7

Громов улыбнулся и передал мне документы Батурина.

— Ничего. Проинструктировал Елизавету, — Вадим бросил на меня насмешливый взгляд и поправился: — Елизавету Павловну на счет безопасности. Подпишите ознакомление с протоколами и вернете мне.

— Спасибо, — я перехватила папку и прижала к груди. Не ожидала такого поступка.

— Мы поняли друг друга?

— Несомненно.

Если с утра босс был угрюмым, теперь и вовсе превратился в грозовую тучу. Вот-вот сверкнет молния и каждому достанется так, что мало не покажется. Мужчины скрылись за дверьми. Приготовила две чашки зеленого чая — Громов намек поймет и, думаю, даже оценит — добавила вазочку малинового варенья, печенье и отнесла внутрь. Я уже успела подметить, что Громов всегда находится в кабинете босса больше пятнадцати минут. Судя по стилю общения — они очень близкие коллеги, возможно, друзья. Предпочитают обсуждать дела в зоне для отдыха, на диванах, а когда мужчины сидят на диванах, то им требуются либо женщины, либо алкогольные напитки, либо азартные игры. В офисе, по понятным причинам, я не могу предложить каталог с проститутками или раздать партию покера, но чай со сладостями — вполне адекватная офисная замена. Тем более, нам скоро вылетать, алкоголь не уместен.

Громов чай оценил, а я оценила его жест. Значит, Майер на счет содержимого папки пока не знает. Тогда с чем было связано его утреннее поведение? Думала, хочет выпытать у меня подробности. Боже, Лиза, ты теряешь хватку!

Прогнала папку с компроматом через шредер и окунулась в работу. Время пролетело быстро. Майер не давал поручений, но постоянно принимал посетителей. За два часа у него побывало пять человек. Такое чувство, словно ни одно дело без Андрея Михайловича не решается, хотя я успела хорошо изучить, как работает Аскер. Работа построена так, что каждый специалист имеет большую зону свободы.

Несмотря на напряженный график, я успела плотно поработать и перевести почти половину контракта с итальянцами. Предпочитаю начинать с самого сложного, а простые задания оставлять напоследок.

Босс вышел из кабинета не в духе, но я с расспросами не приставала — уже определились, что я не психотерапевт и, в конце концов, лучше оставить мужика в покое. Это вообще золотое правило. Когда не знаешь, как поступить — молчи. Молчание, в отличие от расспросов, хуже не сделает.

Спокойно оделась, взяла сумки и первой покинула кабинет. В коридоре Майер мою сумку забрал и продемонстрировал великолепную задницу. В смысле, обогнал и пошел спереди. Гордый, таинственный, невозмутимый.

Хорошо. Все это становится очень и очень странным!

В лифте мы тоже молчали. Изредка босс кидал на меня взгляды, но в целом сосредоточенно рассматривал пейзаж за стеклянными стенками. В этом деле у меня уже накопился некоторый опыт и, несмотря на почти нестерпимое желание задать вопрос: «что, все-таки, происходит?» я хранила гордое молчание. Кажется, это злило Майера еще больше.

Мы миновали первый этаж и спустились на нулевой уровень. Меня снова охватило то чувство, с которым сражалась с утра. Влажный воздух, пропахший тревогой, неприятно холодил кожу.

На стоянке толпились охранники — человек тринадцать, не меньше. Несколько машин сопровождения заведены, клубят выхлопными газами. Я ловила на себе настороженные взгляды мужчин в черных костюмах и не могла понять, почему так колотится сердце.

Навстречу вышел Александр. Забрал у Майера мою сумку, но вдруг насторожился и замер.

— Вернитесь в лифт, Лиза, — негромко приказал босс, перегородив мне путь рукой.

— Зачем?

На курсе телохранителей нас учили определять опасность еще до того, как она появится. И сейчас я чувствовала каким-то особым чутьем, что здесь, несмотря на обилие охраны, совсем не безопасно. Время словно замедлилось.

Из рук Александра выпала сумка.

Кто-то из охраны потянулся за пистолетом.

Воздух вспорол крик:

— На землю!

Инстинкты сработали моментально. Ближайший к объекту охранник обеспечивает сохранность тела. В такой ситуации самое безопасное место — на земле.

Закрыть голову объекта, подсечка, повалить на землю, накрыть собой.

Вздрогнула, когда раздались оглушающие хлопки, сменившиеся звоном в ушах и дезориентацией. Курсы телохранителей я проходила, чтобы побороть свой страх после произошедшего с Ирвином. Да и строчка в резюме получилась замечательная. Но мне ни разу не доводилось слышать звуки выстрелов. Меня охватило оцепенение. Ледяной ужас сковал по рукам и ногам, не позволял ни вдохнуть, ни выдохнуть, ни шевельнуться. В какой-то момент я оказалась на земле под Майером. Он трепал меня по щекам и пытался привести в чувство:

— Лиза! Успокойтесь, все хорошо…

Автоматная очередь.

Что хорошего?

Свинец схлестнулся с бетоном, осыпалась каменная крошка. Босс подхватил меня на руки и, в кольце охраны, донес до лифта. Стальные двери отсекли опасность, но я все равно вцепилась ладонями в отвороты пиджака Андрея Михайловича и пыталась унять яростно клокочущее сердце.

— Можете стоять?

Босс аккуратно опустил меня на пол. Кивнула, разжала дрожащие пальцы. Выдохнула.

— Что это было? — Майер едва сдерживал гнев.

— Полагаю, вы кому-то перешли дорогу, — голос дрожал, как и я вся.

— Я спрашиваю, какого хрена ты меня прикрывала?

— Курсы телохранителей. По статистике…

— Засунь эту статистику в свою прекрасную задницу, Лиза. Ты — моя женщина! — я оторопела, но босс тут же поправился: — Моя помощница. И, если я говорю — вернись в лифт, ты возвращаешься в лифт. Это понятно?

— Понятно, — это хорошо, что он кричать начал. Сильнее страха только злость и решимость. — Но я вас в беде не брошу!

Кабина лифта качнулась от удара, но я даже не вздрогнула, когда в стену рядом со мной впился кулак Майера. Наоборот, решимости прибавилось.

— Без босса у меня и работы не будет.

Он склонился прямо к моему лицу, упираясь ладонями в стеклянные стены лифта. Таким злым я его еще не видела.

— Я сейчас тебя… — Майер стиснул зубы и хотел сказать что-то явно грубое. Например, «выпорю» вполне подходит ситуации. Но нас спас лифт.

— Андрей!

На выходе стоял Громов. Первыми кабину покинули охранники, затем вышли мы.

— Уведите Лизу, — скомандовал Майер, и цепкие руки впились в меня с обеих сторон.

— Эй, повежливей! — я вырвалась. Еще чего не хватало, чтобы меня, словно преступницу, хватали. — Андрей Михайлович, мы опоздаем на самолет!

— Полетим на частном, — бросил босс, скрываясь с Громовым в кабинете, собственно, последнего. В том самом кабинете, где меня пытали с пристрастием и должны были допытывать с полиграфом, но, видимо, изволили передумать.

Как-то незаметно для себя успокоилась. Вернее, в ушах ни с того ни с сего вспыхивали звуки выстрелов, едкий треск корёжащегося металла, шелест осыпающейся бетонной крошки, но все это осталось позади. Словно не пять минут назад случилось, а пять жизней назад.

Я мерила шагами кабинет, в который меня отвели охранники, и места себе не находила. То, что Майер внутри здания в безопасности, я понимаю. Но то, что должна сейчас быть рядом с ним, а не здесь, что имею право быть там, я понимала тоже! Совместное лежание под пулями кое к чему обязывает, разве нет?

Решительно направилась к двери, но охранники, чьих лиц и имен я не знаю, каменными стенами перегородили выход.

— Мне нужно поговорить с Андреем Михайловичем.

— Простите, Елизавета Павловна, но до распоряжения начальства вы останетесь здесь, в безопасности.

— В безопасности, — повторила бесцветное слово, пробуя его на вкус.

Безопасность. Ее не понять, ее не начнешь ценить, пока не побываешь в опасности. Одна мысль о том, что Андрея Михайловича могло не стать, вот буквально пару минут назад взять и не стать, напугала до паники. По телу разлилась ледяная волна, которая хищным питоном набрасывала на мое тело одно удушающее кольцо за другим.

Ирвин…

Мы смеялись. Мы мечтали о будущем. Мы планировали нашу свадьбу…

А потом миг. Один чертов миг, разделивший мою жизнь на «до» и «после». Забравший все краски, забравший мое дыхание, отобравший все…

Миг. Вдох. Взмах ресниц.

Личная сумочка осталась при мне. Не дожидаясь развития приступа, быстро приняла таблетки и уселась на диван. Нужно взять себя в руки. Нужно отвлечься. Я профессионал.

Так. Стреляли на охраняемой стоянке босса, куда пройти посторонним нереально. Значит, это был кто-то из своих. Либо кто-то пропустил группу нападения. С другой стороны, я что-то не вдела пострадавших.

Закрыла глаза, концентрируясь на воспоминаниях. Звуки, голоса…

Нет. Когда автоматная очередь направлена в толпу, а охранников было действительно много, пуля в кого-нибудь да попадет! Даже в бронежилет, поговаривают, прилетает ощутимо. Иногда настолько ощутимо, что ребра поломанные трещат. Но пострадавших не было. Либо слишком уж неумелый стрелок, либо…

— Они не хотели никого убить! Они хотели только напугать! — воскликнула я.

— И это у них получилось.

Я не ожидала услышать голос Майера. Погружаясь в воспоминания, даже не заметила, как он вошел в кабинет и сел рядом, закинув руку на спинку дивана позади меня.

— Как вы?

Слышу вопрос, а сама босса анализирую. Подозрительно спокоен и сосредоточен.

— Да нормально.

— Лежали под пулями и нормально, — не спросил, а повторил он. — Конечно. Обычное дело.

— Это был Батурин? — почему-то почувствовала неловкость, хотя обычно мне это не свойственно.

— Не знаю других настолько неадекватных врагов. Вы правы. Он хотел напугать меня. И на этот раз у него получилось.

— Вас охраняет целая толпа людей. Не думаю, что вам стоит всерьез беспокоиться за свою жизнь.

— За свою жизнь я как раз не опасаюсь.

— Тогда… — я осеклась и осознала смысл сказанного. — А…

Внезапно в груди закончился воздух.

— А, — невесело повторил Майер.

Я перехватила его взгляд. Прямой, уверенный, непривычный. От такого взгляда внутри все затрепетало. Пожалуй, каждая женщина хочет, чтобы мужчина на нее так смотрел. Прогнала прочь наваждение.

— Вы же не отдадите ему акции? Нельзя идти на поводу у шантажистов. Стоит хоть раз выполнить для них поручение, даже самое маленькое, и вы на крючке. Андрей Михайлович!

Мы оба напряглись, потому что моя рука оказалась на груди Майера.

— Простите. Я на эмоциях.

Поджав губы, босс поднялся.

— Нам пора, не хочу затягивать с инспекцией завода. Мне совсем не нравятся отчеты. Вы их видели?

— Видела.

Поднялась, поправила юбку. Разговор о работе прогнал остатки неловкости и смущения, вернул нам необходимый рабочий настрой. Громов уверял, что повторного нападения не будет, сейчас ведутся допросы и работа с правоохранительными органами. Возможно, на этот раз Батурина удастся привлечь к ответу. Все-таки с оружием он перешел границу. Могли пострадать люди и пострадать серьезно.

Меры безопасности усилили. Нас сопровождало три автомобиля, а до аэропорта мы ехали весьма нестандартным маршрутом через центр города, хотя куда быстрее добраться до него по объездной. В дороге я задремала — сказался стресс от пережитого — и босс ничуть не возражал, что я вздремнула на его плече. Оно как-то само собой получилось. Во время сна организм не выбирает, куда пристроится. Просто ложится, как ему удобно. А на плече Майера очень удобно. И тепло. И спокойно как-то.

— Простите, — поправила волосы и отвернулась. Все же немного неловко получилось.

— Мое плечо в вашем полном распоряжении, Елизавета Павловна.

Шутка снова разрядила атмосферу, и мы перебрались в частный самолет. Небольшой, но очень комфортабельный внутри. С несколькими комнатами и общим залом.

— Во время взлета и посадки необходимо сидеть в креслах пристегнутыми, — инструктировал босс, лично пристегивая меня ремнем безопасности. Приятно, конечно, но несколько странно. — Во время полета мы пообедаем, и вы можете занять одну из комнат. Кровать, душ, фильмы, музыка, книги — все в вашем распоряжении.

— Благодарю, ничего не нужно.

Андрей Михайлович уже третий раз проверял крепление ремня и его натяжение. Когда теплые пальцы босса невзначай касались моих рук или плеча, что-то происходило. По телу мурашки пробегали, а сердце взволнованно дрожало.

— Ремни в порядке, Андрей Михайлович. В любом случае, если мы упадем, они не помогут.

— Мы не упадем, — отрезал Майер изменившимся голосом. Спокойным, сосредоточенным, серьезным. Он не мог знать наверняка. Одному Богу известно, долетим мы или нет, но я поверила.

— Хорошо.

— Хорошо.

Он еще раз осмотрел ремни и занял место напротив меня.

— Не хотите проверить свои ремни?

— Нет, они в порядке.

Я улыбнулась и отвернулась к иллюминатору, чувствуя на себе пристальный взгляд. Плюс собственного самолета — нет необходимости выбирать, кому достанется лучшее место. Здесь все места хороши.

Через несколько минут вышла стюардесса, поприветствовала нас, дала инструктаж по технике безопасности, информацию по вылету, выдала орешки и конфеты, чтобы не закладывало уши и ушла.

— Вы боитесь летать? — Андрей Михайлович посмотрел на мои ладони. Не заметила, что впилась пальцами в подлокотники так, что аж костяшки побелели.

— Нет. Напротив. Я очень люблю летать, — размяла пальцы и сложила руки на коленях. — Особенно взлет, когда внутренности остаются на земле… Такое чувство, что в самолете остается лишь душа. Невесомая, легкая, хрупкая, как миг. А физическая оболочка от Земли оторваться не способна…

Я наблюдала, как потревоженная двигателями самолета пыль взмывает в воздух и заворачивается причудливыми завитушками, образуя миниатюрные смерчи.

— Не обращайте внимания. Я всегда мелю чепуху, когда переволнуюсь.

— Это не чепуха. Я тоже так считаю.

— Правда?

Майер впервые со вчерашнего вечера скинул с себя маску снеговика и расслабился. Даже позволил себе улыбку. Скупую, одними уголками губ, но все же улыбку.

— Люди не созданы для полетов. Тем не менее, летают в двух случаях.

— В двух? Вы верите в магию? Потому что кроме техники мне не известны способы покорить небо.

— Нет, Елизавета Павловна. Я из тех старомодных и наивных мужчин, которые верят в любовь.

Мгновение остановилось. Свет погас. Пилот сообщил, что мы взлетаем, и самолет медленно двинулся по взлетной полосе, набирая скорость. А мы с Андреем Михайловичем смотрели друг на друга и молчали, потому что нечего было сказать. И слова сейчас были лишними.

Опасная тема. Опасная ситуация.

Хуже всего, что у меня сердце билось через раз, а вдохнуть я смогла лишь в тот миг, когда мы помчались на всей скорости. Меня вжало в сиденье. Несколько мгновений и…

Когда огромный кусок железа отрывается от земли, в кровь впрыскивается нереальное количество восторга. Я не смогла сдержать улыбки, растворяясь в сильных ощущениях, наслаждаясь видом из иллюминатора. Медленно-медленно земля уходит из-под ног. Гораздо медленней, чем когда я перевожу взгляд на Майера.

Лиза, Лиза, остановись!

— Тот самый момент, которого ждешь с нетерпением, — улыбнулся босс.

Вот только сейчас я не понимала, о чем именно мы говорим.

— Вы о полете? — уточнила осторожно.

— И о нем тоже.

Вот ни капли ясности в таком ответе. К счастью, стюардесса принесла напитки и приняла заказ на обед. Я действительно проголодалась!

Вскоре мы наслаждались пастой карбонара и великолепным салатом из морепродуктов. Причем я терпеть не могу мидии, а Майер — креветки, поэтому беззастенчиво хозяйничали в тарелках друг друга. Я тянула с тарелки босса креветки, а он из моей — мидии. Не знаю никого, кроме Андрея Михайловича, кто любит мидии. Мы болтали о полете, путешествиях, планах компании и в целом неплохо проводили время.

— Как вы можете их есть?

— Смотрите внимательно.

С невозмутимым лицом босс наколол на вилку мясо мидии, положил в рот и, закрыв от удовольствия глаза, прожевал и проглотил.

— Вот как это делается, Елизавета Павловна.

— Фу!

— Если бы вы знали о пользе этих морепродуктов, не фукали бы так презрительно.

— Кушайте, кушайте. Они полезны для крови, к тому же, повышают потенцию. Вам это нужно.

Майер приподнял бровь. Класс. Сама поняла, что сказала? Рядом с Майером мой мозг работает как-то неправильно.

— Сомневаетесь в моей потенции?

— Я, конечно же, имела в виду ваше сердце. По статистике, в России самая большая смертность из-за проблем с сердечно-сосудистой системой. Но морепродукты и оливковое масло в рационе существенно снижают риск инсультов и инфарктов.

— Вы просто ходячая энциклопедия.

— Можете звать меня Викилиза и делать запросы. В моем компьютере, — я указала на голову, — еще множество всяких полезных знаний.

— Не сомневаюсь в этом.

Сложно представить, что с нами происходило в этот миг. Со стороны могло показаться, что мы оба несколько сошли с ума. Болтали ни о чем и обо всем на свете, словно не коллеги по работе, а старые друзья, и мне понравилось то, что происходило между нами. Андрей Михайлович оказался великолепным собеседником. У нас обнаружились одинаковые пристрастия к книгам и альпинизму. Вот уж чего не ожидала, так навыков скалолазания от босса.

— Не верю!

— Вернемся в Сочи, сходим на скалодром, и я дам вам пару уроков.

— Не слишком ли самонадеянно? — усмехнулась, отставляя пустую тарелку. — Это я дам вам пару уроков и даже бесплатно.

Вошла стюардесса, подхватила со стола пустую посуду и через некоторое время вернулась с чаем.

— Тогда, проведем небольшое соревнование, — взгляд босса стал каким-то интригующим.

— В соревновании всегда должен быть приз, иначе в нем нет смысла.

— Хорошо, — Майер сделал глоток и произнес: — Пусть это будет вариация игры «Правда или действие». Знаете?

Предположить не могла, что мой босс такой выдумщик.

— Знаю. И вы меня заинтриговали. Оставшееся время полета буду думать, какой каверзный вопрос вам задать.

— Вы не любите проигрывать.

— Нет, Андрей Михайлович. Я просто никогда не проигрываю.

Конечно, тут я немного перегнула, но босс первым начал. Зачем нарочито подтрунивать над моим чувством собственного достоинства?

Майер негромко рассмеялся и помотал головой.

— Вы уникальный человек, Елизавета Павловна. Я рад, что мы работаем вместе.

Не «вы на меня работаете», а «работаем вместе». Поздравляю, Лиза. Андрей Михайлович понял-таки, что никакая ты не секретарша, а личная помощница, партнер, никак не меньше.

— И я этому рада.

Мы допили чай с вкусными пирожными, и воцарилась тишина. Я любовалась пышными шапками облаков, таких близких, но одновременно далеких, наслаждалась ласковым солнцем и умиротворением. Земля скрыта плотным одеялом облаков, отсечена от нас и это рождает невероятные ощущения. Мне никогда прежде не было так хорошо и спокойно.

— Можете отдохнуть в комнате, — неожиданно произнес Майер.

— Вы хотите, чтобы я ушла? В смысле… Я имею в виду… Вы хотите побыть один?

— Если хотите — оставайтесь.

— Мне хорошо с вами, — прикусила язык и растерла виски. — Я хотела сказать, что не хочу оставаться в одиночестве. После произошедшего мне некомфортно.

— Конечно. Оставайтесь, где вам будет удобно.

Разговор становился совсем уж странным и, воспользовавшись принесенным пледом, я укрылась, откинула кресло и задремала. Сон пришел сразу, словно я нажала на кнопку погружения в спящий режим. Приятный гул самолета, ощущение полета, удобное кресло, присутствие Андрея Михайловича — все способствовало комфортному отдыху, поэтому, когда босс меня разбудил, я чувствовала себя бодрой и отдохнувшей.

— Мы заходим на посадку. Давайте я помогу вам с ремнями.

— Благодарю, не стоит, — подняла спинку кресла и сама пристегнулась. Все эти игры с пристегиваниями вызывают у меня смешанные чувства. Я совсем не могу концентрироваться на работе, когда Майер невзначай меня касается или смотрит так… Вот так, как сейчас, например.

— Что случилось?

— Когда мы вернемся на землю… — босс замолчал, подбирая слова, и закончил решительно: — Лиза, обещайте, что подобного не повторится.

— О чем вы?

— Не делайте вид. Вы прекрасно все понимаете.

Прекрасно понимаю, что он вовсе не наш совместный обед имеет в виду. Да и фривольный стиль общения здесь тоже ни при чем. Батурин, стрельба, мое безрассудное поведение… Сама знаю, что безрассудное, но оно само так получилось. Знания отложились на уровне подсознания и всплыли в нужный момент.

Да кого я обманываю. Майер стал мне дорог и, выходит, о нем я беспокоилась в тот момент куда больше, чем о себе самой. Поэтому ответила правду.

— Я не могу дать вам такого обещания.

Майер с силой сжал подлокотники и подался вперед. Ремни скрипнули и натянулись.

— Не стоит меня пугать. Это не сработает, — отреагировала спокойно, глядя прямо в глаза разъяренного босса.