8

Самолет стремительно снижался и Андрей Михайлович откинулся на спинку кресла.

— Вы меня совсем не боитесь, — констатировал он.

— Я чувствую людей. Мне хочется так думать. Лучше скажите, зачем Батурину такие представления? Неужели из-за денег он готов пойти на убийство?

Майер улыбнулся и покачал головой.

— Он в месяц зарабатывает больше, чем Аскер — за год. Дело не в деньгах. Точнее, не только в них.

— Акции — лишь повод? Он хочет забрать у вас фирму, во что бы то ни стало, но почему?

Задумалась. Андрей Михайлович улыбался так, словно знал, что происходит в моей голове. Знал, что смогу ответить на вопрос самостоятельно.

— Кто она?

— Вы, правда, ведьма. Может, и личность этой женщины сможете разгадать?

Сначала я не поняла подвоха в вопросе, но потом… Мои глаза наверняка неприлично округлились, потому что рот я совершенно точно открыла.

— Быть того не может! Это с ним вам изменила Наталья?

— Увы, вина за мной, а не за ним.

— Вы увели его женщину?

— Вот такой нехороший человек, — Майер виновато пожал плечами. — Мы познакомились с ней на вечеринке Батурина. Все случилось неожиданно. Не буду утомлять долгими рассказами. Наташа разорвала помолвку с ним и приняла мое предложение.

— Да вы… Вы…

— Я всего лишь романтик, Лиза. Недальновидный романтик. А Батурин не успокоится, пока не сотрет Аскер в порошок. Он не любил Наташу, во всяком случае, она не была центром его вселенной. Но со стороны кажется, будто я забрал самое ценное, что у него было. Он хочет ответить мне тем же.

— Забрать вашу фирму. То, чем вы живете.

— Ради чего я живу, — поправил Андрей Михайлович, как-то невесело улыбнувшись.

— Не говорите так. У вас множество причин жить.

— Правда? Назовите навскидку парочку…

— Я…

Пожалуй, Майер — единственный человек на свете, чьи вопросы ставят меня в тупик. Что ответить на такую провокацию? Нет, не тот вопрос. Почему Андрей Михайлович сознательно задает мне такие провокационные вопросы? Он не похож на утратившего смысл жизни, тем не менее, спрашивает. Какой ответ он надеется услышать?

Положение неожиданно спас Александр. Он вошел в кабинет и негромко спросил:

— Андрей Михайлович, вы готовы?

За неожиданным разговором упустила момент приземления.

— Лиза?

Этот разговор становится слишком личным. Слишком…

— Думаю, нам необходимо поспешить. Иначе мы можем опоздать.

— Опоздать, — повторил он и поджал губы. — Пойдемте. Раз Елизавета Павловна говорит, что мы можем опоздать, нужно поспешить!

Хуже хмурого Майера только покорный.

Автомобиль ждал возле самолета. С Эммерсоном мы не часто летали. Политика компании такова, что следует пользоваться своей же продукцией, иначе как можно продавать ее другим, если мы сами предпочитаем что-то иное? Аскер тоже придерживается такого правила, но не в экстренных ситуациях.

Оказалось, московский завод, который давно стоял у босса на заметке, выпустил партию бракованных деталей, которую пришлось отзывать. Пятно на репутации, финансовые потери, затягивание выпуска новых моделей… Не удивительно, что высшее руководство лично изволило разобраться в ситуации.

Судя по отчетам, которые я читала сейчас в планшете, главный инженер допустил ряд ошибок, которые привели к таким последствиям. Вот только за выпуск той или иной партии деталей отвечает не один человек и, раз подобное случилось, нужно основательно разбираться в ситуации.

На заводе Майер предъявил пропуск, но строго запретил охране сообщать о нашем прибытии. Думала, направится прямиком к директору, но нет. В первую очередь мы двинулись в производственный цех. За высокими металлическими дверями слышались глухие удары и звон. В стопы била вибрация, ползущая по полам волной от каждого нового удара.

— Наденьте это, — босс протянул мне ярко-желтую каску с наушниками и прозрачные защитные очки.

Послушно экипировалась. Не очень люблю заводы. Когда работает линия, бывает довольно шумно, пыльно, да и пахнет не розами отнюдь.

Усмехнулась, глядя на босса. В каске, очках и халате он выглядел не как глава гигантской корпорации, а как безумный гений-изобретатель.

— Мне, в отличие от вас, никогда не шла экипировка, — Андрей Михайлович пожал плечами и ввел код для допуска в производственный цех.

А я стояла и улыбалась. И не слышала ничего, кроме слов «в отличие от вас»… Комплимент?

Лиза, приди в себя!

В уши ударил грохот, а в нос резкий запах стали, угля и машинного масла. Мы прошлись вдоль производственных линий, побеседовали с обслуживающим персоналом, контролерами, электриками. Около часа босс потратил на работников, внимательно выслушивая их мысли, жалобы и замечания по поводу произошедшего. Выяснилось, что директор не особо поощряет отдых работников. Показатели этого завода немногим выше, чем у других, но это достигается ценой повышенной эксплуатации персонала.

Пообещав разобраться в ситуации, Майер направился прямиком в директорский кабинет. Мы избавились от халатов и касок, оставили очки с наушниками и без стука вошли к большому мужику, весьма похожему на колобка в масле. Только крупнее. И круглее. Явно не от плохой жизни щеки растут и точно не от голода живот пухнет.

— Простите Игорь Матвеевич, они ворвались так неожиданно, я не успела…

Секретарша щебетала за нашими спинами. Высшее руководство, очевидно, в лицо здесь не знали.

— Анна, выйди!

Игорь Матвеевич тяжело поднялся и, заправив нависающий фартуком живот в брюки, нервно улыбнулся

— Андрей Михайлович. Какая неожиданность!

— Приятная? — сказала и прикусила язык. Откуда только взялось ехидство?

Майер бросил на меня плутоватый взгляд и улыбнулся глазами. Я уже научилась узнавать оттенки его эмоций и именно такая улыбка — когда его взгляд светлел, становился ясным и искрящимся, мне нравилась больше всего.

— Ра… Разумеется приятный! — мужчина закашлялся, протиснулся между стулом и столом, крепко пожал руку Андрею Михайловичу и обратился ко мне.

— Елизавета Павловна, моя личная помощница.

— Очень приятно. Очень приятно! — лебезил Игорь Матвеевич. Пока он жал мою руку, я наблюдала, как ремень его брюк проигрывает схватку с жировым фартуком. Выбравшись наружу, живот Игоря Матвеевича опять навис над брюками. Едва сдержала смешок и профессионально улыбнулась. — Вы, наверное, по поводу бракованной партии?

— Вы к Андрею Михайловичу обращайтесь. Я всего лишь на подхвате.

Растерянный директор завода перевел взгляд на моего босса.

Очевидно, разрешения мы не дождемся, поэтому я сама расположилась на одном из стульев и положила планшет на стол.

— Все верно. Передайте Елизавете отчеты за последний месяц и что вам еще понадобится?

Майер обратился ко мне. Ко мне? А я здесь при чем? Я же только на подхвате. Тем не менее, с умным видом ответила:

— Личное дело некоего… — глянула в планшет и прочитала: — Александра Егошихина.

Это главный инженер, ответственный за выпуск бракованной партии. Что-то в этом деле не давало мне покоя и интуиция подсказывала, что у Игоря Матвеевича рыльце в пушку, а живот… Брр. На живот, приветливо выглядывающий из-под рубашки, лучше вообще не смотреть.

— Да, конечно. Анна! Анна, где ты там? Принеси нам чаю, отчеты и дело Егошихина!

— Уже бегу! — раздалось за дверью. С коммуникацией тут не ахти.

Пока Майер беседовал с Игорем Матвеевичем, я внимательно рассматривала принесенные документы и, чем больше читала, тем меньше мне нравилось. Судя по отчетам, работники завода охотно отказываются от отпусков и больничных, часто даже премиями брезгуют, не берут компенсации, предпочитая работать во благо Аскера исключительно за спасибо и доброе имя. А тем временем у Гордеева — директора — в кабинете стол дубовый явно из цельного массива, кресло кожаное ортопедическое с резными подлокотниками, книжные полки, инкрустированные какими-то камнями, ручка в золотом корпусе, я уже не говорю об остальном. Одни напитки в баре, навскидку, стоят порядка полумиллиона.

Делая вид, что рассматриваю отчеты, прислушалась к разговору. Майер говорил негромко, но его сильный, уверенный голос сразу показывал, кто тут главный и кто контролирует ситуацию. Гордеев отвечал сбито, нервно, голос его ломался, то падал до хриплых низин, то почти взвизгивал.

— Так как вы планируете решить ситуацию? — Андрей Михайлович смотрел на собеседника внимательно и заинтересованно. Я невольно залюбовалась им и, подперев щеку рукой, уже откровенно наблюдала за разговором.

— Уволить, конечно. Егошихин уже давно плохует, — Игорь Матвеевич вытер лоб мятым платком и засунул его обратно в карман пиджака. — Поначалу хороший был работник, но в последнее время уже трижды опаздывал. Один раз едва электронику не сжег на пятой линии. Хорошо, что старший смены вовремя заметил. Выговором тут не отделаешься. Чтобы репутацию очистить, не помешает уголовное дело.

— Уголовное дело?

Мужчины посмотрели на меня. Понимаю, что я право голоса не имею и вообще не должна вмешиваться в решения руководства, профессиональные помощницы так не поступают, но в данном случае, дело принципа.

— Вас что-то смущает, Елизавета Павловна?

— Пять детей у Егошихина, а он за последние два года ни разу в отпуске не был, больничных не брал, денежную компенсацию тоже, премий не получает. Знаете, у меня складывается впечатление, словно у вас на заводе работают роботы-энтузиасты, которые питаются благодарностью и готовы здесь ночевать.

— У нас отлично работает отдел мотивации!

— Интересно, в какое время он успевает работать с сотрудниками, если перед случившейся аварией тот же Егошихин отработал три смены без выходного? Три смены по пятнадцать часов! И, судя по карте регистраций уходов и приходов, он ночевал прямо здесь!

— Я не знал! — разозлился Игорь Матвеевич и снова достал из кармана пиджака платок, вытер высокий лоб, высморкался. — Я не знал, что они здесь ночуют. Накажем, конечно, все диваны уберем…

Так переврать значение моих слов — это уметь надо.

— Боюсь, Игорь Матвеевич, Елизавета Павловна имела в виду немного другое, — жестко отчеканил Майер и протянул мне руку. Дала ему необходимые бумаги и подсела ближе. Мы оба наклонились к бумагам и ударились головами.

— Простите.

Хотела отодвинуться, но взгляд Майера заворожил. Мы сидели совсем близко, его дыхание скользило по моим губам, почти обжигая…

— Кхм, кхм…

Недовольное кряхтение Игоря Матвеевича привело в чувство. Я отпрянула от босса слишком резко, и ему даже пришлось взять меня за руку под столом, иначе я бы точно убежала подальше. Он сжал мою ладонь, а сам сосредоточенно изучал данные в бумагах. Я хотела ему помочь, но никак не могла сконцентрироваться. Ладонь Майера на моих коленях все мысли из головы выбивала. Он просто держал мою руку, а я словно в детском саду, вся в смущении сидела.

— Уволить, значит, — задумчиво протянул Андрей Михайлович, отложив документ, но так и не выпустив моей руки. — Уволить однозначно придется.

— Вот и я о том же говорю! — Игорь Матвеевич с облегчением выдохнул. — Вы не переживайте, я все устрою! И с делом уголовным разберусь, и выговор, кому надо сделаю, чтоб не ночевали на рабочем месте, и…

— Мы не поняли друг друга, — Майер откинулся на спинку стула и впился в директора завода жестким взглядом. Таким суровым, что я даже дыхание задержала. От босса буквально разило силой, и попасть под такой ментальный удар мне бы никогда не хотелось.

Игорь Матвеевич не дышал вместе со мной. Он понял все, присмирел и ждал следующих слов Андрея Михайловича словно приговора.

— Сегодня я уволю одного человека. Это не обсуждается. Сейчас все зависит от вашего ответа. Кого мне следует уволить, Игорь Матвеевич?

В отличие от директора завода, я поняла жест Майера. Несмотря на все промахи Гордеева, он давал ему шанс. Назови тот свое имя, возможно, сохранил бы за собой место. Не директора завода, разумеется, но какую-нибудь административную должность ему бы все равно нашли. Но что-то подсказывало, он не из тех людей, которые станут рисковать своим благополучием, когда можно пожертвовать чужой головой.

— Пять детей — не повод работать спустя рукава, — он начал оправдываться, но Майер не дал.

— Имя, Игорь Матвеевич. Мне сейчас нужно имя.

— Уволить следует Егошихина.

— Хорошо! — словно удар молота.

Майер резко поднялся, наконец, выпустив мою руку, на которой все еще осталось тепло его ладони.

— Документами займется Елизавета Павловна. Мы вернемся через два часа. Пригласите к этому времени Егошихина и всех начальников смен. Мне необходимо провести беседу.

— Конечно! — Игорь Матвеевич, довольный исходом встречи, поднялся. Он бросал на меня насмешливые взгляды и усиленно жал руку Майера. — Вы правильно поступаете. Сразу видно, когда у человека голова на плечах. Приятно работать с таким руководством. Ждем вас. Ждем обязательно.

Мне не терпелось поскорее выйти из кабинета, поэтому я покинула его первой. Не может быть, чтобы Андрей Михайлович так меня разочаровал! Он ведь видел! Прочитал же!

Дожидаться босса не стала. Сама нашла выход, сама забралась в машину и, уткнувшись в окно, хмурилась. Майер появился через пятнадцать минут и велел водителю отвезти нас в отель. Мы следовали за машиной сопровождения и молчали. Не выдержала первой.

— Сами готовьте эти документы.

— Вы чем-то расстроены, Елизавета Павловна? — Майер едва заметно улыбался.

— Чем-то? Я не буду ходить вокруг да около, я прямо скажу. Если вы уволите Егошихина, то и меня потеряете. Понятно? Я не согласна работать с подлецами.

— Я, выходит, подлец?

— Вы собираетесь уволить человека, который совершил ошибку из-за неправильно, даже преступно организованного рабочего процесса! Это был вопрос времени, когда он ее совершит! Чем он будет кормить семью? Пять детей у него, вы видели!

— Елизавета, я спрашиваю, вы считаете меня подлецом?

Ни следа веселости не осталось. Холодная решимость, даже злость. Это отрезвило. Как пощечина. Если подумать, если все тщательно взвесить…

— Нет, Андрей Михайлович. Не знаю, что на меня нашло. Но вы сказали «хорошо», когда Игорь Матвеевич предложил уволить Егошихина. Велели мне подготовить документы…

— Мне казалось, мы лучше понимаем друг друга, — в голосе босса чувствовалась досада.

— То есть… Мне готовить документы на увольнение Гордеева?

— Можете не утруждаться, этим займется Пушицкая.

От холода в голосе Майера у меня по коже пошли неприятные мурашки. Босс тем временем достал из кармана телефон и уверенными движениями набрал номер отдела кадров. Безразличный взгляд, плотно сомкнутые губы, сжатые кулаки… Я задела Андрея Михайловича за живое, посчитав подлецом. Но хуже всего не это. Ранить нас могут лишь те, кто нам важен и дорог.

Когда в трубке послышался женский голос, я забрала у босса телефон и сбросила звонок. Дерзко, непозволительно, нагло. А как иначе?

— Елизавета Павловна, верните телефон.

На меня Майер не смотрел. Обида даже из взрослого мужчины делает мальчика.

— Простите меня, Андрей Михайлович. Конечно же, вы не подлец, и я сама подготовлю документы. Что мне сделать, чтобы вернуть вам душевный покой?

— Назови меня по имени.

Просьба, сказанная негромким голосом, выбила воздух из легких. Некстати вспомнилось дыхание Майера на моих губах, как он руку мою держал…

— Я всегда обращаюсь к вам по имени. Андрей Михайлович.

Поежилась от пристального взгляда. Властного, сильного. Сама же затеяла эту игру. Сама спросила, как мне вернуть ему душевный покой. Вот, Лиза, возвращай мужику спокойствие, которое ты же и забрала.

— Андрей.

Сказала, а у самой сердце екнуло. Неправильно екнуло. Непрофессионально совсем. Отвернулась к окну и выругалась:

— ?Mierda!

— Надеюсь, это не очередной удар по моему самолюбию?

Твою ж… Майер знает испанский. Конечно, знает. А я, когда сержусь, всегда на испанском ругаюсь.

— Это удар по моему самолюбию, Андрей Михайлович. Не по вашему.

— Снова Андрей Михайлович?

— Обращаться по имени не профессионально.

— Возможно, для секретарши и нет. Но вы — моя личная помощница. Вы даже нечто большее. Без вас я уже не представляю своей работы, поэтому барьер с отчеством мы можем отбросить. Или для вас это проблема?

Босс смотрел с вызовом, чуть откинув голову назад, хотя у самого чертовщинка в глазах. Прямо змей-искуситель! Словно подбивает меня ступить на скользкую дорожку, которая ведет куда-то не туда. По крайней мере с шоссе под названием «только работа» мы однозначно сворачиваем… Впрочем, с Громовым и Захарченко они обращаются по имени и ничего. Никто от этого не умер.

— Никаких проблем Андрей Ми…

Босс рассмеялся и помотал головой. Я тоже не смогла сдержать улыбки и напряжение сразу рассеялось.

— Я привыкну. Если для вас это важно, привыкну.

— Боюсь представить, как вам дастся переход на «ты».

В том, что он состоится, босс даже не сомневался. Вот с тыканьем точно возникнут проблемы. Имя — это уже много. А «ты» — нечто совсем личное. Это та преграда, при отсутствии которой возникают серьезные проблемы в рабочем процессе. Я четко разграничиваю профессиональную и личную жизнь, а Майер со своим вольнодумством ломает мне все шаблоны.

— Надеюсь, этого не понадобится, — сказала негромко и уткнулась в планшет. — Займусь документами. У меня есть необходимые шаблоны.

— Я в этом даже не сомневаюсь, Лиза.

Замерла, когда имя свое услышала. Он уже называл меня по имени несколько раз, но сейчас по-особенному остро в груди отозвалось. Всего четыре буквы, лишь набор звуков, но тембр голоса, интонация, эмоции… Они способны превратить звуки в музыку души.

Стоп.

Что еще за музыка души? Что за бредни? Лиза! Нажимаем стоп-кран, спрыгиваем с розового поезда иллюзий и возвращаемся на грешную землю.

Тряхнула головой и погрузилась в работу.