Глава 9. Тот, кто предал

− Я был сегодня в портновском цеху, − сообщил Рид жене по возвращении со службы. Элиас не успела расспросить мужа, Заряна оттолкнула мать и бросилась в объятия графа. Рид подхватил девочку, закружил. Кудряшки русых волос разметались красивым веером. Элиас залюбовалась этой картиной. Картиной безусловной любви. Заряна весьма ровно относилась к матери, а вот Рида обожала. И по-прежнему не звала его папой. Окружающие умилялись, когда девочка звала графа Русселя по имени. Считали милым чудачеством. А Элиас недоумевала, неужели маленький ребенок может догадываться, что Рид ей не отец? Когда Элиас только заметила привязанность дочери к графу, она ужасно ревновала и всячески пыталась перетянуть любовь малышки на себя. Но со временем успокоилась и стоически приняла тот факт, что между Заряной и Ридом присутствует сильная эмоциональная связь, какой нет между ней и дочкой. − Покатаешь меня? – попросила девочка мужчину. − Конечно, моя принцесса, − подсадил Рид ее себе на плечи. – Только есть одно условие. − Говори, − милостиво позволила Заряна. − Я буду тебя катать и рассказывать твоей маме историю. А ты в это время немножко помолчишь. − Помолчу, − важно кивнула девочка. Рид этого кивка не видел, а Элиас прыснула, так уморительно было наблюдать за поведением малышки. − В общем, приемщик в цеху ведет учет всех заказов, − начал рассказывать граф. – Мне дали посмотреть учетную книгу. − Вот так просто и дали? – заинтересовалась Элиас. − Не просто, − улыбнулся Рид. – Пришлось соврать, будто мне поручили узнать цифру затрат, которую в среднем тратят военные на пошив и ремонт одежды. Сказал, будто король хочет сократить некоторые статьи расходов, в частности, на оплату своим служащим портновских услуг. Кстати, я не особо и сочинил, король действительно собирается в ближайшее время сократить расходы на все, кроме нужд военной отрасли. Поэтому приемщик моему запросу не удивился. − А зачем сокращать расходы? – не была сильна Элиас в политике, оттого и не уловила смысла. − Дикари нападают на земли южан. Возможно, Королевству придется ввязаться в эту войну, − пояснил Рид. − Ох, − прикрыла рот ладошкой Элиас. – А твой брат? − Он не будет мобилизован по состоянию здоровья. И я не сомневаюсь, Мованс, в случае чего, сумеет постоять за себя. Если совсем припечет, спрячется на время в нашем охотничьем доме. − Думаешь, война затронет Королевство? − Каким-то образом обязательно затронет. Но, предполагаю, король дождется, когда южане с дикарями поубивают друг друга, чтобы самому занять их территории. − Что ж, − хмыкнула Элиас. – Если так, в мудрости нашему королю не откажешь. Так что там с пуговицей? – с надеждой спросила она. – Порадовать особо нечем, – не стал обнадеживать жену Рид. – Пуговица, которую ты нашла в доме своей служанки, выглядит совсем новой, незатертой. Ее явно потеряли не так давно. На всякий случай я проверил записи приемщика за целый год. Всего с потерянными пуговицами, помимо меня, обращалось пять человек. Ни один из них не участвовал в том походе. Я выписал фамилии. Посмотри, знаешь кого-нибудь? Рид аккуратно снял девочку с плеч и начал тихонько укачивать ее. Как он мог догадаться, что она засыпает? – подивилась Элиас. Заряна выглядела совсем сонной и уже через пять минут мужчина отнес ее в детскую кроватку. Пока граф занимался ребенком, Элиас вчитывалась в фамилии из списка. – Никого не знаю, – разочарованно сказала она. – Неужели и здесь ниточка обрывается? – Пожалуй, мне стоит самому съездить в округ Дроздов, навестить того пьянчужку, с которым ты общалась, – предложил Рид. – Попробую его разговорить. – Знаешь, неплохая идея, – вновь воспряла духом Элиас. – Мужчина с мужчиной быстрее общий язык найдут. Тот дядька меня всерьез не воспринимал, нес все какую-то околесицу больше. Только, Рид, возьми с собой слуг, нехороший там район. Я рада, что родственники Лоры уехали оттуда. – Не волнуйся, ничего со мной не случится. Лучше расскажи, как твоя подруга правду о Хендрике восприняла. – Ужасно, – вздохнула Элиас. – Надо было мне тебя послушать и не говорить ей ничего. После признания Хендрика и Калины, Элиас твердо вознамерилась все рассказать Илоне. Но Рид отговаривал ее. – Пусть они сами разберутся, – предлагал он. – Но ведь то, что Хендрик делает, подло, – возражала она. Рид не спорил с ней, его не особо волновали чувства подруги жены, так что пусть Элиас поступает в этом вопросе, как считает нужным. Возможно, она все-таки и передумала бы, но сегодня Илона прибежала к ней с самого утра поделиться радостной новостью. – Элиас, представляешь, Хендрик пригласил меня на скачки! – выпалила счастливая девушка. – А вчера он очень долго о чем-то разговаривал с моим отцом. Они заперлись в его кабинете и не выходили долго-долго. Я думаю, на скачках Хендрик сделает мне предложение! А с отцом они обсуждали мое приданое. Элиас было больно смотреть на подругу. И почему Илону считают некрасивой? – не разделяла всеобщего мнения графиня. Слишком худенькая? Хромоножка? Но разве это такие уж невообразимые недостатки? Ее личико действительно нельзя назвать эталоном, но оно своеобразное, раскосые глаза и большие губы, по мнению Элиас, являлись изюминкой, а не уродством. Да и характер у нее чудесный. – Ты рада за меня? – спросила Илона. Глаза ее так горели, что Элиас не выдержала и выложила подруге неприглядную правду. И сразу пожалела. Она ожидала слез или гневной тирады в адрес Хендрика, но реакция Илоны была какой-то пугающей. Девушка замерла и никак не комментировала то, что услышала. Лицо ее побелело. Графиня никогда не видела таких белых лиц, разве что в театре у излишне напудренных актеров. – Илона, может, присядешь? – предложила она. – Принести тебе воды? – Что? – отмерла Илона. – Воды? Нет, не надо. Я хочу умереть. – Милая, что ты такое говоришь? – обняла ее Элиас и ощутила, как сильно напряжены худенькие плечики девушки. – Прости меня, что я вот так на тебя все это обрушила. Глупая моя голова! – Нет-нет, – высвободилась Илона из ее объятий, – Я бы не простила, утаи ты такую информацию от меня. Наоборот, я очень благодарна тебе. Теперь я точно знаю, что никому не нужна и меня никто никогда не полюбит. – Дорогая моя, не смей так говорить! – горячо воскликнула Элиас. – Тебя я люблю, а твой отец в тебе души не чает! – И поэтому нанял Хендрика? – Он хотел как лучше! – заступилась графиня за сеньора Ирвина. – Элиас, неужели ты не понимаешь, что папа унизил меня? Как он мог так поступить со мной? Зачем? – Он просто хочет видеть тебя счастливой. Но не подумал о последствиях. Пожалуйста, будь снисходительна к нему. У него никого, кроме тебя, нет. – Вот именно, не подумал о последствиях, – горько заметила Илона. – Как только в свете прознают, я стану посмешищем. Хендрику все сойдет с рук, ведь у него есть титул –отличное прикрытие от любой подлости. А меня вываляют в грязи. Мало мне насмешек по поводу внешности, теперь еще и это. Отец покупает дочери ухажера, чтобы тот накопил денег и женился на другой! Мрак. – Илон, никто не узнает, – попыталась успокоить ее Элиас. – Хендрик и Калина будут молчать. Калина не дура, чтобы трубить на все стороны, каким образом ее жених накопил денег. И перестань так уничижительно относиться к себе. Ты самая лучшая девушка из всех, кого я только знаю! И вовсе не некрасивая. Обязательно найдется мужчина, который полюбит тебя. – Элиас, я, пожалуй, пойду. Спасибо тебе за поддержку. Ты правильно поступила, что не стала молчать и все рассказала. Сама Элиас уже не была уверена, что поступила правильно. Слишком неправильно подруга отреагировала. Любая другая девушка в подобной ситуации стала бы себя жалеть, а Илона заговорила о смерти. Как бы и правда на себя руки не наложила. Элиас всегда любила Илону за ее внутренний стержень, за самодостаточность, выдержку. Но сегодня в подруге что-то надломилось. На следующий день Илона Ирвин попросилась пустить ее на некоторое время пожить в усадьбе графов Руссель. – Я разругалась с отцом, – поделилась она. – Видеть его не желаю. – Можешь жить у нас в летнем доме, – позволил Рид. Элиас обрадовалась. Во всяком случае, подруга не кинулась в пропасть с обрыва и не заколола себя ножом. – Я скажу сеньору Ирвину, что она у нас, – тихо сказал Рид жене. – Спасибо. Я и сама об этом подумала. Он такой хороший мужчина, так волнуется за нее. – Его волнение зашло слишком далеко. Не надо было ему покупать Хендрика. – Что уж теперь? Сделанного не изменить, – рассудительно заметила Элиас. Через несколько дней граф Руссель смог отправиться в округ Дрозды. Вернулся он с неутешительными новостями. – Пьяница тот умер недавно, а его сожительница не знает ничего, она в Дроздах появилась, когда дом родителей Лоры уже пустовал и был разграблен бродягами. Говорит, ни разу не видела, чтобы в заброшенное строение кто-то приходил. Элиас привычным жестом повертела колечко с розовым камушком, которое никогда не снимала с указательного пальчика. Рид отвернулся от жены. Ее преданность князю ранила его. – Заряна уже спит? – глухо спросил он. – Не знаю. Илона вызвалась почитать ей сказку, – ответила Элиас. Рид чувствовал, мыслями она была где-то далеко, не в этой гостиной, не с ним. – Пойду, пожелаю ей спокойной ночи. Элиас ничего не ответила. Как только за мужем закрылась дверь, она отрешенно опустилась в кресло, достала из поясной сумочки сложенный пополам листок с ее портретом, с надписью – «Элиас. Люблю». И разрыдалась. А спустя два месяца нашелся хозяин утерянной пуговицы. Илона все еще жила в летнем доме. С отцом девушка не помирилась, но сеньор Ирвин не оставлял попыток вернуть доверие дочери, и понемножечку Илона оттаивала. – Рид правда не возражает, что я живу у вас? – беспокойно спрашивала она Элиас. – Совсем не возражает, – заверяла графиня. – Он ведь и не видит тебя почти. А я так рада, что ты всегда со мной! Илона здорово ладила с Заряной и охотно поддерживала все игры девочки, за что ее, в свою очередь, полюбила свекровь Элиас. Лилиан и Илона целыми днями исполняли все прихоти ребенка. Вечером тем же самым занимался Рид – исполнял все прихоти маленькой девчонки. Элиас же больше доставалась роль созерцательницы. Впрочем, она не возражала. И когда Заряна изъявила желание играть с котом, а Лилиан вспомнила, что видела серого в комнате служанки Селины, Элиас вызвалась сходить за ним. Селину Кралич и ее мужа Сола четыре года назад принимала на работу в поместье Морлимеров графиня Фелиция. Селина зарекомендовала себя искусной швеей, а ее муж брался чинить обувь любой сложности. После замужества Элиас семейная пара перебралась вслед за молодой хозяйкой в усадьбу Руссель. Элиас отлучилась в крыло прислуги. Заметила, что дверь в комнату Краличей приоткрыта. – Селина, ты здесь? – вошла графиня внутрь помещения. В комнате никого не оказалось, тогда она принялась осматриваться и звать кота. Элиас сразу увидела его. Не кота, а парадный камзол королевских военнослужащих. На камзоле отсутствовала одна пуговица. – Графиня? – вбежала запыхавшаяся Селина. – Я услышала, вы зовете. – Да, зову, – сильно стучало у Элиас сердце. Она едва могла унять свое волнение. – Я кота ищу. – А! – заулыбалась служанка. – Проказник в шкаф забрался. Никак не могла его оттуда выгнать. Может, за вами пойдет? Девушка распахнула створки платяного шкафа, и Элиас разглядела среди постельного белья спящего кота. – Даже будить жалко, так хорошо он тут устроился, – заметила служанка. – Точно, – согласилась Элиас. – Но Заряне он нужен, так что придется его потревожить. Она направилась к шкафу и бесцеремонно вытащила кота. Тот не сопротивлялся. Повис на руках у Элиас. – Селина, откуда здесь этот камзол? – испытующе поглядела графиня на служанку. – Это камзол моего брата, – пояснила девушка. – Красивый, правда? У брата шестеро детей, представляете? Так вот, младшенький подкладку порвал и пуговицу оторвал. Подкладку-то я подшила, а пуговицу другую не решилась пришить, тут они особенные, с вензелем. Не знаю, где такую и достать можно. – В королевском портновском цеху, – просветила ее Элиас. – Правда? Вот спасибо. Я скажу брату, как только он за камзолом вернется. – А когда он вернется? – полюбопытствовала графиня. – Не знаю даже, – пожала плечами Селина. – Тавиан в городе живет, никогда не сообщает заранее о своем появлении. Он ведь, сами видите, важный человек у меня. Занятой сильно. – Вижу, – сказала Элиас. Этим вечером возвращение мужа она ждала как никогда. Проявила выдержку и не беспокоила его, пока он ужинал, но потом уже не сдерживалась. – Был в отряде Тавиан Кралич? – выпалила Элиас свой главный вопрос после того, как передала мужчине разговор со служанкой. – Нет. Военного с такой фамилией точно не было. Был один парень с именем Тавиан. Но у того другая фамилия, я помню, его звали Тавиан Пантуаш. – Как ты сказал? – потрясенно замерла Элиас. – Тавиан Пантуаш, – повторил Рид. Ощутимое волнение Элиас стало передаваться и ему. – Не может быть, – догадки уже крутились в голове девушки, но пока не складывались в единое целое. – Что не может быть, Элиас? – Пантуаш – фамилия Лоры, – пояснила она. – Служанки, которая погибла, когда на вас напали аспиды? – Да. И, Рид. У Лоры была младшая сестра Селина и старший брат Тавиан. Я однажды была в их доме, приезжала навещать заболевшую Лору. Но мне тогда едва исполнилось тринадцать, я не запомнила лиц. И Селину совсем не узнала, да и фамилия у нее сейчас другая. – Она вышла замуж и взяла фамилию мужа, поэтому ни мне, ни тебе ни о чем и не говорила фамилия Кралич. – Точно. Рид, а ведь тот пьянчужка из Дроздов упоминал, что сестра Лоры устроилась служанкой в богатый дом, а ее брат сделал хорошую карьеру. Еще злился, что Тавиан приезжал недавно, и они с ним сильно поссорились, а я на это вообще не обратила внимания. Единственное, что не сходится, когда я единственный раз видела родню Лоры, детей у Тавиана было трое. – За прошедшие годы родилось еще трое. Ты ведь не могла этого знать. В походе Тавиан делился со всеми своей радостью – рождением шестого ребенка. Он еще хвалился, что наконец-то родился сын, – вспомнил Рид. – Получается, предатель Тавиан? И пуговицу ему вовсе не ребенок оторвал. Он ее потерял, когда в заброшенном доме с кем-то встречался, – требовалось Элиас подтверждение своим догадкам. – Скорее всего, – согласился Рид. – Выходит, у князя Мюрая была наводка на дом в Дроздах. Он просто не успел проверить информацию. – Не успел, – повторила Элиас. – Рид, что теперь с этим делать? Селина не уверена, что ее брат в скором времени появится. – Я узнаю городской адрес Тавиана и отправлюсь к нему со стражей. – Я с тобой. Элиас выглядела такой решительной, что Риду ничего не оставалось делать, как только согласиться. Утром она выехала вместе с ним в город. Рид устроил ее в клубе, в котором иногда бывал сам и велел ждать там. – Твоя лошадь будет на конюшне при клубе. – Ты ведь не обманешь меня, не пойдешь к нему без меня? – волновалась Элиас. – Ты ведь не простишь меня, если я так сделаю? – усмехнулся Рид. – Не прощу. – Элиас, ты из меня веревки вьешь, – вздохнул граф. Он пришел за ней через три часа в компании двух стражей. – Я разговаривал с королем, – удивил Рид жену. – Бартлетт Мюрай был его человеком, и дело о гибели князя еще не закрыто. Тавиан сейчас в караулке у северных ворот города. Король распорядился двух других караульных отозвать под выдуманным предлогом. Когда мы придем туда, он будет один. Стража останется ждать нас снаружи. Северные ворота находились на окраине города, чем ближе они подъезжали к ним, тем менее оживленными становились улицы. Ворота представляли собою встроенную в каменную крепостную стену конструкцию с решеткой и были закрыты для гражданского населения. Элиас слышала, что их открывают только для военных при предъявлении специального пропуска. – А вдруг мы опять ошиблись? – засомневалась Элиас. – Что, если Тавиан не соврал сестре, и пуговицу оторвал ребенок? Даже, если он потерял ее в доме в Дроздах, это не обязательно означает, что он встречался там с кем-то по своим шпионским делам. – Не обязательно, – согласился с ней Рид. – Элиас, эта версия может оказаться таким же пустым билетом, как и в случае с Хендриком, тогда мы просто извинимся перед братом Лоры с Селиной и уйдем. – Но уж очень много совпадений, – добавил он. Элиас и сама так считала. Записка с адресом в доме князя, родство с умершей Лорой, участие Тавиана в походе, где ждала засада, Селина в поместье у Морлимеров, а затем у Руссель, пуговица с камзола в заброшенном доме. Она интуитивно ощущала, что все это как-то связано между собой. Пантуаш в караулке остался один. Его сослуживцев срочно отозвали. Потребовалась помощь городской страже в усмирении бунта неподалеку. Против повышения налогов взбунтовался союз ткачей. Тавиан был рад, что его оставили дежурить. Он не хотел драться с ткачами. Прислушался, не переместятся ли бастующие к северным воротам? Тогда ему придется несладко. Нет. Вроде все тихо. Хотя, какой-то легкий шелест мужчина все же уловил. Только собрался отцепить от пояса саблю, как перед ним возникло знакомое лицо. – Граф Руссель? – удивился и одновременно успокоился Пантуаш. Лучше уж граф в караулке, чем бастующие ткачи. Но вслед за графом зашла совсем неожиданная гостья. – Графиня? – проявился на лице Тавиана давний нервный тик. А Элиас как-то сразу поняла, что перед ней тот самый мужчина, который скрывался под безразмерным зеленым балахоном и широкой фетровой маской на карнавале, который заставил ее подозревать собственного мужа. Рид каким-то быстрым, неуловимым движением схватил Тавиана за горло. Это у них семейное, – вспомнила девушка, как точно также совсем недавно сжимал ее горло Мованс. Она знала, что сейчас чувствует Пантуаш. Знала и злорадно усмехнулась. По ее усмешке Тавиан сразу понял, зачем они явились. Он хотел вдохнуть, но проклятый Руссель крепко держал его. Элиас впервые увидела мужа в другом амплуа. Сдержанный, спокойный, вежливый Рид сейчас походил на опасного и жестокого хищника. – Рассказывай, – велел Рид и ослабил хватку. – Пощади, у меня шестеро детей, – сначала откашлялся, а затем начал канючить Тавиан. – Шпионишь на южан? – решил граф ускорить признания предателя. – А что вы хотите? – зло ответил Пантуаш. – Мне надо как-то кормить детей. Королевская казна платит недостаточно за мое усердное служение. Приходится выкручиваться. – Ты готов был угробить целый отряд, да? Ради подачки? – также зло спросил Руссель. – В тот раз я маршрут отряда из-за нее сдал, – неожиданно кивнул Тавиан на графиню. – Из-за меня? – сильно удивилась Элиас. – Не понимаю. – Конечно, не понимаешь. Слуги для тебя ведь ничто. Ты виновата в смерти Лоры. Почему мою бедную сестру растерзали аспиды, а тебя нет? За это я ненавидел тебя. Ждал подходящего случая, чтобы отомстить. Специально предложил Селине к вам в дом устроиться. Селина болтливая, она мне все рассказывала. Рассказала о твоей бесстыжей связи с князем Мюраем и о том, что граф Руссель к тебе сватается. Думала, слуги не знают ничего? И то, что ты ребенка от князя родила, а не от мужа своего, Селина тоже разнюхала. Разговор старших Морлимеров подслушала. Когда я о твоей связи с Мюраем узнал, так и понял сразу, как отомщу. Рассчитывал, что отряд в ловушку попадет и двух твоих женихов одним махом и убьют. А после уж все в свете и о твоем дозамужнем грехе узнают. Живот ведь не скроешь. И позора твоей семейке не избежать. Я не хотел тебя убивать, я хотел, чтобы ты страдала. Только не все пошло так, как задумывалось. Этот дьявол Бартлетт действительно аспидов призвал. О нем болтали такое, но я не верил, пока сам не увидел. Разозлился я поначалу, ведь погиб только князь, а граф вернулся и на тебе женился, грех твой скрыл. Подумывал даже ребенка твоего убить, как родится. Но потом Селина мне рассказала, что ты страдаешь и по князю своему убиваешься. Я и решил, Лора моя дорогая отмщена, а ты будешь страдать вечно. Рид заметил, что Пантуаш пытается незаметно достать нож, но предпринимать что-либо не пришлось. В караульное помещение ворвались стражи. Они и разоружили обалдевшего Тавиана. Обалдел мужчина не из-за появления стражи, а оттого, кто появился вслед за ними. Элиас тоже смотрела во все глаза. Ведь воочию короля она видела впервые. – Уведите его, – приказал король. Стража поволокла предателя к выходу. – Не губите, – молил Тавиан. – У меня шестеро детей. – Жаль. Останутся сиротами, – притворно вздохнул король. Элиас с благоговейным любопытством наблюдала за ним. Старый, морщинистый, невысокого роста – он мог бы отталкивать, но, наоборот, привлекал. Привлекал своей кипучей энергией, проницательным взглядом. – Рид, спасибо за наводку, – поблагодарил король. – Не думал, что вы лично пожелаете присутствовать, – почтительно сказал Рид. – Бартлетт был моим любимцем, – признался правитель Королевства. – Я до сих пор о нем скорблю. Но сегодня я кое-что узнал, кое-что такое, что согрело стариковское сердце. И сделали это вы, прекрасная дева. Король с интересом смотрел на девушку. Элиас не смела говорить в его присутствии. – Значит, у князя Мюрая есть наследник? – Наследница, – поправил Рид. – Прекрасно. Сегодня же распоряжусь, чтобы подготовили все бумаги о передаче имущества князя девочке. Глаза Элиас увлажнились. Лучшего она и пожелать не могла для Заряны. Чудесная усадьба любимого Бартлетта не отойдет чужим людям, возможно, дочка сможет почувствовать в доме невидимое присутствие своего отца, как чувствует его сама Элиас. – Мне пора. Пойду разбираться с подлым предателем, – полушутливо откланялся король. – Прекрасный, просто прекрасный день. Шпион найден, а дорогой Мюрай позаботился о потомке. Молодец, Бартлетт. – Едем домой? – взял граф жену за руку. – Рид, я бы хотела сначала навестить Транта. Это привратник в усадьбе князя. Он переживает за дом и за свою дальнейшую судьбу. Скажу ему о Заряне. – Что ж, я тоже еду, – удивил ее граф. – Правда? – Почему бы не посмотреть на владения Заряны? – придержал Рид дверь перед Элиас.