Глава пятая

Утро третьего трудового дня Лики началось стабильно: с появления Бортникова в экономическом отделе через пять минут после того, как стартовал рабочий день. Правда, никаких каверзных заданий на электронную почту не поступало, и девушка не знала: радоваться ей или напрягаться.

До вечера всё было спокойно, и у Анжелики впервые появилась возможность заниматься непосредственно своими трудовыми обязанностями.

Ларчик открывался просто: как выяснилось позднее, босс весь день отсутствовал, уехал в командировку в край.

Однако до остановки общественного транспорта Лика не дошла и в этот раз: её догнала уже ставшая хорошо знакомой тёмная машина.

— Фуф, насилу успел! — воскликнул улыбающийся Бортников, который выскочил из автомобиля и распахнул двери перед Анжеликой.

Стараясь игнорировать волны тепла, заливающие душу, и бешено зачастившее сердце, девушка сделала серьёзное лицо:

— Олег Валерьевич, вы так разбалуете меня, а мне нужно привыкать к своим нынешним реалиям. Тем более, вы наверняка устали с дороги.

— Устал и очень проголодался, — кивнул босс, продолжая улыбаться. — Потому, если вы мне и вправду сочувствуете, Анжелика Валентиновна, лучшее, что можете сделать, — составить мне компанию за ужином и продолжить рассказ.

— А о чём рассказывать, Олег Валерьевич? Мне казалось, я уже обо всём рассказала.

— Далеко не обо всём, — заверил Лику Бортников. — Я очень мало знаю о вас. И даже не столько конкретно вас, поскольку определённое мнение уже сложилось, а именно о вашей жизни. Чем-то же вы занимаетесь, когда отдыхаете от борьбы за справедливость?

— Вы спрашиваете о моей личной жизни? — уточнила девушка.

— Вот именно, — лицо босса стало серьёзным; он, сдвинув тёмные брови, смотрел на дорогу.

Лика надеялась на то, что это не игра её фантазии, и обстановка в машине в самом деле изменилась, стала более волнующей, в хорошем смысле напряжённой.

Несмотря на то, что когда-то у них с Димой было всё по-взрослому, не так уж и не прав был отец, называя Лику подростком в психологическом смысле.

Она была уверена в том, что влюбилась в Диму навеки, и они будут идти по жизни рука об руку до самого конца пути. Решение расстаться, которое принял любимый, стало не просто ударом для девушки. Тогда ей казалось, что безвозвратно рухнул весь её мир.

После этого она смотрела на мужчин отвлечённо, и мысли о том, что с кем-то ещё могут сложиться отношения, даже не приходили в её голову. Она больше никому не доверяла и не хотела раскрывать ни перед кем свою душу.

Только вот Бортников, несмотря на их неоднозначную первую встречу, показался Лике совсем другим, ни на кого не похожим. А его рассказ о том, как им пренебрегли ради другого, ещё сильнее духовно приблизил к нему Анжелику.

— Я только однажды была в отношениях, — призналась девушка. — В течение двух лет встречалась с молодым человеком, его зовут Дмитрий. Мы учились в одном университете и на одном факультете, только Дима на курс старше. Потом он принял решение расстаться. Вот и всё. Сейчас он уже женат, и пару месяцев назад стал отцом.

В салоне автомобиля повисло молчание, которое было прервано холодным и каким-то металлическим голосом Олега Валерьевича:

— Знаете, что мне больше всего не понравилось в рассказанной вами истории?

— Что? — удивлённо спросила Анжелика.

— Фраза «Вот и всё». Я бы её заменил на следующее: «Всё только начинается».

— Теоретически да, — вздохнула девушка.

— А практически?

— А практически всё не так радостно. И Дима, и мой отец, выпроваживая меня из своей жизни, говорили приблизительно одно и то же.

— А именно?

— Что я незрелая, инфантильная и безответственная. И что я должна измениться. Если бы это сказал кто-то один, то ещё можно было бы усомниться в справедливости выводов. Но когда одно и то же озвучили двое… Как говорится: если третий муж бьёт, может, дело не в муже?

— Странно, — задумчиво ответил Бортников. — Ни из личного общения, ни из ваших рассказов я не вынес подобных впечатлений.

— Спасибо. Надеюсь, вы говорите это искренне, Олег Валерьевич.

— Я вообще стараюсь всегда говорить искренне, Анжелика Валентиновна. А после вашего рассказа я лишь укрепился в стремлении убедиться в собственной правоте.

— В чём именно?

— Вот представьте себе какую-нибудь картину, Анжелика. Или книгу, или фильм. Что угодно. Всегда найдутся те, кому данная работа просто не понятна, и эти люди будут находить там недостатки снова и снова, потому что не видят там хорошего, видят только плохое и сложное для их восприятия. А есть те, для когда эта картина — отдушина, свет, утешение. Всякий раз, когда они смотрят на неё, открывают для себя новые грани, и она им нравится ещё больше, становится ещё ближе к душе и к сердцу. Поняли?

— Ну в целом, да, — кивнула девушка. — Но не поняла, как вы будете убеждаться в собственной правоте.

— Буду смотреть снова и снова, — после небольшой паузы ответил Олег Валерьевич. — В поисках новых граней.

…Когда вечером машина Олега Валерьевича остановилась у подъезда Анжелики, мужчина не спешил выходить и открывать двери перед девушкой. Чувствовалось, что расставаться с ней ему совсем не хочется, а она прекрасно его понимала.

Но потом он будто принял сам для себя какое-то решение и заговорил неожиданно сурово:

— Анжелика, я понимаю, что завтра ваш законный выходной, но всё же хочу спросить: вы очень заняты завтра? Уже запланировали что-то?

— Ничего особенного не планировала. Сделаю небольшую уборку, схожу в магазин. Возможно, позвоню маме, и если она свободна, мы посидим в какой-нибудь кофейне, поболтаем.

— Тогда осмелюсь… — Бортников выдохнул, — внести некоторую сумятицу в ваши планы. Не смотрите так, с работой это не связано. Я хотел бы съездить в приют, познакомиться с той собакой, которую вы спасли.

— С Альмой?

В глазах Анжелики промелькнула неподдельная радость, и Олег засмотрелся на мерцающие янтарные вкрапления вокруг зрачков девушки. Ему стоило немалых усилий сдержаться и не начать целовать Лику прямо в машине.

Ещё предстоял серьёзный разговор с самим собой, и пока он всё для себя не решит, нельзя давать волю чувствам.

С тех пор, как он увидел Анжелику Погудину, в нём словно боролись два человека. Первый настаивал на том, чтобы Олег полностью отдался чувствам и желаниям, погрузился в счастье, в страсть и в море эмоций. Он чувствовал, что Лика его не оттолкнёт, видел это в её глазах, слышал в её голосе.

Второй строго стоял на том, что с этой девушкой никогда не будет просто, она не создана для лёгких интрижек, и в отношения с ней нужно вступать только будучи твёрдо уверенным во всём.

А ещё… Нет, разница в девять лет его не пугала, она не была такой уж критичной. Главная причина сомнений крылась в том, что Анжелика — дочь очень состоятельного человека. Конечно, Бортников и сам далеко не беден, но организовать для Лики прежний уровень жизни он вряд ли когда-нибудь сможет.

Олег привык крепко держать синицу в руках, не гонялся за непредсказуемой птицей-удачей, не мечтал создать финансовую империю и не страдал ничем не подкреплёнными амбициями. Он привык полагаться только на самого себя и на собственные силы.

А ещё Бортников твёрдо знал, что попроси он руки Анжелики, и её родители не станут противиться, но потенциальный тесть непременно попытается ввести его в семейный бизнес Погудиных. А он не хочет. Более того — он категорически против! Потому откажется. Ему по душе собственное дело. А значит, нужно быть наверняка уверенным в том, что Анжелика его поддержит.

— Да, с Альмой и с её щенками. Какого они пола, кстати? — кое-как вырвавшись из плена собственных сложных мыслей, вернулся в беседу Олег.

— Все трое мальчики.

Казалось, Анжелика вот-вот начнёт подпрыгивать от радости, но пока боится поверить до конца. А то бы уже запрыгала.

— Я так понял, что вы согласны пожертвовать вашими завтрашними планами?

— Ой, да какие там планы! — махнула рукой Лика. — А с мамой мы можем встретиться вечером или вообще в воскресенье.

Бортников, который уже мысленно прикидывал, какую бы внести сумятицу в воскресные планы Анжелики, излишне торопливо согласился с её словами.

— Значит, жду вас завтра в одиннадцать часов на этом же месте. Успеете выспаться?

— Успею, конечно! А вы? Вам далеко добираться сюда?

— Нет, — скромно ответил Олег и смущённо кашлянул. — Недалеко. Мы с вами, Анжелика, соседи.

— Соседи? — девушка настолько удивилась, что у неё даже слегла приоткрылся рот.

Бортников, которому стоило неимоверных усилий отвести взгляд от её губ, подумал в панике, что пора разбегаться, иначе он за себя не отвечает. Быстро выбрался из машины, открыл двери перед Анжеликой и подал ей руку.

Потом забыл выпустить её ладонь, когда показывал на один из домов жилого комплекса:

— Вот в том доме я живу. А вас по утрам не подвожу, поскольку чаще всего уезжаю на работу или по делам намного раньше.

— А я рада, что мы с вами соседи, Олег Валерьевич. Даже если временные, — Лика близко смотрела в тёмные глаза, скрытые за стёклами очков.

— И я рад.

Бортников проводил девушку до подъезда и, мысленно ругая себя на чём свет стоит, вернулся в машину. Он так и не понял, за что был больше зол на себя: за то, что едва сдержался, или за то, что вообще стал сдерживаться.

* * *

Утром, когда Анжелика села в машину шефа, с удивлением обнаружила, что на заднем сиденье расположились двое мужчин: один лет сорока с небольшим, а второй — лет шестидесяти.

Ещё до того, как Олег Валерьевич представил своих спутников, Лика успела понять, что это его отец и старший брат.

Как выяснилось в процессе беседы, Валерий Павлович (отец босса) и Сергей Валерьевич (старший брат) не так давно построили по соседству друг от друга два дома и недавно заехали туда с семьями.

Вопрос с приобретением четвероногих «охранников» остро стоял на повестке. Уже днём Альма и самый слабый из щенков поселились в доме у родителей Олега Валерьевича, а два других щенка — в доме у его брата. Конечно, на улице они жить пока не могли, их временно поселили в доме, так же, как Альму и её третьего отпрыска. Однако все щенки уже научились самостоятельно есть, а впереди были весна и долгожданное тепло.

Так получилось, что пока ездили в магазин за всем необходимым и пока устраивали щенков, день и пролетел. Бортниковы-старшие пригласили помощницу на ужин, потому домой Олег и Анжелика возвращались уже поздним вечером.

Несмотря на то, что весь день они провели бок о бок, расставаться не хотелось. Впрочем, «не хотелось» — это слишком слабо сказано. Разлука, даже небольшая, казалась немыслимой, а для Олега тем более, поскольку он так и не придумал, чем занять завтрашний выходной день своей подчинённой.

— Спасибо, — повернувшись к нему, в тысячный раз сказала Анжелика, но на этот раз добавила: — За этот чудесный день. Это был лучший день за очень-очень долгое время.

Бортников уже открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент Анжелика, не давая себе передумать, обхватила его за шею и прижалась губами к его губам.

Олег обнял девушку и, возвращая поцелуй, подумал, что сегодня он точно не сможет остановиться. Да и не хочет.

* * *

В воскресенье утром Анжелика и Олег проснулись от того, что кто-то позвонил в домофон. Они были у Лики, — просто потому, что накануне вечером к ней было ближе добираться из машины, когда терпения уже не оставалось.

— Кто там? — хрипло спросила в трубку девушка.

— Лика, это я, мама, — прозвучал немного искажённый техникой, но всё же хорошо узнаваемый голос Ларисы Александровны Погудиной.

Тихо охнув, Анжелика нажала на кнопку, вернула трубку на аппарат и стремглав кинулась к кровати, на которой сидел, удивлённо моргая, Бортников.

— Там мама! — округлив глаза, почему-то шёпотом сказала девушка.

Надо отдать должное Олегу — он моментально вскочил, быстро собрал свою одежду и скрылся в ванной комнате. Анжелика оперативно заправила постель, натянула спортивный костюм и даже успела кое-как собрать волосы в хвост.

— Привет, доча!

Лариса Александровна, появившись в прихожей, быстро поцеловала Лику в щеку и протянула девушке объёмный пакет из кондитерской.

— Ты обещала, что в выходные мы встретимся, и ты расскажешь о том, как устроилась, но вчера я так и не дождалась твоего звонка. Сегодня пыталась дозвониться сама, но ты не отвечаешь, вот я и решила…

Женщина замолчала, глядя на мужские кроссовки, стоящие у двери. Потом перевела взгляд на тёмную куртку, висящую на одном из крючков.

— Ой, прости, мам, я вчера ездила по делам, а у телефона на ночь выключила звук и забыла утром включить, — зачастила Анжелика. — Проходи! У меня творог есть, я сейчас сырники сделаю.

— Лика, ты что, не одна? — сделав большие глаза, прошептала Лариса Александровна. — Наверно, я не вовремя?

— Мама, даже не придумывай! — зашептала в ответ девушка. — Проходи. Да, не одна, и что? Я сама собиралась тебе позвонить сегодня, предложить встретиться, но так даже лучше, а то погода нелётная. Да и ты у меня погостишь.

Вскоре в комнате появился Олег, который успел привести себя в порядок. Тут Анжелику ждал сюрприз: оказалось, что её мама и её возлюбленный немного знакомы.

Мать Анжелики была очень дружна с тётей Ниной Завьяловой, и хотя двоюродный брат тёти Нины не появлялся на общих семейных мероприятиях, всё же Лариса Александровна и Бортников когда-то где-то пересекались.

Лика ушла в ванную, чтобы переодеться и умыться, а когда вернулась, в комнате шла довольно бойкая и дружественная беседа.

Девушка отправилась в кухню, чтобы приготовить поздний завтрак, и все потянулись за ней следом. Олег был приятно удивлён: оказалось, что Лика, плюсом ко всем её достоинствам, ещё и хорошо готовит.

Потом пили чай с привезёнными Ларисой Александровной пирожными. Лика смотрела в окно, за которым наконец-то закончился мокрый снег и выглянуло солнце, и понимала, что она очень счастлива.

После чая тактичный Бортников откланялся, оставив мать и дочь наедине, и женщины засиделись за разговорами до вечера.

Анжелика рассказала матери о том, что Елисей помог ей устроиться на работу в фирму своего двоюродного дяди, и о том, как она и Олег Валерьевич непросто, но очень быстро пришли навстречу друг другу.

— Что ж, моя красавица, — Лариса Александровна погладила дочь по рыжей голове, — ты уже взрослая, глупо пытаться с этим спорить. И я очень рада тому, что твой мужчина из знакомой семьи, а не какой-то неизвестный человек, от которого не знаешь, чего и ожидать.

Когда Лариса вернулась домой, муж сразу вышел навстречу. У неё даже возникло подозрение, что Валентин её поджидал.

— Ну как, виделись с Ликой? — будто бы непринуждённо поинтересовался супруг.

— Конечно, я у неё и гостила целый день. Неплохую квартирку она арендовала, Елисей помог.

— Угу? — якобы удивлённо поднял брови Погудин.

— Да, и с работой у дочери всё хорошо. Тоже Елисей помог, — вот что значит поддержка хорошего друга. Лика работает по специальности в фирме двоюродного брата Нины Завьяловой.

— Ну надо же, как удачно совпало! — бодро воскликнул Валентин Николаевич.

— Но и это ещё не всё, — загадочно улыбнулась Лариса. — Похоже, твой ультиматум сослужил нашей девочке добрую службу.

— В смысле? — напрягся Валентин Николаевич, который очень не любил, когда что-то выходило из-под его контроля.

— Лика наконец-то счастлива, — провозгласила довольная супруга. — У неё роман.

— Роман⁈ — густые рыжие брови Погудина поднялись, а щёки приобрели кирпичный оттенок. — Как это? С кем это?

— С её боссом, двоюродным братом Нины Олегом. Сегодня, когда я приехала, он был у Лики, а потом некоторое время провёл с нами. Очень интересный и порядочный молодой человек, умный, зрелый, эрудированный, с чувством юмора.

— Ты ничего не перепутала, Лара? — растерянно спросил муж. — Это точно он?

— Валя, ты что, сомневаешься в моих умственных способностях? — возмутилась Лариса Александровна.

— Нет, конечно же, прости! Но как? Как так получилось? — развёл руками Валентин Николаевич и сел на диван в гостиной, нахмурившись и глядя прямо перед собой.

— А что случилась, Валя? Почему такая реакция? — Лариса Александровна села рядом с мужем, удивлённо глядя на него.

Валентин Николаевич молчал, продолжая хмуриться. Его щёки вспыхнули ещё ярче.

— Ты что, не рад за дочь? Неужели хотел, чтобы она к тебе на коленях приползла? — голос супруги утратил теплоту, исчезли из него и нотки заботы. — Лика оказалась тебе не по зубам, да? Правильно, она ведь твоя дочь, твоя плоть и кровь! Она Погудина. С ней не получилось так, как со мной, — пригрозил выгнать и всего лишить, а у меня сразу поджилки затряслись. Это мне показательный урок, надо задуматься. Особенно о самоуважении и о чувстве собственного достоинства.

— Лара, ну что ты такое говоришь? — возмутился Погудин.

— Как что? Не ты ли неделю назад всерьёз пообещал выставить меня из дома без гроша в кармане, если я посмею помогать собственной дочери? Очень порядочный и красноречивый поступок с твоей стороны, милый, если учесть, что именно ты много лет назад уговорил меня оставить работу. И вот итог! Я не смогла защитить дочь, девочка справилась сама! А надо было мне уйти вместе с ней, вот что! Да только что теперь толку после драки кулаками махать?

Валентин Николаевич удивлённо и испуганно смотрел на жену, лихорадочно соображая, как спасти положение. Ведь выглядит-то всё действительно так, как сказала Лариса, даже если он и не помышлял о подобном!

Тут же понял, что качественно извернуться не получится, потому лучше сказать правду, а после давить на жалость. У Ларисы очень доброе сердце, и человек она мягкий, отходчивый, любящий.

— Ларочка, — Валентин Николаевич схватил жену за руки и заглянул в её глаза. — Я должен попросить у тебя прощения, хотя это было непростительно — вести себя так, что ты поверила, будто я могу выгнать тебя из дома. Ты же знаешь, что я люблю тебя и никогда бы так не поступил, никогда!

Есть! Глаза Ларисы Александровны наполнились слезами, и женщина уткнулась лицом в плечо мужа. Обрадованный Погудин гладил жену по голове, по спине.

— Ларочка, ну прости! А ещё мне нужно кое в чём тебе признаться. Я очень надеюсь на твои понимание и великодушие… И на твою помощь. Анжелику я тоже очень люблю, и по сути… можно сказать, что и её я не выгнал.

Он знал, что Лариса никогда не скажет что-то вроде: «Сам дел наворотил, сам и выпутывайся», и это было одной из многих причин, по которым Валентин Николаевич продолжал горячо любить свою жену, хоть они и прожили вместе три десятка лет.

— Что случилось, Валя? — выпрямилась Лариса Александровна, с тревогой глядя на смущённого супруга. — У тебя неприятности?

— Нет, — сокрушённо покачал головой Погудин. — Но могут быть. Дело касается Анжелики, как я уже сказал.

Выслушав все подробности «гениального» воспитательного плана, разработанного благоверным, Лариса Александровна несколько минут думала, а потом начала задавать уточняющие вопросы.

— То есть, ты это всё придумал только для того, чтобы Лика пришла на работу в фирму, под твоё крыло и под твой присмотр?

— Да, — кивнул Валентин Николаевич. — Ну и чтобы немного остепенилась.

— А если бы наша девочка согласилась выйти замуж за Елисея, которого она не любит, и он для неё только друг? Или уехала бы к Василию на Дальний Восток? Ты об этом не подумал?

— Подумал, потому наверняка знал, что Анжелика никогда бы не согласилась выйти за Елисея, и уж тем более, уехать к Василию! В этом я был уверен на сто процентов и готов был руку дать на отсечение. Я даже предугадал то, что она обратится за помощью к Елисею. Одного не предусмотрел: того, что Лика и Бортников влюбятся друг в друга. Теперь мне и подавно не видать дочери в своей фирме. Они с Олегом Валерьевичем под стать друг другу, — два упрямца, и оба независимые. Как они вообще сошлись, вот в чём вопрос! Я был уверен, что либо она сбежит из его фирмы в первый же день, либо он сам её выставит.

— Любовь, Валя! Она не интересуется ни паспортом, ни планами, ни сходством характеров.

— Он, конечно, женится, у меня сомнений нет. Порядочный мужик и серьёзный. А вот в бизнес входить откажется, — слишком ценит свою свободу и собственное дело, — продолжал размышлять вслух Погудин.

— Думаю, Валя, нам придётся смириться с тем, что Лика — отрезанный ломоть.

— А как быть с квартирой? С деньгами? Анжелика мне не простит, если узнает.

— Пусть всё остаётся как есть. Я никому ничего не скажу, будь уверен. Но прежде всего буду молчать не ради тебя, а ради самой Анжелики, прости уж! Квартиру подаришь на свадьбу…

— Подарим, Лара!

— Да, дорогой. Квартиру подарим на свадьбу. Скажем, что выкупили у хозяев. А если Анжелика будет возвращать деньги Елисею, пусть он их тебе переводит. Вряд ли он тебя выдаст, поскольку сам участвовал во всём.

— Думаю, ты права, дорогая. Хорошо, что я обо всём рассказал, спасибо тебе! Осталось теперь принять новые реалии и найти в них позитив.

* * *

Как только Анжелика приехала на работу в понедельник, её пригласил к себе начальник. Олег, хотя вернулся к ней вчера вечером и остался на ночь, утром уехал намного раньше, чем она.

Лика шла по коридору, размышляя о том, что на службе никаких поблажек ей не будет, и это хорошо, правильно.

— Можно, Олег Валерьевич?

Секретаря в приемной на оказалась; видимо, куда-то вышла. Лика осторожно постучала в двери начальничьего кабинета, потом заглянула.

— Да, входите, Анжелика Валентиновна!

Бортников, который, судя по всему, до этого ходил по кабинету из угла в угол, остановился у окна, глядя на вошедшую и засунув большие пальцы рук в карманы брюк, как в джинсы.

— Вы с планшетом? Отлично! Мне нужно, чтобы вы сделали для себя кое-какие отметки. Присаживайтесь.

Лика послушно села у стола и изобразила на лице глубокую деловую заинтересованность.

— Первое, — Олег Валерьевич возобновил своё хождение по кабинету. — Я хочу, чтобы вы занялись оформлением документов по принятию на баланс в качестве подшефной нашей фирме организации приюта «Счасливые хвостики».

Анжелика вскинула голову, с восторгом глядя в строгое лицо босса. Кивнула и начала быстро печатать. Хотя зачем? Разве она забудет о таком⁈

— Но учтите, что я буду спрашивать отчёт по каждой потраченной копейке, — предупредил Бортников. — Поскольку, к огромному сожалению, даже в подобных структурах встречаются морально нечистоплотные сотрудники.

— Да, да, конечно, Олег Валерьевич! — радостно кивала Анжелика. — Это даже не обсуждается. Я лично всё проконтролирую.

— Замечательно. Второе, Анжелика Валентиновна. Начиная с завтрашнего утра вас будет встречать служебная машина, поскольку я уезжаю намного раньше.

Девушка открыла рот — сначала от удивления, а потом — собираясь возмутиться. Бортников предупреждающим жестом остановил её.

— Возражения не принимаются. Это промежуточная мера, до того момента, когда у нас с вами появится время, чтобы вдвоём доехать до автосалона.

— Олег Валерьевич! — вспыхнула Анжелика. — У меня есть машина. Подарок отца на двадцатилетие. Просто я не стала её забирать. На общественном транспорте добираться экономичнее.

Бортников задумался, глядя на девушку, и в этот момент раздался стук в двери. В кабинет заглянула секретарь.

— Олег Валерьевич, к вам прибыл Погудин Валентин Николаевич.