Глава 19. Три качка и одно судилище

— Как тебя зовут? — спросил Котов сухим голосом. С моей победы в поединке к тому моменту прошло всего три часа.

— Великий Нагибатор! — взревел тот из-под мотков верёвки.

— А имя у тебя какое? — чуть раздражённо уточнил начальник ополчения.

— Великий! — буркнул свёрток.

— А Нагибатор — стало быть, фамилия, да? — я хрипло захохотал.

— Да! — зло ответил свёрток.

— А отчество? — тихо уточнил Кирилл, сидевший в углу, потому что стоять ещё не мог.

Гигант сердито засопел.

— Это несущественно! — заявил он спустя несколько секунд размышлений. — Сирота я!

— Ага, — Котов кивнул. — Дитя Поволжья?.. Тяжёлое наследие царского режима?

— Мне ваши беспочвенные обвинения странны! — глухо ответил свёрток и гордо искривился.

— Ты зачем на людей накинулся, знаток советской классики? — спросил Котов.

— Я — Великий Нагибатор!..

— Это мы уже слышали, — кивнул я.

— …Я нагибал! — закончил здоровяк.

— Ну логика в этом, конечно, есть! — согласился Котов. — Только ты нагибал простых жителей и ополчение. Не самые подходящие цели, разве нет?..

— Я хотел вызвать на дуэль всех ваших военных лидеров! — гордо отозвался гигант. — Но стража смеялась надо мной!.. Тогда я вызвал на поединок их самих!

— Стражники рассказали мне про несколько иной вариант развития событий, — заметил Котов.

— Пускай и дальше живут в своей унылой действительности! — буркнул Нагибатор. — А моё существование лишь украшает мир. И все меня любят!

— Что-то незаметно! — возмутился Кирилл.

— Это мнение людей невежественных! — ответил свёрток, сверкая красными глазами. — Возбуждают любовь две вещи: великая красота и доброе имя. И во мне есть всё это!

— И ещё немного скромности… — кивнул я, усмехнувшись.

— Двоечники! — буркнул Нагибатор.

— Мы тебя услышали, сэ-эньор, — не согласился с ним Котов, особенно выделив букву «э» в обращении. — Но за сумасшедшего можешь себя не выдавать. Приговор у нас получают даже психи. А ты после того, что сделал, ни на какого мачо не похож… Разве что на польо[1].

— А вот попрошу без инсинуаций! — обиженно буркнул гигант.

[1] Pollo (польо) — цыпленок, птенец. Мачо вроде бы не требует перевода.

— Итак, пятнадцать человек на перерождении, — сухо подвёл итог Котов. — Ради того, чтобы нагнуть… Общие потери опыта — сто пятьдесят тысяч триста шестьдесят пять единиц, и ещё дополнительно восемьдесят четыре тысячи пятьсот три единицы — на возвращение потерянных уровней. Испорчено пять единиц оружия и три единицы одежды с общей стоимостью тысяча триста двадцать одно очко. Разбирать претензии о моральном ущербе не будем. Самому уровни не жалко?

— У меня сороковой! — гордо ответил свёрток. — Я ничего бы не потерял.

— Мне даже интересно стало… — заметил Кирилл. — А где ты уже успел понагибать?

— Везде! — с пафосом ответил Нагибатор. — Остров, Обитель… Об остальных благородно умолчу.

— И везде удавалось вызвать на поединок? — не поверил я.

— Нигде не удалось, — ответил гигант.

— Мог бы и понять, что надо сменить подход! — заметил Котов.

— Это элемент унылой действительности, а я не хочу иметь с ней ничего общего… — возразил наш пленник.

— Непробиваемый пациент!.. — вздохнул Котов, поднимаясь.

— Согласен, — кивнул Кирилл.

Я помог партнёру встать и поддержал его по пути.

— Судите меня! — крикнул вслед нам гигант. — Пусть посох правосудия у вас в руках согнётся не под гнётом подарков, а только лишь под давлением сострадания!

— Идиот! — буркнул Котов едва слышно. — Мне кажется, это твой клиент, Филь…

— Ты и вправду думаешь, что мы там приют умалишённых строим? — удивился я.

— Я думаю, что психами будут те, кто отпустит его на второй круг вокруг острова, — серьёзно ответил Котов. — Когда он вернётся, даже ты не сумеешь его победить.

В чём-то Котов был прав… А по здравому размышлению, он был практически полностью прав. Да, Нагибатор был, на мой взгляд, совершенно неадекватным и практически безумным игроком. Однако, договорившись с ним, можно было заполучить себе отличного бойца первой линии. А вот давать ему возможность и дальше ходить нагибать всех и каждого — было бы с моей стороны не слишком умно. С этого парня станется сделать один полный круг и снова прийти к нам — за реваншем.

Главная беда была в том, что он не считал меня победителем, а точнее, не признавал честность моей победы. Выходит, и авторитет мой в его глазах был весьма невысоким — значит, и исполнять приказы он не станет. Всё это я вывалил на Котова, надеясь на мудрый совет… Наивный!..

— Вот это уже твоё дело, Филь, — заметил Котов. — Из меня военный лидер никакой. Одно дело — по заданию ополченцев натаскивать, и совсем другое — вот так завербовать… Я так не умею, поэтому и карьера у меня не шла там…

— Ну вот… — вздохнул я.

— У тебя будет время! — заметил Кирилл, тяжело дыша. Прогулки ему пока давались с трудом. — Попробую задержать его у нас… Как-нибудь… Вечером устроим суд… У нас два пленника из Медного сидят, а теперь ещё и Нагибатор. Давно пора решить с ними вопрос…

Я помог Кириллу добраться до дома, а сам отправился к ударникам, где продолжалась стройка замка. Хоть время и было потеряно, Борборыч всё-таки пошёл в пещеры. А мне пришлось следить за ходом работ. Кривой, правда, мог бы и без меня справиться, но кто убережёт самого бригадира, если тот перегнёт палку с ударниками?

Так или иначе, но работы над фундаментом заканчивались — и через пару дней Кривой обещал начать поднимать стены. Кирпич лепили и обжигали бесперебойно в нескольких печах, так что на стройке медленно росли аккуратные стопки, а рядом — кучка брака, который перемалывали в мелкую муку и добавляли в раствор.

— Говоришь, далеко пещера тянется? — спросил Кривой, подходя ко мне.

— Далеко, — кивнул я ему. — А ты тоже туда слазить хочешь?

— Нет, — честно признался строитель. — Но тут такое дело… Куда она уходит?

— Я тебе точного направления не дам, — смутился я, пытаясь понять, куда же, и в самом деле, уходит пещера. — Получается, в сторону плантации Финика и дальше, в центр острова… А что?

— Ребята говорят, что ты там подземное озеро видел. А ещё глубокую трещину, куда вода сбрасывается! — не отставал Кривой.

— Видел… Даже думал построить туда какой-нибудь дерьмопровод и избавиться от проблемы с туалетами, — признался я.

— Надо карту сделать! — предложил Кривой. — Тогда станет ясно, как это можно использовать.

— Вот ты сейчас зачем об этом заговорил? — спросил я и, недолго думая, пригрозил. — Хочешь оказаться главным и ответственным за эти работы? Так смотри, я прямо сейчас и назначу!

— Филя, ну тебя на три буквы!.. — огрызнулся Кривой. — Ответственным я быть не хочу! Только главным…

— Это ты хорошо хочешь! Таким главным, без ответственности, все хотят быть… — кивнул я. — Так чего спрашивал-то? Просто любопытство, или есть стоящая идея?

— Есть идея одна, но она пока не оформилась, — признался Кривой. — Вы-то себе придумаете, как сбрасывать отходы, а мы там, в нижнем, так и будем страдать с кабинками и ямами… А если нам удастся вкопаться где-нибудь пониже — то можно и полноценную канализацию сделать. Работы, правда, уйма…

— Работы и так будет уйма! — заметил я. — Тут строить и строить.

— Ну да! — Кривой криво усмехнулся. — Пойду я следить за процессом. А вы план пещер составьте всё-таки… Если других главных и ответственных нет — то я стану.

После слов Кривого я принялся вспоминать, из чего делались трубы, а потом пустился опрашивать окружающих. По всему выходило, что делали их из всего, вплоть до дерева, но был один материал, который отличался особой устойчивостью. И на добыче этого материала у нас стояло целое Медное.

— Ну а что, к коррозии медь очень устойчива! — заметил Саша, который мне это всё и открыл. — Мы только трубы пока делать не умеем, да и меди у нас мало.

— Значит, надо увеличивать добычу! — сделал я логичный вывод.

— Надо, а как? — поинтересовался Саша. — Ты где-то видел большую очередь из желающих собирать медь?

— Нам и сотни хватит! — ответил я. — Если вся эта сотня будет заниматься добычей, а не всякой левой фигнёй, как это обычно бывает.

— И у тебя имеются соображения, как простимулировать людей? — усмехнулся Саша.

— А если не людей стимулировать, а всё поселение? — подал я гениальную, как мне казалось, идею.

— Дать норму выработки? — партнёр задумчиво сморщил лоб. — Можно и так… Но кто следить будет?

— А следить будет глава Медного! И прямо на месте. Пока им являюсь я, но Кирилл может назначит кого угодно.

— Я с ним поговорю… Да и ты тоже обсуди завтра вопрос, — Саша покивал. — Раз уж такие пещеры под нами есть, надо пользоваться…

Вообще я бы их перекрыл по границам посёлка, а то такая дыра для будущих врагов получается — в самое сердце Мыса. Однако и отказываться от использования найденных подземных полостей я не хотел. Ближе к вечеру я уже сам нашёл Кривого и поделился идеей насчёт медного водопровода. И был удивительным образом возвращён с небес на грешную землю…

— Филь, тебе заняться больше нечем? — Кривой скорчил жалобную физиономию. — Зачем тебе за счёт посёлка делать целиком медный водопровод? Оглянись…

Я оглянулся, но увидел только привычную стройку и суетящихся рабочих с ударниками.

— Да я не в том плане… — Кривой вздохнул.

— Давай ты сразу объяснишь, что у тебя на уме? — предложил я. — Загадками говорить можно бесконечно, но толку-то?

— Хорошо… Смотри, у нас есть пещеры! — Кривой присел на корточки и принялся чертить, как я понял, план нашего Мыса. — Вот тут есть Золотая, которая течёт с севера на юг. Где-то здесь, если вы не ошиблись, имеется подземное озеро и водосброс. А теперь смотри внимательно: мы закапываемся в Мысе под землю и делаем от Золотой под всем посёлком подземный ход — кирпичный коридор с парой тротуаров по краям и углублением в центре, примерно метр на два… По этому углублению мы и пускаем воду из Золотой — самотёком. А если почва позволит закопаться глубже, можно даже сбор воды из моря осуществлять. Каждые условные двадцать метров предусматриваем места сброса отходов и выводим медную трубу с большим диаметром. И на этом всё!..

— Не понял… Что значит, всё? — удивился я. — А как же подключаться к этой канализации?

— А за свой счёт! — с энтузиазмом ответил Кривой. — Я бы не пожалел опыта и подключил бы свой дом. А вот жмоты или лентяи пускай ходят в общественные туалеты, но уже за плату. И мусор пускай выносят к местам сброса отходов — тоже за опыт. А за нарушения правил выноса мусора и хождения в туалет — ввести конские штрафы. И Мыс на этом зарабатывать будет, и те, кто строительством будет заниматься, и вся будущая канализационная служба. И порядок везде будет! Задолбали засранцы и зассанцы, которые до туалета дойти не могут — и нужду справляют где придётся по ночам!.. Такая вот у меня идея…

— Понял. Попробую её донести до Кирилла с Сашей, — кивнул я, обдумывая план. — А вообще долго такую канализацию строить?

— Недолго. Не больше месяца, если и трубы и кирпич будут… — ответил Кривой. — А скорее всего, за неделю-две управимся. Просто надо будет на рытьё ямы кучу народу нагнать…

— Хорошо. Обдумаем! — пообещал я строителю.

После этого разговора на Кривого я стал поглядывать с ещё большим уважением. Вот побольше бы таких! Хотя, может, просто люди стали с оптимизмом смотреть в будущее, вот и начали с инициативами выходить? Хорошо бы…

Борборыч ко времени суда так и не вышел из пещер. Пришлось мне самому отбирать сопровождающих. На всякий случай я надел доспех и всё-таки нашёл копьё, которое обнаружилось между стеной дома и лежанкой — даже не помню, как туда его засунул, но, похоже, спал с ним под боком уже который день. Среди тех, кого я взял с собой, были Ваня и близнецы, с которыми я сразу и посоветовался по одному тревожившему меня вопросу.

В судейской комиссии были только мои напарники и я. Для нас установили длинное бревно перед костром. Кириллу обеспечили пенёк под спину — сидеть ровно ему пока было тяжело. Были тут ещё и Котов, Поляк, Дядя Фёдор, Бамбина — но все они сидели поодаль. Зрителей было немного, но всё-таки они имелись — пришли люди из нижнего Мыса, да и жители «крепости» подтянулись. Кирилл мне негромко признался, что пока так и не придумал, как заставить Нагибатора остаться у нас и выплачивать долг. А вот у меня, благодаря близнецам, была одна идея… Главное — так сказать, преподнести её в правильном свете…

Великий Нагибатор был на руках принесён несколькими ополченцами из места своего заточения. Глаза у него перестали слезиться от кислоты, но сверкали всё так же безумно и непримиримо. Всё лицо Нагибатора освободили от пут, зато тело было полностью скрыто верёвками. Его попытались поставить перед нами, а он — просто взял и завалился на землю.

— Не буду я стоять перед судом неправедным! — заявил агрессор-переросток.

— Не будешь стоять, придётся висеть! — заметил я. — Как нашкодившему котёнку.

— Ну-ну! — не поверил он мне. Ой, зря…

Пока ополченцы под смешки зрителей пытались придать подсудимому вертикальное положение, я послал близнецов и Ваню на стройплощадку. Через пару минут ударники вернулись — вместе со стойкой, которую несколькими днями раньше собрали для строительных работ. Это был деревянный столб, с одного конца от которого расходились восемь лучей, заканчивающихся на широкой раме, а с другого конца был прилажен длинный брус с крюком на конце. Предполагалось, что конструкция будет выполнять функции своеобразного крана. А вот народ на строительстве давно шутил, что это не строительный кран, а переносная виселица.

Великий Нагибатор, видимо, тоже об этом подумал и с укором посмотрел на меня:

— И суд у вас неправедный! И с приговором я не согласен! — заявил он.

— Подвесьте его на крюк! — попросил я ополченцев, не обращая внимания на комментарии Нагибатора.

Ополченцы быстро приладили здоровяка к крюку, и тот хмуро повис, сверкая на нас глазами. Хватило его секунд на десять, а потом он громко затянул легендарного «Варяга»:

— Наверх, о товарищи! Все по местам!

Пришлось мне снова идти на помощь, потому что остальные только растерянно смотрели, стремительно теряя авторитет. Я взял копьё и от души зарядил певцу в солнечное сплетение.

— Последний парад наступа-а-ет! Врагу… Кхе!..

— Помолчи ты! Обещаю, мы быстро разберёмся с тобой! — обнадёжил я его.

Со своего места поднялся Котов и ещё раз перечислил все данные по пленнику («Имя — Великий, фамилия — Нагибатор, родители — неизвестно, год рождения — не установлен, сотрудничать со следствием отказался»), а потом и преступления нашего узника («хулиганил, дрался с ополчением, выражался грубыми словами при дамах»). После чего снова оповестил о сумме долга в двести тридцать шесть тысяч сто восемьдесят девять опыта и вернулся на своё брёвнышко.

— Мы предлагаем тебе, — сказал Кирилл, — оплатить этот долг. И дальше уже отправляться, куда захочешь!

— Ну-ну!.. — Нагибатор зычно расхохотался. — И что будет, если я откажусь? Убьёте меня? Или в плену будете держать? Тогда я просто откажусь пить и есть! Было уже… Скучно…

Кирилл замолчал и посмотрел сначала на Сашу, а потом на меня. Поймав его взгляд, я подмигнул в ответ и поднялся, подходя к пленнику.

— Знаешь… Пожалуй, я придумал кое-что значительно лучше! — сказал я. — Вот ты в поселении Остров буянил?

— Я нагибал!

— Ага, а мы с ними неплохо знакомы. И знаешь, был среди них один товарищ, сбежавший с соседнего острова! — я ухмыльнулся. — Так вот… Если ты откажешься, то я лично сделаю тебе плот, мачту и парус, который на неё повешу. А потом тебя связанным туда посажу, выведу на большую воду и пущу по ветру!

— Я умру от голода! — гордо заметил Нагибатор. — И вернусь!

— А вот хрен тебе! — радостно заявил я. — Несколько дней ты будешь мучительно умирать от голода и жажды. Прямо вот очень неприятно будет, доложу тебе!.. И как только ты окажешься в зоне влияния другого острова, при воскрешении тебя перенесёт туда. А плот с твоим барахлом поплывёт дальше по воле ветра. И будешь ты там заново начинать нагибать!

— Тогда я отказываюсь есть и пить! — сразу заявил Нагибатор.

— А это ничего! — радостно сказал Кадет, которого я привёл с собой. — Задница у тебя большая, клизмой много войдёт!

— А плот я построю быстро. Мне и одного дня хватит! — пообещал я.

— Это какой-то позор… — задумчиво заявил пленник. — Попой ведь пищу не прожуёшь! А вдруг это ещё и неполезно? Что у вас за казни такие дурацкие?

— Это не казни дурацкие! — крикнул ему Толстый.

— Это у нас фантазия хорошая! — закончил Вислый, и братцы заулыбались.

Быстро они отошли от утреннего нагоняя…

— Ну так что? — спросил Кирилл. — Твой выбор?

— И как вы меня удержите? — задумчиво спросил Нагибатор. — Ну пообещаю я вам служить и долг выплачивать, а завтра — свалю.

— Система, я предлагаю игроку — Великому Нагибатору — сделку! — сообщил Кирилл. — Условия: служить посёлку Мыс в качестве ударника до тех пор, пока не будет выплачен долг в двести тридцать шесть тысяч сто восемьдесят девять единиц опыта. С единственной точкой возрождения — в Мысе. Любое нарушение законов будет увеличивать размер долга на сумму штрафа. Причинение ущерба людям и предметам — также будет соразмерно увеличивать сумму долга.

Конечно, мне ничего не было видно, но вот, судя по расширившимся глазам Нагибатора, у того вылетело системное сообщение. Он попыхтел несколько секунд, а потом хмуро заявил:

— Принимаю! Добились своего? Развязывайте меня теперь, подлые существа!

Развязывали Нагибатора долго — связали явно быстрее. Оказавшись на свободе, он получил назад свой молот и был подведён к группе ударников, которых я привёл с собой. Заглянув мельком в панель управления посёлком, я обнаружил его имя в списке привязанных.

Следующими на суд были выведены захваченные нами амбалы Медоеда. Оба, увидев кран, принялись дёргаться, а один возмущённо закричал:

— Эй! Мы просто наёмники! Чего вы сразу вешать-то?

— И как мы должны определить, что вы честные наёмники, а не бандиты? — весело уточнил Кирилл. Настроение после решения вопроса с Нагибатором у него явно улучшилось.

— Так мы системный договор заключали! — нашёлся с ответом разговорчивый. — Вон, у системы спросите!

Подтверждаю участие игроков Сазан и Блум в соглашении найма на военную службу сроком на один месяц. Узнать подробности?

Я согласился — как и многие из тех, кто следил за судом. И, надо сказать, не пожалел… Хотя сначала я всё-таки опешил в немом изумлении. Система прислала вполне себе понятный договор найма — с расписанными обязанностями, правами и обстоятельствами непреодолимой силы. И всё это под строгим надзором системы. А мы-то, дураки, даже не додумались до такого…

— Мы не бандиты! — не выдержал второй долгого молчания. — Мы просто за деньги служим. Просим это учитывать!

— И много вас таких… наёмников? — спросил я.

— Да прилично! — ответил разговорчивый.

— Эй, Сазан, а если ты наёмник, почему мне не сказал сразу? — поинтересовался у него Котов.

— Так ты и не особо спрашивал! — ответил наёмник. — Я пару раз пытался, так мне по роже отвешивали…

— Много они натворить успели? — нахмурившись, спросил у меня Кирилл.

— Да ничего особо не успели. Почти сразу по тыковкам получили — и в плен! — отмахнулся я. — Вот соседей наших потрепали, было дело… Но за соседей мы судить не можем.

— Эй! Слушайте! — закричал Блум. — Мы же выкупиться можем! У нас на такой случай по «собаке» есть!

Сазан закатил глаза и недобро покосился на Блума. Разозлился, похоже — дело явно шло к тому, что их Кирилл бы и так отпустил. Не спорить же с Системой! А теперь всё, предложение прозвучало…

— Ну что ж, хорошо! — сразу согласился Кирилл. — Присылайте каждый «собаку», а мы вас отпустим. И даже немного еды и оружия с собой дадим. Сделка!

— Сделка! — радостно согласился Блум.

— Сделка… — кивнул Сазан, который выглядел вовсе не таким радостным.

На этом весь суд и закончился. Саша, я и ударники, взяв с собой гордо молчавшего Нагибатора, вернулись к своим домам, где успевший вернуться Борборыч уже рассказывал о похождениях в пещере. В принципе, ничего особо интересного они не нашли — зато ещё раз прошлись по тем местам, где до этого побывали мы. И даже нанесли часть переходов на схематичную карту, стараясь учитывать направление ходов. Со временем, совместив все планы и карты, можно было создать вполне себе рабочую схему подземелья. Сколько перспектив перед нами откроется!..

Нагибатора накормили ужином — обалдеть, как эта туша много кушает! — и выделили ему койкоместо для сна. Саша почти сразу ушёл, все ударники разбрелись по домам, а я ещё посидел перед костром в темноте, потому что после столь насыщенного дня мозг отказывался выключаться… Конечно, игровые условности позволяли уснуть как по приказу, но я-то не игровая условность. Хотелось чувствовать себя живым человеком, поэтому я терпеливо дождался, когда глаза сами начнут слипаться — и только тогда позволил себе встать и пойти в постель.