Глава 8. Будни небесного дозора

В Пограничье стаял снег и наступил период жары, что означало существенное прибавление работы всем жителям. В летние сезоны активно делалось то, что становилось невозможным в зимнюю пору. Требовалось облицовывать и утеплять фасады, подновлять кровли, менять окна и двери, заниматься наружной отделкой зданий, прокладывать или чинить инженерные коммуникации. И, конечно, если имелась необходимость заложить фундамент, что-то построить, пристроить – баню, беседку, веранду, сарай – все это можно было сделать лишь до выпадения снега. Отряд Хортега разделился. Сам капитан, его племянник и бородач Гарнет предпочли отправиться на бурение водяных скважин. Джос с братьями-близнецами устанавливали солнечные батареи на крышах строений. Через два месяца батареи придется снимать, а после окончания очередного зимнего цикла ставить заново. Лузус менял керамические панели в двухэтажных блоках, где проживали парни из отряда. Такие керамические панели накапливали и сохраняли зимой тепло в домах изнутри, но требовали ежегодной замены. А Бартлетт и южанин строили дополнительный зимний загон для лошадей. Мужчины укладывали дренаж, что должно было помочь при отводе грунтовых вод, ставили двойные стены, внешнюю из деревянного бруса, внутреннюю из досок. Расстояние между ними заполняли песком и керамзитом. Животных любых разновидностей в Пограничье имелось предостаточно. Попадали они сюда таким же путем, как и люди. И точно также приспосабливались к новому температурному режиму. Лошади зимой не особо были полезны, так как часто увязали в сугробах или падали на льду. А вот летом их возможности, прежде всего тягловой силы, использовались постоянно. В дозоры лошадей не брали. Мертвяки слишком быстро расправлялись с ними. − Можешь выбрать себе любую конягу, − предложил Бартлетту Хортег, когда князь еще только попал в этот мир. Бартлетт выбрал жутковатого с виду коня черной масти. От его правого глаза и до самых ноздрей тянулся узловатый шрам, а на шее оставил свой след тяжелый ожог. − Мы с тобой словно близнецы-братья, − сказал Бартлетт зверю при первом знакомстве. Князя удивляла привязанность вороного к красивой бело-серой лошадке. Эти двое почти всегда находились рядом. Мюрай не раз наблюдал, как изуродованный конь делится едой с подругой. Прямо я и Элиас, − грустно улыбался Бартлетт. Если он отправлялся просто так поскакать на вороном, то всегда с ними отправлялась и бело-серая лошадка. − На сегодня все? – оттер пот со лба Гервей. – Может, искупаемся? Гервей, даже будучи потным и грязным, выглядел красавчиком. Неудивительно, что женщины сходили по нему с ума. Река в Пограничье отличалась буйством, глубиной и сильными течениями. В ней имелось множество омутов, водоворотов, крутых порогов. Когда таяли лед и снег, по специальным отводам вся вода шла в реку, что периодически приводило к выходу ее из берегов. Но сегодня вода стелилась ровной гладью. Солнечные блики отражались на ее спокойной поверхности, слышался плеск резвящейся рыбешки. − С удовольствием, − ответил Бартлетт южанину, скинул с себя одежду, разбежался и прыгнул с высокого обрыва в нагревшуюся за день воду. Гервей повторил его прыжок. Мужчины азартно ныряли, затем устроили заплыв на другой берег реки. Вдоволь наплававшись, они разлеглись на горячем песке, предоставили солнцу обсушивать поджарые тела. − Как ты попал сюда? – спросил князь без особой надежды услышать ответ. Южанин до сих пор так никому и не поведал своей истории. Гервей сложил руки за головой. − Хочешь знать? – сощурился он, но в то же время не отвел взгляда от солнечного диска, уже начавшего неспешный спуск к линии горизонта. − Просто любопытно. Ты никому не рассказываешь. − Потому что мне нечем гордиться в той истории, − с неожиданным сожалением в голосе произнес блондин. – Но, пожалуй, пора уже и признаться. Только учти, Бартлетт, никаких слезливых любовных баек ты не услышишь. − Я их и не жду, − усмехнулся князь. − Был у меня друг, − предался воспоминаниям Гервей. – Друг детства. Мы взрослели вместе. Юность одна на двоих. В лесу как-то потерялись, с обрыва прыгали, вот как сейчас с тобой. Служить вместе ушли. В первом бою он меня спас. Я тогда от страха соображать перестал и сразу подставился. А он прикрыл. Гервей замолчал, и Бартлетт спросил: − Как его звали? − Мованс. Мованс Руссель. − Руссель? – удивленно переспросил князь. − Ну, да. Это его фамилия. Чего тебя так удивило? − Просто знал я одного графа. Тоже Руссель. Только его Ридом зовут. И он не южанин. − Совпадение, наверное. Не могут же они быть родственниками, − пожал плечами Гервей. − Да, ты прав, не могут. Совпадение, − согласился Бартлетт. − Так вот, − продолжил рассказ блондин. – Мованс женился, дочка у него родилась. Но это нашей дружбе никак не мешало. Я оставался частым гостем в их доме. Красивые они были. Жена его и дочь. − Были? Они умерли? – уточнил князь, так как Гервей опять замолчал. − Умерли, − подтвердил его собеседник. − Я их убил. Южанин закрыл глаза. На его лбу собрались морщинки. Мюрай не стал торопить, ждал, когда Гервей сам заговорит дальше. − Мы с Мовансом в поход ушли, участвовали в военной операции по захвату земель дикарей, − продолжил и уже не прерывался Гервей. – Больше месяца дома отсутствовали. А когда вернулись, оказалось, в родном поселке бушует проказа. Моих родителей и сестру уже увезли, не застал я их живыми. Побежал к дому Мованса. А там кошмар. Женщины его еще живы были, но в ужасном состоянии. Они за забором стояли. До сих пор помню, как они жались друг к другу. А перед домом военные из группы зачистки их стерегли, ждали телегу, куда всех прокаженных сажали. Я позже узнал, кого на телеге увозили, потом в общую яму сбрасывали и сжигали, даже живых. Мованс с парнями из зачистки драку затеял. Пытался к жене с дочкой прорваться. Не хотел верить он в случившееся, хотел защитить родных. Но им уже нельзя было помочь, я это сразу понял. Понял, что и Мованса нельзя к ним подпускать, заразиться он мог. А друг в такой ярости пребывал, что сразу несколько военных с ним справиться не могли. Тогда я из лука выстрелил. Сначала в женщину. Затем в девочку. У меня меткий глаз, с первого раза каждую убил. − Гервей, не понимаю, отчего ты стыдишься этой истории? Ты друга от проказы спас. Да и несчастным женщинам смерть облегчил. Они мгновенно умерли, а не сгорели в костре заживо, − уж сколько повидал князь, но даже его проняло, стоило представить, как в общей яме среди мертвецов горят, пусть и безнадежно больные, но все еще живые люди. − Ты дальше слушай, − криво улыбнулся Гервей. – Мованс меня возненавидел. Мой лучший друг стал мне врагом и поклялся убить меня. И не было ни одного дня, когда бы он не пытался исполнить свою угрозу. Как-то Мованс ворвался в мой дом ночью. Мне удалось скрутить его только потому, что он был пьян. В другой раз нападение случилось прямо на улице. Тогда его от меня оттащил патруль. Понимаешь, рано или поздно Мованс все равно до меня бы добрался. Им двигала слепая ярость. − И ты решил убить его сам? – тихо спросил князь. − Я хотел жить. Поэтому сделал то, что сделал, − жестко сказал Гервей. – На поселок напали каннибалы. Повезло, что в то время там еще квартировал военный отряд, и мы смогли дать отпор. Когда дрались с дикарями, я ударил Мованса ножом в спину. Думал, не сделаю я первым, это сделает он. Еще рассчитывал, что в пылу драки моего удара никто не заметит и впоследствии спишут смерть Мованса как гибель от руки дикарей. − Но ты тоже погиб в той битве? – догадался князь. − В том-то и дело, − сжал южанин ладони в кулаки. – Я отвлекся на нанесение удара Мовансу, и этим воспользовался один из каннибалов. Повезло еще, что меня не сожрали. Аспиды прибыли вовремя. Самое печальное в этой истории то, что я здесь, а мой друг на небесах. Если следовать теории Хортега, я оказался в Пограничье, потому что мой час умирать по-настоящему еще не пробил, то есть моя смерть была преждевременной. Понимаешь, Мованса здесь нет, значит, ему предначертано было умереть в том сражении. Я не должен был убивать его. Он бы все равно погиб от руки каннибала, а я остался бы жить на земле. Горевал бы о своем лучшем друге, жалел бы о том, что он перед смертью не смог простить меня, но я никогда не считал бы себя его убийцей. А теперь я живу с этим вот уже девять лет. Знаешь, Барт, тяжело осознавать, что ты никогда не сможешь исправить то, что сделал. Я никогда не прощу себе тот удар ножом в спину. − Не вини себя, Гервей, − дотронулся до его плеча Бартлетт. – У тебя не было выбора. − Выбор есть всегда, просто не всегда он нам нравится. Ладно. Хватит о грустном, − приложил южанин ладонь козырьком ко лбу, всматриваясь в сторону пустыни. – Сегодня ведь праздник. Не пора ли нам повеселиться? − Точно не помешает, − поднялся с песка Бартлетт. Мужчины направились к пустыне, где сегодня должно состояться веселье, где среди песчаных фигур, созданных умельцами Пограничья, уже расставляли столы хозяева таверн, где музыканты готовились петь и играть всю ночь. Работали в Пограничье много, но и веселиться здесь умели. Наступал вечер народных гуляний, которые устраивались каждый летний сезон. Совместный пир для людей и аспидов. Конечно, кому-то из отрядов небесного воинства придется заступить в дозор. Тут уж ничего не поделаешь, мертвецам наплевать на чужие праздники. Но отряду капитана Хортега в эту ночь повезло. Их черед дежурить наступит лишь через сутки. − Эй, Барт, Гервей! Мы вам места заняли, − первым увидел своих товарищей конопатый Лузус. Князь с южанином добрались до длинного стола, где уже было занято значительное количество мест. Бартлетт устроился на лавке рядом с Джосом. − Как батареи солнечные, все установили? – спросил Мюрай друга. − Нет. Работы еще дня на три. И Хоаши из строя вышел, пальцы повредил. − На какой руке? − Левой, − прищелкнул языком Джос. − Вот же…, − чертыхнулся Бартлетт. Хоаши был левшой, правой рукой он не сможет использовать оружия, а значит, в ближайшие дозоры придется ходить без него или просить помощи у других отрядов. А у них и без того минус один. Замену Куэйлу пока не нашли. Новенькие мужчины в Пограничье появлялись. Некоторые из них казались вполне пригодными для служения в отрядах небесного воинства, но Авил лишь качал головой. Король аспидов всегда знал, кого лучше брать в отряд, поэтому никто не спорил. Будут ждать сколько потребуется. − А как у вас с Гервеем дела, поставили загон? – поинтересовался Джос. − Не полностью. Работы еще дня на три, − повторил Бартлетт фразу Джоса. Друзья рассмеялись и дружно придвинули к себе тарелки, наполненные едой. Уже начали играть музыканты, уже поднимались чарки и произносились первые тосты. Князь посмотрел в сторону, где за тремя нескончаемо длинными столами в образах крылатых девушек и юношей устроились аспиды. Авил приветливо кивнул ему. Интересно, что они едят сейчас? – задался Бартлетт вопросом. Обычную еду? Или в праздничном меню у змиев значится мертвечина? Король как будто подслушал его мысли, приподнял вилку. Мюрай разглядел наколотый на нее глаз. Аспид подмигнул князю. Рядом неожиданно присвистнул Джос. Бартлетт отвернулся от аспидов и проследил за взглядом напарника. Мимо прошла миловидная рыжеволосая девушка. − Кто она? – спросил князь. – Не припомню ее что-то. − Из новеньких, − ответил Джос. – Мореной зовут. − О! Ты уже и имя выяснил, − насмешливо глянул на него Бартлетт. − Да я много чего про нее уже выяснил, − признался Джос. – Понравилась она мне. − Хорошенькая, − согласился князь, поглаживая синий камень, вдетый в кожаный шнурок и никогда не покидавший его шеи. − Все еще тоскуешь? – заметил Джос жест друга. − Переживаю за нее. Как бы тот гад не навредил ей. − Брось, Барт, − хлопнул Джос друга по плечу. – Сам посуди, зачем ему вредить девочке? − Кажется, я догадываюсь, зачем, − мрачно сказал князь и поискал глазами Лору. После разговора с бывшей служанкой Элиас он понял, кто из его отряда шпионил на южан, понял, из-за кого оказался в Пограничье. И теперь волновался о том, что предатель находится так близко к девушке. Больше всего князя удручало собственное бессилие, ведь он никак не мог защитить любимую. Он увидел Лору. Девчонка усердно пыталась привлечь к себе внимание Гервея. Но зеленоглазый красавец давно охладел к ней и в данную минуту обнимался с прехорошенькой брюнеточкой. Бартлетт знал ее. Брюнетка работала на одежном складе, где можно было заказать пошив или выбрать что-нибудь из уже полностью готовых изделий. − Смотри-ка, − указал Джос на группу людей, вкатывающих на свободное от столов пространство внушительный трехъярусный ящик. – Похоже, нас порадуют представлением. − Это кукольный театр, − предположил Бартлетт. – Я видел такие ящики раньше, только двухъярусные. В одном ярусе действия происходят на земле, а во втором на небе. − Ясное дело, почему ты раньше третьего яруса не видел, на земле ведь про Пограничье не знают, − немного грустно произнес Джос. Все скучали по своей утраченной земной жизни. Джос тоже скучал, и Бартлетт знал, о чем грустит его друг. − Парни! Не время киснуть! – крикнул Хортег. Сегодня он прикрыл свой стеклянный глаз черной повязкой и походил на разбойника. – Поднимаем чарки! Пьем за небесное воинство! Бартлетту передалось оживление капитана, князь взял свою кружку и отсалютовал ею. Представление кукольного спектакля всех развеселило. Это был даже не спектакль, а мини-сценки из жизни нескольких связанных между собой персонажей на земле, в Пограничье и на небесах. В каждом ярусе куклы крепились к тонким железным балкам и приводились в движение с помощью рычагов, расположенных с противоположных сторон ящика. Крутили рычаги двое мужчин, они же весьма артистично и озвучивали сценки. − Сцена первая. Земная. Врач и генерал, − объявил один из кукольников. На нижнем ярусе задвигались две куклы. Одна в белом халате, вторая во фраке и с саблей в руке. − У меня для вас плохие новости, генерал, − скорбно говорит врач. − Доктор, излагайте быстрее, у меня мало времени, − нетерпеливо требует генерал. − Кто вам проболтался? – ошарашенно спрашивает доктор. − Проболтался о чем, тупой лекаришка? – грозно наступает генерал на доктора. − Но вы же сами сказали, у вас мало времени, − лепечет врач. – А у вас его действительно мало. Вы умираете. − Что!? – взревел генерал. – Получай! − замахнулся саблей и порубил несчастного лекаря. − Но в этот миг генерала настигает апоплексический удар, − произнес кукольник. На нижнем ярусе ящика появляются куклы, сшитые в виде аспидов. На одном из змиев корона. Бартлетт подсмотрел за Авилом. Король улыбался. Представление меж тем продолжилось. − Сцена вторая. Пограничье. Врач и капитан. − Где я? – слабым голосом произносит лекарь. − Между небом и землей, − громовым голосом произносит кукла, удивительно похожая на капитана Хортега. Сам Хортег расхохотался, завидев своего кукольного двойника. − Я что, умер? – спрашивает доктор. − Умер, но не совсем, − просвещает его капитан. – Теперь ты стал небесным воином. − Кем? – пугается лекарь и падает в обморок. − Авил! – кричит кукла-Хортег. – Ты что мне такого обморочного подсунул? − Ничего, он еще себя проявит, − заверил капитана кукольный король. Зрители держались за животы, смеялись до икоты. Бартлетт тоже рассмеялся, настолько смешной выходила сценка и ее декламация. − Сцена третья. Небеса. Генерал и король, − объявил кукольник. − Где я? Почему я в незнакомом месте? – кричит генерал. − Теперь это ваш дом, − отвечает ему король аспидов. − Я не согласен! – взвизгнул генерал и прыгнул с третьего яруса на второй. Прыжок, конечно, с яруса на ярус кукла не могла совершить, ее просто сняли с одного и переставили на другой. − А! Вот и мой убийца! – узнал генерала лекарь. – Получай! – кричит он и разрубает генерала надвое. − Что ж, неплохо-неплохо, − довольно произносит кукла-Хортег. − Молодец лекаришка! – кричит уже Хортег настоящий. – Замочил мертвяка! Кукольное представление всех взбодрило, да и хмель делал свое дело. Понеслось настоящее веселье. Жители Пограничья уже не хотели лишь созерцать, душа требовала бурной деятельности, пения, танцев, драк. Бартлетт улыбнулся, заметив маленьких обезьянок. Умные зверьки дождались, когда люди покинут свои места за столами, и теперь сноровисто воровали еду. Джос отплясывал с Мореной. Князю стало искренне жаль девушку, она так доверчиво смотрела на могучего небесного воина. Но Джос не был тем человеком, кому стоило доверять, а юная барышня этого, конечно, знать не могла. Один из братьев-близнецов участвовал в соревнованиях силачей. Он уже трижды прижимал руки меняющихся противников к гладкой поверхности большой бочки. Бартлетт присмотрелся. На правой брови победителя виднелся заметный шрам. Значит, это Брозгет всех выигрывает. Остальные парни из его отряда участвовали в забаве перетягивания каната. Даже Хоаши помогал, несмотря на поврежденную кисть левой руки. − А ну-ка, поднажми, тянем посильнее! – командовал Хортег. Роргов так напрягся, что отпустил канат, из-за чего вся команда капитана со смехом повалилась наземь, позволив соперникам выиграть раунд. Солнце уже полностью скрылось за горизонтом, и Пограничье накрыло темной ночной дымкой, а в пустыне вспыхнуло множество костров. Бартлетт отошел от стола. Сел прямо на песок у фигуры песчаного коня, выполненного в полный рост. Князь взял с собой кружку, наполненную хмелем, и теперь, потягивая терпкий напиток, наблюдал за праздничными гуляниями через отсветы пламени костров. − Не время грустить, друг мой, − также на песок уселся рядом с князем Авил. − Авил, почему последнее время так много мертвяков? – спросил Мюрай короля. – Слишком много желающих покинуть небеса. − А как ты сам думаешь? – заглянул ему в глаза аспид. − Моровое поветрие или война. Все то, что уносит множество жизней, − также прямо посмотрел Бартлетт в глаза змию. − Отчасти ты прав, − кивнул Авил. − Эпидемий сейчас на земле нет. А вот война набирает обороты. Погибают мужчины, гражданское население. И у всех остались незавершенные дела на земле. Убитые ведь не думали, что умрут так скоро. Особенно молодые. Они умерли не от старости, оттого и слетают с катушек, оттого и стремятся обратно на землю. − Кто воюет? – напрягся князь. Он боялся, что война затронет Элиас. − Южане с каннибалами, − уточнил Авил. − У дикарей появился амбициозный вождь. Он задумал присвоить себе южные территории. Пока война в своей начальной стадии, но я подозреваю, что в ближайшие пару лет работы у аспидов прибавится. А, значит, и у небесных воинов тоже. Готовься, князь, вскоре мертвецов, стремящихся прорваться сквозь Пограничье, станет существенно больше. − Чью сторону в этой войне принимаешь ты? – с любопытством спросил Бартлетт. − Интересный вопрос, − казалось, призадумался Авил. – Но я не могу на него ответить. Воюют все и всегда, чтобы принять чью-то сторону, важна верная оценка ситуации. Но каждый сам выбирает, что считать верной оценкой. А я всего лишь змий, я не знаю, что считать верной оценкой. − А в чью пользу счет? Южан? Каннибалов? – поинтересовался Мюрай. − Пока более успешными выглядят те, кого принято называть дикарями. Южане даже запросили помощи у Королевства. Предложили твоему королю перемирие. − Вот даже как, − удивился князь. – И что король? − Отказал. − Но почему? – не сдержался от сильного возгласа Бартлетт. – Разве не правильнее соединиться с южанами и дать общий отпор каннибалам? Если людоеды одержат победу в этой войне, они могут захотеть присвоить себе и земли Королевства! − Возможно, твой король выжидает, − предположил Авил. – Ждет развития событий и в зависимости от их хода примет решение. − Скорее всего, ты прав, − согласился Бартлетт. – Я помню, король всегда поступал мудро. Если южане будут терпеть поражение, он предложит помощь, но на своих условиях. − Не забывай, с годами люди приобретают не только мудрость, но и маразм, − невозмутимо заметил Авил. Князю оставалось только гадать, какое из двух «М» будет двигать правителем Королевства в ту минуту, когда он примет решение ввязаться в войну.