Глава 46

Её лицо пылало от стыда и злости одновременно.

— Что ты тут делаешь? — Его голос прозвучал глухо, но твёрдо.

Алина не ответила. Только крепче сжала пальцы вокруг телефона, словно пытаясь спрятать его от него.

Ивар подошёл ближе и протянул руку:

— Отдай.

Навроцкая метнула на него яростный взгляд, но телефон всё же бросила ему в ладонь. Металл холодно блеснул в свете лампы.

— Зачем ты его взяла? Что искала? — Швед пытался сохранить спокойствие, но в голосе уже проступала сталь.

— Ничего. — Огрызнулась она, отворачиваясь. — Просто… просто хотела проверить.

Но не успела, к сожалению. Растяпа.

— Проверить? — Он усмехнулся, но глаза оставались холодными. — И что же ты надеялась найти?

Она промолчала. Лишь скрипнула зубами так, что даже он услышал.

Тогда Ивар наклонился, резко схватил её за руку и рывком поднял на ноги. Девушка вскрикнула. Но не от боли, а от неожиданности; и в этом звуке было что‑то, что заставило его на мгновение замереть. Впервые за всё время их противостояния он почувствовал… угрызения совести. Впервые, причиняя ей боль, он не испытал удовлетворения.

Он отпустил её руку так же внезапно, как схватил. Алина пошатнулась, но устояла. Её взгляд был полон ненависти, но она старалась не смотреть на него, упрямо отводя глаза.

Швед молча развернулся и ушёл в спальню. Через несколько минут он вернулся, уже одетый. Его движения были размеренными, почти спокойными, но в глазах читалась холодная решимость.

— Не думай, что ты хитрее или умнее меня, — произнёс он, глядя ей прямо в лицо. — Если ты что‑то задумала, подумай дважды, Алина. Сможешь ли ты справиться со мной? Хватит ли у тебя сил?

— Жизнь всё расставит по своим местам, — ответила она, не поднимая взгляда. — Ты за всё ответишь.

Он усмехнулся. Её решимость забавляла его. Ему было любопытно, насколько далеко она готова зайти в этом противостоянии?

Шагнув к ней, он наклонился и попытался поймать её губы в поцелуе. Но Алина резко отстранилась, выставив руку вперёд. Ему пришлось отступить.

На мгновение он сделал вид, что смирился. Но в последний момент, когда она уже расслабилась, он снова подался вперёд. Прижал её к стене, впиваясь в её губы властным, почти жестоким поцелуем.

Её сопротивление было недолгим. Сначала она пыталась вырваться, но его хватка была железной. Затем её тело словно обмякло. Секунда, и она ответила на поцелуй. Не с нежностью, а с той же яростью, что пылала в её глазах.

Ивар отстранился так же резко, как начал. Её дыхание было прерывистым, а глаза полными слёз и гнева. Он улыбнулся, но в этой улыбке не было ни тепла, ни снисхождения.

— Помни своё место, — прошептал он. — И не забывай, что я всегда буду на шаг впереди.

Она ничего не ответила. Только сжала кулаки и отвернулась, стараясь скрыть слёзы, которые всё же проступили на её ресницах.

Его ладони твёрдо упирались в поверхность по обе стороны от её головы, словно обрамляя её лицо невидимой клеткой. Аля снова попыталась отвернуться, но он настойчиво перехватил её за подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом. В прозрачных глазах плескалась смесь вызова, властности и едва уловимого любопытства: насколько далеко она готова зайти в своём сопротивлении?

Ивар наклонился, и в следующее мгновение его губы вновь накрыли её рот. Поцелуй начался резко, почти агрессивно. Его губы настойчиво требовали ответа, не оставляя места для сомнений или колебаний. Его горячее и прерывистое дыхание, словно он сам едва сдерживает бурю эмоций, рвущуюся наружу, опаляло её глотку.

Постепенно напор смягчился, но не потерял своей силы. Его губы становились чуть нежнее, но всё так же уверенно исследовали её рот, будто пытаясь прочесть в этом прикосновении все её мысли, все скрытые чувства. Горячий язык осторожно, но настойчиво проскользнул между её зубами, встречая сначала сопротивление, а затем едва уловимое, почти неосознанное податливое движение навстречу.

Аля пыталась сдержать дрожь, но её тело предательски отозвалось на этот поцелуй. Сердце забилось чаще, дыхание сбилось, а где‑то в глубине сознания мелькнула мысль: она окончательно сошла с ума?!

Ивар чувствовал её внутреннюю борьбу… сначала напряжение, затем робкое, почти неосознанное согласие. Это лишь усиливало его желание: он хотел не просто поцеловать её, а заставить её признать, что между ними есть нечто большее, чем противостояние. Его руки, до этого удерживающие её на расстоянии, теперь мягко заскользили по её плечам, спускаясь к талии, притягивая её ближе, пока между ними не осталось ни малейшего просвета.

Поцелуй становился глубже, чувственнее. Его губы то нежно касались её, то снова становились требовательными, будто он играл с ней, проверяя её границы; наблюдая за тем, как она реагирует на каждое его движение. Казалось, что в этом поцелуе разлилась не только страсть, но и вызов; не только желание, но и обещание: он не отступит, пока не почувствует, что она сдалась, хотя бы на мгновение, хотя бы в этом поцелуе.

Когда он, наконец, отстранился, его глаза всё ещё горели огнём смеси триумфа и невысказанного вопроса. Он ждал её реакции, ждал что она скажет или сделает, но в глубине души уже знал: маленькая притворщица тоже играет. Свою. Маленькую. Игру.

***

Сумрачный сентябрьский вечер окутал дом плотным холодным туманом. Тёмно‑серый внедорожник медленно въехал во двор, и тяжёлые ворота с глухим звуком сомкнулись за ним, отрезая мир за пределами ограды.

Ивар выбрался из машины, ощущая, как промозглый воздух впивается в кожу сквозь ткань пиджака. Усталость тяжким грузом давила на плечи, а к ней примешивалось едкое раздражение от нескончаемых переговоров, от пронизывающего холода, от ощущения, что всё идёт не совсем так, как должно. Он резко поднял воротник, пряча шею, и зашагал к заднему двору. Несколько охранников кивнули ему, приветствуя, и он ответил им скупым жестом.

Ему сейчас не до любезностей.

Краем глаза он заметил движение на веранде, в кресле под пледом. Алёна.

Сердце сжалось от досады: она всё ещё здесь. Но это место не для неё. Не сейчас. Опасность витала в воздухе, словно невидимый дым, и её присутствие только усложняло всё. Ивар сдержал порыв окликнуть её, сжал кулаки в карманах и пошёл дальше. Были вещи поважнее.

Пристройка на заднем дворе встретила его приглушённым светом и горьким запахом табака. Антон стоял у стены, а рядом с ним один из охранников. Оба молчали, лица напряжены, взгляды устремлены в одну точку. Швед подошёл, протягивая руку для рукопожатия.

— Какие новости? — Голос прозвучал резче, чем он хотел.

На самом деле, он уже всё понял.

Антон не ответил. Лишь молча пожал плечами и кивнул в сторону двери.

Ивар почувствовал, как внутри что‑то дрогнуло… не то облегчение, не то тяжесть, от которой перехватило дыхание. Он резко выдохнул, провёл рукой по лицу, затем выдернул из пальцев друга сигарету. Несколько глубоких затяжек… горький дым обжёг горло, но хоть немного привёл в чувство.

Он толкнул тяжёлую дверь. Та распахнулась с тихим скрипом, впуская его в полумрак помещения. Отвратительный смрадный запах вновь ударил в нос, и он поморщился.

Что ж… к этому всё и шло.

Даже руки марать не пришлось.

Он пробыл там не дольше минуты. Вышел, вдыхая свежий воздух. Наполняя лёгкие до предела, до скрипучей боли. Вдыхая, и представляя реакцию Навроцкой на печальные известия.

Пожалуй, не стоит. Слишком рано. Это смешает все карты. Это изменит ход игры.

И это сейчас совсем некстати.

Ивар снова втянул носом влажный воздух. Осень в этом году выдалась особенно хмурой… небо почти всегда было затянуто свинцовыми тучами, а земля давно превратилась в вязкое месиво из грязи и прелой листвы.

— Дай сигарету, — наконец произнёс Швед, не глядя на Антона.

Тот молча достал пачку и протянул её другу. Ивар вынул сигарету и чиркнул зажигалкой. Пламя дрогнуло на ветру, но всё же подарило долгожданную искру. Он затянулся, выпуская клуб сизого дыма, который тут же растворился в промозглом воздухе.

Минуты текли медленно, словно вязкая смола. Каждый из них был погружён в свои размышления. Ивар смотрел вдаль, на тёмный лес, который мрачно чернел на горизонте. В его глазах читалась холодная решимость.

Наконец, он резко потушил окурок о сырую землю и бросил его в кучу прелых листьев. Обернулся к Антону, и в его взгляде промелькнула ледяная усмешка.

— От Левина надо избавиться, — произнёс он ровным, бесстрастным голосом.

Антон поднял на него глаза, в которых мелькнул немой вопрос.

— Это понятно. Есть пожелания? — Спросил он, без труда сохраняя спокойствие.

Швед усмехнулся. Его губы скривились в холодной ухмылке.

— Без разницы как, — ответил он, глядя прямо в глаза другу, а затем перевёл взгляд на охранника, стоявшего рядом, словно тень. — Как и со всеми: чисто и без следов.