, что пришли. Я сегодня видела своих настоящих друзей, — с легкой грустью в голосе произнесла Киара.

Я могла ее понять: судя по количеству еды, гостей явно ожидалось куда больше.

— Главное не количество, а качество, — подбодрив ее, я шмыгнула вслед за графом.

На подъездной дорожке, где горели фонари, а прислуга в ливреях открывала двери, граф решил устроить взлетную площадку. Он раскрыл объятия, и я в них прыгнула. Роах на сей раз взлетал медленно, чтобы не заморозить меня в ночном зимнем небе. Я была завернута в теплую шубку из меха белого кролика — не самый подходящий наряд для императрицы, но кроликов-то и так съедят, а убивать соболей и лисиц мне было жалко. Когда Тавр узнал, почему я отказываюсь носить соболей, он долго смеялся и сказал, что я прирожденная ведьма. Вот опять. Один мужчина меня обнимает, а думаю о другом. Может, и была права Аназис, и мы с братьями похожи сильнее, чем я думала.

Прозрачный прохладный воздух приятно трепал распустившиеся волосы. Роах поднялся еще выше над столицей и спросил:

— Готова?

Я кивнула, и он, разжав объятия, позволил мне свободно падать вниз. Я летела спиной к земле, смотрела в ночное небо и думала, как же прекрасна и быстротечна жизнь, когда Роах приостановил падение и словно огромной невидимой рукой потянуть меня вверх.

— Еще, — просила я, — еще!

— Ты первый человек, которому нравится лететь вниз с огромной высоты. Почему, котенок?

На мгновение задумалась. Для кого-то подобное могло показаться совершенной пыткой, лететь вниз и не знать, разобьешься ты или выживешь. Но как ни странно, я полностью доверяла графу в вопросе своей безопасности и получала истинное наслаждение от ощущения свободного падения.

— Когда я лечу вниз, все лишние мысли уходят из головы. Остается только свобода. Будто я полностью становлюсь собой.

Мы уже прилетели на территорию академии. Снег, выпавший на тонкий лед озера, создавал диковинные узоры, деревья причудливо изгибали ветви, сейчас они казались мертвыми, но я знала, скоро их снова покроет нежная зеленая листва. Редкие студенты прогуливались по протоптанным дорожкам. Как и полагается в субботу, почти все слегка навеселе и неумело пытаются это скрыть. Сигурд пробовал запретить пьянство в академии, но ничего не вышло. Когда ректором стал Роах, он снял запрет на алкоголь, аргументируя тем, что студенты как пили, так и продолжат пить. Однако тех, кто совершал бредовые выходки, наказывал по всей строгости.

Граф снова отпустил меня вниз, я падала и смеялась. Он проделал этот фокус еще четырежды, и каждый раз мое сердце сладостно замирало, голова становилась ясной, а звезды, казалось, светили все ярче. Я всегда была такой, ощущение опасности заставляло меня острее чувствовать. Возможно, причиной были слова тренера Лево в первый год моего обучения боевым искусствам. Тогда мне было четырнадцать. Он сломал мне ребро, пытаясь научить защищаться от удара ногой, я упала и заплакала от боли и не могла подняться, полная жалости к себе. Он присел рядом на корточки, изящно, невзирая на свой большой вес, и сказал:

— Ты выбираешь, кем тебе стать. Безопасный путь предполагает, что ты убираешься с ринга, возвращаешься в школу Танцующих леди и становишься красивым дополнением к любому пожелавшему тебя мужчине. А он может оказаться куда толще и безобразнее меня. Опасный путь иной. Ты стираешь ладони до кровавых мозолей, учишься бороться с самыми отпетыми негодяями, забываешь, что такое «не могу», «устала», «больно». Ты строишь свою личность, воспринимаешь каждый удар судьбы как приключение. Это гораздо сложнее, но в конце концов твоя жизнь будет такой, как пожелаешь ты, а не такой, какой ее хотели видеть другие.

Тогда я перестала плакать и встала. Потом научилась спокойно выносить оскорбления, боль. Научилась не прятать голову в песок и любить опасность.

На поляне уже собралась небольшая толпа зевак, заинтересованная, чем занимается ректор академии с будущей императрицей, и граф снова потянул меня вверх.

— Прежде чем мы спустимся, хочу кое-что тебе сказать. — Он поднял мой подбородок, так, чтобы я смотрела ему в глаза. — Я точно видел твои карие радужки на празднике. Видели их и другие. Ты не можешь быть в безопасности, пока играешь с опасной магией ведьм. У клана Черного ветра не получилось убить тебя, и они предпримут иные попытки избавиться от помехи. Будь осторожна и не доверяй принцу. Он выйдет сухим из воды, а тебя она поглотит.

— Тебе тоже доверять нельзя, — взглянула с вызовом, — Тавр хотя бы меня ни разу не обидел.

— Он никого не обидел, только люди вокруг него умирают, — гневно прошипел граф, но затем тон его смягчился. Роах поднес руку к моему лицу, нежно погладил по щеке, кожа его была теплой. — Я не прощу себе, если с тобой что-нибудь случится. Я ведь тебя…

С земли послышались пронзительный свист и крики. Зеваки собрались в настоящую толпу, возглавляемую Эльдаром, это он и свистел. Роах вздохнул и медленно опустил меня к ним по воздуху. Ко мне со всех ног ринулись друзья, Укр был бледен как смерть, у Алексис заплаканные глаза.

— Что с тобой делал этот изверг? Я видела, как ты летала то вверх, то вниз, как йо-йо на веревочке.

Пожала плечами, придумывая ответ. Он показался мне гениальным, заодно и репутацию ректору поправлю, а то его бояться как-то перестали. Наклонила голову, чтобы волосы закрыли лицо, и предательская улыбка меня не выдала.

— Домашнее задание по факультативу не сделала. Вот он меня и… наказал.

Даже Эльдар, который не раз придумывал зверские отработки для провинившихся, вздрогнул. Положил мне руку на плечо, принимая сдержанные хихиканья за всхлипы.

— Ты это… держись. А если поговорить захочется, приходи к нам с Ниньо.

Я кивнула и побрела в сторону общежития, попросив, чтобы меня оставили одну. Студенты разошлись, обсуждая новости. Никто не застрахован от гнева ректора, раз уж будущую императрицу подвесили в воздухе и болтали туда-сюда добрых полчаса. Готова поклясться, успеваемость заметно улучшится.

Снег падал крупными хлопьями. Неторопливо размышляла, легко управляя невесомыми снежинками. Как бы я ни огрызалась на графа, его слова запали мне в душу, и стало весьма погано. Я не была уверена, что Тавр сможет меня защитить, Роах и подавно. Клан Черного ветра меня пугал, придворная жизнь не нравилась. Император, который с каждым днем вел себя все более безумно, не нравился вдвойне. «Вот бы он умер…» — мелькнула мысль, но тут же была отброшена в дальний уголок сознания. Не хватало еще об убийстве задумываться.

Выход из ситуации — превосходство: когда ты во много раз сильнее соперников, появляется призрачный шанс выжить. Необходимо овладеть магией воды и желательно магией ведьм. Спрятавшись за женским корпусом в тени вечнозеленых деревьев, чтобы быть подальше от любопытных глаз, сбросила на землю шубку и принялась за упражнения. Может быть, если я буду достаточно сильна, смогу защитить себя и близких. Снежинки отрывались от земли и кружили вокруг меня в безумном танце, складывались в разные узоры, но ни один из них не походил на оружие. Я пыталась создавать непроницаемые стены, мечи, копья, наконец, передо мной зависли десять водяных кинжалов. Я мысленно оттачивала их лезвия и один за другим пускала в могучее дерево впереди. Первые три превратились в лужи, как только коснулись поверхности ствола. Четвертый отколол кусочек коры, будто я его ногтем расковыряла. «Ты не должна думать о них, как о воде. Раз они превратились в кинжалы, ими же должны и остаться», — раздался голос в голове, и сладкая тоска разлилась в душе.

— Чак-чо, — прошептала одними губами, оглядываясь в поисках зверя-покровителя.

Он отделился от тени деревьев, не заставив себя ждать.

«Я же обещал быть рядом». — Зверь подставил голову, я почесала его за ухом, как обычного кота. Громкое урчание подтвердило, что я сделала правильно.

— Я думала, ты привязан к водоемам.

«Не больше, чем ты. Просто там комфортнее», — сообщил кот с человеческим взглядом. Шкура его была необыкновенно теплой. Как бы мне ни хотелось Целую вечность чесать его за ушком, спросила, оглядываясь и надеясь, что никто нас не заметил:

— Почему ты здесь?

«Я тебе нужен. И я соскучился». — «Я тоже», — сказала я зверю мысленно.

— А почему раньше не приходил?

«Я пришел, этого достаточно».

Пока училась создавать водяные кинжалы, чак-чо находился рядом и одобрительно заурчал, когда спустя сотню попыток наконец удалось загнать один из них в ствол по рукоять. И кому нужны уроки императора, когда рядом есть такой могущественный покровитель?

«Ты должна много есть. Приду на закате на следующей неделе».

Время пребывания в сознании заканчивалось, глаза зверя теряли человеческое выражение, с каждой минутой становясь все более дикими. Длинный хвост заходил ходуном, уши вздрагивали от каждого шороха. В конце концов чак-чо убежал в лес, напоследок прижавшись к моему боку и едва не сбив с ног своей лаской.

* * *

Как-то после очередного занятия с Гораной я осознала, что не в состоянии запомнить все, что она говорит. Тавр убеждал, что возможности памяти безграничны, только нужно больше стараться и не стесняться переспрашивать. Я же нашла гениальный в своей простоте выход: после каждого занятия записывала новый материал в потрепанную темно-синюю тетрадь и прятала ее между кроватью и стеной. С ритуалом восстановления Черного леса продвигались мы медленно, информация о потоках жизни в природе, равновесии, как следствие — и способе снятия проклятия с земли воспринималась с трудом. Когда же я приносила конспекты Роману и передавала ему то, что объясняла Горана, парень понимал каждое слово. Он явно догадывался, откуда берутся мои знания, но благоразумно молчал. Тавр носился с «богатством» которые отдала ему Горана, — семенами диковинных кустарников и трав, желудями черных дубов.

В академии Роах поражался внезапно появившейся дисциплине студентов — прекратились пьянство и драки, при появлении графа в пределах видимости все вытягивались по стойке смирно, страшась, что он отправит кого-нибудь «полетать».

Ночи меж тем становились все короче, а дни — длиннее, напоминая, что приближается весеннее равноденствие, а с ним и проведение ритуала.

Чак-чо регулярно появлялся на закате и занимался со мной часа по два, после чего уносился ловить птиц и белок, теряя способность к речи и сознательным действиям. Память зверю тоже изменяла, и он превращался в подобие собаки — неизменно преданной, но не самой умной. Мы продолжали тренироваться за нашим общежитием, и я достигла больших успехов по сравнению с тем временем, когда со мной занимался император. Лишь магия крови оставалась недоступной — то ли чак-чо не желал делиться знаниями, то ли не мог.

Это оставалось для меня загадкой до одного прекрасного дня. Закат в тот вечер был нежно-розовым, в воздухе пахло свежестью как намек на скорое пробуждение природы. Я вновь спросила о магии крови, и чак-чо, раздраженно виляя хвостом, ответил: «Эта магия появляется одновременно со смертью частички Души. Император владеет ей так хорошо, потому что его душа давно омертвела».

Умерщвлять собственную душу и становиться похожей на старика не хотелось. Жить студенткой академии мне нравилась гораздо больше, чем выполнять обязанности императрицы. Куда приятней и проще справляться с экзаменами, чем со зваными вечерами, изучение истории казалось важнее познаний в дворцовом этикете. Аназис быстро оправилась от нанесенного на маскараде удара и при каждой возможности упражнялась в остроумии. У меня не было ни сил, ни желания парировать ее нападки. Казалось, растрачивая на нее свое время и энергию, я только доставляю ей удовольствие. Император избегал меня как чумной и, скорее всего, выискивал лазейки в нашем с ним Кровавом договоре, чтобы от меня избавиться. И если отыщет, то лучшее, что меня ждет, — ссылка на окраину империи, а о худшем и думать не хотелось.

Однажды, идя из библиотеки с полными руками свитков по магии воды, которые еще не успела изучить, в темном коридоре недалеко от покоев Терениса я встретила Артура. В скудном свете витражных окон он казался бледным как смерть и неимоверно худым. Он что-то пил из маленькой бутылочки, делая столь судорожные глотки, словно от них зависела его жизнь. Подойдя вплотную, даже заметила, как дернулся кадык на тощей шее. И что за гадость он пьет?

— У тебя мои кольца, — произнесла, воинственно глядя братцу Аназис в глаза.

Почему-то от мысли, что подарок Роаха в руках у этого мерзавца, хотелось крушить все вокруг.

— Понятия не имею, о чем ты, — заплетающимся языком едва вымолвил тот.

— О трех кольцах. С голубым, зеленым и красным камнями. Отдай. Или я сама отыщу.

К моему удивлению, Артур, пошарив в карманах, вытащил украшения на свет.

— Ты об этих? — В его руке камни оставались мертвы, они не переливались, как на моей.

— Отдай мне, — приказала, используя магию голоса.

Артур расхохотался.

— Я позаботился и купил себе кусочек кожи чак-чо. Отлично помогает против вашей магии. — Сунул кольца обратно в карман и осклабился, глядя мне в лицо.

Я же вздохнула и осторожно опустила свитки на пол.

Если Артур думал, что магия голоса — единственное, что могу ему противопоставить, он сильно ошибался. Не стесняясь испортить аристократический нос, я прибегла к лучшему, самому эффективному и одобренному Эльдаром способу получить желаемое — мордобою. Первый удар пришелся в челюсть, второй в глаз. Ради лучшего результата ударила Артура коленом в живот.

— Больно, — всхлипнул он, согнувшись пополам.

— А мне не было больно, когда ты меня в живот ножом пырнул? — спросила, обрушив на голову противника серию ударов.

Дар у Артура был паршивейший — для того чтобы пользоваться магией, ему приходилось… свистеть. Разбив ему лицо и выбив пару передних зубов, я позаботилась, чтобы он был не в состоянии свистеть еще несколько месяцев. До тех пор, пока придворный лекарь не поставит ему фарфоровые зубы. Говорят, жевать ими очень неудобно.

Мужчина наконец рухнул на пол. Спокойно обшарив его карманы, выудила свои кольца, прихватила и флакон, из которого он пил.

— Еще пожалеешь, — прошипел он слабым голосом, сплевывая на пол густую кровь.

— Тебе никто не поверит. Ты аристократ, наверняка прошедший военную подготовку, а я маленькая слабая Девушка с такими же маленькими и слабыми ручками и ножками. — Слабенькой ножкой я и саданула в бок напоследок. Было не жалко. Ни капельки.

Подобрав свитки, коридор покидала, радостно насвистывая. И почему я так долго слушалась Роаха и Тавра и ничего не предпринимала? Давно бы вернула свои кольца, а заодно показала бы клану Черного ветра, что в отличие от Артура я вовсе не беззуба.

Возвращаясь в академию в приподнятом настроении, по пути в комнату столкнулась со Снежей. То ли из-за угроз брата, то ли из-за нашей постоянной совместной работы девушка стала относиться ко мне теплее.

— Ты вся цветешь. — Она оценивающе оглядела меня с ног до головы. — Встречалась с принцем?

Как же всех интересовали подробности моей личной жизни! И как объяснить, что личной жизни у меня почти нет? Были, конечно, поцелуи украдкой, объятия, от которых можно растаять, слова… Но того, о чем перешептывались девчонки, бросая любопытные и завистливые взгляды, не было. Не до свадьбы.

— Нет, отлупила одного гада.

Никому другому я бы не призналась, но Снежа, хоть и выглядела изнеженной аристократкой, силу уважала. Я недавно стала свидетельницей тому, как северянка подвесила в воздухе вверх ногами парня, который слишком настойчиво навязывался с ухаживаниями, и долго разъясняла, как именно он должен с ней обращаться.

— И правильно. Маримар, прости меня, что плохо к тебе относилась. Ты оказалась прекрасным человеком, хоть и изрядно изводишь моего брата и убежала от него к принцу… Ну чем Роах так плох? — Снежа явно готовилась к разговору не один день, и сейчас, сжав руки в кулаки, выпалила все на одном дыхании.

Она была очаровательна в своей наивности. Удивительно, как девица благородного происхождения могла считать, что мы имеем право выбора? Леди отдают замуж за деловых партнеров, за титулованных особ, за аристократов с сильной кровью и способностями. Брак — это сделка, сложная, требующая огромных усилий с обеих сторон.

— Я никого не выбирала, Снежа. Граф сам привез меня к императору, как только узнал о способностях к магии воды. Он не мог поступить иначе, а я не могла отказаться от предложения Терениса выйти замуж за его сына.

Девушка удивленно заморгала, она была не осведомлена об этой части наших отношений, считала, что Роах предложил мне стать его единственной женой, потому что любил меня, но не знала обо всех интригах, что происходят в наших жизнях.

— Значит, ты не любишь Тавра? Все говорят, что он красавец, но я чувствую… душок. Будто внутри у него что-то испортилось.

Задумалась над ее вопросом. Когда я видела принца, колени подгибались, а сердце билось так сильно, что норовило вырваться из груди. Когда он целовал меня, земля уходила из-под ног. Мысль о том, что он может быть с другой девушкой, заставляла желудок сжиматься от боли, и навряд ли дело было в возможной язве. Но… была ли это любовь? Слишком часто я видела, как «влюблялись» девушки из школы Танцующих леди, через две недели снова «влюбляясь» в кого-то другого. Видела, как они плакали из-за разбитых сердец и поруганной чести. И даже видела, как одна из девушек выбросилась из окна, — ее возлюбленный, поиграв с ней, ухал из города, а она осталась без чести и будущего. Говорят, что любить — значит ставить чьи-то интересы превыше своих собственных. Я же продолжала оставаться верной себе, разве это не признак того, что сердце мое из камня?

Как обычно, не найдя ответа на вопрос, предпочла сменить тему разговора.

— Ты разобралась с определением способностей магов по нанесенному ущербу? Я совсем запуталась со следами магов воздуха. Может, поможешь?

Снеже нравилось ощущать превосходство, поэтому она забыла о допросе и принялась с упоением рассказывать о способах вычисления преступника — мага воздуха.