Глава 22

Воздух над рекой был густым, как тёплый мёд — вязкий, сладковатый, с лёгкой горечью прелой листвы и влаги. Солнце уже не палило. С приближением осени оно мягко обволакивало и нежно согревало кожу. На песке, в десятке шагов от воды, стоял складной столик, покрытый потрёпанной клеёнкой с национальным орнаментом.

Ивар напряжённо смотрел на Антона. Почти не шевелясь, он осмысливал то, что ему поведал друг.

— Он это сделал, — тихо сказал он, не отрывая взгляда от напарника. — Теперь я почти уверен.

Антон посмотрел на гладкую поверхность воды, где отражалось серо-розовое небо.

— Не говорил тебе сразу, — прохрипел Антон. — Хотел убедиться, что рою там, где надо. Но теперь всё сходится. Федот в те годы делил территорию с твоим паханом. И бизнес его хотел отжать. Не Чёрный, как мы думали. А именно Федот. Я поднял кое-каких людей, чтобы разнюхали, кто тогда был у него в шестёрках. Не уверен, что они живы, но шансы есть.

Опустив взгляд на стол, Швед тоскливо усмехнулся. На столе стояли две чашки с дымящимся чаем. Рядом — пистолет. Ивар задумчиво провёл по нему кончиками пальцев.

— Вадим утверждает, что Левин работает с Федотом младшим. — Тихо произнёс.

— Вот и я о том же.

— А старый Федот приходится кумом Навроцкому…

— Думаешь, Навроцкий тоже как-то связан с убийством?

— Теперь — да.

Антон пристально посмотрел на Ивара. Тёмные глаза, очерченные чёрными густыми ресницами и резкими морщинками, сверкнули в свете послеполуденного солнца.

Вздохнув, он расстегнул пуговицы на манжетах и закатал рукава рубашки, обнажая предплечья, увитые татуировками. На правой руке — белый и извивающийся шрам.

Повисла пауза. Тишина, нарушаемая переливчатым пением птиц и тихим журчанием реки.

— По поводу груза. — Заговорил Ивар, спустя некоторое время. — Теперь всё сходится. Работа грязная. Слишком грязная для Навроцкого. Тот не пачкается и людям своим не позволяет. А отпрыск Федотова… ты сам в курсе.

— А деньги…

— Столько налика не могли пропасть бесследно. Крупных транзакций не было. Они в том же виде, но, боюсь, что уже «не с нами».

— Вывезли?

— Скорее всего. Навроцкому нельзя верить.

Ивар снова усмехнулся. Коротко. Без особой радости.

Навроцкий, мать твою. Эта тёмная лошадка стояла костью поперёк горла.

Ветер донёс запах тины вперемешку с пылью. Антон поднял голову, осматриваясь. Затем поднёс чашку к губам. Чай был крепкий, с лимоном, и немного горчил. Под настроение.

— Кстати, — перевёл взгляд на Шведа, — о Навроцкой…

Пальцы Ивара, оглаживающие до этого тёплый металл, замерли. Выдохнув, он поднялся на ноги и медленно подошёл к краю воды. Антон последовал за ним и положил руку ему на плечо.

— Ты уверен, что поступаешь правильно? — Спросил, вспоминая то, что видел ночью на мониторе.

— Что именно ты имеешь в виду? — Сделал вид, что не понял, о чём идёт речь.

— Что ты намерен с ней делать, когда всё закончится?

— Закончится? — Удивлённо посмотрел на Антона. — Что это за слово такое? У нас разве что-то когда-то заканчивается?

***

Мысль о доме сжимала грудь. Не просто дом, а воспоминание о её комнате. Той, где она выросла — с малахитовыми тяжёлыми шторами, сладким чаем по утрам в любимой кружке, с вечерними кинопросмотрами и с тишиной.

Всё, что Алина имела сейчас — тишина. Зловещая и угнетающая тишина, от которой по телу бежала мелкая дрожь. Она превращалась в крупные мурашки каждый раз, когда посторонний звук доносился до ушей.

Аля встала с унитаза. Смыв за собой, натянула спортивные штаны и на цыпочках прокралась к двери.

Прислушалась.

Показалось.

Прижалась лбом к неровной поверхности. Потеряв всякий интерес к своему отражению, она перестала подходить к зеркалу. Собственное лицо не вызывало ничего, кроме расстройства, — бедное, с тенями под опухшими глазами, осунувшееся, словно она давно и тяжело больна.

А расстройств и без того хватало.

Тело болело. Руки, рёбра, тазовые кости и шея были покрыты синяками. Они были везде, где её касались ЕГО пальцы. Безжалостно стискивали, сминали мягкую и чувствительную кожу, оставляя следы. Словно заклеймённая, она ощущала себя такой ничтожной… что самой было противно.

Тошно.

— Папа. — Прошептала она, и её голос дрогнул.

Надежда, что её вызволят отсюда, с каждым днём угасала всё больше. Отец не в состоянии. А Вадим? Его правая рука. Неужели они ничего не могут сделать?! Судя по тому, что она почерпнула из папки, её папа вёл бизнес совсем не на резине. Он много сотрудничал с Иваром и его приспешниками. А теперь? Теперь этим занимается Серёжа?

При мысли о своём женихе на глаза навернулись слёзы. В голове всплыл его образ. Смутный как сон. Его тёплая улыбка, красивые ухаживания, забота. Трогательный момент предложения руки и сердца… это всё было ложью? Игрой?

Ведь фотографии, которые были сложны в папке, говорили о другом. Глядя на них, она думала, что перед ней не он. Это абсолютно другой человек. Другой взгляд. Другие повадки. У неё было чувство, будто кто-то вырвал ее сердце и положил его перед ней. На блюдо. Словно десерт.

Другие женщины.

Алина убеждала себя в том, что это фейк. Современные технологии и не только, могут сделать. Изобразить кого угодно в каком угодно амплуа. Из зверя сделать душку. Из душки — монстра.

Он изменял ей? Ведь эти фото говорили не о простой измене. Не об ошибке, не о временном помутнении. А о регулярных ходках. С разными женщинам. Там было так много всего, что вызывало ужас.

Это не мог быть её Сергей. Он… не такой?..

Она всегда верила: за чёрной полосой обязательно следует белая. Если происходит что-то плохое, значит вот-вот произойдёт что-то хорошее. Нужно просто подождать. Потерпеть.

Но сил терпеть это уже не осталось.

Всё, чем она была, медленно, борясь, отступало.

Он был сильнее.

Аля сделала шаг назад и снова уставилась на дверь. Будто что-то услышала. Воздух в помещении стал густым, как смола. Каждый вдох — пытка.

Она перевела взгляд на зеркало. Уже не раз напарывалась на мысль, что это — её единственное оружие. У неё есть шанс разбить его, и тогда острый осколок может стать её оружием.

Вскинула голову и посмотрела в камеру.

Нет… ещё не время.

Она разобьёт его. В другой, более подходящий раз.

Раздался стук в дверь, и Аля вздрогнула. Попятилась, заводя руки за спину и хватаясь за края раковины.

Холод в груди. Тонкая корочка льда затянула лёгкие, когда дверь осторожно толкнули с той стороны.

Он вошёл медленно. Словно тень вплыл, заполняя собой небольшую уборную. Его тёмная и холодная аура пробрались в каждую щель.

Антон.

— Через десять минут выезжаем, — сказал он, пристально глядя на неё. — Будь готова.

Ч-что?..

Стискивая пальцы, Алина смотрела на него так, словно он пришёл её убить. Она почувствовала, как по спине пробежал лёгкий озноб. Не от страха. От странного ощущения — будто земля под ногами на миг качнулась.

— Куда? — Выдавила вопрос, ответ на который боялась услышать.

— Узнаешь, когда приедем. — Он отвернулся, чтобы выйти. Ледяные нотки в слегка сиплом голосе пробирали до костей.

А если… если она не хочет? Что, если этот подвал на миг показался ей оазисом посреди пустыни?

Внутренний голос вопил о том, что "выезжаем" означало "ты больше не нужна". И это заставляло задуматься.

— А если я не хочу? — голос дрогнул, но Аля тут же сжала губы. Слишком поздно. Он уже услышал.

Антон повернулся. Медленно. Спокойно. Глаза — холодные и тёмные, как вода из глубокого колодца.

— Хочешь. Просто ещё не поняла.