6
Майер
Она ушла и ни разу не оглянулась. Разве может в женщине уживаться невозмутимая выдержка и необузданная страсть? Я уже сто раз пожалел о том дне, когда Лиза появилась в моей фирме и всколыхнула привычное, устоявшееся течение моей жизни. Без нее все было понятно, спокойно и правильно, а теперь… Теперь я сомневаюсь в собственных решениях и это выводит из себя. Только умение Лизы молчать, несвойственное женщинам, спасло нас от неприятного разговора. Я бы признался и уволил ее к чертям собачьим, чтобы предложить… Предложить что?
Усмехнулся.
Она не из тех, кто будет сидеть дома в ожидании мужчины. Но она не из тех, кто мешает работу и личную жизнь, а вот я попал в эту сеть и чувствую, что увязаю в ней все больше, не представляя, как выпутаться.
Съемки стали настоящим испытанием! Федотова восхищалась экспозицией, фотогеничностью Лизы, перспективой, а я душил взглядом фотографа, который мысленно поимел Лизу во всех позах. Как истинный профессионал, Крамер отработала без нареканий и, кажется, даже не заметила, что ее раздевал глазами весь мужской коллектив. А уж бикини…
Утешала одна мысль — через час для нее во всем мире не останется других мужчин, кроме меня.
Попросил подогнать машину, вызвал нового водителя, которого Лиза еще не знает. С этими прятками приходится проявлять чудеса изобретательности. Маска хороша, когда партнеры не знакомы, но мы провели столько времени вместе, что Лиза сразу меня узнает. А я пока не готов потерять то малое, что у нас есть. Потом придумаю, как все преподнести.
Я до последнего не знал, как поступить. Идея с галстуком пришла спонтанно, когда набирал сообщение с местом встречи. Псу под хвост романтику. Она злится, я откровенно в бешенстве, даже жалею, что не курю, а крепкий алкоголь — опасный помощник. Сначала дурманит голову и расслабляет, а потом неизбежно требует платы…
Она ни в чем себе не изменила, даже на свидание приехала чуть раньше. Наши автомобили стояли в десяти метрах друг от друга и высвечивали огнями фар невысокий бордюр, за которым плескалось море. Скрытые друг от друга тонированными стеклами, мы не спешили показывать свои лица.
Антон — новенький — отнес Лизе галстук и передал сообщение с просьбой довериться. За фасадом властной корпоративной стервы прячется чувственная бунтарка. Интуиция не обманывает меня в таких вещах. Представляю, как загорятся азартом ее глаза, когда услышит предложение.
Не прошло и минуты, она вышла из автомобиля. Кусочек сапфирового шелка на ее глазах смотрелся сексуально. Вышел из машины, кивнул Антону.
— Встреча будет проходить в тишине. Если у вас появятся вопросы, то положительный ответ — поцелуй в губы, отрицательный — никакого поцелуя. Правила понятны? — парень смутился.
Она поджала губы, чтобы скрыть улыбку. Ей нравится неизвестность с налетом опасности. Довериться чужаку? Не видеть и не слышать? Каково это, не иметь контроля над ситуацией, когда привыкла каждое действие просчитывать на десять шагов вперед? Этого она предугадать не могла, и теперь мы оба словно на краю пропасти: не знаем, что будет в следующий миг.
— Понятны. Но на всякий случай, просто для справки, мой водитель запомнил, как вы оба выглядите.
— Для чего? — растерялся Антон, а я едва сдержал смешок.
— Это была шутка. Дальше, полагаю, мы и без вас справимся.
— Да, конечно, простите, — охранник смутился еще больше. Совсем молодой, в вопросах женщин неопытный, но в профессиональном плане перспективный, только окончил академию и стремится выслужиться. — Отдыхайте. Я вас не потревожу. Хорошо вам… Хорошего…
Антон сначала побледнел, затем покраснел, осознавая, что сморозил.
— Тогда уж невероятного оргазма, — усмехнулась Лиза. — Самое искреннее пожелание, которое я когда-либо слышала. Может, пойдете уже?
— Да… Я… Пожалуй… До свидания.
Все-таки не удержался и рассмеялся. Даже в деликатных вопросах Лиза не изменяет себе.
— Что? Парень, кажется, девственник. Было некрасиво с твоей стороны ставить его в такую неловкую ситуацию!
Сказала женщина с завязанными глазами, которая в тусклом свете фонарей, рассекающих вечерний мрак, обворожительно прекрасна.
Коснулся кончиками пальцев ее рук, и кожа Лизы мгновенно покрылась мурашками. Едва слышный вздох, закушенная губа, ласковое касание ветра…
Сейчас она в моей власти. Беззащитная, хрупкая, доверчивая…
Нежно провел ладонью по щеке Лизы, обвел пальцами контур губ, раскрасневшихся от укусов. Влажные, пухлые, они так и жаждали ласк.
— Я должна задать какой-то вопрос? — ее тихий голос разлил по телу опасный яд возбуждения. — С положительным ответом…
К черту вопросы. К черту все на свете…
Я хотел быть романтичным, нежным и ласковым, но потом перед глазами встал образ фотографа, взгляд осветителя, даже Вениамин отличился, когда Лиза появилась на площадке в купальнике. Псу под хвост ложную скромность. Я жадно набросился на нее и, стиснув в объятиях, прижал к холодному корпусу Аскера. Лиза только этого и ждала, пылко отвечая на поцелуи. Сама нашла ладонью дверцу машины, сама открыла ее и увлекла меня за собой на заднее сиденье.
Александр знал, какую машину выбрать. Широкое заднее сиденье с мягкой обивкой, чтобы не повредить нежную кожи Лизы, которая горела под моими ладонями, давало простор воображению. Одежда нещадно летела в разные стороны, трещала ткань, а салон заполнился рваным дыханием и нетерпеливыми движениями, которые сменились слаженными синхронными толчками. Я заявлял на Лизу свои права, доказывал сам себе, что она моя, только моя и никакой другой мужчина не посмеет ее коснуться. Ни Ботиччелли, ни фотограф с мотней между ног, ни Батурин — никто!
Мы не могли насытиться друг другом. Я хотел, чтобы у Лизы дрожали коленки, охрип голос, тряслись пальцы, которыми она перебирала волосы на моем затылке, но чего я точно не хотел, так это услышать имя другого мужчины в тот момент, когда она рассыпалась подо мной от наслаждения.
— Ирвин…
Едва слышный шепот, но я услышал.
Что еще, мать твою, за Ирвин?
Кажется, она этого даже не поняла, продолжая все также льнуть ко мне. Сделал вид, что не заметил, хотя все внутри узлом завязалось. Неужели ревную? Я даже Наташу не ревновал, когда частный детектив принес фотографии. Мне было все равно, ведь наши отношения умерли задолго до этого момента, но сейчас…
Что за Ирвин?
Я не стал останавливать Лизу, когда она поспешила распрощаться. Поцеловал на прощание, убедился, что Антон помог ей вернуться в машину. Когда она скрылась за поворотом, я набрал Громова.
— Да? — голос утопал в громыхающей музыке.
— Вадим. Мне срочно нужна информация по Лизе. Кто такой Ирвин?
Елизавета Крамер
Это какое-то сумасшествие! У обычных людей так не бывает. Так остро, так сильно, так эмоционально, так… Не знаю, я не могу подобрать подходящих слов, чтобы описать тот эмоциональный коктейль, что сейчас кипел внутри. И все бы ничего, но Ирвин… Он как призрак из прошлого встал перед глазами. Его улыбка, грустный взгляд… Мне стало невообразимо стыдно, и я попросту сбежала. А незнакомец даже не стал удерживать. Но я чувствовала, что ему также хорошо, как и мне.
Хорошо. Какое слабое, дурацкое слово. Неправильное слово. Умопомрачительно, захватывающе, волнительно…
— Остановите у аптеки, пожалуйста! — попросила Александра, заметив мигающий в вечерней тьме красный крест. Майер почему-то отправил со мной именно краповый берет, словно я не домой еду, а в горячую точку под пули.
Машина плавно припарковалась на обочине, и я поспешила купить лекарства. Воздуха не хватало, ладони тряслись… Мне противопоказаны сильные эмоции, положительные или отрицательные — неважно.
«Эмоциональная стабильность — вот основа выздоровления», — твердил доктор. Только что это за жизнь? Иногда после прямой дороги хочется хоть разочек прокатиться на американских горках… Незнакомец — горки с мертвой петлей. От его губ внутри меня все умирает и возрождается, а что он вытворял своими руками!
После таблетки стало существенно легче, и укоризненный взор Ирвина растворился в небытии, вернулся туда, где ему и положено быть — в мое прошлое. Прошлое, Лиза, — это то, что прошло. А сейчас — настоящее и не стоит стыдиться своих поступков. Я нормальная свободная женщина…
По ночному городу до дома добрались быстро. Свободная трасса, скорость, тихая музыка, ласковый шепот мотора, ленивое подмигивание огней — убаюкивали. Когда Александр парковался, я уже клевала носом.
— Елизавета Павловна?
— А?
Распахнула глаза, тряхнула головой. Надо же, как быстро задремала. Зевнула и выбралась из машины, чтобы последовать за краповым беретом.
— Спасибо, Александр, можете возвращаться домой. У вас наверняка, семья, дети.
- У меня ни семьи, ни детей, — отрезал он, открывая двери в подъезд и проходя первым.
Два момента. Первый — я не давала ему магнитной карты от подъезда. Второй — так поступают только профессиональные телохранители. Сон как рукой сняло.
— Что происходит?
Осмотрев холл и подарив консьержу подозрительный взгляд, Александр вызвал лифт и ответил, но только не мне:
— Объект на первом этаже. Заходим в лифт.
Приподняла бровь и сложила бы руки на груди, но они заняты аптечным пакетом, телефоном и планшетом. Разъехались дверцы, вошла внутрь вместе с мужчиной.
— Это приказ, Елизавета Павловна. Вы поставлены под круглосуточную охрану. У меня безукоризненный послужной список. Ни единой потери среди клиентов.
— Весьма… ободряет, — нужное слово нашлось не сразу, а, когда мы доехали до моего этажа, я вообще перешла на междометия: — эм… а…
— Идемте. Все чисто.
Ну, с этим бы я поспорила. Справа и слева от лифта два мордоворота. Иного слова для накачанных мужчин в костюмах я подобрать не смогла. Возле дверей в мою квартиру — еще двое. Но уже наружности типичного безопасника. Возле квартиры — ум, возле лифта — мускулы.
— А вы не находите, что это перебор? Думаете, Батурин решит взять мою квартиру штурмом?
— Я ему не позавидую, если он рискнет это сделать.
— Ну, когда хорошо охраняется главный вход, высоко искушение зайти через запасной, — улыбнулась, припоминая курсы телохранителей.
— Не переживайте, на крыше и под окнами дежурит команда.
Я всмотрелась в лицо Александра, пытаясь понять, шутит он или нет, но вряд ли такой человек в принципе способен шутить. Команда. На крыше. Под окнами. В подъезде.
— Что ж, — выдохнула, пытаясь найти хоть что-то позитивное. — Замечательно, что хоть без оружия.
Ключ замер в замочной скважине. Слишком уж многозначительная тишина.
— Александр?
— Автоматы только у группы сопровождения снаружи.
Наверняка, мое лицо сейчас пошло красными пятнами. Майер что, совсем из ума выжил?
Войти в квартиру первой мне не дали. Александр отодвинул меня в сторону и, достав пистолет, прошел внутрь. Я привычно бросила ключи на тумбочку, включила свет и, снимая туфли, услышала женский крик на кухне.
Что-то упало, снова упало, звук удара, еще один удар, рычание…
— Перестаньте! — приказал Александр.
Положила планшет и телефон на тумбочку.
— Прекратите, иначе я сделаю вам больно!
— Я буду кричать! — заявила Лера. — Я вас покалечу!
Сунула ноги в тапочки и двинулась на кухню.
— Вы скорее сами покалечитесь, отдайте мне нож.
— Да вы… Лиза?
Мне пришлось наклонить голову, чтобы разобраться в хитросплетении поз. Александр придавил Леру к полу. Пистолет валялся возле раковины, а в ладонях подруги плотно зажат тесак для рубки мяса. Несмотря на очень болезненный захват крапового берета, нож она из рук не выпускала, но и шевельнуться не могла — охранник полностью ее обездвижил.
— Развлекаетесь? — спросила устало, глядя на Александра. — Это Лера — моя подруга и, очевидно, в квартире нет никого постороннего. Спасибо вам и Андрею Михайловичу за заботу, но не могли бы вы…
— Да…
Я всплеснула руками и закатила глаза, когда Александр, что явно мою речь не слушал, поднялся и подошел к окну. Он отодвинул штору, кивнул сам себе, вероятно, слушая отчет по наушнику, затем позвал меня.
— Вам знаком этот автомобиль?
Медленно подошла к окну и замерла. По спине мурашки пробежали. Внизу стоял автомобиль Батурина, тот самый, в который я садилась. Номер три семерки, три икса. Такой не забудешь.
Кивнула.
— Проверьте детектором. Если не заминирован — вскройте. Какая сумка? Докладывают, что на переднем сиденье сумка и папка.
— Черная, кожаная папка? И сумка из коричневой кожи с наружным карманом?
Выслушав ответ, Александр кивнул. Моя сумка и папка с компроматом. Что это? Послание от Батурина?
— Лиз, что происходит? Я могу убрать нож?
— Конечно. Я все объясню, когда Александр уйдет. Вы же не собираетесь ночевать в нашей квартире?
— Нет, разумеется.
Он дал указания наружной группе наблюдения и вернулся к нам.
— Прошу прощения, Валерия. Я выполнял свою работу.
— Ваша работа заключается в нападении на невинных девушек?
— У вас был нож шириной с ладонь.
— А у вас пистолет!
— А у меня был невероятно тяжелый день и состоится очень сложный и неприятный разговор с боссом.
Махнув рукой, я ушла в свою комнату, чтобы переодеться и принять душ. Инцидент с охраной получился неприятным, с Лерой — еще хуже, а машина Батурина — просто вишенка на тортике. Очевидно, что это послание для меня. Наверняка документы, что я подделала, признаны удовлетворительными и шантажист выполняет свою часть сделки — возвращает мне компромат. Но разве мне дадут забрать эту папку? А завтра половина безопасников во главе с Громовым будет знать, что Елизавета Крамер лежала в психушке…
Класс.
Лучше не бывает.
Через какое-то время хлопнула дверь и ко мне, прямо в ванную комнату, ввалилась подруга. Я выключила кран и легла поудобнее. Ванна с пеной и морской солью помогает успокоить нервную систему.
— Рассказывай, — приказала Лера, протягивая бокал красного вина.
Отказываться не стала. Пригубила и, закрыв глаза, поделилась:
— У меня был невероятно тяжелый и насыщенный день.
— Ну, это я уже поняла, — Лера устроилась на закрытой крышке унитаза и без смущения закусывала вино шоколадом, предложив и мне лакомство. — А конкретней?
— С утра меня шантажировали, днем я стала лицом рекламной компании Аскер Флоренс, потом у нас случился какой-то молчаливый конфликт с боссом, я встретилась с незнакомцем в маске и… Вот. В довершение — толпа мужиков ночует под дверьми моей квартиры.
— Это же целый сюжет для книги! — глаза подруги горели бриллиантами. То ли от вина, то ли от услышанного.
— Ага. Книги ужасов, в которой главная героиня все время трясется от страха, но при этом делает вид, что ей все нипочем, чтобы читатели книгу не бросили.
— Страх — это нормально. Кто тебя шантажировал? Чем? И, главное, зачем?
— Один из бывших партнеров моего босса. Или бывшего босса. Еще не знаю, как Майер посмотрит на мое прошлое, полное истерик, панических атак, попытки суицида и долгих месяцев лечения в клинике…
— Лиз, он дерьмо, если уволит тебя. Он же не знает ничего.
— Не знает, — голос дрогнул от подступающего приступа.
— Так, срочно меняем тему!
Лера чутко уловила изменения в моем настроении и произнесла:
— Босс, я смотрю, у тебя очень заботливый.
— Понравилось лежать на кухонном полу, придавленной центнером этой заботы?
— А ты знаешь, понравилось! — огорошила подруга, отхлебнув вина. — Правда, понравилось! У него там, кроме бронежилета, дубинка в штанах припрятана.
— Сомневаюсь, я бы заметила.
— А ты всех мужиков на наличие дубинок проверяешь?
Поняла, о чем говорит подруга и расхохоталась.
— Ну ты пошлячка, Лера!
— Почему сразу пошлячка? — она подошла ближе и уселась на пушистый коврик рядом с ванной, чтобы быть поближе. — В наше время хороший мужик — огромная редкость. За таким я буду как за каменной стеной. В буквальном смысле. Жена, дети?
— Нет, если можно ему доверять.
— Это хорошо, хорошо, — подруга задумалась и запустила ладонь в хрустальную вазочку. Не обнаружив там шоколада, вздохнула и допила вино. — На следующую встречу возьму биту.
— Он краповый берет.
— Сам сказал?
— Догадалась.
— Тогда топор… Или может…
Весь вечер мы проболтали о мужиках, пили вино, шутили и смеялись, а заснули в обнимку на диване под фильм о любви с Сандрой Баллок. Даже забыла Майеру позвонить. Может, оно и к лучшему.
Новый день — новая головная боль. В час дня у нас самолет до Москвы, в пять — инспекция на заводе. Билеты я еще вчера проверила, хоть и на хмельную голову, бронь отеля оплатила, машину арендовала, ее подгонят к аэропорту, даже сумку собрала. Точнее, ее собрала Лера, заверив, что я потом буду благодарна.
С утра пришлось собираться заново. Лера рассудила, что в служебной командировке мне понадобятся только бикини, развратное белье, очень откровенные пеньюары и коктейльные платья.
Впрочем, пеньюар оставила. Обычно я такое не ношу, но мягкий шифон так и льнул к рукам. Сдалась. Все равно в номере буду одна. Закажу вина, креветок, посмотрю романтическую мелодраму. Закончила сборы. Лера по-прежнему спала, развалившись звездочкой. Укрыла подругу одеялом и улыбнулась.
Все замечательно, только не решена главная проблема: как вести себя с Майером после вчерашнего холодного расставания?
И от незнакомца нет сообщений. Не то, чтобы я ждала… Наша вчерашняя встреча откровенно говоря странной вышла. В тишине, с завязанными глазами. Как я вообще решилась на эту авантюру? С моим страхом потерять контроль и спустить ситуацию на тормозах было не просто, но…
Заметила, что кусаю губу, поглаживая галстук. Тот самый, которым вчера глаза завязывала. Я оставила его себе в качестве трофея, а незнакомцу досталось мое нижнее белье. После мыслей о Ирвине я сбежала, забыв обо всем на свете. Вот она фраза «бегу, теряя панталоны» в действии. Я их действительно потеряла… И почему-то эта мысль мне до неприличия нравится.
Ладно. С Майером буду вести себя как обычно. Я профессионал, а он босс. Боссам вообще свойственно странно себя вести, а я не психоаналитик, чтобы анализировать перепады его настроения. По поводу охраны и слова не скажу, с него станется в ответ на мое недовольство усилить репрессивные меры. Не знаю, как именно, но в богатой фантазии начальства я не сомневалась. А компромат…
Буду решать проблемы по мере наступления.
Закинула на плечо дорожную сумку и вышла в подъезд. Словно голливудскую звезду или знаменитого на весь мир политика, меня взяли в кольцо и довели до лифта. В таком сопровождении, рассеянно поздоровавшись с консьержем, я дошла до машины. Той самой, в которой меня Александр вчера до дома довез. Краповый берет сидел за рулем, переговорил с охраной и, убедившись, что я готова, вывел автомобиль с придомовой территории на трассу. Я, конечно, все понимаю, но вот этого — не понимаю.
— Александр, а долго продлятся все эти меры безопасности?
— До распоряжения Андрея Михайловича.
— В Москву вы тоже с нами полетите? Потому что я на вас билеты не заказывала.
— Этими вопросами занимается Вадим Арнольдович и да. Мы полетим с вами в Москву.
Вот и поговорили. С одной стороны, это хорошо, что можно не опасаться встреч с Батуриным, с другой стороны — его могут никогда не поймать. Я навела справки, он в бизнесе уже двадцать с лишним лет. Деньги, связи, отсутствие совести — опасный коктейль, который позволил ему сколотить неприличное состояние. Настолько неприличное, что законными способами таких денег не заработать. И он легко бы купил Аскер, да только акции принадлежат Майеру и его семье. При таком раскладе мне проще уволиться, чем ходить всю оставшуюся жизнь под конвоем.
К счастью, в бутик мужской одежды Александр сопровождал меня один. Я бы смотрелась там странно с толпой мужиков. Взяла Майеру пару рубашек и брюки — мало ли какие непредвиденные ситуации могут случиться. Я уже облажалась, пора вспоминать, почему меня считают лучшей!
Время до работы позволяло, зашла в пару ближайших магазинов, докупила необходимые вещи для поездки, кофе для босса и вернулась в машину.
— Как ваша подруга, Елизавета Павловна?
Оторвалась от планшета — проверяла рабочую почту — и перехватила взгляд Александра в зеркале заднего вида.
— Лера? Все хорошо. Обещает к следующей встрече с вами обзавестись битой. У нее отличный удар справа, это я со знанием дела говорю.
Всякое у нас в прошлом бывало. Как-то на отдыхе в Турции мы забрели не в тот квартал. Местные, в общем, как-то странно реагировали на девушек в бикини… Спас быстрый бег и коронный Лерин удар справа. Она в детстве боксом занималась. Техника не та уже, но рефлексы никуда не делись.
Улыбнулась, вспоминая как легко все было тогда…
Вздохнула и вернулась в реальность. Александр что-то ответил, но я прослушала. Впрочем, у него все на лице написано. Уголки губ крапового берета дрожали в намеке на улыбку. Ох, Лерка, Лерка. Нашла ты на свою голову поклонника нежданно-негаданно. Совместное возлежание на кухонном кафеле, оказывается, сближает.
Думала, меня высадят возле главного входа и оставят в покое, но нет. Сперва охранник так и хотел сделать, но сработала его гарнитура. Хотела выйти — щелкнули блокираторы двери.
— Александр, что происходит? — сердце тревожно дрогнуло.
— Понял. Да. Хорошо.
— Александр?
— Ничего страшного, Елизавета Павловна, — мы развернулись и сорвались с места так, что меня в сиденье вжало.
— А почему тогда мне страшно?
— Потому что вы женщина! — мужчина обворожительно улыбнулся и глянул на меня через зеркало. Мы поехали вокруг офиса, кажется, на выделенную парковку босса. — Стандартная ситуация. Я получил инструкции по смене протокола охраны.
— И с чем это связано? — прижала к себе планшет. Вот я трусишка! Въезжали на подземную стоянку и, чем темнее становилось, тем сильнее колотилось сердце.
— С усмотрением начальства. Не переживайте вы так, со мной вам ничего не угрожает.
— Угу…
Припарковались возле служебного лифта. Александр проверил периметр, поздоровался с охраной парковки и открыл для меня двери.
Возможно, это всего лишь повышенная тревожность и впечатлительность, но мне казалось, во влажном воздухе парковки витал аромат подступающей беды. Можно назвать это мнительностью или интуицией, но в лифте я от волнения буквально прижалась к Александру. Краповый берет глянул на меня с усмешкой с высоты своего исполинского роста.
— Это называется предусмотрительностью. Не подумайте лишнего!
— Разумеется, Елизавета Павловна.
Кстати, есть в наличии охраны и положительный момент. Не приходится самой таскать сумки. Все свои вещи и покупки я сгрузила на охранника, сама несла лишь сумочку и кофе.
Еще восьми не было, а Майер уже сидел в офисе, и что-то подсказывало — не один. Убрала вещи, загрузила компьютер, угостила Александра кофе и хотела явиться под грозные начальственные очи, но очи меня опередили.
— Доброе утро, Андрей Михайлович.
Решила, что не буду вспоминать вчерашние перепады шефского настроения и покажу себя профессионалом.
— Ваш кофе, с сахаром и сливками, — босс стаканчик принял, комментировать не стал — совсем ручной становится. — Бронь отеля подтвердила, машину заказала, в аэропорту необходимо быть к двенадцати. Желаете, чтобы я помогла вам собраться?
— Вы помогали Эммерсону собираться в командировки? — глоток, поднятая бровь, колючий взгляд. Кто-то встал не с той ноги. Или лежал ночью не на том боку.
- Он женат, — обворожительно улыбнулась. — София прекрасно справлялась со своими обязанностями.
Тишина. Неправильная и слишком многозначительная. Александр, который все еще сидел в зоне для отдыха, кашлянул и поднялся.
— Будут указания, Андрей Михайлович?
— Позови Громова, необходимо обсудить утренний инцидент.
Или вчерашний? С моим компроматом? Наверняка Майер уже знает. Но, если знает, почему молчит?
— А что случилось с утра?
— Это компетенция Громова, Елизавета Павловна. Он прекрасно справляется со своими обязанностями, — мне вернули шпильку и припечатали еще одним колючим взглядом. Вдох-выдох. Спокойно, Лиза. У мужиков, поговаривают, тоже бывает что-то вроде ПМС. Может, ему Наталья дорогу перебежала?
Александр оставил нас с шефом наедине. Майер спокойно попивал кофе — привык уже к новому, более мягкому вкусу — и смотрел на меня. Знаю я такой взгляд. Пытается вывести на разговор, но хочет, чтобы я завела его первой. Он точно знает про папку. И про клинику. Все знает.
Ну, в этой игре меня не победить.
Обворожительно улыбнулась, повесила свой пиджак на спинку кресла и, поправив обтягивающую юбку, села работать. Документы по итальянскому проекту сами себя не переведут.
— Вы не хотите меня о чем-нибудь спросить? — наконец, босс не выдержал первым.
Подняла на него взгляд, невинный такой, полный непонимания.
— Да. На самом деле хочу. Вы же уступите мне место возле иллюминатора?
То ли улыбку, то ли стиснутые зубы Майер прикрыл глотком кофе.
— Буду считать это положительным ответом! — вздохнула с притворным облегчением. — Будут срочные задания?
Шеф развернулся и скрылся в офисе. Дверь хлопнула, на мой взгляд, слишком громко.
Точно знает. Он знает все и, кажется, даже больше.
Этой ночью мне спалось тревожно, я много думала сквозь сон об этой злополучной папке и о том, что случилось в Испании. Да, у меня есть незавидное прошлое, но оно никак не связано с моей профессиональной деятельностью. Репутация у меня не запятнана, рекомендации, при необходимости, отовсюду будут великолепные и блестящие. Если Майера что-то не устроит — я проведу анализ рынка, выберу другого счастливчика, чьей помощницей стану, вот только…
Я подняла взгляд и перестала печатать. Осмотрела офис, поднялась, подошла к окну.
Самой себе можно не врать. За эти пару дней я прикипела к новому месту. Мне вообще нелегко даются изменения в жизни. Я долго выбирала, в какую компанию устроиться и, можно сказать, когда шла в Аскер, шла словно к себе домой. Я знала об том месте все, что могли дать открытые источники и даже часть закрытых. Знакомых у меня во всех компаниях хватает и нельзя недооценивать силу секретарской дружбы и ССП — скорую секретарскую помощь. Удивительная система, которая порой жизнь спасает, особенно новичкам, поэтому в первую очередь, еще до того, как устроиться в Аскер, я познакомилась с секретаршами Громова и Захарченко.
Громов, наученный опытом, поздоровался со мной и любезно попросил о себе доложить. Хоть за этой любезностью и скрывалась ирония, а изменения уже положительные. Они у меня тут все будут по струнке ходить. Привыкнут к новым правилам, никуда не денутся.
— Проходите, Андрей Михайлович вас ждет. Будете чай или кофе?
— Помню, мое либидо вас не беспокоит, — улыбнулся Вадим Арнольдович.
— Поразительная память.
— Не только память. Я поузнавал на счет вас.
Улыбка медленно сползла с лица. Подняла холодный взгляд.
— Я знаю, кому вы перечисляете деньги, и догадываюсь, почему сменили фамилию.
— Раз вы такой догадливый, то должны понимать — это никак не связано с Аскер и вообще, моя личная жизнь вас не касается.
— Вы правы. Не касается.
— Значит, я могу надеяться, что эта информация останется между нами?
Нельзя все время побеждать. Даже сильным порой приходится отступать и идти на компромиссы ради победы в будущем или сохранения чувства собственного достоинства.
— До тех пор, пока это не угрожает безопасности Аскер и Майера в частности.
— Если это случится, я буду первой, кто ему расскажет.
— Так же, как рассказали об этом?
Не сразу заметила в руках Громова ту самую папку, которой передо мной Батурин размахивал.
— Это предназначалось мне.
— Как и заминированная дверь.
От моего лица отхлынула кровь. Поэтому Александр так быстро исчез вчера из нашей квартиры? Я видела в окно какую-то возню вокруг BMW, но даже предположить не могла, что это связано с бомбой.
Бомба?
— Бред какой-то…
— Можете не благодарить. Спасение вашей жизни — моя работа.
— Ирония сейчас не уместна.
Если бы Майер не распорядился на счет охраны, пошла бы я за сумкой и папкой? Вряд ли… Но, если хоть на секунду предположить, что пошла бы…
Смерть проплыла мимо всего лишь в нескольких метрах. Мы живем в мире, где создается ложно представление о бессмертии. На самом деле, оборвать ниточку нашей жизни ничего не стоит. Миг — и мы растворились в вечности. Миг — и в напоминание о нас останется лишь крест над могилой и сухой набор фактов: родился, потерпел и умер…
Передернула плечами.
— Я вам благодарна, Вадим Арнольдович, за профессионализм и ответственность, — ответила как можно тверже. — Надеюсь, ваше поведение и в дальнейшем останется таким же.
Наши взгляды скрестились. Боковым зрением заметила, как открылась дверь в кабинет Майера.
— Вадим? Что происходит?
И взгляд босса безошибочно впился в черную папку.