Глава 20

Прислонившись спиной к холодной бетонной стене, она обхватила колени руками. Раскачиваясь, словно убаюкивая себя, Алина пыталась осмыслить всё то, что прочла за сегодняшнюю ночь.

Обведя пустым взглядом своё "убежище", она нервно тряхнула головой. Не убежище. Нет, конечно. Могила. С вентиляцией.

Поняв что к чему, она уже слабо верила в то, что этот кошмар для кого-то будет с хорошим финалом. Всё настолько плохо, что осознание чётко диктовало: из подобных игр не выходят с облегчённым вздохом. Из них выбывают… ногами вперёд.

Опустив взгляд на папку, что валялась на кровати, она с отвращением поморщилась. Хотелось, чтобы всё это было грубой и несмешной шуткой. Ошибкой, в конце концов. Блефом, который должен был её сломить. Заставить презирать и ненавидеть тех, кого считала семьёй.

Но страх… он сильнее. В разы, в десятки, в сотни раз сильнее, чем вера в лучшее. Чем вера в то, что ящик Пандоры закроется, забирая с собой все бедствия.

Страх впитался в кожу. В мысли. Он пропитал собой воздух, которым она дышит. Ей хотелось кричать. Впервые с того дня, как оказалась здесь, ей хотелось кричать во все горло, срывая связки. Долго. Истошно. Чтобы её, наконец, хоть кто-то услышал.

— Это неправда. — Повторила Аля уже, пожалуй, в десятый раз, подкатывая глаза. Глубоко вдохнув, почувствовала мерзкие мурашки, ползущие вдоль рук. — Он это специально…

С отвращением покачав головой, Алина протащила по глотке горький ком. Силясь не думать о том, что человек, которого она любила всем сердцем, оказался чудовищем. Ничуть не меньшим, чем тот, что дал ей эту папку.

Это не укладывалось в голове. Как она не заметила это? Как, чёрт возьми, не разглядела эту гниль?!

Идиотка. Слепая, наивная и безмозглая дура.

Они все одинаковые. Все.

И даже отец.

Почему?! Почему до сих пор нет ни единого намёка на то, что её кто-то ищет?!

И почему после всего прочтённого и увиденного, она тоже засомневалась в том, что его деменция настоящая?..

***

Ивар с любопытством наблюдал за тем, как мечется по комнате девчонка. Сидя у себя в офисе перед открытым ноутбуком, он злорадно улыбался. Расслабленно развалившись в кожаном кресле, словно он на отдыхе, а не на работе, следил за её метаниями и редкими колкими взглядами в камеру. Казалось, что она чувствует его. Будто знает, что прямо сейчас он смотрит на неё. Знает, что он усмехается, чувствуя её слабость и своё превосходство.

— Ты явно пришёл сюда не с новостями о моих деньгах. — Произнёс он не глядя на собеседника.

Вадим, заметно нервничая, откашлялся и промокнул лоб носовым платком, стирая испарину. Всё ещё перетаптываясь на пороге, он не решался подойти ближе. Хотя, иметь дело со Шведом с глазу на глаз ему приходилось не впервой. И каждый раз был подобен пытке. Сейчас — тем более. Зная, что Навроцкий порвёт его на лоскуты, если он вернётся ни с чем, он испытывал страх, от которого тряслись поджилки.

— У нас есть кое-какая информация. Но… вы же сами понимаете, что Арсений Аркадьевич просто так её не отдаст. — Проговорил, рассматривая улыбку на лице Шведа, словно вырезанную. Как насмешка.

— Угу… — Задумчиво. Медленно опустив крышку ноутбука, Ивар всё же взглянул на оппонента. Постучал пальцами по столу и кивнул на свободное кресло. — Как поживает Арсений Аркадьевич? Как здоровье? — С напускной заботой в голосе.

— Спасибо. — Зашагав к креслу, промямлил Вадим. — Сносно. Но… сами понимаете: болезнь.

Болезнь. Снова эта чушь про деменцию.

Ивар сочувствующе кивнул. Потянулся к ящику стола, доставая оттуда подвеску. Это было яблочко в разрезе из белого золота, инкрустированное четырьмя сапфирами в виде косточек.

Положив на стол украшение, Швед равнодушно посмотрел на Вадима. Тот, узнав подвеску, тяжело сглотнул. Его правый глаз едва заметно дёрнулся. Повисла тишина. Поправив очки на переносице, Вадик часто заморгал.

— Знакомая вещица. Вижу, что узнал. — Прервал молчание Ивар.

Эта подвеска принадлежит Алине. Она потеряла её в неравной схватке с его охраной в день похищения. Он нашёл эту прелесть в траве. Совсем рядом с отрезанным ухом её жениха.

— Но надеяться, что я так просто обменяю информацию на девчонку… глупо ведь. Да?

Вадим оторвался от подвески и, оттягивая узел галстука в сторону, попытался собраться с мыслями. Навроцкий велел раздобыть хоть что-то. А это яблочко уже что-то. Арсений подарил дочери этот кулон на совершеннолетие.

— Она в порядке? Вы ничего ей не сделали? — Едва ли не заикаясь, спросил Вадим.

— Что ты можешь мне сказать, Вадик? — Слегка наклонившись, Ивар положил локти на стол. — М? Ты же не с пустыми руками пришёл?

Тот снова откашлялся, прикрываясь кулаком.

— Да… у нас есть кое-что. Думаю, это будет полезно вам. Нам… — Его голос был похож на скрежет камня по стеклу. Страх сковал его голосовые связки. Сомнение в глазах Ивара молча намекало ему, что просто не будет.

Швед смотрел. Молча. Не моргая. Не улыбался и не хмурился. Только стальной взгляд, пронизывающий до костей.

— Она ведь… жива? — Тихо и нерешительно поинтересовался Вадим. Ему даже произнести эти слова вслух было тяжело.

— Жива. — Коротко ответил Ивар. Пальцем подцепил украшение и протянул то по столу на противоположный край. — Отдай отцу. Как напоминание.

Вадим неуверенно протянул руку, сгребая подвеску в кулак, а затем пряча во внутренний карман пиджака.

— Говори… — вкрадчиво произнёс Ивар. Его голос был тихим, но угрожающим. Он вполголоса в уши, словно тараканы.

Глаза Вадима бегали по кабинету, как крысы по канализации. Словно он боялся даже самого себя. Проглотив очередной душащий ком в горле, он негромко заговорил:

— Есть информация, что Сергей Георгиевич работал с Федотовым младшим. Мы копнули поглубже и выяснили, что они уже пару лет имеют общие дела. Ничего конкретного, но мы роем дальше. Возможно, именно Федотов старший стал тем, кто заварил кашу.

— Федот? — Не сказать, что Ивар был удивлён.

Но он имел удовольствие пересекаться с ним несколько раз. Тот предлагал своё партнёрство, но Шведа что-то настораживало в старике. Он отказался и всё было забыто. Но, судя по всему, Федот не забыл.

Зачем ему это? Какие у него интересы?

— Левин здесь не ключевая фигура. Несомненно, он что-то знает. Но не больше того, что ему позволено знать. — Уже смелее заговорил Вадим. — Я надеюсь, что эта информация чего-то стоит?

— То есть, ты мне сейчас хочешь сказать, что вы не при делах. Я правильно понял?

— Арсений Аркадьевич не стал бы так рисковать. Вы долго работали вместе…

— Но Арсений Аркадьевич является крестным отцом Федоту младшему. — Задумчиво прохрипел Швед. — Это заставляет меня усомниться в том, что его руки чисты.

— Я уверяю вас…

— Не стоит. — Перебив Вадима, Ивар снова откинулся на спину кресла. — Я сам.

— Но…

— Алина? — Выгнув густую светлую бровь, спросил Стеклов. — Я не отдам её. Она будет у меня до тех пор, пока ко мне не вернутся мои деньги.

— Но Арсений Аркадьевич…

— Передай своему боссу, что его участие улучшит условия пребывания его дочери у нас. Так что, в его интересах, копать глубже.

***

Было далеко заполночь, когда Алина услышала жалобный писк дверного замка. Следом раздались медленные и тяжёлые шаги по лестнице. В помещении загорелся свет.

Высунувшись из-под одеяла Аля увидела Ивара. Узел темного галстука на белой рубашке был ослаблен. Его руки были спрятаны в карманах брюк. Лицо было устало осунувшимся, словно он таскал этот день на своих плечах.

Остановившись в двух шагах от кровати, он бегло осмотрел фигурку, скрытую одеялом.

— Тяжёлый был день. — Прохрипел он, скорее себе, чем ей.

Отметил взгляд, которым она наверняка хотела сжечь его. Испепелить до маленькой серой горстки.

Она не ответила. Только сжала кулаки под одеялом, сетуя по себя на дрожащие пальцы.

— Ты красивая. — Не задумываясь над своими словами, добавил он. Вынул руки из карманов и опустился на край кровати.

Алина стиснула челюсти. Двинулась к противоположному краю, но его пальцы, обхватившие лодыжку, заставили замереть, так и не добравшись до нужной точки.

Ивар усмехнулся. Но в его глазах не было злости. Только усталость.

— Уходи. — Процедила Алина, дёрнув ногой. Но его пальцы словно приросли к щиколотке. Она чувствовала их жар даже сквозь одеяло.

— Ты меня прогоняешь? — Усмехнулся Швед. — Смелости тебе не занимать, Алина.

Повисла пауза. Он смотрел на неё, и на миг позабыл о том, что она пленница. Перед ним была женщина. Красивая. Храбрая. Отчаянная.

— Зачем ты пришёл?

Страх, забравшийся под кожу, вновь сжал все внутренности. Покосившись на его руку, Алина рвано выдохнула. Нехорошее предчувствие змейкой скользнуло за шиворот.

— Сама знаешь. — Легкомысленно произнёс, стискивая пальцы на её ноге сильнее. — Ты же не маленькая, чтобы объяснять тебе элементарные вещи.

Задохнувшись, Аля снова дёрнулась. Со всей силы рванула в сторону, но Ивар не дал ей далеко уйти.

Ему нужно было…

Нужно было вернуться домой и увидеть её. Коснуться, потому что просто взгляда было мало. И Ивару нравилось, что с её появлением его голова забита не только работой. Не только делами и прочей грязью. Теперь в его голове была отдельная полка для неё. Возвращение домой стало не обыденностью, а глотков свежего воздуха. И пусть она не встречает его с распростертыми объятиями, ему и ненависти было достаточно. Ненависть, острая как бритва, лишь усиливала интерес и желание.

Резко потянув её за ногу, Швед навис сверху, заглядывая Алине в глаза. Проваливаясь в тёмные озера и чувствуя как её дыхание оборвалось.

Её руки упёрлись в широкую грудь. Ощетинившись, Аля попыталась отбрыкнуться. Но потерпев поражение, зарычала ему в лицо.

— Отпусти меня! Отвали, ублюдок! Слышишь?!

Он не отреагировал. Холодные и твёрдые пальцы коснулись её щёки. Сжав их, заставил её губы распахнуться.

— Скоро ты привыкнешь. — Наклонился к её уху.

Стальной голос проник в сознание. Медленно и тягуче, он заполнял собой всё пространство, вытесняя лишнее. Парализуя и выбивая весь воздух из лёгких.

Ему нравилось. Абсолютно всё. Каждый выдох на грани. Каждое колкое слово. Каждая попытка отстоять свою честь. Нравилось настолько, что под конец дня он уже не мог думать ни о чём другом. Нравилось настолько, что это походило на помешательство.

Она привыкнет. И будет легче.