Глава 15. Замок из масла

До вечера мы приводили себя в порядок. Кто-то просто чистил пёрышки, а кому-то пришлось ещё и вправлять мозги. Даже в игре со всеми её игровыми условностями нервные срывы в результате преодоления фобий никто не отменял. К сожалению, самое действенное средство лежало под надёжной охраной Клопа в Мысе, так что пришлось искать другие пути — например, загрузить работой тех, кто в себя ещё не пришёл.

Я, естественно, делал вид, что со мной всё в порядке. Хотя при воспоминаниях про пещеру и её обитателей по коже до сих пор пробегали мурашки. Я не хотел больше никогда в жизни сталкиваться с тараканами, однако понимал, насколько тщетны эти надежды. Придётся держать себя в руках, и со временем я к ним привыкну и избавлюсь от фобии… Надеюсь…

Запас олова был собран немаленький, так что можно было отправляться назад в Мыс, к чему мы и стали готовиться с вечера. Добытое было распределено по корзинам, которые нам предстояло волочь на себе. Я примерялся к своей — и мечтал хотя бы о самом хиленьком, упрямом и вредном ослике. Увы, до ездовых животных в нынешних условиях нам было как до местной луны пешком… Даже если она ближе к планете (потому что выглядит больше, и рельеф виден отчётливее!) — это ещё ничего не меняет. Что четыреста тысяч километров, что триста тысяч — для бредущего пешком это как половина жизни.

Опустившаяся темнота все наши активности почти прекратила. Мы засели в срубе, доделывая дела и готовясь ко сну.

— Кто знает, как легко осветить помещение вечером? — поинтересовался я.

— Факелами! — не подумав, сказал Дно и заработал подзатыльник от Борборыча.

— Только попробуй, поджигатель хренов! — буркнул наш рейд-лидер.

— А я что? Я не предлагал! — возмутился боец. — Просто ответил на вопрос.

— Свечи и масляные лампы? — предположил Дойч. — Масляную лампу сделать легко, только вот у нас масла нет.

— Это решаемо, — заметил Тариг. — Находим любое растение с маслянистыми плодами и добываем из них. А можно ещё животный жир использовать.

— Животный жир, фу!.. — отозвалась Мадна.

— Так его же не надо есть! — удивился Тариг. — Жечь!

— Но ведь жир! — не унималась девушка.

— Да мы тебя умоляем! — засмеялся Толстый.

— Давай назовём его салом! — предложил Вислый.

— Или белыми прожилками в хамоне! — не унимался старший.

— Ну всё уже!.. Даже мне стало не по себе! — прервал его брат. — На святое замахнулся!

— Спасибо, Вислый! — благодарно кивнула Мадна. — А то я уже готовилась уши затыкать.

— Но я же не рассказал вам… — огорчённо начал Толстый, но увидел мой кулак.

— Про жир я тоже думал, — кивнул я. — Но откуда его брать? Я думал про пингвинов, но пока эту юркую тварь поймаешь, сам скинешь жира больше, чем добудешь…

— Надо большое животное, — кивнул Дойч. — Свинья, корова или что-то вроде того. У хищников мало жира. А ты чего задумал-то? Всеобщее «просвещение»?

— Да просто надоело по вечерам в темноте сидеть… — пояснил я. — Хочу свет в окошке и вечернее время для досуга.

— Есть досуг, для которого света не нужно, — скромно заметила Мадна.

— Для этого тоже свет нужен! — хохотнул Тубик. — Особенно мужчинам. Особенно если девушка красивая!

— Неудачно пошутила… — признала Мадна. — Забыла, что вокруг одни неудовлетворённые пошляки.

— Да когда удовлетворяться-то? — удивился Борборыч. — Всё время куда-то идём, с кем-то воюем…

— Да подождите вы с этим делом! — возмутился я (сам себе удивляюсь). — Со светом-то что? Как лампы делались? Я знаю, что фитиль нужен, ёмкость для масла…

— Филь, там никакой сложности нет, — отмахнулся Дойч. — Опускаешь фитиль в масло, даёшь пропитаться…

— А вы точно не о сексе? — уточнил Тубик.

— …Поджигаешь! — Дойч уничижительно глянул на пошляка. — Оно горит, пока есть масло. Надо только держатель сделать, чтобы плотно фитиль обхватывал. Ты церковные лампады видел?

— Эм… — признался я.

— А лампу Алладина?

— Да, в мультике! — обрадовался я.

— Вот из носика лампы должен торчать фитиль, а крышка — для долива масла. Всё просто… — Дойч лёг на свою лежанку и закрыл глаза. — Спокойной ночи!

Ударники принялись укладываться, а я продолжал сидеть перед очагом и думать — про масло. Ну ладно, можно сделать из плодов, а как же всякие семена и тому подобное? С другой стороны, сейчас у нас вообще ничего подходящего нет. Почему бы и не поискать? Можно, конечно, удовлетвориться и текущим положением дел, но чем больше мы вернём себе привычных по прошлому миру элементов — тем комфортнее будем себя чувствовать. И вообще масло — штука важная, без него никуда!

Где бы ещё плоды найти маслянистые… Надо Финика попросить… Я почти уснул, когда понял, что я — просто дурак. Сон как рукой сняло: финики! Я же помню, что из фиников делали масло. Где-то даже читал, что фараоны Древнего Египта его очень любили. Вопрос только, как его делать и из какой части финика (плода, а не растениевода).

— Дойч! Ты спишь? — тихо спросил я.

— Теперь нет…

— А финиковое масло из чего делают, знаешь?

Дойч посмотрел на меня с непередаваемой жалостью, но всё-таки принял сидячее положение, почёсывая голову обеими руками.

— Из косточек, — наконец, ответил он.

— А технологию знаешь? — спросил я.

— Ну, относительно… — Дойч пожал плечами. — Она со всеми семенами одинаковая. Берёшь семена или орехи…

— Орехи! Орехи все подходят? — ухватился я за идею.

— Да почти все, кажется… — Дойч словно завис почти на минуту. — Так, ты слушай про процесс, а потом дай мне поспать: у меня бодрость уже ниже десяти процентов… Сушишь семена или орехи — это раз. Измельчаешь — это два. Нагреваешь, но не слишком сильно — это три. Суёшь в пресс — это четыре. Давишь, пока не выступит масло, сливаешь его в сосуд, даёшь отстояться от осадка — переливаешь чистое масло в нужную ёмкость. Вроде бы всё.

— Пресс! — я задумался. — Я видел, как сок из винограда давят. С семенами так же?

— Конечно, масштабы поменьше, но пресс — он и есть пресс… — Дойч зевнул. — Можно теперь поспать?

— Да, извини. Спокойной ночи!

Всё просто и при этом непросто… Как измельчить семена? Нужна мельница или что-то вроде кофемолки. В принципе, её можно сделать из бронзы. Как ручные кофемолки работают? Как мельница, скорее всего… Стоп, а не было ли это ручной мельницей изначально, дойдя до нас лишь в виде измельчителя единственных зёрен, которые в конце двадцатого века позволяло себе вручную молоть человечество? Ладно, предположим, это мельница…

А пресс? Берём ведро, сверху над ним крепим раму с планкой, в которой нужно отверстие с резьбой и длинный бронзовый стержень (тоже с резьбой) с давильной частью. Закручиваем до упора — получаем давление. Только как туда семена загрузить? Можно обернуть полученную после измельчения муку в тканевый мешочек. Ради масла мне такой выделят!..

Остро не хватало писчих принадлежностей и Ручки… Этот товарищ давно переместился в моём сознании из разряда «мастер на все руки» в класс «консультант по всем приспособам». Если он и не получал образования инженера, то опыт и знания всё это с успехом заменили. А природная смекалка позволяла ему выкручиваться даже при нашем дефиците ресурсов.

Я ещё часа два обдумывал идею, надеясь с утра вспомнить хоть что-нибудь из этого. Однако общий план у меня уже наметился — оставалось только найти тех, кто поможет с реализацией. Финик выдавал корзину фиников «на гора» каждые три дня… В корзине литров пятьдесят, а это без малого сорок килограммов продукта. Из них вес косточек — наверно, десятая часть. А сколько получится масла из четырёх кило косточек? Наберётся граммов двести-триста[1]?

В общем, уснул я нескоро, весь погружённый в планы и мечты. Мы своё дело сделали и рейд-зону зачистили. А теперь я хочу отдохнуть и заняться благоустройством собственной жизни. А ударников отправлю одних качаться — хватит Филю с собой гонять!

[1] Кто знаком с финиками, поймёт, что Филя ошибся. В финиках вес косточек достигает половины веса плодов, и при ручном отжиме выход масла составляет около 15 %. То есть, с одной корзины получается 19 килограммов семян, из которых получится почти 2,85 килограммов масла (это два с половиной литра). Так что всё не так грустно и страшно!

Добирались до Мыса мы целых три дня. Как это уже не раз бывало после шторма, стояла тягучая влажная жара, и ходить по ней с тяжёлыми корзинами и мешками за спиной — было то ещё удовольствие. Как нас Мадна выдерживает? От мужиков обычно потом за версту несёт, а у женщин, как правило, нюх особо острый. Но, так или иначе, к вечеру третьего дня мы вернулись домой. А теперь я стоял у того места, где раньше был мой «склеп», и грустно вздыхал.

— Его просто снесло, — виновато рассказывал Саша. — Только очаг и остался…

Внутри меня боролись обида и досада. Не то чтобы я высоко ценил поделку из палок и известной субстанции коричневого цвета, но ведь со шторма прошло уже несколько дней. За это время могли бы хотя бы новую времянку организовать. Но… Я понимал, что всем было не до того — строительство шло по всему Мысу, а я вообще обычно пропадаю на десять дней и всего на день возвращаюсь. Зато ведь я целый посёлок построил, а тут — даже шалаш не озаботились сделать…

— Хоть навесик можно было мне поставить? — озвучил я свою обиду.

— Прости… Правда, забыли! — покаянно сказал Саша.

Ну да, а я теперь, уставший и мечтавший отдохнуть, беги узнавать, где бы перекантоваться… Легче было поспать под открытым небом, подарив кровососам порцию своей кровушки.

— Может, пока у меня поживёшь? — спросил расстроенный партнёр. — Ты же знаешь, всегда жду…

— Спасибо! Поживу! — обрадовался я.

Однако вот эту ситуацию запомню крепко! Впишу, так сказать, в анналы истории. Потому что сегодня тот самый день, когда остатки общинного уклада покинули наш посёлок. Сломался дом — позаботься о себе сам. Общество помогает только тем, кто громко и возмущённо (или истерично) просит помощи. А тем, кто мотается неизвестно где — вообще не помогает. И если уж такое началось, то готовься не ради общества работать, а на свои личные интересы. Увы, но всеобщее равенство и братство проваливается не потому, что они невозможны в принципе, а потому что все люди — твари эгоистичные. И я не исключение. В конце концов, сколько у меня там ПСОв набралось уже? Шестьдесят один? С кем я поделился этим сокровищем? Правильно — ни с кем… Пора делиться!..

Ночь я провёл у Саши. Он выделил удобную лежанку, не лез ко мне с расспросами (всё равно всё узнает завтра, когда я буду официально докладываться) и от души накормил ужином.

День сто тридцатый восьмой!

Вы продержались 137 дней!

— …За цыганской зведой кочево-о-о-о-о-о!..

Начало песни я не услышал, но и так знал. Вот за звездой кочевой как раз мне идти надоело… Пора было пускать корни. Наступал тяжёлый день, за время которого многое надо было сделать. И самым сложным было отмазаться от ближайшего рейда. Причем, возможно, отмазать и всех своих ударников. План у меня был настолько коварен, насколько и революционен!..

У самого обрыва всегда был пустырь. Ну кому охота строиться на самом продуваемом месте?! Однако мне это только на руку играло. Пятьдесят метров в длину, пятнадцать метров в ширину — полоса отчуждения, которая нафиг никому не нужна, когда живёшь в шалаше. А что, если у тебя есть замок? Не очень большой, но вполне добротный? Ну ладно — здоровая башня. Как их называли?… Джон Дон?… Дон Джон?…. Донжон!

И вот расскажите мне только, что кирпичей на всех не хватает — сам построю печь. А ударники помогут. Половина из них — так же, как и я — осталась без крыши над головой. И ещё делиться технологией производства масла я ни с кем не стану! Сам буду делать и пользоваться. Как Клоп! Построю сарай и буду хранить запасы, лишь бы не потерять! Вот!..

Я подошёл к обрыву и принялся осматриваться. Может, я и не профессиональный строитель, но мозги у меня на месте, и руки растут из правильного места (прямо из задницы, ага!) — чего-нибудь да получится… Я принялся мерить площадку ногами, бормоча себе под нос. За этим занятием меня и застал Саша, вышедший из своего жилища.

О, если бы можно было конвертировать подозрение, возникшее в его взгляде, в нечто материальное, то рядом бы появилась тонна олова, полтонны финиковых косточек и готовый пресс. Я, если что, без обид к напарнику — но и дальше жить в скромном травяном куполе был не намерен. В посёлке целых пять тысяч рыл, и вокруг ещё столько же — ну как так-то? Где мой честно наворованный дворец и вышколенная прислуга, а?

Справедливости ради надо сказать, что по местным меркам мой доспех и копьё стоили как тот самый дворец. Подарок был царский, ничего не скажешь… Но, во-первых, дарили мне, а ударников обделили, хотя мы вместе сделали возможным получение бронзы — и не сказать, чтобы поначалу получали много помощи. А, во-вторых, не так уж и активно нам помогали в сравнении с тем, что нам самим приходилось делать. Вон, попробуйте кутуль-каву вынести…

— Ну что, завтракать? — спросил Саша.

— Пошли! — кивнул я, оглядев будущий фронт работ.

— Надеюсь, ты ничего не задумал… — вздохнул Саша.

— Если бы я никогда ничего не задумывал, мы бы с тобой сейчас впахивали на Альянс! И хорошо, если с обеими ногами на положенных природой местах… — ответил я.

Сначала я собирался делать полный и подробный доклад о Медном, Медоеде и новых жителях, но после потери дома и появления новых планов — всё мстительно сократил. Котов, Саша, Кирилл, Поляк и Бамбина меня внимательно выслушали. И, само собой, посыпались дополнительные вопросы. А ответив на все, я понял, что проще было полную историю изложить — времени прошло столько же…

— Жалко, что вы Медоеда с лодкой упустили, — вздохнул Котов после моего рассказа.

— И что бы ты с ним делал? — ворчливо поинтересовался я.

— Убил бы! — радостно ответил Котов.

— Это и мы могли сделать! — я не удержался от усмешки. — Можно было его просто не лечить и дать истечь кровью.

— Одно дело — в бою погиб, другое дело — казнь! — заметил Котов. — Я бы сам приговор выполнил.

— Этот приговор радостно выполнил бы каждый второй! — я с подозрением посмотрел на нашего руководителя ополчения, что от него не укрылось. — Надо было выбирать позорное наказание, тогда бы он не смог больше лидировать среди бандитов.

— Тоже верно… — согласился Котов.

А я в очередной раз задумался, что же связывает его и Медоеда. В истории, которую Котов рассказывал при знакомстве, явно что-то не сходилось… Надо было бы уже забыть и плюнуть, но у меня никак не получалось этого сделать…

— Ладно, какие дальнейшие планы? — спросил Кирилл. — Филь, извини, что про дома не подумали! Сегодня исправимся.

— Не надо! — отмахнулся я. — Сами отстроимся.

Вот теперь с подозрением на меня уставились уже все. Я отвечал почти невинным взглядом, в котором читался (надеюсь!) вопрос: «Не, ну а вы что хотели?..». Молчание затягивалось, и я ни в чём не признавался. Первым не выдержал Саша:

— Что ты задумал?

— Домик построить, — беспечно отмахнулся я.

— Утром ты мерил землю шагами. И, судя по сторонам твоего домика, в него можно сразу всех ударников уместить… — заметил Саша.

Поляк и Котов возмущённо засопели, а Кирилл засмеялся и покачал головой.

— Филя, я так понимаю, вопрос решённый? — спросил он совершенно спокойно.

Я просто кивнул.

— Ну тогда давайте думать о том, что давно назрело… О бюрократии! — сразу успокоился лидер посёлка и перешёл на другую тему, пояснив мне. — У нас тут беда с учётом и хранением информации. Бумаги нет: пишем то на шкурах, то на досках. Всё это очень недолговечно. Чернила мы уже сделали — оказалось не так уж и сложно. А вот на чём писать — до сих пор не знаем…

— Пергамент сделать не удалось! — сообщил Саша. — Мы проводили три эксперимента. И каждый раз кожа либо слишком жёсткая, либо слишком легко рвётся.

Кирилл кивнул и обвёл всех строгим взглядом.

— Значит, думайте над бумагой, или будем пользоваться глиняными табличками.

— Могу своих опросить, кто что помнит! — заметил я, с раздражением отметив, что взгляды были больше скептические, чем заинтересованные. Вот и мотайся в походы на благо Мыса — сразу уважать перестанут. А потом и без штанов оставят…

Больше на совещании я ни слова не проронил. Почему? Потому что кто-то решил, что я просто бравый и тупой вояка. А я не просто вояка — я отличный вояка с чувством собственного достоинства и изобретательской жилкой. А раз так, то пора и напомнить всем об этом. План был простой: масло и масляные лампы, строительство донжона (или маленького форта) и бумага. Можно сказать, что последний пункт — это уже вопрос чести!..

Раз уж все решили окончательно переходить на товарно-денежные отношения, то и делиться секретами я не буду. Будет бумага? Отлично! Один лист — десять опыта… Нет! Сто опыта за лист! И тысячу за ма-а-аленький кувшинчик масла… Под конец своих размышлений я уже и сам над собой посмеивался: обидели мышку — написали в норку. Но хочешь не хочешь, а надо укреплять своё положение в обществе, иначе так и будем ходить по кругу: тут уважают, тут не уважают, а тут — рыбу заворачивают.

С Борборычем я спорил с полчаса, не меньше. Очень не хотел наш рейд-лидер всем этим заниматься. В принципе, я знал, чем его подкупить: предложил на вылазки ходить посменно, а ему, если не хочется сидеть в «крепости» — вообще можно ходить на каждую. Самое смешное, что как только Борборыч понял, что приказом запирать его в Мысе никто не собирается, он и сам решил пропустить вылазки и помочь со строительством.

Ударники восприняли мои грандиозные планы без энтузиазма, но с пониманием. Я видел, что многих покоробило то, что нас оставили без крыши над головой — пусть и на одну ночь. Кто-то считает, что ударники — не самая важная часть Мыса? Или что мы без помощников ничего не можем? Ну так самое время напомнить, что мы и сами всё умеем. А сумеют ли люди без нас отбиться от врагов — вот это отдельный вопрос. Сначала я думал выбить нам производственные мощности посёлка, но тут меня уже Борборыч отговорил.

— Если ты собираешься напомнить всем, что мы не безрукие дебилы, тогда и делаем всё сами с нуля! — сказал он. — А то знаешь, потом пойдут разговоры, что вот, мол, без нашей помощи ничего бы у них не было…

— Точно! — согласился Тубик. — Если ты прав, и в Мысе забыли, кто тут дохрена всего сделал…

— Ты сам, что ли, всё делал-то? — спросил Панк.

— Ну я тоже делал, но вообще я про Филю и Борборыча! — заметил Тубик. — В общем, люди — они такие… У меня один дружбан на Земле никогда не просил в школе ручки и карандаши, предпочитал всегда таскать с собой запас. Мы его подкалывали, а он отвечал, что попросишь ручку — и будешь должен за всё написанное. Я потом оценил, короче…

— Инструмент нам всё равно нужен! — возразил я.

— Инструмент у нас свой есть, — усмехнулся Борборыч.

— Откуда? — удивился я.

— А я прихватизировал из запаса в Медном! Лопаты, топоры, пара кирок, молоток… Вот если нам камень в основание будет нужен поровнее — тогда надо будет ещё заказать специальные инструменты… Кайло какое-нибудь для обработки… Но ты ничего не проси — ты покупай! Я сам скинусь на это дело.

И тут я понял, что Мыс мы ещё не скоро покинем. С такими серьёзными планами нам ещё месяц здесь сидеть. Впрочем… Если надо куда-то выйти — пускай просят! К тому же, никто не мешает нам нанять работников!

Задачи раскидали быстро. Часть бойцов отправилась за корзинами, в которых мы будем таскать глину, часть побежала договариваться о покупке инструментов, Мадна пошла искать работников, а Дойч сел с большим куском кожи за чертёж будущего замка. Идея была такой — сделать строение максимально компактным. Внутри должно быть множество помещений для кладовых и жилых комнат. Никто не собирался там жить постоянно (кроме меня и Борборыча), но если вдруг что-то случилось с домом — право на приют в замке имели все ударники. В общем, мы задумали сделать склад, укрепление и общежитие в одном флаконе. А энтузиазм — это штука такая…

А ведь ещё недавно всё начиналось просто с масла!..