Глава 11

— Как ты? — спрашиваю я, сидя на кровати рядом Давидом.

— Жить буду, — отзывается он, придерживая у лица пакет со льдом, завернутый в полотенце.

Осторожно кладу еще один холодный компресс ему на ребра, искоса глядя, как Давид едва заметно морщится. Он, конечно, герой, и явно старается не показывать, что ему больно, но я видела синяк у него на боку, а щека до сих пор кровоточит. Злюсь на братьев за глупые разборки, но не решаюсь высказать негодование вслух. Свадьба спасена — это уже достижение. Скорее бы Элла и Демид поженились, мне уже немного надоело подрабатывать брачным суперменом.

— Вы помирились? — задаю другой волнующий меня вопрос.

Давид тихо хмыкает, прикрывая глаза и выдерживая недолгую паузу, а после устало произносит:

— Нет, но конфликт исчерпан. По крайней мере, завтра наши разногласия не станут проблемой.

И это действительно хорошая новость, пусть и не та самая, что заставила бы с облегчением выдохнуть. Но было бы странно, если Демид и Давид в один момент вдруг стали любящими братьями. Столько лет отрешения, обид и безразличия. Даже родные люди не могут преодолеть эту пропасть в один шаг, но выстроить мост им точно под силу. Дощечку за дощечкой. Посмотрим, что из этого выйдет.

— Тебе еще что-то нужно? — ласково спрашиваю я, желая хоть как-то облегчить его состояние. — Хочешь воды или может чего-нибудь выпить?

— Рори, какая же ты милая, — с нежностью в хриплом голосе произносит Давид, и мои щеки теплеют. — Не устаю поражаться тому, как же мне повезло.

Смущенно опускаю глаза, поглаживая свободной рукой его грудь и живот сквозь тонкую ткань футболки. Она все еще пропитана влагой после душа. Оказалось, что братья нехило так повалялись в песке и, пока я ходила в ресторан за льдом, Давид отмывался от последствий потасовки. Невольно вспоминаю, как вошла к нему в душ, когда мы были на яхте. Поджарое мускулистое тело под прозрачными струями воды. Уверенные движения, бугристые мышцы под загорелой гладкой кожей. Как он смотрел на меня и манил пальцем, заметив мое присутствие.

Все еще никак не могу до конца осознать, что это все для меня. Что я не любуюсь парнем из рекламного ролика нового шампуня, а смотрю на своего мужчину. Собственные мысли вгоняют в краску, и я поворачиваю голову в сторону, оглядывая номер, чтобы занять себя чем-то кроме восхищения. Если бы Давид только знал, сколько места он уже занимает в моем сердце, то точно бы загордился до невозможности.

Номер Давида меньше, чем мой, но здесь уютно и спокойно. Хотя, наверное, это не зависит от самого помещения, мебели и декора, а скорее от того, с кем я в нем нахожусь. Что за человек рядом со мной и какие чувства он вызывает?

Основной свет в комнате выключен, на стене у кровати горит всего один небольшой светильник, разбавляя темноту ненавязчивым свечением. Свежий ветер из открытого окна приносит запах моря и ночную свежесть, и они смешиваются с ароматом лимонного геля для душа и мятной зубной пасты. Делаю глубокий вдох. Дышу этим моментом, наполняя тело чувством равновесия и умиротворения.

Моя ладонь плавно движется по крепким мышцам пресса, пальцы задевают резинку широких спортивных шорт и касаются открытого кусочка горячей кожи. Опускаю взгляд и вижу, как под тканью появляется недвусмысленное возвышение. Ухмылка появляется на моем лице.

— Ой. А что это? — говорю я и невинно прикусываю нижнюю губу, словно и правда не понимаю, что происходит.

— Это природа, Рори.

Продолжаю игриво водить кончиками пальцев у пояса, иногда заныривая под резинку. Голос Давид звучит все глуше и напряженней:

— Я ведь подрался, а это стресс для организма. Включились защитные функции и активизировались инстинкты. И один из них — обязательно оставить после себя потомство перед смертью.

— Ты ведь не умираешь, — произношу я, улыбаясь, и поглаживаю ладонью его пах.

— Пока что нет, но со мной в номере самая обаятельная и сексуальная девушка, залечивающая мои раны. И мой внутренний неандерталец явно оценил всю ее прелесть.

Бугор вырастает на моих глазах и приобретает четкие внушительные формы. Возвращаю руку на живот Давида и в удивлении поднимаю брови, не веря что сделала это всего за несколько минут легкого массажа. Может быть дело и правда в драке, а может во мне, или нас… Я не знаю, но атмосфера в номере меняется. Пространство сжимается, воздух кажется плотным и теплым, вызывая мурашки по коже.

Оборачиваюсь к Давиду, и он смотрит как настоящий пещерный человек, будто готов съесть меня. Проглотить кусочек за кусочком, смакуя вкус и растягивая удовольствие. Во рту скапливается слюна, и я медленно сглатываю, ощущая тот же голод.

— Ты и представить себе не можешь, что я сейчас вижу, — говорит Давид, не моргая. — Как блестят твои глаза. Этот румянец на щеках, короткое платье и растрепанные волосы. Рори… Ты искушение в чистом виде.

Продолжаю смотреть ему в глаза, снова смещая руку ниже, и бесстрашно обхватываю доказательство его слов. Легонько сжимаю ладонь, ощущая, как он откликается на мое касание, напрягаясь. Твердый, сильный. Ресницы Давида дрожат, и он с трудом держит глаза открытыми, не отпуская мой взгляд. Его дыхание прерывается, а после слышится тихий рык, когда я сильнее напрягаю пальцы.

Шелест деревьев, жужжание гостиничного холодильника и свист ветра с тихими раскатами волн сливаются в фоновый шум. Слышу только стук своего сердца и хриплый вздох Давида от того, что я запускаю руку под резинку шорт.  Растягиваю губы в улыбке, потому что не встречаю больше преград. Только горячая твердая плоть, по которой я скольжу ладонью.

— Аврора, я не в лучшей… — с досадой говорит Давид.

— Тебе нужно просто лежать, — обрываю его я. — Ты заслужил. Спас завтрашнее торжество и…

В момент на лице Давида появляется хмурая складка между бровей, и я чувствую, как красная лента страсти, выскальзывает из моих рук. Что-то не так? Ослабляю хватку, растерянно глядя на Давида.

— Рори, давай договоримся с тобой еще об одном моменте.

— Конечно…

— Секс — не валюта, не подарок, не благодарность и не извинения. Оставим подобные суждения подросткам, которые верят, что все это может работать. Я не хочу, чтобы так ты пыталась отплатить мне. Сегодня я сделал то, что хотел, и мне не нужно ничего взамен.

Сначала мне хочется спрятаться под кровать, потому что его слова больно бьют по уверенности, но я даю себе несколько секунд подумать и понять их смысл. И он в момент до меня доходит. Воспоминания о прошлых отношениях с оглушительным свистом падают на голову, чувствую подступающую к горлу тошноту от того, насколько Давид прав.

Мне было легче сделать минет, чем обсудить ссору или упрашивать вынести мусор. И уверена, что я такая не одна. Секс уже давно превратился в мощный рычаг давления. Женщины используют его, чтобы получить желаемое. Кто-то новое пальто, машину, а кто-то хлеб или чистую посуду. Это ускоряет процесс, но не делает его лучше. Романтические отношения превращаются в торгово-деловые. Я тебе — ты мне. И все звучит не так уж и плохо, но кто вам нужен? Бизнес партнер, который может решить в любой момент, что ваша связь для него уже нерентабельна, или партнер духовный, который не ведет счет того, сколько он отдал или получил, а просто наслаждается жизнью с вами?

Вдобавок секс — отличное приспособление для сглаживания углов, правда, срок действия у него ограниченный. Все зависит от того, насколько вы и ваш партнер активны. Десять минут, полчаса, вся ночь. Кажется, можно переспать и забыть. Как будто перевернуть страницу и перейти к новой главе, но это всего лишь иллюзия. Секс возвращает нас к началу, когда от любви кружилась голова, а сердце неистово трепетало в груди. Когда недостатки еще казались смешными особенностями или вовсе не воспринимались, как таковые. Не зря говорят — заниматься любовью. Это может значить, что вы купаетесь в своих чувствах, или, что вы отчаянно пытаетесь их воскресить. Тело получает удовлетворение, душа поет от того, что видит подтверждение — меня любят, меня хотят. Но так ли это на самом деле? Проблемы остаются, а чувство единения исчезает, как только вы забираетесь каждый под свое одеяло.

И ведь это еще не все… Через время секс становится обязанностью, действием, которое должно совершаться не по обоюдному согласию, а по нужде лишь одного из пары. Сколько раз мы с бывшим возвращались от гостей, когда он едва стоял на ногах, а после тащил меня в постель. Неуклюжий, дурно пахнущий, болтающий чушь. Но я не могла сказать «нет». Точнее могла, и даже поначалу пыталась это делать, но тогда вместо десяти минут бесчувственной возни меня ждали два часа разборок и угроз, что если дома его не кормят, он пойдет жрать в столовку за углом. И ты привыкаешь. Миришься с ситуацией и уставом, теряя тот самый огонек, который изначально зажег ваши отношения.

И я не хочу терять это пламя сейчас. Хочу сохранить его и беречь, а значит стоит внимательно относиться к тому, что я говорю или делаю, с какой целью, с каким мотивом. Ловлю мысль за хвост и рассматриваю ее, как под микроскопом:

Я хотела сделать Давиду приятно, потому что он сегодня помог мне, помог Ариэлле. Он уже столько для меня сделал, а значит, я его должница. Придется платить.

Должница.

Должна.

Какой ужас. И я действительно так думаю? Отключаю прежнюю себя. Меняю сценарий поведения с привычного на осознанный. Я вижу свои ошибки. Давид указывает на них, возможно, даже сам этого не понимая.

— Рори, я... — говорит Давид, по всей видимости заметив, что я ненадолго выпала из реальности, и возвращает меня обратно. — Послушай, мне безусловно приятно, что ты хочешь сделать это для меня. Да что там, я в восторге! Но это никакая не плата. Я не стал бы требовать подобное от тебя.

— Я понимаю, — отвечаю серьезно. — Ты прав. И я не знаю, как ты это делаешь, но все время заставляешь меня копнуть глубже.

— Рори просто я хочу, чтобы нам было легко. Чтобы мы с тобой были счастливы, а это невозможно, если все время вести какой-то счет и выдавать чеки. Я, черт возьми, обожаю секс. А с тобой так вообще! Ты ведь сама видела, чего можешь добиться, как быстро меня завести. Но это должно исходить из твоего желания, а не из чувства долга или благодарности.

— Минет от души? — усмехаюсь я.

— От души, душевно, в душу, — подхватывает мое веселье Давид.

— Я тебя услышала, Давид. И я торжественно заявляю, что собираюсь это сделать с самыми чистыми помыслами, которые только возможны. Не потому что должна, а потому что хочу. Ты не против?

Он заливается смехом, и я тоже не могу удержаться. Хохочем, глядя друг на друга. Счастье вибрирует между ребер, и снова появляется ощущение невесомости и свободы. Наклоняюсь к лицу Давида и целую смеющиеся губы. Никаких резких движений, я помню, что ему все еще должно быть больно. Языки сплетаются и становится совсем не до смеха. Красная лента страсти оборачивается вокруг нас и натягивается на груди и между ног, распаляя сексуальное влечение.

Шутки закончились.

Отклоняюсь. Взгляд глаза в глаза. Я хочу снова увидеть в них голод и огонь. Вновь забираюсь рукой в шорты, чтобы привести в готовность ту часть Давида, которой наскучил наш разговор.

— Рори, — шумно выдыхает Давид, вселяя в меня еще больше уверенности.

Отползаю назад, стягиваю с его бедер шорты и бросаю их в сторону, глядя вниз. Мне придется постараться. Сажусь между ног Давида и упираюсь одной рукой слева от его бедра, наклоняясь.

— Я могу дать пару вводных? — тихо спрашивает он.

— Попробуй, — ухмыляюсь я и провожу языком снизу вверх, чувствуя каждую вздувшуюся вену.

— Они тебе не нужны, — хрипит Давид, роняя на постель холодный компресс.

В голову приходит безумная идея. Я так никогда не делала раньше, но много об этом слышала. Почему бы не попробовать сейчас, когда у меня такой понимающий подопытный? Тянусь к пакету со льдом и ногтем делаю в нем небольшое отверстие. Вытаскиваю кубик замороженной воды и кладу себе в рот. Давид смотрит на меня, широко распахнув глаза, и не решается как-то прокомментировать мои действия.

Молчание — знак согласия.

Выплевываю лед и опускаюсь вниз. Кожа Давида покрывается мурашками, бедра напрягаются, а ноги дрожат. Он шумно и часто дышит, пока я двигаю головой. Его ладонь мягко касается моего затылка, и я принимаю это как одобряющий жест и ускоряю темп.

— Рори, — шепчет он, и сердце пропускает пару ударов.

Через несколько минут активных действий скулы сводит легкая боль, и я решаю сделать паузу, но только для себя. Не прекращаю работать рукой, крепко сжимая пальцы. Подкручивающими движениями провожу снизу вверх и обратно, добавляю вторую руку, неотрывно наблюдая за процессом и полностью сконцентрировавшись на нем.

Замечаю, как Давид сжимает кулаки, как каменеют мышцы на его ногах и животе. Поднимаю взгляд на лицо Давида, чтобы понять его ощущения — потрясающе! Голова запрокинута, глаза закрыты, а губы крепко сжаты. Кожа на щеках красная от возбуждения. И это все сделала я.

Огненная страсть приглашает на танец нежное чувство в розовом пышном платье, и она соглашается. Этот дуэт неописуемо прекрасен: чист и порочен, дерзок и ласков. Смесь аргентинского танго и венецианского вальса.

Восстанавливаю дыхание, вслушиваясь в приглушенные хрипы Давида. Запах его тела сводит с ума. Появляется нестерпимое желание дотронуться и до себя тоже, разделить удовольствие на двоих, но это может подождать. Сейчас я хочу, чтобы Давид побывал на небесах. Хочу сама его запустить, а потом поймать.

Пульсация, ударяющая в ладонь, усиливается. Твердость достигает максимума, еще немного и последует взрыв. Понимаю, что финал близок и собираюсь добавить огня. Активно включаюсь в процесс, задействуя все способы.

Руки.

Губы.

Язык.

И я сама получаю наслаждение от того, что делаю. В мыслях нет и намека на грязь или дурацкую благодарность. Это кайф, знать, что ты можешь доставить удовольствие любимому человеку, не за что-то, а просто потому, что одно его присутствие делает тебя счастливым.

Закрываю глаза, натужно дышу носом, ощущая как влага стекает по губам и подбородку. Давид сгибает ноги в коленях, сжимая меня с обеих сторон, и я вижу фейерверк в темноте. Громко взрываются петарды, меня трясет. Делаю еще несколько движений головой, не обращая внимания на сопротивление Давида. Вряд ли он вообще себя сейчас контролирует. Наконец он успокаивается и расслабляет тело. Дрожащей рукой упираюсь в матрас, поднимаясь, а второй прикрываю рот.

Давид открывает глаза, и в них еще видны отблески цветных вспышек.

— Откуда ты взялась, фея? — бормочет он.

Пожимаю плечами в ответ. Давид улыбается, догадываясь в чем дело.

— Аврора, скажи «а-а-а», — просит он.

Шутливо показываю ему кулак и слезаю с кровати. Убегаю в ванную комнату, а за спиной разносится сексуальное:

— Возвращайся скорее, Рори. Кажется, ты полностью меня излечила.

Смотрю на сестру, и у меня неукротимо дергается глаз. Бледная кожа, опухшие веки, грустно опущенные уголки губ. Зато брови, блин, идеальные. Ну за что мне все это? За что?!

Слышу, как за спиной открывается дверь, и оборачиваюсь. Демид входит в номер, взгляд такой напуганный, будто здесь сидят два кровожадных вервольфа, а не обычные земные девушки.

— Ледяное шампанское, замороженный огурец и холодный крепкий чай, — говорит он и ставит все дары на тумбочку у кровати, а после медленно без резких движений пятится назад. — Что еще я могу сделать?

— Молись, — со всей серьезностью произношу я, и Дем округляет глаза. Бедняга. У него, кажется, тоже скоро случится нервный срыв. — Мы справимся. Не волнуйся, — спешу успокоить жениха.

— Хорошо, — кивает он и выскакивает из номера, как можно скорее.

— Может получится еще раз… — тихо начинает Элла, поднимая перед лицом круглое зеркальце.

Если она скажет — перенести свадьбу, то меня точно накроет. Когда Ариэлла позвонила мне утром и сказала, что не может выйти из номера, я была готова рвать и метать. У нее сейчас мозги набекрень от волнения, я понимаю, но так не может больше продолжаться.

Этот идеальный момент, которого вечно все ждут, — обман. Он не приходит просто так, нужно самим его создать и поверить, тогда все случится. Меньше зацикливаться на мелочах, искать выход из любой ситуации и перестать концентрироваться на негативе.

— А ну цыц! — обрываю я ее и беру блюдце с нарезанным кружочками огурцом. — Ложись. У нас есть сорок минут до приезда визажиста, мы должны превратить тебя обратно в нормального человека. И мы это сделаем! Вы с Демидом поженитесь сегодня, и это будет самый счастливый день в твоей жизни. Тебе ясно?!

— Ты меня только что прокляла, да? — хихикает Ариэлла, но мне не до смеха.

Бросаю на сестру суровый взгляд, плотно сжимая губы. У меня есть много слов, которые я хочу высказать, но это еще больше испортит ей настроение.

— Ладно-ладно, — сдается Элка. — Ну ты и грымза.

— Мне уйти?

— Нет! Все, Рори. Я тебя слушаюсь. Честно.

Элла больше не сопротивляется, опускает голову на мягкую подушку, и я раскладываю органическую маску на ее лице. Смачиваю два ватных диска в темной прохладной чайной заварке и прижимаю их к глазам сестры.

— А шампанское зачем? — спрашивает Элла.

— Это успокоительное, — хмыкаю я, протягивая руку к бутылке.

— Для меня?

— Ты свою дозу приняла вчера. Так что это моя.

— Нечестно! Ты пила вместе со мной, но я похожа на разваренный вареник, а ты на блестящий леденец. Где справедливость?

— Ты сегодня выходишь замуж, а я нет. Так что все честно.

— Бе-бе-бе, — кривляется Элка. — Я посмотрю на тебя в день вашей с Давидом свадьбы.

Молния пронзает сердце. Мысленно возвращаюсь в сегодняшнее утро, в нежные и крепкие объятия своего мужчины. Давид много раз шутил о предложении и о свадьбе, но не думаю, что это действительно случится скоро. Если вообще случится. Нам хорошо вместе. Пока этого достаточно без штампов и колец.

— Лежи спокойно и расслабься! — строго приказываю я, замечая, что один из огуречных кружочков задумал побег с лица сестры.

— Ладно! — выпаливает она, но сохраняет безмолвие меньше минуты: — Рори, спасибо тебе. Если бы не ты… Я даже не знаю, как бы справилась. Правда… Я так рада, что ты здесь.

Сердце смягчается, на моем лице появляется светлая улыбка. Сжимаю хрупкую ладонь сестры, глядя на это чудо с маской на лице.

— И я рада быть здесь. Все будет хорошо, Элл.

— Я знаю.

— Вот и умница.

Напряжение отпускает сердце и его охватывает приятное волнение, когда я подвожу Ариэллу к отцу. Он стоит у лестницы, что ведет к смотровой площадке. Перила, украшенные лентами, переливающимися в ярких лучах солнца. Папа глубоко вздыхает и на мгновение прикрывает глаза, будто ослеплен. На нем кипельно белая рубашка, из нагрудного кармана выглядывает уголок лавандового шелкового платочка. Лицо начисто выбрито, а волосы старательно уложены гелем. И… Боже мой! Никакого галстука! Неужели мама сегодня спустила поводок?

Улыбаюсь, глядя на сестру, которая наверняка подумала также. Ариэлла, кстати, тоже выглядит изумительно. Нежный сияющий макияж, скрывающий все следы вчерашней ночи, легкое белое платье на точеной фигурке и распущенные волосы с легкими аккуратными волнами. Ничего лишнего, никаких страз и десятка подъюбников. Только воздушность и женственность. Невеста довольна, уверена и прекрасна. Мне это стоило парочки седых волос, но я ни о чем не жалею.

— Доченька, — радостно говорит отец, протягивая Элле руку. — Ты великолепна.

Она касается его ладони и делает шаг вперед. Теперь я точно могу быть спокойна. Элла в надежных руках. Если она вновь заистерит, папа точно сможет ее успокоить.

— Все уже собрались? — спрашиваю я.

— Да, — отвечает папа. — Готовность пять минут.

— Тогда я пошла, — оборачиваюсь к Ариэлле и замечаю, как она вытягивает шею и напрягает плечи. — Расслабься, — ласково говорю я, делая шаг вверх по лестнице.

— Рори, — окликает меня отец. — Ты тоже чудесно выглядишь.

— Сделаю вид, что не слышала этого, — нервно смеется Элка и подмигивает мне.

— Спасибо, — отвечаю я и шлю папе воздушный поцелуй.

Поднимаюсь по ступеням, нежная ткань платья ласкает кожу бедер, под юбкой гуляет легкий ветерок. На смотровой площадке царит тихая суматоха, гости рассаживаются по местам и переговариваются друг с другом. Демид стоит рядом с отцом и мачехой, показываю ему знак, что все в порядке, и он с облегчением выдыхает.

Исследуя взглядом присутствующих, натыкаюсь на знакомые лица. Приветственно киваю тете Даше, Марине и Наталье Константиновне. Дядя Боря глупо таращит глаза, глядя на меня, но стоит ему улыбнуться, как он сразу признает во мне племянницу и широко улыбается в ответ.

У дальнего края стоят две декоративные колонны, а между ними женщина в нарядном костюме с папкой в руках. Человек, соединяющий судьбы. Да она здесь прямо мини-божество. Ровная осанка, внимательный взгляд. Сколько пар она соединила. Интересно, сколько из них все еще вместе?

Тьфу! Когда я успела стать такой суеверной?

За украшенным ограждением виднеется голубая полоса и очертания гор. Море сегодня тоже в числе приглашенных, и, судя по его спокойствию, оно одобряет этот союз. Вот это уже хороший знак.

Мама поднимается со стула, стоящего в первом ряду, и машет мне, подзывая. Шагаю к ней, но на середине пути меня ловит горячая ладонь, касающаяся плеча.

— Просто пройдешь мимо? — пылко шепчет Давид, наклоняясь к моему уху.

— Я тебя не заметила.

— Зато тебя заметили все, — говорит он и проводит рукой по моей обнаженной спине. — Тебе очень идет это платье. Лавандовый — точно твой цвет.

— Звучит как-то неискренне, — шутливо произношу я.

— Это чистая правда, Аврора. Придется не спускать с тебя глаз весь день, чтобы точно никто не похитил.

— Кто решится, если со мной такой сильный мужчина?

Поворачиваю голову и мягко касаюсь губ Давида поцелуем, даже не задумываясь о том, что вокруг нас столько народа. Он точно не ожидает такого поворота, и я радуюсь, что смогла его удивить.

— Мне нужно занять свое место, — говорю я, глядя ему в глаза.

— Конечно, — отвечает он, довольно улыбаясь.

С высоко поднятой головой прохожу между рядами стульев, не обращая внимания на пристальные взгляды гостей торжества. Сердце радостно танцует в груди. А ведь я боялась, что услышу кучу шуток о том, что младшая сестра выходит замуж первая, но теперь это не имеет абсолютно никакого значения. Я не одна. Уже нет…

Сажусь рядом с мамой, она по обыкновению сканирует меня взглядом. Ожидаю услышать полный разбор своего внешнего вида и поведения, но вместо этого она молча берет мою ладонь в свои руки и кладет себе на колено.

Ого… У меня нет слов…

— Рори, все, чего я хочу в жизни — чтобы мои девочки были счастливы, — говорит она, отворачиваясь и глядя вдаль. — Обе.

— И сейчас я счастлива, мам, — честно признаюсь я.

— Дай Бог, милая. Дай Бог…

Гости замолкают, звучит торжественная музыка, а женщина в костюме натягивает на лицо восторженное выражение. Видны годы практики. Но весь мой скепсис улетучивается, когда папа оставляет Эллу напротив Демида, и жених с невестой встречаются взглядами. Это любовь. Чистая, прекрасная, такая сильная, что пробирает до нутра. На глазах наворачиваются слезы, когда звучит парное - «да», и я не жалею ладоней, наблюдая первый поцелуй законных мужа и жены.

— Берегите друг друга, цените и уважайте. Дарите счастье, заботу и любовь. Не жалейте нежности, не забывайте о страсти. Поздравляю! Пусть ваш союз будет нерушимым, как эти горы, и спокойным, как это море. Дорогие гости, можете поздравить молодых!

Все проходит именно так, как и предсказывал Давид. Но это было нетрудно. Свадьбы есть свадьбы. Бесконечные фотографии, бессчетное количество бутылок шампанского и нестихающие поздравления. Но главное, что очень радует, никаких конфузов. Все легко и спокойно, видимо, судьба решила поощрить нас всех за то, что эта свадьба состоялась, не смотря ни на что.

После фотосессии и морской прогулки, праздник переносится в ресторан. Шоу-программа не дает времени вздохнуть, а когда появляется свободная минутка, то на горизонте обязательно маячит кто-то из родственников или друзей семьи, желающих поболтать и узнать, как дела.

Давид, как и обещал, не отходит от меня ни на шаг. Череда новых знакомств сжимает виски, с трудом успеваю представлять Давида и запоминать имена членов его семьи, которых здесь немало. Разговоры утомляют, музыка, играющая в ресторане, бьет по ушам.

— Не хочешь сбежать отсюда? — предлагает Давид.

Смотрю на него с благодарностью и протягиваю ему руку, позволяя себя увести. Покидаем ресторан и поднимаемся на смотровую площадку, чтобы немного остыть и подышать свежим воздухом, наслаждаясь лишь компанией друг друга.

Подхожу к ограждению и слышу шелест волн, едва различимый в громких битах танцевальной песни. Давид обнимает меня со спины, укрывая от прохладного ветра. Мы познакомились неделю назад на этом самом месте. И кто же знал, что спустя несколько дней мы превратимся в таких близких друг другу людей?

— Как тебе свадьба? — спрашивает он, потираясь щекой о мой висок.

— Если честно, я просто рада, что она состоялась, — устало отвечаю я. — И заканчивается.

— Ты бы хотела так же?

— О чем именно ты спрашиваешь? Хотела бы я выйти замуж или хотела бы собрать полсотни человек в этот день, которых я едва знаю, чтобы накормить их и выслушать однотипные поздравления: счастья, любви и детишек побольше?

— И о том, и о другом, — произносит Давид, мягко усмехаясь.

— Да и нет, — с легкостью признаюсь я, потому что рядом с ним мне ничего не страшно и не стыдно.

И чего тут стесняться? Я хочу замуж. Не прямо завтра, может даже не в этом году, но я хочу. Я вижу смысл в браке, так почему должна следовать модным тенденциям, утверждающим, что институт семьи уже себя полностью изжил?

— Тогда…

Давид меня отпускает и делает шаг назад. Резко разворачиваюсь. Он стоит передо мной, засунув руки в карманы брюк. На его губах лукавая улыбка, от которой сердце замирает.

Нет! Этого не может быть! Он ведь шутит. Правда?

— Что с лицом, Рори? — спрашивает Давид, как-то подозрительно переминаясь с ноги на ногу.

— Давид, не… — запинаюсь, глядя на его правую руку.

— Что «не»? — насмешливо говорит он.

Сердечный ритм ускоряется, и я качаю головой, не в силах подобрать слов. Обнимаю себя за плечи, желая спрятаться. Эмоции скачут то вверх, то вниз. От безудержного страха, до восторженного непонимания.

Давид делает шаг вперед, и вот мне уже кажется, что сейчас он опустится на одно колено и достанет кольцо. В горле замирает вдох, музыка и шум веселящейся толпы отступают. Смотрю безотрывно в карие глаза, излучающие силу и уверенность. Им невозможно противостоять.

— Рори… — Давид берет меня за руки, заставляя открыться и подпустить его ближе. — Я…

Пауза растягивается. Из мыслей улетучивается все лишнее. Что здесь такого? Что плохого? Чего я так боюсь?

Да ничего!

Вот именно! Я уже ничего не боюсь. Не боюсь быть счастливой, честной, свободной в своем выборе и действиях. И даже если сейчас случится то, о чем я думаю… Разве не этого я хотела? Да, я не признавалась окружающим и даже себе, но ведь глубоко внутри желала именно этого. Так может пора перестать убегать, переживая, что придется заплатить слишком дорого за исполнение мечты? Пора радостно проживать каждый удивительный момент, который предлагает жизнь. Перестать предсказывать будущее, а сосредоточиться на «здесь и сейчас».

— Забыться в вечном плавании. Не выходить из вод мечтаний. С тобой. Только с тобой не знать печали и тоски. Я мог бы жизнь прожить без страхов и терзаний, и если рядом ты… То так тому и быть, — зачитывает стихи Давид, перебирая в руках мои пальцы.

Он стоит на месте. Стоит, продолжая неоднозначно улыбаться, и до меня никак не дойдет, в чем дело. Ровно до того момента, пока он не начинает тихо смеяться, опустив голову.

— Какой же ты засранец! — негодую я, пытаясь вырвать руки из его хватки. — Разве так можно?!

Давид уже не сдерживает приятный раскатистый смех и притягивает меня к груди, обнимая:

— Так ты согласна выйти за меня, Рори?

— Нет!

— Врешь, — довольно тянет он. — Я увидел все, что мне было нужно. Можешь считать, что это была генеральная репетиция. В следующий раз все будет по-настоящему.

— А ты можешь считать, что упустил свой единственный шанс. И никакого следующего раза не будет.

— Я же говорил, что сделаю тебе предложение на третьем свидании, но мне нужно было убедиться, что не сбежишь от меня с дикими визгами. Не люблю сюрпризы. И если я прав, а я точно прав, то у нас с тобой было всего два свидания, а сегодня свадьба твоей сестры, так что это не считается.

— Кто тебе сказал, что я соглашусь на еще одно свидание с тобой? — недовольно бурчу я, не веря собственным словам.

— Я могу быть весьма настойчивым…

Вспоминаю, как у нас все начиналось. Первая встреча здесь, мой нелепый полет в бассейн. Первое свидание в баре, украденный плед и прогулка по пляжу. Первая ночь, день в открытом море и десятки раскрытых тем в неспешных разговорах.

— Мне ли не знать, — усмехаюсь я, прекращая сопротивление, и жмусь теснее к его крепкой груди.

— Завтра утром мне нужно съездить по делам в город. Когда ты собиралась уезжать?

Мысленно считаю дни. Я планировала пробыть здесь неделю, пять дней уже позади. И как бы мне не хотелось забить на все и остаться, еще есть незавершенные дела. Нужно разобраться со своей прежней жизнью, для того, чтобы начать новую.

— Послезавтра, — отвечаю я, обдумывая план дальнейших действий.

— Тогда я приглашаю тебя на свидание. Завтра вечером. Согласна?

— Я подумаю.

— Подумай-подумай, — говорит Давид, и по его интонации понятно, что выбор у меня только между «да» и «конечно».

Давид уезжает рано утром, оставив несколько поцелуев на моем плече и тонкий аромат туалетной воды на подушке. Позволяю себе как следует выспаться, потому что мне, наконец-то, не нужно никуда бежать или переживать за то, что Элка вывалит мне на голову очередную драму из списка «я невеста — мне все простительно».

Распахнув шторы на всех окнах, валяюсь в постели до полудня. Солнышко приятно греет кожу. Оно уже не такое коварное, как летнее, но еще и не приглушенное осеннее. Идеально. Составляю список дел, который нужно будет сделать по возвращению в город: забрать документы с работы и найти новую, перебрать вещи и выкинуть все то, к чему я не притрагивалась последний год, купить рыбку и кормить ее чаще, чем раз в неделю. Твердо встать на ноги, может быть, даже записаться, наконец-то, в спортивный зал или пойти на какие-нибудь курсы. Найти себя. Найти свое место.

Звонок стационарного телефона заставляет нервно передернуть плечами, но я быстро беру себя в руки и снимаю трубу:

— Да?

— Аврора, добрый день, — говорит администратор. — К вам посетитель. Сможете спуститься в ресторан?

— Кто? — удивляюсь я.

— Девушка. Она не представилась.

— Как она выглядит? — уточняю я, чтобы понимать, кто решил меня вызвать.

— Она… Красивая… — смущенно отвечает парень, понижая голос.

Красивая? Вряд ли это кто-то из родни. Они, конечно, все ничего, но, чтобы произвести такое впечатление, явно не дотягивают. На ум приходит только одна персона, которая может подойти под описание. И я не очень рада ее визиту, даже задумываюсь о том, чтобы проигнорировать, но в следующую секунду решаю все-таки пойти на встречу. Я не собираюсь от нее бегать. Моей уверенности в себе и Давиде хватит, чтобы поставить эту неугомонную стерву на место.

— Принесите ей кофе. Я подойду через десять минут.

Ну не могу же я показаться перед Марго с гнездом на голове. Ничего, если она так сильно хочет со мной поговорить, то подождет.

Найти Марго в ресторане совсем нетрудно. Все мужчины искоса поглядывают в ее сторону, поэтому я смело шагаю в направлении их взглядов. Девушка сидит на диванчике и изящно покачивает ножкой. На ее лице нет никаких эмоций. Одинокая чашка кофе выглядит абсолютно нетронутой.

— Здравствуй, Аврора, — холодно приветствует меня Марго.

— Зачем ты здесь? — не распыляясь на приветствие, задаю вопрос в лоб.

— Соскучилась, — хищно ухмыляется она. — Присядешь?

— У меня не так много времени.

— На сколько я знаю, Давида сейчас нет. Так что времени у тебя должно быть предостаточно.

— Чего ты хочешь, Марго? — грубо спрашиваю я.

— Возможно, спасти еще больше твоего времени, которое ты можешь потерять, прячась от реальности за розовыми очками.

— Как благородно, но я ведь уже говорила, мне не нужны твои советы.

— Ладно, Аврора. Я поняла. Ты не настроена на диалог, но… Мы с тобой не соперницы, и я действительно хочу, как лучше.

— И у меня все было замечательно, пока ты здесь не появилась.

Марго растягивает алые губы в широкой улыбке и достает из сумочки небольшой листок. Кладет его на стол и молча поднимается на ноги, глядя мне в глаза.

— Что это? — киваю подбородком в сторону записки.

— Думаешь, ты первая и единственная? — произносит она так, что у меня по спине бегут холодные мурашки. — Скажи мне кто-то раньше, я бы не поверил, что на краю земли, где правит скорбь, где царствует печаль... Где нет людей родных, где только тьма прощаний — я встречусь с ней…

Застываю на месте, услышав знакомые строчки. Изо всех сил стараюсь не подавать вида, что узнаю их, но Марго уже добилась того, чего хотела. Она делает пару шагов вперед, такое чувство, что ее острые каблуки пронзают мое сердце.

— А ты, оказывается, горячая штучка, Аврора. Я даже удивилась, когда прочитала, — с издевкой говорит Марго.

— О чем ты?

— А ты перейди по ссылке, которую я тебе оставила и сама все поймешь. Прощай, Аврора. Вряд ли мы увидимся с тобой еще.

Она уходит мне за спину, в ушах болезненной вибрацией отзывается стук ее каблуков. Не могу пошевелиться, уставившись на листок, лежащий рядом с чашкой кофе.

Сижу посередине кровати, сжимая в руках мобильный телефон. Я не понимаю, как должна реагировать? Что думать и что мне теперь с этим делать? Взгляд улетает в пустоту, сердце сжимается, а в мыслях настоящий неукротимый ураган, имя которому — Давид.

Чему мне верить? Кому?

Мелодия звонка разрывает тишину, и я тут же поднимаю трубку, даже не взглянув на имя звонящего.

— Добрый день, Аврора, — слышу смутно знакомый голос. — Тебе удобно сейчас говорить?

Несколько мгновений уходит, чтобы откопать в памяти этого человека. Для достоверности все-таки бросаю короткий взгляд на дисплей. Все верно. Это он. Только не понимаю, зачем он мне звонит?

— Здравствуйте, Владимир Петрович. Да. Я вас слушаю.

— Аврора, у меня есть для тебя выгодное предложение, — произносит бывший начальник деловым спокойным тоном, и я не могу поверить, что он так умеет.

Мозг мгновенно выстраивает логическую цепочку. Если этот козел звонит мне сам, еще и так вежливо беседует, это значит, что я нужна ему. Очень интересно.

— Выгодное оно или нет, решать мне, — ледяным тоном отвечаю я, решив проверить один прием. — Что вы хотите мне предложить?

— Ты вернешься в офис завтра, и я прощу тебе неделю отгулов без содержания.

— Даже если бы я хотела согласиться, у меня уйдут целые сутки на дорогу...

— Послезавтра, — перебивает меня начальник.

Я одна из немногих, кто действительно работал в офисе, а не собирал пасьянсы весь день. Неужели мой труд, наконец, оценили? Ну надо же! Мне не так  сильно нужна эта работа. С ее потерей я уже смирилась, но интересно все-таки посмотреть, насколько сильно Владимир Петрович хочет моего возвращения. Вдобавок, обстоятельства немного изменились, после того, что показала мне Марго.

— Послезавтра, — соглашаюсь я, но на этом не останавливаюсь, — и вы оплачиваете мне отпуск и повышаете до руководителя отдела.

— Что?! Летучева, у тебя там?..

— Всего доброго, Владимир Петрович…

— Погоди-погоди, — сдается он, и я беззвучно усмехаюсь. — Ладно, Летучева. Я оплачу тебе отпуск, но с повышением…

— Всего…

— Ладно! — капитулирует начальник. — Со следующего месяца ты будешь руководителем отдела. Довольна?

Вообще-то, да! Усмирив внезапную радость, произношу ровно и собранно:

— Спасибо, Владимир Петрович. Теперь это действительно выгодное предложение.

— Жду тебя в офисе послезавтра. И чтобы без опозданий!

— Я потороплю самолет. До встречи.

Завершаю звонок в состоянии тихого ступора. Я реально сейчас это сделала? Выбила себе повышение и оплачиваемый отпуск? Ничего себе.

Смотрю на время и набираю сообщение под громкий стук сердца.

«Я уезжаю сегодня. Третье свидание отменяется».