Глава 51

Ивар стоял на балконе, опершись на холодные каменные перила. Утренний воздух, ещё пропитанный ночной прохладой, обжигал лёгкие, но он не замечал этого. Всё его внимание было приковано к двору внизу.

Там, в пятне солнечного света, словно в рамке безжалостного кадра, разворачивался скандал. Антон с напряженным лицом стоял напротив Алёны — юной, порывистой, с глазами, полыхающими гневом. Её тонкие пальцы сжимались в кулаки, а губы дрожали, будто она с трудом удерживала рвущиеся наружу слова.

Швед затянулся сигаретой, наблюдая за тем, как пепел медленно осыпается вниз, растворяясь в воздухе. Он знал: сейчас Антон говорит ей то, что должен был сказать ещё чёрт знает когда. «Послезавтра ты улетаешь в Лондон. Я купил билет».

Он почти слышал, как эти слова врезаются в её сознание, как она вскипает изнутри, как в ней растёт бунт. Алёна не из тех, кто покорно принимает чужую волю. Она всегда была огнём, который не так просто удержать в клетке.

И вот — вспышка.

Её голос разорвал утреннюю тишину. Резкий, пронзительный, полный негодования:

— Ты не можешь так со мной поступить! Я уже сто раз говорила тебе, что никуда не поеду!

Ивар усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья. Он сделал глоток чёрного кофе… горького, как правда, которую он сам не хотел признавать. Кофе обжёг язык, но это было ничто по сравнению с тем, как жгло внутри.

Антон пытался говорить спокойно, но Ивар видел, как напряжены его плечи. Он знал, что тот сейчас выбирает каждое слово, стараясь не спровоцировать ещё больший взрыв. Но Алёна уже не слушала. Она кричала, размахивала руками, её голос эхом разносился по двору, будто вызов всему миру.

— Ты думаешь, я просто возьму и уеду?! Брошу всё? Серьёзно?! Это же… несправедливо! Это… из-за неё?! — Алёна махнула рукой в сторону гаража, и Швед понял, что эта девочка знает больше, чем они предполагали.

При этих словах он моментально напрягся. Алина. Это имя, даже не произнесённое вслух, висело между ними, как невидимая угроза.

Алёна и Алина. Две девушки, которые никогда не должны были встретиться. Одна — наивная, но пылкая, полная жизни, дерзкая. Другая — хитрая, расчётливая, умеющая плести сети из чужих слабостей. Но он всё ещё не разгадал её до конца. Но вместе они — бомба замедленного действия.

Швед затушил сигарету о перила, раздавив окурок с такой силой, что от окурка почти ничего не осталось. Он знал: если Алёна решит помочь Алине, если она поддастся её уговорам, всё полетит в тартарары. Он уже видел это в её глазах — ту самую искру непокорности, которая могла стать фатальной.

— Ты не понимаешь! — Кричала Алёна, и её голос дрожал от слёз. Но в нём звучала сталь. — Ты ни хрена не понимаешь, придурок!

Антон шагнул к ней, пытаясь взять за руку, но она отшатнулась, будто его прикосновение обжигало.

— Алёна, это не обсуждается. Ты не знаешь, во что ввязываешься…

— А ты знаешь?! — Её смех был резким, как удар хлыста. — Ты просто боишься, что я увижу правду! Но я и так её знаю! Я знаю больше, чем ты думаешь, придурок! Это твоя вина! Это из-за тебя я в опасности!

— Я боюсь потерять тебя! Ты совсем не соображаешь?! — Кажется, даже терпению Антона может прийти конец…

Ивар закрыл глаза, чувствуя, как в груди нарастает тяжесть. Он понимал, что Алина уже успела посеять в душе Алёны зёрна сомнения. Знал, что теперь, когда эти две девушки познакомились и даже нашли общий язык (ему тогда именно так и показалось), им следует быть в разы внимательнее.

Он поставил чашку на перила, наблюдая, как последние капли кофе стекают по фарфору. Всё шло не так. Всё шло к краю.

А внизу, во дворе, Алёна продолжала кричать, её голос звенел, как натянутая струна, готовая лопнуть. И Ивар понимал: легче и проще не будет.

***

Алина с трудом приподнялась на локтях, преодолевая гул в голове и ноющую боль в шее. Каждое движение отдавалось тупой пульсацией в висках, а бока словно стягивало невидимыми обручами. Она спустила ноги с койки, ощутив холод больничного пола сквозь тонкие носки.

Всё та же комната, если это можно было так назвать… напоминала операционную. Ни окон, ни намёка на внешний мир. Только стерильный свет ламп, от которого рябило в глазах, и глухие стены, будто поглощавшие всякий звук.

Она двинулась вперёд, осторожно ощупывая пространство. Пальцы скользили по холодным поверхностям полок, ящиков, шкафов. В руках то и дело оказывались склянки с медикаментами, инструменты с блестящими поверхностями. Всё чужое и безличное. И вдруг… скальпель. Острый, безжалостный. Аля замерла, глядя на лезвие, отражавшее холодный свет. Медленно, почти невесомо, она обмотала его бинтом и спрятала в карман пижамной сорочки. Металл прижался к бедру… не угроза, но обещание.

Алина подошла к массивной и неприступной двери. Потянула за ручку. Бесполезно. Замок щёлкнул, словно насмехаясь над ней. Она прижалась лбом к холодной поверхности, чувствуя, как внутри разрастается отчаяние.

И, помедлив совсем недолго, снова принялась за осмотр. Приблизилась к невысокому холодильнику. Дверца открылась с тихим скрипом. Ампулы с седативными, шприцы, стерильные упаковки… Она уже потянулась к одной из них, когда за спиной раздался щелчок.

Сердце упало. Аля резко захлопнула дверцу, едва успев отступить. Дверь распахнулась, и на пороге возник Ивар.

Ноги на миг подкосились. Она схватилась за холодильник, чтобы не упасть. Швед замер. Его взгляд скользнул по ней: от спутанных волос до ног в милых розовых носочках. В его глазах читалось что-то неуловимое, будто он пытался прочесть её мысли, проникнуть в самую глубину души. Понять, что же у неё на уме в эту самую секунду.

От его взгляда внутри всё заледенело.

Ивар шагнул внутрь, не закрывая дверь. Медленно приближался, наблюдая за тем, как она прижимается спиной к холодильнику, как её пальцы впиваются в металлическую поверхность.

— Ты в порядке, — наконец, произнёс он, и голос звучал ровно, почти равнодушно.

— Лучше бы мы оба не выжили, — выдохнула Алина, и в её голосе прозвучала горечь, смешанная с ненавистью. — Тогда бы я избавила мир от такого ублюдка, как ты.

Ивар усмехнулся. Шагнул ближе, почти вплотную. Его рука поднялась, и кончики пальцев коснулись её лица. Он обвёл контур её губ, слегка растягивая их, будто вспоминая их мягкость, их вкус. В его взгляде мелькнуло что-то дикое, необузданное. Он хотел поцеловать её, но понимал, что она, конечно же, будет против.

И вдруг он задумался: с каких пор его волнует, против она или нет? Эта мысль удивила его, заставила на мгновение застыть.

— Я рад, что мы оба почти не пострадали, — произнёс он, отводя руку. — Хочешь есть?

— Не голодна, — бросила она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

— Это не имеет значения, — он слегка наклонил голову, и его взгляд стал жёстче. — Тебе нужно поесть. Хоть немного.

— Иначе что? — Она вскинула подбородок, пытаясь скрыть дрожь.

— Иначе тебе вряд ли понравится способ, которым я заставлю тебя есть, — его голос опустился до шёпота, от которого по спине пробежали мурашки.

В воздухе повисло напряжение, густое, почти осязаемое. Алина чувствовала, как её сердце бьётся в унисон с тиканьем невидимых часов, отсчитывающих мгновения этого момента.

***

В полумраке кабинета, освещённого лишь тусклым светом настольной лампы, царила напряжённая тишина. За обе стороны широкого стола сидели Антон и Ивар.

Антон, склонившись над папками с документами, методично перелистывал страницы. Его пальцы, привыкшие к точности и порядку, скользили по бумагам, проверяя каждую деталь. Но взгляд его был рассеян… мысли явно витали где‑то далеко.

Ивар, напротив, не отрывался от экрана ноутбука. Его глаза быстро скользили по строкам кода, пальцы ритмично стучали по клавишам. Но даже сквозь сосредоточенность читалось беспокойство. Он чувствовал, что что‑то не так.

Наконец, Антон отложил папки в сторону. Звук глухо ударившихся о стол бумаг разорвал тишину, словно ствол, снятый с предохранителя. Он поднял глаза на друга, и в этом взгляде Ивар прочёл всё: разговор будет не из лёгких.

— Нужно кое‑что обсудить, — произнёс Антон тихо, но твёрдо.

Стеклов замер. Пальцы застыли над клавиатурой. Затем он медленно закрыл ноутбук, откинулся на спинку кресла и внимательно посмотрел на друга.

— Выпить не хочешь? — спросил он, пытаясь сгладить нарастающее напряжение.

Антон кивнул. Не говоря ни слова, он поднялся, подошёл к встроенному в стену шкафу и достал бутылку коньяка. Два стакана глухо стукнули о полированную поверхность стола. Антон подвинул пепельницу, наполнил стаканы до краёв и отставил бутылку в сторону.

Ивар невольно сглотнул. Мысли метались в голове, словно загнанные звери. Сестра Антона? Она ведь устроила настоящий бунт на корабле из-за решения Антона выдворить её из страны… Или Алина? Что она могла натворить на этот раз? Обе девушки приносили им сплошные хлопоты, и Ивар опасался, что причина кроется именно в них.

Тишина становилась невыносимой.

— Ну? — не выдержал Швед. Его голос невольно дрогнул. — Что случилось?

Антон сделал глоток, задержал дыхание, словно собираясь с силами, и отвёл взгляд.

— Действовать нужно не сгоряча, — произнёс он медленно. — Сначала всё обдумать…

— Антон! — Ивар резко подался вперёд, сжимая кулаки. — Говори уже!

Антон толкнул стакан в сторону друга. Стеклов, не раздумывая, опрокинул содержимое в себя. Жгучая жидкость обожгла горло, но не смогла заглушить нарастающую тревогу. Он уставился на Антона, требуя ответа.

Антон глубоко вдохнул, словно перед прыжком в ледяную воду.

— Я выяснил, кто виновен в гибели твоих родителей, — выпалил он наконец.

Слова повисли в воздухе, словно раскалённые осколки стекла. Ивар замер. Время будто остановилось. В глазах потемнело, а в ушах зазвучал далёкий, почти забытый звон… тот самый, что сопровождал его в ночи уже много лет.

Он медленно поднял взгляд на Антона. В этом взгляде смешались ярость, боль и отчаянная надежда.

— Кто? — прошептал он, вмиг осипшим голосом.

Хотя… мысленно он уже произнёс имя виновного.