Глава 30

Я ничего не понимала. Флой вдруг опустился передо мной на колени и начал говорить красивые, но странные вещи. Его голова была покорно склонена, длинные волосы закрывали лицо, одна ладонь упиралась в пол, другая — лежала на бедре.

Что все это значит?

Пока я растерянно хлопала ресницами, Флой закончил свою речь и сделал нечто еще более шокирующее — оголил мою ногу и поцеловал колено, а после поднял на меня взгляд. Эльф выглядел непривычно робким и смотрел так, что внутри все переворачивалось. Беззащитно, уязвимо, с тревогой и надеждой.

Я понимала, что Флой ждет ответа, но, пойманная в плен его глаз, пришла в еще большее смятение. Неожиданно. Слишком резкий переход от «не собирался возвращаться» до «теперь я твой без остатка».

Сердце ломало ребра стальным тараном.

Чутье подсказывало: эти слова не простые, а имеют для эльфийского народа какое-то особое значение. Слишком уж стройно говорил Флой — красиво, не запинаясь, не делая пауз, чтобы обдумать свою речь, словно читал с листка или повторял заученное на память.

Что это? Признание в любви? Предложение брака?

Говорит он от сердца или наступает себе на горло, потому что в своем чреве я ношу его дитя?

В поисках ответа я невольно посмотрела в сторону дивана, на котором рядом с мертвым телом своей жертвы сидел Наилон. Его некогда прекрасное лицо опухло от синяков и утратило четкий абрис. Только один глаз открывался и то неполностью. Под надувшимся веком, похожим на мятую сливу, блестела тонкая полоска глазного яблока.

Наилон — эльф. Может, он знает, что происходит? А впрочем, откуда же ему, выросшему в питомнике, знать о традициях своего народа?

И все же моему другу определенно что-то было известно. При взгляде на меня он занервничал, захрипел, шевеля непослушными губами.

— Кровь, — с трудом разобрала я.

Дрожащая рука поднялась, указывая в мою сторону.

Флой рывком вскочил на ноги. Передо мной оказалось его взволнованное лицо, частично закрытое растрепанными волосами цвета пепла.

— Асаф. Проклятие, Асаф, — забормотал он, сдвигая брови и глядя не в глаза мне, а куда-то ниже шеи.

И тут я почувствовала: вниз по руке медленно ползет тонкая струйка влаги.

— Рана открылась, — кусал губы Флой.

И правда. В плече стремительно нарастала боль. Вокруг того места, где побывал нож, платье снова намокло. Капли крови докатились до сгиба локтя, прочертили влажную полосу до запястья, теплой паутинкой разбежались по ладони, чтобы собраться и повиснуть на кончиках пальцев.

— Маг умер, — сказала я удивительно спокойно для своего состояния и покосилась в сторону бездыханного тела на ковре. — Чары, которые он наложил на рану, развеялись. Надо звать господина Нахди.

Обнимая меня, Флой решительно кивнул. Его зубы были крепко сжаты. Кожа под глазом мелко дергалась.

— Если в доме есть лекарские нитки, я могу сам тебя зашить, чтобы не терять времени, — сказал он.

— А ты умеешь?

Флой снова кивнул, тревожно вглядываясь в мое лицо, будто боялся пропустить момент, когда мне станет хуже.

— Тогда так и поступим. Надо скорее уходить.

«Вот только куда?» — добавила я мысленно.

С удивлением я поняла, что полностью доверяю Флою в этом вопросе. Впервые в жизни я ощутила, что рядом есть сильное мужское плечо, широкая спина, на которую можно переложить часть своих забот. Флой поведет нас. Он найдет решение. Я нисколько в этом не сомневалась и собиралась следовать за ним без лишних вопросов и тревог.

— Где нитки?

— У меня в спальне. На прошлой неделе кухарка сильно рассекла бедро. Господин Нахди зашил рану и забыл у меня свой лекарский сундучок. Я не успела его отдать.

— Хорошо, — Флой подхватил меня на руки и понес на второй этаж.

— Простите, госпожа, — раздался сзади голос Наилона, полный мучительного чувства вины. Я слышала, как эльф пытается подняться с дивана и последовать за нами, но раз за разом валится обратно на подушки.

В спальне Флой осторожно опустил меня на кровать, отыскал забытый сундук господина Нахди там, где я его оставила, и вытащил на свет все необходимое. Его движения были уверенными и четкими — это успокаивало. Казалось, рядом с таким обстоятельным мужчиной с тобой не может случиться ничего плохого. Он решит любую проблему, найдет выход даже из самой сложной ситуации. Тебе остается только довериться ему.

И я доверилась.

— Будет больно, — предупредил Флой, и стало понятно, что его невозмутимость — маска. На самом деле он чудовищно напряжен, просто умеет держать эмоции в узде тогда, когда это необходимо. — Я могу тебя оглушить. Магией. Это тоже больно, но недолго.

— Да, лучше недолго.

Плечо горело. Я представила, как иголка войдет в поврежденную плоть и лекарские нитки начнут стягивать края раны, и к горлу подкатила едкая желчь. Меня затошнило. Возможно, если снять с запястья проклятый зачарованный браслет, запирающий мою силу, получится обезболить рану. Если повезет — даже наложить на нее такую же воздушную пробку как была до этого.

Хотя нет, вряд ли. Несправедливые законы Альеры вынуждали меня скрывать свой дар, осваивать его тайно, и я до сих пор многого не умела. Но от ненавистной железки на моей руке все же стоило избавиться.

— Все будет хорошо, Асаф, — глухо шепнул Флой, и на кончиках его пальцев затанцевало знакомое черное пламя. — Лежи смирно и ничего не бойся.

Он уже собирался применить ко мне свое колдовство, но в последний момент я испуганно дернулась и схватила его за предплечье:

— Стой! А это… это не навредит ребенку?

Другая моя ладонь легла на живот. Флой проследил за этим жестом, и выражение его лица стало открытым и растерянным. Как завороженный, он смотрел на мой живот, плоский, но уже не пустой, и часто сглатывал.

—Знаешь, — сказала я, — шей так. Я потерплю.

— Не волнуйся, Асаф, — голос Флоя звучал хрипло, будто его горло перехватило спазмом. — Моя магия не навредит нашему… нашему ребенку.

И нерешительно, словно боясь, что его оттолкнут, он потянулся ко мне и накрыл мою ладонь, лежащую на животе, своей.