Глава 44

Белый халат мягко облегал плечи. Полотенце, небрежно обмотанное вокруг тёмных влажных волос, чуть сползло набок. На ногах уютные, но сейчас совершенно неуместных тапочки. В руке Алина держала бокал с вином, чьё рубиновое содержимое едва заметно подрагивало в такт её прерывистому дыханию.

Мысли метались, как птицы в клетке. Отец… Сергей, чьё дыхание (она это чувствовала) вот-вот оборвётся… Каждая мысль как острый осколок стекла, вонзающийся в сознание. Она пыталась собрать их воедино, выстроить хоть какую‑то стратегию, но хаос внутри лишь нарастал. Страх окутывал, словно плотный туман, лишая способности ясно мыслить.

Резкий и пронзительный звук заставил тело содрогнуться. Аля перевела взгляд на часы. До восьми ещё полчаса. Глубокий вдох, и она направилась к двери, чтобы впустить гостя. Снова вздрогнула, когда в кармане халата зажужжал телефон, и едва не выронила бокал.

— Да? — Устало произнесла в трубку.

— Не перетруждайся, Алина. У меня на тебя планы. Ты помнишь об этом? — Тихо прохрипел Ивар.

— Я помню. — Она сжала телефон так сильно, что костяшки тут же побелели.

— Вот и умница. И… будь осторожна.

Разговор оборвался, и Алина со свистом выдохнула. Выключила звук на мобильном и бросила устройство на диван.

Почему Костя не предупредил, что приедет раньше?

Дверь открылась, и в проёме возник Костя. Его взгляд скользнул по ней. Задержался на влажных прядях, выбившихся из‑под полотенца, на хрупкой фигуре в белом халате. В его глазах на миг вспыхнуло нечто неуловимое, но он тут же опустил ресницы, скрывая эмоции. Спрятал их за привычной маской сдержанности. Почти спрятал.

— Ты… неожиданно, — её голос прозвучал тише, чем она хотела. — Рано.

Он шагнул внутрь, закрывая за собой дверь. В воздухе повисло напряжение… не только от тяжести ситуации, но и от чего‑то ещё, невысказанного, что незримо витало между ними.

— Знаю, — коротко бросил он, но в тоне проскользнула нотка, которую она не могла точно определить. — У тебя всё в порядке?

Аля сжала бокал крепче, чувствуя, как холод стекла проникает в пальцы. Нужно спросить. Нужно добиться ответа.

— Нет, — выдохнула она, наконец. И подняла на него взгляд. — Ничего не в порядке. Мне всё ещё нужна твоя помощь, Кость.

Костя замер, словно взвешивая её слова. Потом медленно подошёл к окну, глядя на огни города, будто ища в них ответы.

— Всё имеет свою цену, — произнёс он сипло, не оборачиваясь. В его тоне не было угрозы, лишь горькая правда.

Её сердце сжалось. Цена. Конечно, цена. Как она могла забыть о таком важном нюансе? Но какая? Она сделала шаг вперёд, пытаясь поймать его взгляд.

— Я готова заплатить. Ты знаешь. Только скажи, что мне делать.

Костя повернулся к ней, и на мгновение в его глазах мелькнуло что‑то тёплое, почти нежное. Но тут же снова скрылось за маской холодной рассудительности.

— Посмотрим, — только и сказал он.

И Але показалось, что в этой краткости было много невысказанных обещаний.

По спине прошлась струйка мурашек.

На мгновения повисла тишина. Лишь далёкий гул города пробивался сквозь стекло.

— Я всё понимаю. Но это важно. Очень. — Аля шагнула ближе. Её взгляд оставался твёрдым, несмотря на внутреннюю дрожь. — Мне нужно, чтобы ты подстраховал меня. Раздобыл информацию об Антоне — его партнёре… и о его младшей сестре. У меня есть план, но… нужно всё тщательно продумать.

— Какой план? — Костя нахмурился.

— Пока не могу сказать. Но я должна знать, что ты со мной.

Костя помолчал несколько секунд, но затем кивнул:

— Допустим. Что ещё?

— Спортивный лук. Для стрельбы. Сможешь достать?

Его брови взлетели вверх.

— Лук? Зачем?

— У вас там столько оружия… Не думаю, что лук станет проблемой…

Навроцкая посмотрела в окно: на огни, которые казались теперь не романтичным пейзажем, а холодным напоминанием того, что время на исходе.

— Лук не проблема, Алин. Но… честно говоря, сомневаюсь, что это решение. Я могу предоставить тебе любой ствол. На кой чёрт тебе лук?

— Ты хочешь избавиться от него? Или нет?

Костя хмыкнул. И, качнувшись на пятках, слегка пожал плечами.

Это не входило в его планы. Мараться… пачкать руки. Он хотел просто исчезнуть, а не вступать в войну.

Алина, Алина… ты всегда была невыносимой девчонкой.

***

— Твою же мать, девочка… — разочарованно покачал головой Ивар и затянулся горьким дымом.

Сидя в автомобиле, он готов был ждать столько, сколько понадобится.

Внешне спокойный: поза расслаблена, пальцы небрежно держали тлеющую сигарету, а из наушника доносился приглушённый голос. Но внутри — натянутая до предела струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения.

Сигаретный дым вился в полумраке, словно призрачные нити его мыслей. Он вслушивался, впитывал каждое слово, доносящееся из наушника. Жучки, ловко спрятанные в квартире, исправно передавали разговор. Она говорила с Федотовым, и голос её звучал очень легко и мелодично. Но он‑то знал: это маска. Он уже научился выхватывать нервные нотки в якобы спокойном голоске Алины.

Её слова, будто острые осколки, врезались в сознание. Она надеется избавиться от него? Планирует… Выстраивает ходы, как шахматист, скрывающий замысел за бесстрастной миной.

Маленькая ведьма.

В груди вскипала ярость… горячая и обжигающая, словно расплавленный металл. Как она решилась на это? Откуда смелость?

Но ярость сплеталась с чем‑то ещё. С тем, что он сам боялся назвать. Она ему нравилась. Не просто как инструмент, не только как наживка в его сложной игре. Она интриговала его. Её ум, её дерзость, её способность балансировать на грани… всё это притягивало, словно магнит. Он хотел её — физически, отчаянно… но ещё больше хотел разгадать. Проникнуть под кожу, в её мысли, понять, что скрывается за этим холодным взглядом.

Швед затянулся сигаретой, и тлеющий огонёк на мгновение осветил его лицо. В глазах плескалась буря. Гнев, разочарование, желание, растерянность. Он знал, что она презирает его. Видит в нём лишь манипулятора, использующего её в своих целях. Монстра, животного… кого угодно, но только не человека. И в этом есть доля правды. Но почему тогда сердце бьётся чаще, когда она говорит? Почему каждый её шаг, каждый взгляд будоражат его больше, чем самые рискованные сделки?

Сигарета догорела до фильтра, но он не заметил. Голос в наушнике становился тише, разговор подходил к концу. Или нет?

Ивар остался один на один со своими мыслями… с этой странной, мучительной смесью чувств, которую не может ни объяснить, ни контролировать. Она его наживка, его оружие. И его слабость. И понятия не имел, что с этим делать.

***

Алина обхватила плечи руками, словно пытаясь удержать внутри рвущиеся наружу эмоции. Всё ещё сжимая в пальцах бокал, она застыла напротив окна. Каждый глоток лишь на мгновение приглушал тревогу, но не мог заглушить её окончательно.

За спиной повисла тишина. Но она знала: Костя прямо за её спиной. А её собственное отражение в стекле было чужим: глаза казались расширенными, с отблесками страха, губы были сжаты в тонкую линию. Жизнь рассыпалась на осколки.

Федотов молчал, но она чувствовала его взгляд… тяжёлый и изучающий он опалял её спину. Костик подошёл бесшумно, словно хищник, оценивающий добычу. Его ладони легли на её плечи. Пальцы слегка сжали, а затем начали растирать, будто пытаясь согреть, успокоить. Но в этом прикосновении таилось нечто большее… будто невысказанное желание, скрытая настойчивость.

Алина замерла. Тело сопротивлялось, каждый нерв кричал: «Останови его!»

Но разум твердил: «Ты нуждаешься в нём». Она терпела, стиснув зубы, пока его руки скользили по плечам, а дыхание становилось всё ближе. В груди бушевал ураган: страх, отчаяние, гнев… и где‑то на краю сознания мельтешило смутное, предательское осознание своей беспомощности.

Костя наклонился, его голос прозвучал тихо, почти шёпотом:

— Ты уверена, что готова к этому?

Аля закрыла глаза. Вино в бокале дрогнуло, отражая мириады огней за окном.

Цена. Она знала, о чём он говорит.

— Я… — голос сорвался, и она сглотнула комок в горле. — Иначе я никогда не выкарабкаюсь.

Костя едва заметно улыбнулся. Его пальцы скользнули выше, к шее, и Аля вздрогнула. В окне их отражения слились в одно: её — напряжённое, с побелевшими пальцами на бокале; и его — спокойное, уверенное, будто уже одержал победу.

Костя придвинулся ещё ближе и его дыхание обожгло кожу за ухом. Рука медленно скользнула по её предплечью, а пальцы сжали запястье.

— Может, ты не до конца понимаешь, о какой цене речь? — Прошептал он, и в его голосе прозвучала неприкрытая настойчивость.

Алина резко развернулась, вырвав руку. Ледяной и дрожащий взгляд встретился с его взглядом. В нём читалась смесь раздражения и удивления, но она не отступила.

— Кость, — её голос звучал твёрдо, хотя внутри всё трепетало. — Просто… не поступай со мной так же, как он. Не надо.

Тишина повисла между ними, плотная, как туман. Аля стояла, выпрямившись, сжимая бокал так, что пальцы побелели. Она чувствовала, как внутри что‑то ломается, но вместе с тем рождается новая решимость.

Костя отступил на шаг, его лицо на мгновение исказилось, но он быстро взял себя в руки. Улыбка… холодная и расчётливая вернулась на его губы. Кончики его пальцев невесомо коснулись её щёки, поглаживая.

— Как скажешь, — произнёс он, концентрируя взгляд на её губах. — Я не он, Аль. За это можешь не переживать. Всему своё время…