Глава 24

Берег был пуст. Только узорчатая скатерть, расстеленная на небольшом квадратном столе, два бокала, бутылка вина, бутылка виски и нетронутая еда.

Ивар сидел спокойно, почти неподвижно. Пальцы — длинные, сухие — медленно водили по краю стакана, оставляя на стекле лёгкие следы влаги. Он не смотрел на неё напрямую, но Алина чувствовала его взгляд — холодный. Оценивающий. Как будто она — не человек, а предмет, который он только что купил, но ещё не решил, куда поставить.

Аля сидела, сжав ноги, руки лежали на коленях, будто боялись сорваться и побежать прочь. Каждый раз, когда он поворачивал голову, её дыхание сбивалось. Она всё ещё не знала, для чего она здесь. По какой причине её привезли из одной глуши в другую?

— Почему ты не ешь? — Спросил он, наконец, не поднимая глаз. Голос — ровный, без эмоций, как будто читал инструкцию.

— Не голодна, — прошептала девушка.

Она не стала уточнять, что аппетит пропал ещё по пути сюда. Ей даже кусок в горло не лезет.

Он кивнул. Улыбнулся глазами. И что-то подсказало ей, что это была не улыбка, а тонкий намёк: я знаю, что ты боишься. И мне это нравится.

— Жаль. Мясо отменное. — Ивар налил вина в её бокал. Тёмного, почти чёрного. — Пей. Оно не отравлено.

Но Алина не тронула бокал.

Откинувшись на спинку стула, Швед посмотрел на реку. Тишина приятно, мягкими волнами обволакивала тело. Размяв шею пальцами, он произнёс:

— Я хочу предложить тебе сделку, — холодно. Не глядя на неё.

Аля замерла. Руки на коленях застыли.

— Ты не знаешь, о чём речь. Я не скажу. Пока. — Он повернулся к ней. — Но знай: если согласишься — у тебя появятся шансы. Если откажешься… — Он сделал паузу. — Ты уже не сможешь уйти.

Она почувствовала, как по спине пробежала мелкая дрожь.

— Что ты хочешь? — выдавила, сдерживая порыв податься вперёд.

— Ты, — поправил он. — Это ты хочешь, а не я. Мне насрать. Я всего лишь даю тебе шанс. Грех им не воспользоваться…

Он достал из кармана телефон. Экран озарил его лицо холодным светом. Несколько мягких ударов по дисплею. И когда перед ним открылась фотография, он повернул устройство так, чтобы Аля могла рассмотреть изображение.

— Для начала… знаешь его? — Пристально посмотрел на Навроцкую. Пытаясь уловить её эмоции, пожирал красивое личико жадным взглядом. — Посмотри внимательно. И не вздумай обманывать меня.

Алина смотрела на знакомое лицо. Молодой мужчина на фото широко улыбался. Казалось, что она даже услышала его смех. Она знала его. Всю свою жизнь.

Река шептала что-то на языке, которого она не понимала. Ветер касался её шеи, как чужая рука. А он… он просто ждал. Спокойно. Терпеливо. Как будто знал, что будет дальше. Его глаза, тёмные, почти чёрные, впивались в её лицо.

Алина нащупала край скатерти над своими коленями и схватилась за него влажными пальцами. Чувствуя, как слабеют голосовые связки, тихо откашлялась.

— С чего ты решил… — начала, но тут же замолкла. Согнув руку в локте, Ивар покачал указательным пальцем — медленно и лениво.

— Подумай ещё раз, Алина. Ложь сделает только хуже. Тебе.

Аля отвела взгляд, натыкаясь на одинокую лодку у берега. Вспомнилось, как они с Костиком в детстве ныряли в речку, доставая со дна монетки, брошенные туда его отцом. Им было лет по восемь, и тогда они называли себя старателями.

Да, она знала этого мужчину с фото. Это был Костя. Федотов. Их отцы были хорошими друзьями. И кумовьями. Она знала Костю столько, сколько помнит саму себя. Они уже давно не общаются так близко, как в детстве. Но всё же приятельские отношения сохранили.

— Мне нужно знать, что вас связывает, Алина. Всего-то… — Легкомысленно произнёс Швед, замечая, как она нервно грызёт свою нижнюю губу.

Повисшую паузу разбавляли тихие всплески чёрной воды.

Ивар расслабленно откинулся назад. Его пальцы лениво постукивали по краю стакана. Глухой звук был едва слышен. А Алина, сжавшись как птичка, всё ещё смотрела на лодку. Её плечи были напряжены. Тёмные, заправленные в горловину толстовки волосы, выбивались, будто хотели убежать первыми.

— Я жду, — сказал он, не повышая голоса. — Главное, помни: своя шкура всегда дороже.

Ивар поднял бокал и протянул ей. Алина не взяла.

— Я не хочу, — прошептала, переводя взгляд на его руку.

— Я сказал: пей. — Стальные нотки подали ей сигнал: опасность.

Аля подняла взгляд. В нём — не гнев и даже не ненависть. Только страх. Глубокий, древний. Как будто перед ней не человек, а нечто, что выползло из чёрной реки.

Осторожно перехватив бокал, она залпом выпила содержимое и поморщилась. Вытерла губы тыльной стороной ладони и вытянула руку.

— Ещё? — Удивился Швед. Улыбаясь, вновь наполнил бокал. — Аппетит приходит во время еды.

Поднял свой стакан и, отсалютовав им, сделал глоток пряного виски. Приятная горечь обожгла глотку.

— Я всё ещё жду, Алина. Давай, это не так сложно — говорить.

Она кивнула, но кивок вышел неуверенным, механическим.

— Я знаю его, — прошептала она.

— Во-о-от, — протянул он, ставя стакан. — Уже что-то. Для начала — сотрудничество. А потом, может, и доверие появится… если будешь слушаться.

Ветер донёс прохладу с воды. Алина вздрогнула и, снова опустошив свой бокал, обхватила себя руками.

— Это Костя. Федотов. — Тихо сказала она. — Наши отцы дружат. Костя крестник моего папы.

Ивар кивнул.

Провёл кончиком языка по губам. И, заметив, как Аля ёжится, произнёс:

— Пора идти внутрь.

Встал, и не спеша, протянул ей руку. И это не выглядело как приглашение. Скорее — как требование.

— В доме тепло. — Добавил настойчиво.

Алина снова посмотрела на его руку. Пальцы сжались. Всё внутри сжалось.

Сбежать? Есть ли шанс?

Назад — темнота, река, пустынный берег. Впереди — небольшой дом. Освещённые окна. И он.

Девушка встала. Без прикосновения. Касаться его казалось противоестественным.

— Я иду, — сказала она.

Не «я пойду». Не «ладно».

Я иду. И по этой фразе стало понятно, что решает тут вовсе не она.

Ивар улыбнулся.

— Умница.

Домик стоял в паре десятках метров то них. Одноэтажный, с высокими окнами, с крыльцом, где висел фонарь с тусклым светом, и скамьёй под широким навесом. Она шла следом за ним. Каждый шаг давался тяжело. Словно она переходила границу, за которой уже не будет возврата.

Аля остановилась у двери.

— А если я скажу «нет»? — спросила вдруг, почти шёпотом.

Швед обернулся.

— Ты не скажешь. Потому что знаешь, что у тебя нет выбора.

Дверь открылась. Свет вырвался наружу и озарил его лицо — спокойное и уверенное.

— Предсказуемо. — Выплюнула, делая шаг вперёд.

Ивар подвинулся, пропуская Навроцкую вперёд. Вдыхая приятный аромат, исходящий от её волос, сдержанно улыбнулся.

— Мы не договорили. — Он прикрыл за ними дверь.

Аля оглянулась, услышав скрежет замка и звон ключей. Ивар запер дверь, а ключ демонстративно спрятал в карман штанов.

— Мне больше нечего сказать. — Поджала губы, и руками обхватила плечи. Пальцы были ледяными.

В его глазах не было ярости. Только холодная, расчётливая уверенность. И что-то ещё. Что-то, от чего по спине пробежал озноб. Он не скрывал. Он не обещал, что ничего не случится. Он просто смотрел.

— Боишься меня, — констатировал факт, наступая, и заставляя её попятиться.

Аля не ответила. Но дыхание выдало — сбилось, стало короче.

— И правильно боишься, — добавил он, почти ласково. — Потому что я не тот, кто отступает. Особенно когда чувствую, что мне лгут. А ты лжёшь, говоря, что тебе больше нечего сказать.

Алина сглотнула. В ушах стоял гул. Она не понимала, что ещё ему хочется услышать?

— Я не лгу, — выдавила она. — Я просто… не хочу, чтобы кому-то стало плохо…

— А я, по-твоему, хочу? — Он усмехнулся. — Но мир не выбирают. Его принимают таким, какой он есть, Алина. И в нём есть правила. Выживает сильнейший.

Ивар отстранился от неё и медленно подошёл к окну. Посмотрел через стекло — на её отражение.

— В любом случае, выбор за тобой. Он у тебя есть…

Уже есть?!

Аля закрыла глаза. Слёзы не шли. Только густой и тягучий страх…