Глава 11. Братья Руссель

– Трант, как такое могло получиться? – недоумевала Элиас. Она была сильно расстроена, а ведь доктор предупредил, что в ее положении волноваться сейчас ни к чему. – Ума не приложу, – сокрушался привратник. – И тока, посмотри, как аккуратно выкорчевали. Ни одного корешка не оставили. – Но кому могло такое понадобиться? – глядела графиня в раскопанную яму. Еще утром на этом месте росла рябина. – Какому-нибудь собирателю экзотики, – предположил старик. – Дерево рябиновое сейчас редкость, поди и не растет нигде. Элиас стало невероятно обидно. Кто-то не постеснялся забраться в поместье Бартлетта с целью заполучить редкий экземпляр для своего сада или оранжереи. И даже не предприняли попыток договориться с нынешними владельцами усадьбы, а именно с ней или Ридом. Рид, конечно, сейчас отсутствовал. Но Элиас-то не воюет, она почти всегда дома. – Трант, ты совсем никого не видел и ничего не слышал? – Совсем, – расстраивался привратник не меньше графиньюшки. Рябиновое дерево было своеобразным символом поместья, за ним в былые времена ухаживал сам князь. Да и как воры могли прокрасться мимо него? Он всегда на своем посту, а никто посторонний к ним не приходил. – Мама, наверное, рябинку дядя с крыльями забрал, – неожиданно выдала Заряна. – Какой дядя с крыльями? – насторожилась Элиас. Ее испугало, что дочка выдумывает несуществующего персонажа. Как бы это не послужило началом психической болезни. Она слышала о таком, будто люди начинают воображать, что видели то, чего на самом деле не было, и это может стать тревожным предвестником развития болезни. – С фиолетовыми крыльями, – подсказала девочка неразумной матери. – И когда ты его видела, этого дядю с фиолетовыми крыльями? – постаралась ласково и спокойно произнести вопрос Элиас. – Я с котиком играла, – слегка проглатывая букву «р», сказала девочка. – Захотела водички попить. Дядя Трант на кухню пошел за водой. Тогда другой дядя с фиолетовыми крыльями и появился. – Он что-нибудь говорил тебе, Заряна? – не верила во всю эту историю Элиас, но решила разобраться, насколько далеко могут зайти детские фантазии. – Спросил, как меня зовут, – не понимала девочка, отчего мама выглядит такой сердитой и старалась верно отвечать на ее вопросы. Она думала, что, если все вспомнит правильно, мамочка перестанет сердиться. – Еще он сказал, что у меня необычный цвет волос, и что он знает одного человека, у кого волосы такого же цвета. Элиас смотрела на дочку и миллион разных эмоций обуревали ее. Хотя Заряна и не походила лицом на князя, но редкий цвет волос достался ей, конечно, от него. – Он больше ничего не говорил, – добавила девочка. – Пришел дядя Трант и замахнулся на него палкой. – Трант? – вопросительно уставилась на старика Элиас. – Так это, – смутился привратник, – не хотел говорить, чтобы не пугать вас, – перевел мужчина взгляд на округлившийся живот графини, – аспид тут кружил. Я его прогнал. Но, кроме змия не было тут никого. – Мамочка, можно мне пойти поиграть? – попросилась Заряна. – Иди, конечно, иди, – разрешила Элиас и добавила, – скоро бабушка Лилиан должна приехать. Лицо девочки засияло. Она обожала родительницу Рида так же, как обожала и его самого. – Бабушка обещала поиграть со мной в прятки, – радостно запрыгала Заряна. – А Рид тоже приедет? – Нет, милая, ты же знаешь, он защищает Королевство и пока не может приехать, – поправила Элиас на голове ребенка модную шляпку, подаренную Фелицией. Фелиция по-прежнему относилась к внучке с прохладцей, но подарки к праздникам дарила исправно и всегда это были не игрушки, а изысканные наряды, достойные светских выходов. – Знаю, – радость на личике девочки сменилась грустью. – Рид сказал, что злые дикари напали на дом дяди Мованса и могут напасть и на наш дом, и он ушел с ними сражаться. – Так и есть, – вздохнула Элиас. – Безусловно, она переживала за Рида. Король объявил о перемирии с южанами и обещал соседям военную поддержку. Ее мужа, как и большинство военных, призвали в поход. – Но его ведь не убьют? – расширились глаза Заряны от только что пришедшей ей в голову страшной мысли. Рида она любила больше всех на свете и вознамерилась, когда подрастет, стать его женой. Правда, пока не понимала, кем в таком случае будет являться мама. – Заряна, смотри, твой кот нашел мяч! – отвлек ребенка от недетской темы Трант. Девочка мигом переключилась на игру и умчалась догонять мохнатого зверька. – Зачем аспид кружил здесь? Может, кто-то из соседей умер? – принялась рассуждать Элиас. – Да живы вроде все, – отозвался Трант. – Признаться, я подумал, он по мою душу. Ведь стар я уже. – А не собирался ли он напасть на Заряну? – всерьез испугалась графиня. – Вряд ли. Аспиды никогда не нападают на детей. – Не нападают. Но ведь все бывает в первый раз. Трант, как думаешь, Заряна все придумала? – А как же иначе? – согласился привратник. Увидела змия и представила, что это обычный дядя, только с крыльями. – Выглядит абсурдно, конечно, но, может, аспид унес дерево? – предположила графиня. – Я тоже так подумал. Побоялся, обсмеете меня, если такое скажу. Их разговор прервал звон колокольчика на калитке. Приехала Лилиан. Некоторое время Элиас и Лилиан не общались. Свекровь рассердилась на невестку, и девушка могла ее понять. Когда король во всеуслышание объявил о том, что у князя Бартлетта Мюрая имеется дочь, и что все имущество князя по закону переходит наследнице, в светском обществе поднялся переполох. Ситуация в семье Руссель и Морлимеров обсуждалась долго и со смаком. Отец Рида воспринял все с юмором, даже пошутил по этому поводу: – Я и не знал, что мы так интересно живем. А вот Лилиан обиделась и на Элиас, и на Фелицию, и на своего сына, что скрывали от нее такую информацию. В такой ситуации двум семьям разумно было держаться вместе, поэтому старшие Морлимеры договорились с Руссель выдавать всем любопытствующим абсолютно одинаковую информацию, а именно – правду. Князь Мюрай сделал графине Морлимер предложение, но они не успели пожениться из-за смерти Бартлетта. Рид знал о ребенке и пожелал признать его своим. Лилиан перестала навещать Заряну, а девочка не понимала, куда пропала любимая бабушка и часто спрашивала о ней. Элиас не знала, что и предпринять, чтобы наладить отношения со свекровью, но та неожиданно наладила их сама. У Лилиан было слишком доброе сердце, она не смогла долго дуться и однажды пришла к невестке. – Заскучала я без вас, – немного сварливо произнесла женщина. Элиас улыбнулась и тепло обняла Лилиан. Постепенно сплетни о них утихли, тем более, появилась гораздо более яркая и актуальная тема для разговоров – перемирие с южанами и война с дикарями. Сегодня свекровь приехала с багажом. Она останется с ними в Рябиновом поместье на несколько дней. – Я вам всем подарков привезла, – приняла Лилиан руку Транта, выбираясь из экипажа. Заряна уже крутилась рядом, как всегда с котом на руках. Лилиан выглядела свежо и молодо. Элиас предполагала, что секрет молодости родительницы Рида напрямую связан с ее добрым характером и отзывчивым сердцем. Даже после двух потрясений, последовавших одно за другим, женщина не озлобилась, а приняла ситуацию такой, какая она есть. После известия о том, что Заряна ей не внучка, Лилиан также пришлось узнать о многолетней связи мужа с южанкой, а заодно и о Мовансе. Узнала она об этом случайно. После поимки Тавиана Элиас была вынуждена рассчитать Селину Пантуаш- Кралич. Она не хотела отказывать девушке от места, ощущала свою вину перед ней и за Лору, и за Тавиана, но на этом настоял Рид. – Элиас, мы не можем оставить ее в доме, – твердо сказал тогда он. Сцена объяснения с Селиной вышла не очень красивой. Графиня пыталась все объяснить ей, но девушка рыдала, а потом бросилась на Элиас с кулаками. Хорошо, что муж Селины был рядом и оттащил ее от жены хозяина. Элиас переживала произошедшее, ей требовалось развеяться, и она напросилась ехать вместе с Ридом в охотничий домик. Мованс встретил их растревоженным. – Что случилось, брат? – обнялся младший со старшим. Мованс поцеловал Элиас ручку и только потом ответил. – Из-за дикарей у нас усилили патрули, хватают всех подряд. Я чуть не попался возле лаза. Меня вроде не заметили, но я видел целый отряд, пригнанный на границу. Боюсь, вернуться обратно мне будет проблематично. – Зачем усиливать границу с нашим Королевством? – не поняла Элиас. – На вас ведь напали не мы, а дикари. – Никто не знает, чью сторону примет ваш король, – пояснил девушке Мованс. – Южане надеются на его поддержку. Но он слишком хитер, может воспользоваться ситуацией и напасть на наши земли, чтобы оттяпать себе кусок. Поэтому мое правительство подстраховывается, укрепляет границы. – И, если тебя увидят на границе, примут за лазутчика? – предположила графиня. – Даже не сомневаюсь. Примут и повесят без суда и следствия на первом же суку. – Ты можешь пожить здесь какое-то время, – предложил Рид. – Только, знаешь, Мованс, у нас ведь тоже неспокойно. Я сам с войсками участвую в прочесывании территорий в поисках подозрительных лиц. Если на этот дом набредут военные, тебе придется убегать. А с твоей ногой… – Да, меня быстро нагонят, но только в том случае, если обнаружат подземный ход. Главное, успеть добраться до реки, а там мне уж удастся перебраться на ту сторону и к лазу. – Где тебя будут поджидать с южной границы, – мрачно добавил Рид. – Мованс, а тебя не хватятся, если ты исчезнешь на какое-то время? – пришел в голову Элиас резонный вопрос. – Дома меня никто не ждет, на службе отпуск дали. Дней десять точно не хватятся. Надеюсь, за это время ваш Король пойдет на перемирие, тогда отряды отзовут с границы, и я смогу вернуться лазом. – Рид, а что, если твоего брата привезти к нам в поместье? – додумалась Элиас, каким способом возможно разрешить щекотливую ситуацию. На лицах обоих мужчин отразилось сомнение. – Элиас, я ведь блондин. Стоит мне только показаться на дорогах, меня сразу схватят. – Да и слуги, если увидят южанина, молчать не станут, – добавил Рид. – А как насчет парика? – азартно предложила Элиас. – Для бровей и ресниц подойдут черные чернила. У меня такие есть. Братья переглянулись. Идея выглядела не такой уж плохой. – И Мованса можно поселить в летнем домике, – продолжила развивать план действий графиня. – Там только Илона живет. Но она с отцом помирилась, на днях собиралась в имение Ирвинов вернуться. Мы ей скажем, что в одной из комнат друг Рида поживет, она и не заподозрит ничего. Слугам в летний дом без указаний хозяев запрещено заходить, так что… – Отличная мысль, Элиас, – похвалил жену Рид и обратился к брату. – Чтобы не рисковать и не оставлять тебя здесь одного, можем отправиться в поместье Руссель сегодня же. Черные чернила в доме есть, а волосы скроем кепкой, которую Элиас в прошлый раз тут обронила. Клетчатая кепка действительно так и валялась на полу. Девушка совсем позабыла о ней. – А лошадь? – все еще сомневался и потому искал препятствия Мованс. – Элиас поедет со мной, а ты сядешь на ее лошадь, – решил Рид. Так Мованс был перевезен в усадьбу своего младшего брата. Илоны в летнем домике не оказалось. – Наверное, ушла к сеньору Ирвину. Поговорю с ней, как вернется, – решила Элиас и поспешила уже в дом Морлимеров за подходящим мужским париком. Фелиция держала целую гардеробную для маскарадов, где, как помнилось ее дочери, имелись и всевозможные парики. В поместье Фелиция задержала ее разговорами, Элиас никак не удавалось уличить минутку, чтобы улизнуть в гардеробную. Когда она наконец это сделала и разыскала нужный реквизит, огромный солнечный диск, окутанный необычным маревом цвета лаванды, уже едва виднелся на горизонте. Как оказалось, Рида вызвали на службу на ночной обход. Она узнала об этом из записки, оставленной им на ее прикроватной тумбочке. Заряна, уложенная няней, давно спала в своей кроватке. Элиас поглядела в сторону летнего домика. Все окна там были темными. Илона либо осталась у отца, либо уже легла спать. Поговорю с ней утром, – зевнула графиня. В конце концов, если даже Илона и Мованс столкнутся, ничего страшного не произойдет. Подруга не станет вопить на весь белый свет, что в доме ее друзей скрывается южанин. Может, они даже сами и познакомятся. Взрослые ведь люди. Так и получилось. Мованс с Илоной познакомились и остались ужасно недовольны друг другом. Илона проснулась рано, что ее удивило, ведь накануне вернулась, когда в округе все уже окуталось темными тенями. А сейчас сквозь просвет в шторках в комнату устремлялся яркий свет, какой бывает лишь ранним утром. Окно девушка уже несколько дней оставляла приоткрытым, так как ночная температура совсем немного отличалась от дневной. Если закрыть окно, спать будет душно и у нее может разболеться голова. Илона заслушалась разноголосым пением птиц. Они не галдели все сразу, а пели, словно оркестр. Одна птичка начинала, вторая подхватывала, третья догоняла. Девушка ощутила какую-то безотчетную радость. Поднялась с постели, умылась, надела легкое платье и собралась идти на кухню в большой дом, где добродушная кухарка готова была накормить «худосочный скелетик» в любое время дня и ночи. Ее комната располагалась на втором этаже. Для того, чтобы спуститься на первый этаж, Илона должна была миновать длинный коридор с широкими витражными окнами. Она частенько сидела на подоконнике одного из этих окон, откуда можно было увидеть усадьбу ее отца, смахивающую на замок. С папой она помирилась и пообещала вернуться в отчий дом в ближайшие дни, но с одним условием – он больше никогда, никогда не будет подыскивать ей женихов и тем более платить им. Сеньор Ирвин клятвенно заверил дочку, что отныне не совершит подобной оплошности. Илона по привычке забралась на подоконник, но не стала садиться, а выпрямилась в полный рост. У нее было прекрасное настроение, и она с улыбкой наблюдала за пучеглазыми стрекозами, зависшими у окна. В состояние умиротворения и расслабленности вклинился незнакомый голос. – Не делай этого. Илона вздрогнула. В коридоре находился незнакомый человек в странном прикиде. Домашний халат никак не гармонировал с уличным клетчатым кепи. Под бровями и на веках черные разводы. Может, сумасшедший? – потянула на себя оконную створку Илона. Она заметила на подъездной дорожке Рида с Лилиан и собиралась позвать их, как только мужчина и женщина подойдут поближе. – Стой! – крикнул сумасшедший. Илона замерла. Что ему от нее нужно? Незнакомец сделал в ее сторону несколько шагов. Он сильно подволакивал правую ногу. Хромал сильнее, чем Илона. – В жизни столько всего хорошего и интересного. Разве стоит лишать себя удовольствий? – стал нести какую-то чушь мужчина. Ну, явный псих. Она уловила акцент, нехарактерный для их округа. Скосила глаз на происходящее за окном. Рид с Лилиан были еще далеко. – Нельзя так критично относиться к себе, – потихоньку приближался к ней псих. – Ты ведь та самая Илона, которой отец купил жениха? – Ты что себе позволяешь! – возмутилась девушка. – Не понимаю, почему тебя считают некрасивой? По мне, так даже очень ничего. Конечно, Илоне было бы приятно услышать такие слова от нормального мужчины, а не от этого ряженого. Она со всей возможной силой дернула на себя оконную створку и заорала. – Рид! Лилиан! В этот миг псих стащил ее с подоконника, и они вдвоем упали на пол. Илона больно ударилась, но не собиралась сдаваться, лягнула противника по нездоровой ноге. – Сумасшедшая, – зашипел незнакомец. – Сам такой. Зачем схватил меня? – Я спас тебя, дура. – Спас? – тут до Илоны стало доходить. – Ты что же, решил, я собираюсь из окна выпрыгнуть? – А разве нет? Рид и Лилиан так и застали Мованса с Илоной, лежащими на полу. Невозможно было не заметить сходства между двумя мужчинами. Пришлось объясняться. Затем настал черед отца братьев держать ответ перед женой. Элиас не знала, какой разговор меж ними состоялся и был ли скандал, во всяком случае, до развода дело не дошло. А спустя какое-то время, Лилиан даже подружилась с Мовансом. Южанин ушел через десять дней, ему все-таки удалось проскочить через лаз незамеченным. Все десять дней, что он жил в летнем домике графов Руссель, Илона тоже оставалась там. Потом Королевство облетела новость о перемирии, и Мованс смог появляться в домах Руссель и Ирвинов. Не таясь. Он сделал Илоне предложение и насовсем перебрался к Ирвинам. Рид нашел ему службу, позволяющую беречь ногу, и Мованс служит теперь в конторе, которая регистрирует все изданные на территории Королевства книги. Элиас всегда с улыбкой вспоминала историю знакомства лучшей подруги с братом Рида. Вот уж действительно, никогда не знаешь, где тебя настигнет любовь – в тот миг, когда твое тело терзают аспиды или, когда двое считают друг друга сумасшедшими. – Отдыхай, милая, – ласково сказала ей Лилиан. – Я побуду с Заряной. Элиас и правда требовалось отдохнуть. Ноги отекали, и уже к полудню ей становилось трудно ходить. Скоро родится их с Ридом общий ребенок. Граф мечтает о сыне, и она надеется подарить ему мальчика. Элиас устроилась в плетеном кресле среди кадок с цветами. Взгляд привычно искал рябиновое деревце. Без него зеленый островок гостиной как будто осиротел. Покрутила на пальчике колечко с розовым камушком. Бартлетт, – закрыла она глаза. Бартлетт. Элиас любила его все так же сильно. Говорят, со временем образ ушедшего за грань человека тускнеет. Но она отчетливо помнила лицо князя, каждую его черточку, каждый шрам. На веки вечные, – так она ему сказала. Так и получилось. Элиас честно старалась полюбить Рида, старалась быть ему хорошей женой, но все, что могла дать – это симпатию и благодарность. Он заслуживал другую жену, намного лучшую, чем она сама. Такую, которая могла бы полюбить его безоговорочно, на веки вечные. Гостиную залило светом. Сразу три солнечных луча расстелились по стенам, а один затерялся в разрытой яме, позволяя Элиас увидеть то, что не заметила раньше. Из земли проглядывал саженец с тремя разветвленными веточками, на каждой – вытянутые листочки с мелкой зубчатой кромкой.