Глава 15. Второго шанса не будет

Элиас умирала. Она знала – второго шанса у нее больше нет. На этот раз Бартлетт не придет и не спасет ее. Все случилось как-то быстро. На лугу, где цвел клевер и пахло сочной травой, Элиас с детьми наткнулись на дикарей. Тот самый отряд, который напугал внука старого привратника Приста. Рослые, поджарые, смуглые мужчины в одеждах, сшитых из шкур животных. Шкуры у каждого были разной выделки и с непохожими друг на друга рисунками. Мованс однажды сказал ей, что люди в Диких просторах предпочитают носить мех независимо от погоды, так как подшерсток с многочисленными волосками препятствует нагреванию и сохраняет комфортную температуру тела даже под прямыми лучами солнца. Элиас из любопытства приобрела себе меховую жилетку и надела ее для прогулки. Было ужасно жарко и некомфортно. Она тогда решила, что муж Илоны посмеялся над ней. До сегодняшнего дня графиня никогда не видела людей с такой коричневой кожей. И прически каннибалов сильно отличались от привычных коротких стрижек ее соотечественников. Густые, толстые волосы дикарей были заплетены косами и завязаны хвостами, да не абы как, а искусно. На такие прически тратится не один час. Наверное, они месяцами не моют голову, чтобы сохранять сии шедевры, – отвлеченно подумалось ей. – И кто тут у нас? – выступил вперед огромный детина с массивным ожерельем на шее. Элиас встала так, чтобы дети оказались у нее за спиной. – Не трогайте нас, – удалось молодой графине произнести твердо. Ослабленная, она едва держалась на ногах. Голова слегка кружилась. Из груди потекло молоко, струйки соприкасались с нижней рубашкой, ткань затвердевала и неприятно царапала кожу. Но Элиас была готова кинуться на любого, кто посмеет приблизиться к новорожденному малышу. – Вреке, ты только посмотри, – нехорошо прищурился детина. – Девочка показывает зубки. Элиас перевела взгляд на мужчину, к которому обращался дикарь. Ей стало ясно, кто здесь главный. Вреке, несмотря на свой юный возраст, несмотря на то, что уступал в мускулатуре своим собратьям, будто возвышался надо всеми. Взгляд жесткий, изучающий. Над правой бровью татуировка змия. В ушах длинные серьги. Главный дотронулся до ее волос, пропустил прядь через свои пальцы. Элиас боялась пошевелиться, боялась дышать. Что он собирается делать? Пощадит ли ее и детей? – Не южанка, – убрал дикарь руку и сделал шаг назад. Вреке задумчиво рассматривал девушку. А Элиас хотелось бы знать, хорошо это или плохо, что она не южанка. Вот тут все и случилось. Малыш на руках Малвода заворочался, закряхтел и разразился громким плачем. Лицо того дикаря, что заговорил с ней первым, исказилось брезгливостью. – Нет! – закричала Элиас и бросилась на каннибала, не давая тому вонзить нож в ребенка. Лезвие распороло ткань одежды и вошло в живот девушки. Удар мог получиться значительно сильнее и в один миг убить ее. Но Вреке оттащил напавшего на нее дикаря, тем самым ослабив силу удара. Дальше произошло что-то такое, чего Элиас могла объяснить лишь видениями предсмертной агонии. Что-то жуткое полоснуло Вреке крюком по шее. Прямо с неба посыпались отвратительные существа. Сначала ей показалось – это люди. Но потом девушка заметила обнаженные куски плоти, рваную кожу, скелетированные кости. – Какого аспида!? – воскликнул один из дикарей. Этот крик потонул в гамме звуков. Жуть визжала и вцеплялась в свои жертвы зубами. Бробами овладела паника. Злющие и опытные воины спасовали перед необъяснимым, недоступным человеческому пониманию. Вождь каннибалов после удара металлическим крюком так и не поднялся с земли, а бробы привыкли полагаться на Вреке. Хорошо организованный отряд превратился в стадо испуганных овец. Элиас распласталась на земле. Боль от раны, нанесенной дикарем, мучила ее, распространялась по всему телу. – Тетя Элиас, – подполз к ней Малвод, крепко прижимая к себе сверток с ребенком. На удивление, малыш уснул под громкие звуки страшной бойни. – Иди ко мне, – обняла графиня Малвода и постаралась закрыть собою детей, насколько это было возможно. – Тетя Элиас, я слышу конский топот, – прошептал мальчик. Она не смогла ответить. Хрупкой и нежной девушке всегда с большим трудом удавалось переносить любые потрясения. События этого дня забрали все ее силы. Элиас потеряла сознание. Открыть глаза ее заставила невыносимая жажда. Еще никогда в жизни Элиас не хотела так пить. Ресницы слиплись, и ей пришлось постараться, чтобы разлепить их. Первым осознанием после обморока стало то, что рядом с ней – Рид. Следом пришло понимание – она лежит в постели их общей спальни. – Милая, – склонился муж над ее лицом. Покрасневшие и припухшие глаза Рида подсказали графине, что мужчина долгое время не спал. – Попить, – попросила Элиас. Говорить получалось нормально, но с небольшим присвистом. По ощущениям – на губах образовалась сухая корка. Рид засуетился, подбежал к комоду, где на круглом подносе всегда стоял графин с водой. Муж помог Элиас немного приподняться и держал кружку все то время, пока она жадно пила. – Спасибо, – Элиас осторожно опустила голову на подушку. Боли не чувствовала, но все мышцы словно одеревенели. Пальцы замерзли, и она спрятала руки под одеяло. – Малыш? – страшась услышать ответ, вглядывалась Элиас в лицо мужа. – С ним все хорошо, – улыбнулся Рид. – Спасибо тебе за сына, родная. Он хотел бы обнять ее, но боялся причинить боль, потому просто прикоснулся ласково к щеке жены. – С мальчиком Фелиция. Твоя мать нашла кормилицу. И вообще взяла на себя все заботы о нашем сыне, пока ты не поправишься. – Рид, – слабо улыбнулась Элиас. – Не надо меня щадить. Я знаю, что умираю. – Всегда есть надежда! – пылко воскликнул мужчина. Она не стала говорить ему, что в забытьи видела Бартлетта, скачущего на впечатляющем вороном жеребце. Князь направлялся за ней, совсем скоро два влюбленных сердца соединятся на веки вечные. На этот раз ей не было страшно умирать. – Расскажи, что случилось? – попросила Элиас мужа. – Ты сказал, Фелиция нашла кормилицу. Сколько же я провела времени в забытьи? – Двое суток, – пододвинул Рид кресло поближе к кровати. Сел и взял жену за руку. – Ты замерзла? Дать еще одеяло? – Не надо, – погладила она его ладонь. – Одеяло не поможет, а твои руки согреют. Расскажи, пожалуйста, Рид. У меня не так много времени, а хотелось бы еще увидеть сына и попрощаться со всеми. К глазам Рида подступили слезы, но он не дал им воли, только ни при Элиас. Ей и без того плохо, не хватало еще, чтобы умирающей девушке пришлось утешать его. Хотя доктор и озвучил ему горькую правду еще два дня назад, он никак не мог смириться с тем, что сам не получил за всю войну ни единого ранения, а его милую Элиас смертельно ранили. – Когда я оставил тебя, то нагнал свой отряд в усадьбе твоих родителей, – начал обрисовывать Рид ход событий. – Морлимеры предоставили солдатам летний дом для отдыха. Наш капитан распорядился об отъезде в три часа ночи. Он хотел к утру выйти на отряд дикарей. Но поход не принес результатов, а местные жители сообщали, что каннибалов поблизости не видели. Зато один пацан слышал об отряде чужаков, расположившемся совсем в другой стороне. Позади нас. Элиас, я чуть с ума не сошел, когда понял, что каннибалы могут быть рядом с поместьями Ирвинов и Руссель. Мы с Мовансом такие ослы! Совсем не подумали о защите своих женщин и детей. Ведь мы не сомневались, что вам ничто не угрожает. Этот Вреке всех перехитрил! – Вреке? – всплыл в голове Элиас образ сурового юноши, оттолкнувшего от нее своего соплеменника. – Да, это их вождь. Вождь каннибалов. – Вреке – вождь целого народа? Не отряда? – изумилась графиня. – Так и есть, – подтвердил граф. – Парень, который сумел объединить вокруг себя разрозненные племена Диких просторов. В общем, мы повернули назад и мчались, не жалея лошадей. В усадьбе твоих родителей застали беглецов-слуг. Они-то и рассказали, отчего, вернее, от кого бежали. Мы очень спешили. Надеялись, дикари еще не успели добраться до вас. Я так обрадовался, когда увидел маму с Заряной. Они вместе с Илоной шли нам навстречу. Думал, ты тоже с ними, и, знаешь, как узнал, что тебя бросили одну с одиннадцатилетним пацаном, не сдержался, наорал на женщин. Слуг я, кстати, всех уволил. – Рид, я сама прогнала Лилиан и Илону. Не серчай на них. И слуг пожалей. Одни женщины ведь с детьми, да старики. Не смогли бы они меня защитить, только погибли бы зазря, – Элиас могла объяснить злость мужа, так же она понимала – Рид разумный человек, гнев его поутихнет, и тогда он здраво посмотрит на всю ситуацию. Он не стал обещать, что вернет слуг, злость на тех, кто бросил его жену в трудной ситуации, пока не унялась. – Потом мы выехали к лугу, – продолжил Рид. – Там творилось что-то странное. Нечисть, по-другому и не назвать, раздирала дикарей, а аспиды уносили и тех, и других. – Значит, мне не померещилась жуть. Я тоже видела нелюдей, но подумала, они – плод моего воображения. – Как бы там ни было, эти нелюди сделали за нас всю работу, – признал Рид. – Убили почти весь отряд дикарей. Те из каннибалов, кто оставался еще жив, обрадовались нашему появлению, словно подарку судьбы. Их взяли в плен. – А Вреке? – уточнила Элиас. – Его тоже пленили? Она не могла объяснить, почему судьба этого парня волнует ее. Но отчего-то волновала. – Он погиб. А вместе с его смертью закончилась и война. Дикари оказались не способны централизованно воевать без вождя, они убрались в свои земли. – Вот видишь, – улыбнулась Элиас. – Все не зря. Моя встреча с каннибалами не случайность. Война закончилась. Всего-то и надо было – убить вождя. Рид наклонился к ней, стал целовать любимое лицо. – Не такой ценой, Элиас, – сиплым голосом произнес он. – Не такой ценой. Ты должна была жить дальше. Пусть бы им на пути повстречался кто-то другой, но только не ты. – Так думать эгоистично, мой милый, – поднесла она его руку к своим губам. – Элиас, ты лежала на том лугу, закрыв собою мальчиков, – болезненно давались Риду воспоминания тех минут, самых страшных минут в его жизни. – Малвод отдал мне ребенка и рассказал обо всем, что произошло до нашего появления. – С Малводом все в порядке? – перебила Элиас. – Он так помог мне с малышом. Без него я и не справилась бы. – Парень в порядке, – заверил Рид. – Мованс решил официально усыновить его. – Это правильно. Мальчику нужен отец. И хорошо, что он будет расти в семье твоего брата, а не в приюте. – Знаешь, если бы Мованс не решил усыновить Малвода, я бы сам это сделал. Элиас с нежностью посмотрела на мужа, а Рид подумал, что она впервые глядит на него вот так. – Когда я принес тебя в усадьбу, прибыл доктор, которого выписала твоя мать. Он…Он занимался твоей раной. И сделал несколько уколов с обезболивающим. Слезинка все-таки появилась на красивом лице Рида. Элиас легонько вытерла ее. – Ты ведь позаботишься о Заряне? – умоляюще спросила она. – Ты еще спрашиваешь? – невольно отвел он глаза от лица Элиас. А она вдруг поняла, все вдруг встало на свои места. И эта внезапная догадка поразила, обрадовала ее. Так вот же, где возможно счастие для всех! – Рид, – спешила Элиас прояснить такой важный для них всех вопрос. Спешила, потому что угадывала, совсем скоро придет черед покинуть ей этот мир. – Ты ведь любишь Заряну, да? – Очень люблю, – сказал правду он. – Я имею ввиду, не как отец любит дочку. Ты любишь ее по-другому. Точно также, как и она любит тебя. – Элиас, – глубоко вдохнул Рид. Он не стал делать вид, что не понимает, к чему клонит жена и не стал уходить от ответа. Они должны обсудить данную тему, пока любимая девушка еще здесь, еще с ним. – Эта девочка важна мне больше жизни, но она не могла занимать большее место в моем сердце, чем ты. Если ты позволишь, я дождусь ее совершеннолетия и, если между нами ничего не переменится к тому времени, женюсь на княжне Заряне Мюрай. – Я позволяю тебе, мой дорогой, – потекли слезы по лицу графини. – Ты достоин той абсолютной любви, которую может дать тебе Заряна. Я посчитала. Через десять лет моей дочке будет пятнадцать. Возраст, когда многие девушки в Королевстве вступают в брак. А тебе исполнится тридцать семь. Самый расцвет для мужчины. Ты станешь ей прекрасным мужем. Лучшего я и пожелать не могу. – Даю тебе слово, Элиас, – твердо произнес Рид. – Я всегда буду помогать Заряне и защищать ее, даже, если между нами что-то и переменится, и она не захочет в будущем стать моей женой. – Что-то подсказывает мне, что моя девочка не только захочет стать твоей женой, но еще и сама будет настаивать на свадьбе, – получилось у Элиас тихонько рассмеяться. Но смех отозвался болью в ребрах, и она уже более спокойно попросила: – А сейчас, мог бы ты показать мне сына? – Конечно. Фелиция просила звать ее сразу, как ты очнешься. Да и остальные дежурят в гостиной. Не расходятся. Хотят видеть тебя. Но я не мог не побыть с тобой наедине, – поцеловал Рид любимую женщину, женщину, которую любил с юных лет, женщину, которая собиралась покинуть его навсегда. – Дорогая! – через пару минут ворвалась в комнату Фелиция с младенцем на руках. Ей удалось опередить своего мужа, и Франки оставалось только удивляться переменам, произошедшим с его женой. Из чопорной светской леди, она в один миг превратилась в беспокойную и заботливую бабушку. – Мамочка, позволь мне подержать его, – умилилась Элиас при виде спящего крохотного мальчика. Фелиция заколебалась, ее доченька выглядела такой больной, такой бледной. Ни кровиночки на прелестном личике. Но Франки поторопил ее. – Фелиция, мы же рядом, – понял он причину заминки жены, – если Элиас станет тяжело, ты возьмешь ребенка. Франки старался держаться невозмутимо, хотя ему хотелось крушить стены. Как же несправедливо, что его любимая дочка умирает такой молодой! Если бы можно было поменяться, граф Морлимер, не задумываясь, отдал бы свою жизнь за жизнь дочери. Сердце его терзало невыносимое горе. Фелиция смотрела на нежно воркующую над спящим малышом Элиас, и из ее глаз градом катились слезы. Впервые в жизни графине Морлимер было абсолютно наплевать на то, что светской даме не подобает показывать свои чувства на людях. – Мамочка, возьми, – попросила девушка. Ей стало тяжело держать кроху, она побоялась, что может уронить мальчика. – Элиас, как бы ты хотела назвать сына? – спросил Рид. Заряна жалась к нему. Девочка зашла в родительскую спальню вместе с Лилиан и теперь печально глядела на свою дорогую мамочку. – Лучше будет, если ты сам дашь ему имя, Рид, – решила Элиас. – Мне понравится любой твой выбор. – А давайте назовем его Вреке, – неожиданно предложила Фелиция. – Я не возражаю, – согласился Рид. Почему бы не назвать сына именем сильного воина, который не дал мальчику погибнуть? – Я тем более, – улыбнулась Элиас. – Малвод, подойди ко мне, – подозвала она своего юного друга, который уже некоторое время находился в комнате вместе с приемными родителями. Мованс легонько подтолкнул его, и парнишка приблизился к умирающей графине. Застыл неловко, не зная, что следует говорить в такой ситуации. Тетя Элиас стала близка ему, он не хотел расставаться с ней, не хотел потерять, как потерял совсем недавно любимую бабулю. – Малвод, я собираюсь сказать тебе, что твой папа смотрит на тебя с небес и очень-очень гордится своим сыном. – Правда? – расплылся в улыбке сын Джоса Весона. – Не сомневайся, – уверенно ответила Элиас. – Тетя Элиас, я стану хорошим другом маленькому Вреке, – пообещал Малвод. Настал черед Мованса и Илоны попрощаться с дорогим человеком. Оба прихрамывали сильнее обычного. Такое случалось с ними в минуты чрезвычайного волнения. – Что же ты, жена моего брата, такая неудачница-то? – попытался пошутить Мованс. Элиас оценила шутку слабой улыбкой. – Мованс, – обратилась она к нему, – думаю, тебе пора простить того парня, Гервея. Пора перестать жить с давней обидой и злостью. Я размышляла над трагедией, постигшей твою семью и знаешь, кое-что поняла. Твой друг спас тебя от заражения, а твоих женщин от страшной смерти быть сожженными заживо. – Ты права, Элиас, – согласился Мованс. – Я и сам это понимаю, просто долгое время не хотел мириться с тем, что случилось. В результате превратил и свою жизнь, и жизнь Гервея в ад. А теперь у меня есть большая семья. И нет места обидам. Я прощаю Гервея и надеюсь, душа моего друга обретет покой. – Элиас, подруженька моя милая, – опустилась на коленки Илона, чтобы оказаться поближе. – Не плачь, Илонка, – заметила Элиас дорожку из слез на щеках подруги. – Это сложно, не плакать, – попыталась совладать с собой жена Мованса. – Я хотела кое в чем признаться тебе, – глотая слезы, произнесла она. – Когда мы с папой только приехали в округ, нас все сторонились, считали богатыми выскочками. Лишь ты одна тепло приняла меня. Я тогда думала, прекрасная Элиас Морлимер подружилась со мной из-за жалости, думала, тебе просто нравится изображать из себя покровительницу несчастной хромоножки. Но мне так хотелось дружить с тобой, что я соврала, будто у меня никогда раньше не было друзей. На самом деле в том месте, где мы с папой жили раньше, я дружила со взрослыми мальчишками – братьями-близнецами. Брозгет и Хоаши защищали меня от всей местной шпаны и постоянно подкармливали. Я боялась, если скажу тебе об этом, ты перестанешь меня жалеть и не захочешь со мной дружить. – Милая, какие глупости были в твоей голове. Я никогда не дружила с тобой из жалости, – Элиас не договорила. Она явственно ощутила, как замедлилась пульсация ее сердца. – Илона. Заряночку. Позови. Но девочка уже сама бежала к ней, упала на грудь матери. Элиас гладила кучерявую головушку дочери. На одном из пальчиков поблескивало колечко с розовым бриллиантом. – Заряна, не забывай меня, – прошептала она. – Прочь! – вдруг закричала Фелиция. От ее крика проснулся маленький Вреке, но не заплакал, а уставился на бабушку не по-детски большими глазенками. Франки подбежал к приоткрытому окну, попытался прогнать аспида, но тот просочился в комнату. Рид бросился к жене. Лилиан и Илона зарыдали в голос. – Мамочка, это тот дядя с фиолетовыми крыльями, – неведомым образом признала Заряна в змие короля Авила. – Тот, который разговаривал со мной, когда рябинка пропала. Элиас слов дочери уже не слышала. Элиас умерла.