Глава 14. Прорыв мертвяков

– Сегодня мы чествуем наших дорогих братьев-близнецов! – произнес тост капитан Хортег. – Брозгет и Хоаши отличные воины и прекрасные товарищи! Пусть минует вас чаша погибели от руки мертвяков! – Пусть минует вас чаша погибели от руки мертвяков! –вслед за капитаном приподняли наполненные хмелем чарки все присутствующие за столом. Близнецы праздновали свой день рождения. Не тот, когда их мама родила, а тот, когда они впервые появились в Пограничье. Тут так было принято. Между небом и землей у людей появлялась новая дата рождения. Брозгета с Хоаши в Пограничье любили, и многие хотели поздравить братьев. Таверну украсили разноцветными гирляндами и забавными рисунками. Натянули посреди зала веревку, на которую гости прикрепляли записки с пожеланиями именинникам. Когда все оставили свои пожелания, братьям завязали глаза и предложили им сорвать записки. – Ну, кто из вас больше добудет себе пожеланий!? – громогласно вопрошал Хортег. Близнецы сталкивались, мешали друг другу, шли не в ту сторону, но до записок все-таки добирались. Больше листочков сорвал Брозгет. – Зато мне досталось пожелание от Авила, – по-детски показал Хоаши язык брату. Сам король аспидов на празднестве не присутствовал, но записку с пожеланием и подарок – два одинаковых ножа-серпа – передал. Отряду Хортега за столом сегодня прислуживали Лора и Морена. Лора давно позабыла о ветреном красавчике Гервее, теперь у нее были постоянные отношения с парнем из другого отряда небесных воинов. Бартлетту казалось, девушка выглядит вполне счастливой, в отличие от Морены. Морена сохла по Джосу и не скрывала своих чувств к нему. В таверне царило веселое оживление. – Близнецы, вы хоть понимаете, что один из вас был незапланированным ребенком? – сострил Роргов. – Я первым родился, – сообщил Брозгет. – Значит, незапланированный у нас – ты, – отвесил он легкий подзатыльник брату. – Как вас родители-то различали? – спросил Гарнет, почесывая отросшую бороду. Брозгет с Хоаши переглянулись и рассмеялись. – Я в первом классе гимназии во время перемены между занятиями рассек себе правую бровь, – поделился воспоминанием Брозгет. – Шрам заметный навсегда остался. Так самое удивительное, Хоаши в тот же день кисть левой руки обжег и тоже отметину на всю жизнь получил. – Наш отец тогда сказал, что наконец-то сможет различать своих сыновей, – хохотнул Хоаши. – Вы учились в гимназии? – искренне удивился Гарнет. Бартлетта тоже заинтересовало данное обстоятельство. В Королевстве предпочитали систему домашнего обучения. В гимназию, а затем в академию отдавали сыновей дипломатов и отпрысков королевской семьи. И это был очень узкий круг детей. – В гимназии, затем в академии, – подтвердил Брозгет. – Ничего себе! – присвистнул Гарнет. – Я-то думал, вы бузотеры, а вы вона как – из элиты. – На самом деле безобразничали мы в детстве знатно, – улыбнулся Брозгет. – Насчет элиты, наверное, да. Отец наш сделал карьеру на дипломатическом поприще. – Но родители никогда не кичились своим положением, – добавил Хоаши. – Мы жили достаточно скромно, и нам никогда не запрещали общаться с бедными соседями. Брозгет, помнишь мелкую Ирвин? – Хромоножку Илону? Ту, которую мы все время подкармливали из-за ее худосочности? Конечно, помню. – Илона Ирвин? – подивился Бартлетт такому совпадению. Хотя, чему тут удивляться? Почему бы в прошлой их жизни они не могли сталкиваться с одними и теми же людьми? – Но, если мы говорим об одной и той же девушке, она не из бедных. Я знал сеньора Ирвина, крупного торговца оружием. Его дочь дружила с моей любимой девушкой. Отец с дочерью точно не бедствовали. – Да, Ирвину удалось разбогатеть, – подтвердил Брозгет. – Ему наш отец помог первоначальный капитал сколотить. У него ведь жена в родах умерла, а Илонку едва спасти удалось. Говорят, ее щипцами тянули, так как сеньора Ирвин тужиться перестала. Оттого девочка и хромала. – Сеньор Ирвин от горя тогда чуть рассудком не помутился, – продолжил Хоаши. – Жена померла, дочь калека. Илона совсем слабенькой родилась, ей лекарства для поддержания жизни требовались, а денег в семье не водилось. Тогда наш отец Ирвина и выручил. Предложил ему продать партию боевых ножей, которые он сам купил по дешевке в одном из поселков, а процент от продажи взять себе. – Ты смотри-ка, как дела делаются, – цокнул языком Гарнет. – Ирвин хорошим дельцом оказался, – добавил Брозгет. – Он ножи так выгодно перепродал, что хватило и на лекарства дочери, и на покупку следующей партии оружия. Так и понеслось у него все по нарастающей. Ему даже удалось выйти на поставки в арсенал для королевского воинства. Он свою лачугу продал и переехал с дочерью в другой округ. Отец говорил, Ирвин целый замок купил. Интересно, как судьба его дочери сложилась? Веселая девчонка была и добрая, но некрасивая шибко. – Да ладно, – не согласился с братом Хоаши. – Красота понятие условное. – Для кого-то Илонка могла писаной красавицей показаться. – У нее жених был. Хендрик. Из родовитых, – не забыл Бартлетт парня, участвовавшего с ним в одном походе. – Вот и отлично, – порадовался Брозгет за девочку, которую помнил совсем юной и жалкой. – Так получается, если бы вас не грохнули, подались бы в дипломаты? – взял Гервей из рук Лоры поднос с праздничным пирогом. Блондин подмигнул бывшей любовнице, а та показала ему неприличный жест. Бартлетт, наблюдавший эту сцену, ухмыльнулся. – Брозгет точно собирался по стопам отца идти, – ответил на вопрос южанина Хоаши. – Он из нас двоих больший умник. И учеба ему легче давалась. А мне ближе то, чем Лузус занимается, всякие там ремонтные и строительные работы. – Кстати, Хоаши, – расплылся в улыбке Лузус. – Помнится, ты просил научить тебя плести ивовую мебель. – Просил, – кивнул именинник. – Ты сказал, из тебя плохой учитель выйдет. – Так и есть, объяснять я не умею. Но у меня для тебя подарок, – передал ему Лузус немного потрепанную книгу. – Мебель своими руками, – прочел заголовок Хоаши. – Вот спасибо, друг, – обнял он Лузуса. – Где только взял? – Авила уговорил с земли притащить. – Задувайте, – зажег капитан Хортег свечи, воткнутые в праздничный пирог. – И желания не забудьте загадать, – напомнил Роргов. – Эх, то желание, что любо, не исполнится уж никогда, – вздохнул Брозгет. Все прекрасно понимали, о каком желании печалится черноглазый великан. Каждый из них желал вернуться на землю. – Давай, братец, на счет – раз, два, три! – воскликнул Хоаши и начал отсчет. Близнецы задули свечи, парни за столом засвистели-заулюлюкали, стали разбирать куски от пирога, разрезанного Лорой. Бартлетт думал о своем. Думал о том, что нашел в Пограничье близких друзей и семью, что здесь не так уж и плохо, а где-то даже и лучше, чем на земле. Думал об Элиас. Ее образ не мерк в его сердце, в его мыслях. А после того, как он увидел надпись на стволе рябины, думы о ней захлестнули с новой силой. Он так скучал по ней, так любил ее, так желал ее. И переживал. Как-то она там, пока идет война? Князь надеялся, что Элиас и девочка, которую он никогда не видел, находятся в Рябиновом поместье. Все же его бывший дом имел близость к столице и королевскому двору, и там сейчас должно быть безопаснее, чем в отдаленных округах, приближенных к границам. Также его беспокоил брат Лоры. Тавиан Пантуаш, отец шестерых детей, из-за которого в конечном итоге князь и принял решение пожертвовать собой, оказался шпионом и завел отряд в ловушку. А не сделал ли он этого еще и потому, что желал отомстить Элиас за гибель сестры? Бартлетт после давнего разговора с Лорой очень много размышлял на эту тему и склонялся к тому, что Тавиан не только шпионил, но и мстил, хотел отобрать у Элиас близких ей людей – Бартлетта и Рида. Бартлетт жалел, что не успел тогда довести расследование до конца. А ведь у него были верные наводки. Он уже знал, что шпион встречается с кем-то из южан в заброшенном доме округа Дроздов. Знал о том, что раньше там жила девушка по имени Селина и о том, что девушка нанялась на работу то ли к графам Руссель, то ли к графам Морлимерам. Вот отчего князь тогда посетил светский раут в усадьбе Морлимеров. Он собирался расспросить Рида и Франки о служанке с таким именем. Но граф Морлимер имен служанок не знал, а с Ридом он не поговорил, так как потерялся в плену волшебных глаз Элиас. Правда он успел переговорить с Фелицией, и графиня подтвердила, что у нее есть служанка Селина Кралич. Военного с именем Кралич Бартлетт не знал, но для начала требовалось потрясти эту самую Селину. Если бы ему только удалось это сделать до того злосчастного похода, тога ничего бы и не случилось. Уже позже, в Пограничье, когда Лора назвала ему свою фамилию и сообщила, что у нее была сестра Селина и брат Тавиан, вся картина сложилась в единое целое. Тавиан Пантуаш, отец шестерых детей, служил в королевском воинстве, его старшая сестра Лора Пантуаш служила в доме графов Морлимеров, затем туда же на службу поступила Селина Пантуаш. Кралич, наверняка, фамилия девушки по мужу. Все Пантуаш когда-то жили в округе Дроздов в доме 17. Бартлетт понимал, сожалеть бесполезно, все уже случилось. Он лишь отчаянно надеялся, что подлого шпиона рассекретили и сцапали, что Тавиан не сможет навредить его любимой Элиас и, как он предполагал, его дочери. Князь встал из-за стола, ему требовалось в уборную. Уборные в таверне оставляли желать лучшего. Женский и мужской нужники разделала весьма хлипкая перегородка. Ввиду такого обстоятельства князь стал невольным свидетелем чужого разговора. – Морена, перестань бегать за ним, – узнал Мюрай голос Талулы. – Такая баба ты красивая. И умная вроде. А так унижаешься. – Но что же мне делать, Талула? Люблю я его, – отвечала Морена. – Не могу забыть. Я ведь пыталась. Слово себе давала, но стоит увидеть, сердце с ума сходит. – Тогда вот что, девонька, слушай меня внимательно, – понизила голос Талула, но князь все равно слышал каждое слово. – Тебе надо переключиться на одного из его друзей. – Что!? – возмутилась Морена. – Мне Джос нужен, а не кто-нибудь из его друзей. – Не кричи ты так, – одернула девушку подруга Гарнета. – Не по-настоящему, понарошку. – Как это понарошку? – не поняла Морена. – Как-как? Пококетничать, свидание назначить. И все на глазах у Джоса. Если любит он тебя, так не позволит с другим на свидание идти. – Думаешь? – засомневалась Морена. – Не думаю, а знаю. Не захочет он своего никому отдавать. – И с кем же мне кокетничать? С Бартлеттом? Он и Джос лучшие друзья. – Нет. С Бартом не стоит, – отвергла кандидатуру князя Талула. – Именно потому, что они лучшие друзья. Не станет Мюрай крепкой дружбой рисковать и с тобой связываться. – Остаются Лузус и Гервей, – определилась с кандидатурами Морена. – У других подружки есть. А капитана Хортега я боюсь, ему не смогу глазки строить. – Хортег тебе и не нужен, стар для тебя, да и раскусит твою игру сразу. Он мужик умный. Бартлетт мысленно усмехнулся. Выходит, Талула не высокого мнения об умственных способностях всего отряда. – Тогда Лузус, – решила Морена. – Нет, – опять не согласилась Талула. – Понимаешь, Лузус отличный парень, но дурен собой, конопатый, все лицо от шрамов перекошено. Со стороны будет странным выглядеть, если ты после Джоса выберешь Лузуса. Да и рыжика жалко, влюбится еще в тебя, страдать потом начнет. Гервей, вот кто тебе нужен. От блондина все девки млеют. Ничего удивительного не будет в том, что и ты на зеленоглазого красавчика засмотришься. И от него нужной реакции быстрее можно ожидать, чем от Лузуса. Гервей на женский пол падок. А тут такая красотка сама в руки поплывет. – Но мне ведь не придется с ним…? – не договорила Морена, но смысл ее страхов был понятен и Талуле, и князю, находившемуся за перегородкой. – А это уж от тебя будет зависеть, насколько далеко ты готова к себе мужика подпустить, – ответила более опытная женщина. – Морена, ты здесь? – послышался голос Лоры. – Здесь, – открыла дверь уборной девушка. – Пора закуску нести и кувшины хмелем наполнять. Помоги мне, – попросила Лора. – Конечно, иду. – Морена, – остановила ее Талула, – сейчас весьма удачный момент. Не упусти свой шанс. Князю стало интересно, как будут развиваться события. Он вымыл руки и поспешил в зал. Джосу решил ничего не говорить. Поспел как раз вовремя. Морена подплыла к Гервею. – Наполнить твою кружку? – держала она в руках кувшин с хмелем. Блондин с интересом посмотрел на девушку. Обычно подавальщицы приносили кувшины, но чарки посетители таверны наполняли себе сами. – Буду рад, – сразу включился в игру Гервей. Морена слегка склонилась, так, чтобы ее грудь, плотно обтянутая форменным платьем, оказалась на уровне глаз мужчины. Бартлетт кинул взгляд на Джоса. Друг с явным неудовольствием наблюдал за Мореной. Похоже, толстушка Талула сильна не только в стряпне, – решил князь. Она явно дала молодой подруге действенный совет. Тем временем события за столом стремительно развивались. Морена пролила капельку хмеля на рубашку южанина. – Ох, прости! – появилось виноватое выражение на хорошеньком девичьем личике. – Я постираю твою рубашку. – Ничего страшного, красавица, – заверил ее блондин. – Я могу как-то загладить свою вину? – смущаясь, спросила рыжеволосая притворщица. – Можешь, – прищурился мужчина. Он привстал и что-то зашептал девушке на ушко. Она кивнула и стала собирать пустые тарелки. – Гервей, что ты ей сказал? – не выдержал Джос и задал вопрос, когда Морена скрылась на кухне. – Пригласил на свидание, – ухмыльнулся южанин. – А что? Вы ведь больше не вместе. Джос не успел ответить. В таверне в боевом обличье появился Авил. Два аспида сопровождали его. – Брозгет, Хоаши, вынужден остановить ваш праздник. На границе нужна помощь всех отрядов. – Всех? – уже поднимался со скамьи Хортег. – Всех, – подтвердил Авил. – Сегодня будет жарко. Грань искрит багровым. Слова короля аспидов произвели должный эффект. Все воины, кто находился в таверне, заспешили к своим жилым блокам за боевой амуницией. Багровый цвет у грани мог означать только одно – ожидается колоссальное число мертвяков, стремящихся прорваться сквозь Пограничье. Имей такую возможность, Бартлетт Мюрай несколько дней вообще не выходил бы из дома. Из-за сильнейшей распутицы. Лютый холод сменила удушающая жара, и образовавшиеся за зиму пласты снега и льда вмиг начали таять. Несмотря на многочисленные отводные трубы и стоки, вода была повсюду. В распутицу сильно выручали лошади. И до таверны князь добирался на своем любимом вороном жеребце. Но он не мог отправиться с ним к границе. Даже оставлять коня неподалеку от грани было опасно. Прорвавшиеся голодные мертвяки не оставят животному шанса спастись. Пришлось завести вороного в небольшой загон, построенный у самых жилых блоков. Зимой по большей части использовали лыжи, а в период таяния снегов, чтобы добраться до грани, приходилось надевать резиновые сапоги на толстенной подошве. Но и сапоги не всегда спасали от сырости. Всевозможных хворей и болезней в Пограничье, конечно, не знали, можно было не бояться промочить ноги, а после слечь с температурой и жаром, однако – слышать чавкающее бульканье в обуви и ощущать мокроту вокруг ступней – удовольствия мало. Отряд за отрядом выдвигался в сторону грани. Полный состав небесного воинства варьировался от шестидесяти до семидесяти человек, в зависимости от потерь. Группа Хортега нагнала отряд парней, чье дежурство выпало на прошедшие сутки. Воины не успели отдохнуть, и их капитан заметно нервничал. – Что там случилось? – спросил давнего знакомца Хортег. – Не знаю. В нашу смену произошло всего два незначительных прорыва. Мы ни помыться, ни пожрать еще не успели, как Авил велел возвращаться. – А не проще ли умерших вообще на небеса не отправлять? – пришла в голову Роргову интересная мысль. – Тогда и валиться на нас оттуда никто не будет. Сжигать трупы в Пограничье, да и дело с концом. – Так не пойдет, – не согласился Хортег. – Каждая душа имеет право на жизнь небесную. – А нам на головы валится всего лишь незначительный процент от общего числа преставившихся. Вот ты, Роргов, хотел бы, чтобы тебя после смерти сожгли? – Нет, пожалуй, нет, – поразмыслил племянник капитана. – Это тоже самое, когда тебя съедают каннибалы. Душа застревает между мирами и не может найти успокоения. – О чем и разговор, – кивнул Хортег. – Какого аспида!? – не сдержал эмоций Гарнет, когда глазам воинов предстала искрившая багровым грань. – Джос, ты когда-нибудь видел такое? – спросил Бартлетт. Друг провел в Пограничье гораздо больше лет, чем князь, и мог уже сталкиваться с подобным. Сам Бартлетт несколько раз наблюдал багряные отсветы, но они всегда были точечными, а сегодня багрянец разливался по всей границе. Не просто так Авил созвал все отряды. Да и сколько змиев кружит над их головами – не счесть. – Такого видеть мне еще не доводилось, – пристально всматривался Джос в изменившуюся черту грани. – И мне это совсем не нравится. – Хортег, как насчет тебя? – поинтересовался Гарнет. – Ты видал этакое раньше? – Лишь однажды, – посмурнел капитан. – В той битве я свой глаз и потерял. Надеюсь, сегодня меня не лишат второго. Парни, будет тяжко. – Соберитесь. Сейчас начнется, – предупредил всех Авил. Грань затрещала под натиском лавы мертвецов, начала рваться, лопаться, выплевывать жуть. – Авил, всех не удержим, – снял Хортег с кожаного поясного ремня палицу с шипами. – Я знаю. Тех, кто прорвется на землю, будем догонять мы. Умершие однажды люди, поменявшие свой облик на жуть, стремительно приближались. Бартлетт поцеловал синий камень и встал на свою позицию. Он был хладнокровен, был готов сразиться и не дать мертвым пересечь черту между пограничным и земным миром. Им всем не место в мире живых. От первой группы, свалившихся с небес, избавились лихо. Уложили голубчиков стрелами и пиками. Следующую партию тоже посекли быстро. А далее – началась жестокая рубка. Ярость и сила жути против свирепости и мощи небесных воинов. У Бартлетта из рук выбили меч. Пришлось постараться, дабы отвоевать его обратно. Руки уже немели, а бой и не думал заканчиваться. Хоаши сильно ранили. Он лежал на земле, зажимая рану в боку. Брозгет сметал противника колючей проволокой, не подпуская жуть к брату. Вторым из строя вышел Лузус. Рыжику повредили шею и раздробили правое плечо. – Лузус! Вытаскивай отсюда Хоаши, – скомандовал Хортег. – Остальным держаться! Лузус одной рукой закрывал рану на шее, второй тянул за собою Хоаши. Брозгет и Гервей прикрывали их. Раненым главное выбраться с места сражения. Дальше им помогут аспиды, отнесут в лазарет, где пострадавшими уже займутся два хирурга. Врачи, умеющие латать отвратные раны, в Пограничье имелись. Авил, если узнавал о каком-нибудь чудо-хирурге, безжалостно обрывал его жизнь и уносил ценную добычу в мир, о существовании которого люди на земле и не подозревали. – Прорыв! – закричал кто-то из воинов. С десяток мертвецов все-таки сумели пересечь границу с землей. Аспиды устремились за ними вслед. – И этих упустили! – взревел Хортег, указывая на жуть, несущуюся в сторону земель Пограничья. Джос, до этой минуты без остановки размахивающий мечом, остановился. – Барт, мне надо туда, – не сводил он глаз со стремительно удаляющихся беглецов. – Ты справишься без меня? – Постараюсь, – увернулся князь от удара крюком. – Но, может, сначала закончим здесь? – Барт, не могу. Там Морена. Сегодня ведь ее смена в таверне. А эти, – кивнул Джос на сбежавших, – первым делом по харчевням побегут. Князь махнул рукой, отпуская друга. Он поступил бы также, окажись на месте Морены Элиас.