Глава 50

Тёмные силуэты деревьев сливались с ночным небом, когда автомобиль резко затормозил во дворе загородного дома. Двери хлопнули, и в тишине раздался тяжёлый топот мужских туфель по тротуарной плитке.

Ивар рванул заднюю дверь и бережно подхватил на руки безжизненно обмякшее тело Навроцкой. Её шоколадные волосы бессильно свисали, лицо было бледным, почти прозрачным в тусклом свете фонарей. Он прижал её к груди, чувствуя, как внутри разрастается ледяной и колючий ком тревоги.

— Где Антон? Хирург приехал? — Выкрикнул он, пробегая мимо охранника у гаража.

— В кабинете, оба там, — отозвался тот, мгновенно насторожившись.

Не теряя ни секунды, Ивар нырнул в полумрак гаража. Мимо промелькнули стеллажи с инструментами, коробки с автозапчастями, и он свернул, протискиваясь между ними. Скрытая дверь, замаскированная под стену из металлических полок, скользнула в сторону. За ней ждала небольшая комната, оборудованная как медицинский кабинет: стерильный свет ламп, металлический стол, шкафчики с препаратами, аппарат для мониторинга.

Антон и доктор уже были на месте. Швед молча кивнул им, осторожно уложив девушку на стол. Его руки дрожали… то ли от напряжения, то ли от холода, пробирающего до костей.

— Что случилось? — Резко спросил Антон, подходя ближе.

— Кювет, — выдохнул Швед, сжимая кулаки. — Наша вина. Никого постороннего. — Он сделал шаг назад, но не отрывал взгляда от бледного лица Алины. — Она не приходила в себя по дороге…

Хирург уже склонился над пациенткой, проверяя пульс, зрачки, аккуратно приподнимая веки. Его движения были точными, выверенными — годами отточенная рутина. Антон достал телефон, набирая номер.

— Алексей, что там? — Его голос звучал сухо и деловито.

В динамике раздался приглушённый голос:

— Рустам и Артём на месте. Автомобиль грузят. Всё чисто и тихо.

Ивар стиснул зубы. Он стоял в стороне, словно прикованный к полу, наблюдая за тем, как врач подключает датчики, как мигают зелёные огоньки на мониторе, отображая слабую, но стабильную пульсацию. Каждый миг тянулся бесконечно, превращаясь в пытку.

— Дыхание ровное, — наконец произнёс доктор, поднимая глаза на Шведа. — Черепно‑мозговой травмы нет, но нужно сделать обследование, чтобы исключить внутренние повреждения. Пока она в стабильном состоянии, но сознание может вернуться не сразу.

Ивар кивнул, но внутри всё ещё бушевала буря. Он подошёл ближе, осторожно коснулся холодной ладони Алины, сжимая её пальцы.

— Всё будет хорошо. Мы всё переиграем… — прошептал он, словно она могла его услышать.

***

Холодный ночной воздух неприятно щекотал кожу. Ивар и Антон стояли на крыльце, погружённые в молчаливое созерцание ухоженного двора, а в воздухе витал горький запах табака, смешиваясь с прохладой.

Оба курили… это был ритуал, помогающий удержать реальность в фокусе. Ни один не произносил ни слова, но в этом молчании читалась не отчуждённость, а тихая, прочная поддержка. Они знали друг друга слишком давно, чтобы нуждаться в пустых фразах.

Антон украдкой взглянул на Шведа. В его глазах читалась тревога. Он понимал: друг вляпался по уши. Эти чувства к Навроцкой … Они были как зыбучие пески — мягкие на вид, но безжалостно затягивающие на глубину. Антон мысленно перебирал возможные сценарии: либо Ивар сам оступится и рухнет в пропасть, либо Алина — невольно или намеренно подтолкнёт его к краю.

Швед затянулся в последний раз, бросил окурок на землю и раздавил его плоским каблуком. Рука сама потянулась к пачке за следующей сигаретой. Он уже поднёс её к губам, но замер, когда раздался гул автоматических ворот.

Во двор плавно въехал внедорожник. Это были свои. Машина остановилась рядом с автомобилем, на утром приехал Ивар. Следом заехал ещё один автомобиль, припарковавшись чуть поодаль.

Из первой машины вышел Алексей. Открыв заднюю дверь, он выпустил двух овчарок. Собаки, будто заряженные энергией нового дня, радостно бросились к Антону и Ивару, виляя хвостами и пытаясь лизнуть их руки. Те лишь усмехнулись и привычно потрепали их за ушами.

— Место! — Скомандовал Швед.

Овчарки, хоть и с явной неохотой, ретировались в сторону большого вольера, время от времени оборачиваясь с надеждой, что их позовут обратно.

— Ну, как там? — спросил Ивар, нарушая тишину.

— Место подчистили, разбитую тачку увезли к Арсену, — коротко ответил Алексей. Его голос звучал ровно, без эмоций, но в глазах читалась усталость.

Он вернулся к машине и достал оттуда два телефона — Ивара и Алины. Протянул их Стеклову.

— Собаки нашли. На телефонах ни царапины.

Ивар взял телефоны, ощутив в ладони их прохладную тяжесть.

— Спасибо, — коротко произнёс он, кивая.

Не говоря больше ни слова, Швед развернулся и направился в сторону гаража. Ночная прохлада уже почти не ощущалась, но тяжесть в душе оставалась.

***

Алина медленно приоткрыла глаза, погружённая в вязкую полутьму. Голова раскалывалась от тупой, пульсирующей боли, каждый вдох отдавался в висках острым уколом. Она попыталась пошевелиться, но тело отозвалось волной ноющей слабости, словно её протащили сквозь сотню острых камней.

Где она?

Она медленно выплывала из вязкой тьмы, словно пробиваясь сквозь толщу воды. Каждое ощущение возвращалось мучительно‑постепенно: сначала — глухой, монотонный гул где‑то за пределами сознания; затем — запах антисептиков, резкий, въедающийся в ноздри; потом — тяжесть в голове, будто её набили раскалённым свинцом.

Она попыталась открыть глаза, но веки казались непомерно тяжёлыми. Наконец, сквозь щелочки она увидела размытые очертания белого потолка, блик лампы, неясные силуэты. Мир выглядел так, будто его разглядывали сквозь запотевшее стекло.

«Жива?» — эта мысль проскользнула вяло, словно уставшая рыба в мутной воде.

Память возвращалась обрывочно: скрип тормозов, ослепительный свет, удар, звон разбитого стекла…

Аля попыталась приподняться, но тело отозвалось острой волной боли. Она тихо застонала, и этот звук показался ей чужим, далёким. Всё было чужим… даже собственное дыхание… рваное и поверхностное.

Она провела языком по сухим, потрескавшимся губам и ощутила солоноватый привкус крови. Осторожно коснулась лица. Пальцы наткнулись на липкие повязки, на мелкие, жгучие ранки. Вспомнились осколки, летящие в лицо, словно ледяные капли дождя.

«Я жива…» — эта мысль снова пробилась сквозь туман, и на секунду внутри вспыхнул слабый, дрожащий огонёк облегчения. Но тут же его затмила волна страха: значит ещё ничего не закончилось… И где‑то глубоко внутри, сквозь боль и страх, теплилось одно: она выжила. А значит, нужно было найти в себе силы жить дальше.

И он… выжил.

Голова пульсировала, каждый стук сердца отдавался в висках раскатами глухого грома. В глазах то и дело темнело, а реальность то расплывалась, то вновь обретала резкость, как неисправный проектор.

Поблизости раздались голоса. Мужские. Глухие, сдержанные, доносившиеся из‑за плотной ширмы где‑то справа. Один из них был знакомым, с чуть хрипловатыми нотками, от которых по спине пробежала дрожь: Швед. Второй ей был незнаком, низкий, с отчётливой властной интонацией, явно принадлежавший человеку в возрасте.

— … да, но за ней нужно хорошенько присматривать… — произнёс незнакомец, и в его тоне сквозила холодная уверенность. — Она отделалась «сравнительно легко».

«Легко…» — мысленно повторила Алиса.

Она затаила дыхание, пытаясь сосредоточиться. Каждое слово отдавалось в черепе, будто удары молота. Осторожно повернув голову, Аля старалась не выдать своего присутствия. Ширма слегка колыхалась от сквозняка, оставляя узкую щель.

Сквозь неё она разглядела два силуэта. Ивар стоял, скрестив руки на груди, его лицо было напряжено, а губы сжаты в тонкую линию. Второй мужчина — высокий, с седыми висками и пронзительным взглядом. Он сжал пальцами переносицу и тяжело вздохнул.

— Я понял, — резко бросил Ивар, проводя сверху вниз по лицу.

Незнакомец усмехнулся, но в этой усмешке не было злости. Это походило на сопереживание. Или даже… заботу?..

— Давай… зафиксируем твою руку и приведём тебя в порядок. Вы оба в рубашке родились, если судить по тому, во что превратилась машина. Ты — так точно. Девочка твоя хотя бы пристёгнута была…

Алина почувствовала, как внутри всё сжалось. В голове пронеслись обрывки последней минуты перед тем как мир вокруг неё начал переворачиваться. Перед тем, как она отключилась, чувствуя первобытный страх и резкую боль в голове.

Она невольно вздрогнула, и в этот момент ширма чуть шевельнулась. Ивар резко обернулся и его взгляд метнулся к щели. На мгновение их глаза встретились.

В его зрачках вспыхнуло нечто неуловимое… облегчение, тревога, что‑то ещё, слишком глубокое, чтобы уловить сразу. Он сделал шаг вперёд, но незнакомец резко остановил его:

— Не сейчас. Дай ей выдохнуть. Пошли… тобой займёмся.

Швед замер, сжал кулаки, но не произнёс ни слова.

Алина закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. Она не знала, где находится, пока не понимала, что делать дальше, но ясно понимала: она жива и, кажется, даже не сильно пострадала. Она не убила их.

Она дала им обоим ещё один шанс.