Глава 5

Мне больше не нужно ничего произносить или давать повторный стартовый выстрел. Давид подхватывает меня на руки, вносит в номер и прижимает к противоположной от двери стене. В груди взрывается фейерверк ликования. Если бы у меня все-таки был в руках пистолет, то я бы опустошила обойму, триумфально стреляя в воздух.

— Это было самое красивое приглашение в моей жизни, — произносит Давид, отводя руку с моим бельем назад, чтобы положить его в задний карман брюк. — Оставлю его на память.

— Только в рамочку не вставляй, — смеюсь я, откидывая голову назад.

Давид пользуется моментом и набрасывается жадными поцелуями на мою шею. Прикусывает и оттягивает зубами кожу, вызывая легкую боль, которая выводит ощущения на новый уровень и выпускает наружу необузданного страстного зверя. Впиваюсь пальцами в крепкие предплечья и с силой сжимаю, жалея, что у меня нет острых ногтей, но и без них получается уравновесить нашу сексуальную битву, где точно не будет проигравших. Это не борьба, скорее игривый спарринг. Выпад за выпадом, удар за ударом.

Слышу, как шумно дышит Давид, точно дикарь, защищающий свою добычу. Он пробует меня на вкус и едва сдерживается, чтобы не съесть целиком. Его руки смело блуждают по моему телу. Сминая, поглаживая, изучая. Плечи, грудь, живот… Пальцы Давида подбираются к пуговице на шортах, через пару секунд плотная ткань скользит вниз по ногам, и я наконец-то чувствую желанное прикосновение и развожу бедра в стороны, блаженно прикрывая глаза.

— Аврора… — хрипло произносит Давид. — Да ты уже вся…

— Да! Не останавливайся! — мольба напополам с приказом слетает с губ вместе с тяжелым дыханием и приглушенными стонами.

И это срабатывает. Давид увеличивает давление, сосредотачивая свою силу и тепло на кончиках пальцев. Плотнее вжимаясь поясницей в стену, чтобы найти опору. Закрываю глаза, концентрируясь только на отклике собственного тела, и двигаю бедрами навстречу ласкам. Напряжение нарастает, но в самый последний момент разрядка ускользает, оставляя только балансирующее на грани удовольствие, потому что Давид смещает палец, уходя от заветной точки.

— Левее, — нежно требую я, хватая ртом воздух.

— Здесь? — отзывается Давид вперемешку с поцелуями шеи и подбородка. — Командуй, Рори. Я весь твой.

— Еще чуть левее… Да… И круг немного больше… М-м-м… — закусываю нижнюю губу и сквозь закрытые глаза вижу вспышки, предвещающие оглушительный оргазм.

Крепко затянутый узел рвется, точно от удара топором, который, сделав свое дело, рассыпается облаком мыльных пузырей, несущих в себе мини-взрывчатку. Пузыри разлетаются и лопаются на коже, осыпая ее тысячами колючих и горячих искр. Выпадаю из реальности. Лечу в воронке сладких спазмов, не контролируя движения тела и силу голоса. Давид закрывает мой рот поцелуем и допивает остатки удовольствия, позволяя мне обмякнуть в его руках. Ласковые и нежные движения языка продлевают чувство свободного падения. И кажется, я парю в невесомости посреди Вселенной.

Открываю глаза и вижу счастливый взгляд напротив. Давид улыбается и я тоже растягиваю губы, словно его отражение в зеркале. Зависаем на несколько мгновений, обмениваясь эмоциями.

— А ты громкая, — говорит он.

— Раньше не была, — честно признаюсь я, все еще тяжело дыша.

— Нет, Аврора. Всегда была. Просто не знала об этом.

— Тогда я должна сказать спасибо за то, что открыл это для меня.

Давид скользит ладонью по моей ноге и обхватывает ягодицу, прижимая мои бедра к своему паху. Его влажные пальцы сминают кожу, вновь запуская таймер на бомбе удовольствия.

— Теперь ты говоришь мне «спасибо»? Хочешь, чтобы я ушел?

Чувствую его напряжение, вижу скрытую борьбу в едва уловимой мимике лица. Он сдерживается. Получается неплохо, только это совершенно не нужно. Я хочу еще. Хочу больше, чем получила только что. И точно знаю, что Давид удивит меня еще не раз. И я не собираюсь от этого отказываться.

— Только если в душ и обратно, — говорю я и оставляю невесомый поцелуй на его губах.

— Пойдешь со мной?

— Нет. По очереди.

Давид хмурит брови, но не спорит. Утвердительно кивает и делает шаг назад, пробегая взглядом сверху вниз по моему телу. И даже это заводит. Никто еще на меня так не смотрел. В его глазах нет шкалы с оценками, нет и намека на сравнение, только огонь и восхищение, будто перед ним и правда кто-то особенный. И это такое прекрасное чувство, что поднимается из глубины сознания и раскрывает грудную клетку, наделяя парящей уверенностью.

— Я бы даже в кислоте искупался, если бы ты попросила.

— Воды будет достаточно.

Услышав, что в душе включилась вода, переодеваюсь в банный халат и выхожу на балкон, чтобы сделать никотиновую паузу. Чистое звездное небо над головой вызывает улыбку, а отголоски потрясающего оргазма согревают тело, вопреки прохладному ночному ветру.

Не знаю, что будет завтра. Не знаю, что станет с нами и к чему мы придем, но… Этот вечер, эта ночь точно станет моим любимым воспоминанием. Историей, которую я хочу запомнить, потому что я в ней именно такая, какой всегда хотела быть. Частично это заслуга Давида. Мне с ним легко. Легко говорить, быть просто собой, вести себя так, как хочется, не просчитывая ходы наперед. Не знала, что так было можно.

Опасения протягивают ко мне костлявые холодные руки, но я отмахиваюсь от них, не позволяя себя коснуться. Сегодня только тепло, только страстный жар и нескончаемый релакс и души и тела. По-честному, по-взрослому. Так, как и должно быть в идеале.

Слышу, как в номере открывается дверь. Кажется, моя очередь идти в душ. Мысли о том, что мы будем делать с Давидом дальше, зажигают огонь в груди с новой силой, и я делаю смелый шаг вперед.

Выхожу из ванной комнаты в одном полотенце и не могу сдержать счастливого удивления. В комнате тихо играет расслабляющая музыка, свет потушен, но у кровати горит торшер, мягко подсвечивая пространство. Давид полностью обнаженный стоит ко мне спиной рядом с мини-баром. Засматриваюсь, как мышцы играют на его спине, когда он двигает руками.

Красивый черт…

Даже слишком…

Он оборачивается, держа в руках два бокала с шампанским, но мой взгляд мгновенно падает вниз. Приоткрываю рот, впечатленная размером достоинства. Теперь понятно, откуда это бешеная самоуверенность.

— Смотрю, ты меня очень ждал, — говорю я, роняя полотенце на пол, и перешагиваю через него, подходя ближе.

— Всю жизнь, — дурманящим голосом отвечает Давид, вытягивая руку вперед.

Он касается холодным стеклом моей груди, и я резко втягиваю носом воздух. Мелкие капельки от лопающихся пузырьков попадают на кожу, и Давид продолжает водить бокалом, вырисовывая загадочные узоры и ловя каждый мой вздох.

— Такая красивая… — тихо произносит он, глядя на мою грудь, а после поднимает голову и протягивает мне бокал. — За тебя, Аврора.

— Может, за нас?

— Нет. За тебя.

Звучит перезвон бокалов. Сердце пропускает удар и добровольно сдается в плен этому удивительному мужчине, доверяясь ему абсолютно и полностью.

Если бы меня сейчас спросили, где бы я хотела провести остаток жизни без возможности уйти, то я бы назвала эту постель. Ночь прошла великолепно. Не без сюрпризов, но все они были настолько приятными, что кроме как подарками судьбы их не назовешь. Давид измотал меня так, что я с трудом вспоминаю, как померкло сознание, утянув меня в сон.

Я открыла глаза несколько минут назад, и до сих пор не могу отвести взгляд от красивого профиля мужчины, что спит на соседней подушке. Мы не спали в обнимку, я этого не люблю. Во сне человек должен быть свободен, должен чувствовать комфорт. Вчера я именно так и сказала, и была понята и услышана.

И пусть между нами около полуметра, рука Давида собственнически сжимает сейчас мою ногу чуть выше колена. Все-таки поймал. И именно это не дает мне пошевелиться, потому что стоит мне хотя бы чуть-чуть сдвинуть ногу, пальцы впиваются в нее, останавливая. Причем Давид даже не просыпается и не открывает глаза, а продолжает тихонько посапывать.

Ну ладно… Надо сделать это быстро. Он и не заметит.

Подвигаюсь к краю и переворачиваюсь на бок, выскользнув из хватки. Уже собираюсь подняться с постели, как со спины на меня ложится тяжелая рука и притягивает в теплые крепкие объятия. Давид утыкается носом мне в затылок, его дыхание щекочет кожу на шее.

— Доброе утро, — хриплым голосом произносит он.

— Доброе, — отвечаю я, получая укол с порцией гормонов счастья. — Отпустишь меня?

— М-м-м… — отрицательно мычит он, обнимая еще крепче.

— Но мне очень нужно.

— Только возвращайся скорее.

— А ты всегда по утрам такой милый? — хихикаю я.

— Только пока окончательно не проснусь, — по-доброму отвечает Давид и целует меня в плечо, прежде чем отпустить.

Поднимаюсь с кровати и качаю головой, улыбаясь. Здорово видеть человека разным. И эта сторона Давида, мягкая, где-то даже похожая на мальчишку, вызывает во мне сильнейший прилив нежности. Что это вообще такое?

Делаю пару шагов вперед, ощущая себя легкой и невесомой, но громкий стук в дверь буквально швыряет меня об пол, потому что я слышу взволнованный голос сестры:

— Рори! Рори, открывай!

— Черт, — тихо ругаюсь я, в панике оглядываясь. — Давид… Давид, — зову его шепотом, напрягая связки.

— Аврора! Я знаю, что ты там! Просыпайся! — не унимается Элла.

Бегу к постели и бесцеремонно трясу за плечи успевшего снова заснуть Давида. Он открывает глаза и пытается вновь обнять меня, но я не даюсь.

— Тебе нужно спрятаться, — настойчиво шепчу я. — Слышишь? Срочно!

— Что? — сонно спрашивает он. — Ты серьезно?

—  Да. Пожалуйста…

— Ро-о-о-ори-и-и-и!

— Она не должна тебя увидеть. Я потом все объясню.

Давид отрывает плечи от матраса и встряхивает головой, хмуря брови. Сон медленно сползает с его лица.

— И куда мне? В шкаф?

— М-м-м… — оглядываю номер и тычу пальцем в направлении ванной комнаты. — Туда! Давай!

Элла вновь стучит в дверь.

Да что случилось-то такого? Мне это не нравится.

Давид встает на ноги и шагает в заданном направлении. Накидываю на плечи халат и толкаю Давида в спину, чтобы придать ускорения.

— Иду-у-у… — отвечаю сестре и закрываю дверь перед носом Давида, успев поймать его недовольный взгляд.

Бегу к входной двери, попутно затягивая пояс на талии. Открываю замок, и Элла врывается в номер, грозно упирая руки в бока. Она оглядывает меня с ног до головы, ее брови медленно поднимаются все выше и выше.

— Ох, черт! Так это правда?! — спрашивает она.

Ариэлла критически оглядывает номер. И я прекрасно понимаю, что она увидит… Пустая бутылка шампанского и два бокала на столике у бара, расправленная постель и две вмятины на подушках, букет цветов... Пытаюсь запихнуть свои шорты, что все еще валяются на полу перед дверью, под шкафчик для обуви, но и это не ускользает от внимательного взгляда сестры. Поджимаю губы, ощущая себя маленькой девочкой, провинившейся перед родителями.

— Я так и знала, что эта поездка пойдет тебе на пользу! — с внезапной радостью вскрикивает Элла и хватает меня за плечи. — Ну и кто он? Какой? Красивый? Местный? Как зовут? У него боль…

В ужасе открываю рот, и Элла перестает меня трясти, вглядываясь хитрым взглядом в мои глаза.

— Рори! — она как в детстве тянет букву «р» в моем имени, что означает — ее распирает от любопытства.

— Как ты узнала? — тихо спрашиваю я, все еще отходя от первичного мандража.

— Я встретила Сережу-менеджера… Он сказал, чтобы я передала тебе поздравления и просьбу в следующий раз быть немного потише. Половина персонала решила, что тебе плохо, но другая половина успокоила волнующихся, потому что догадалась, что тебе было очень и очень хорошо, — выдает, как на духу Элка, подпрыгивая от нетерпения. — Ну! Что за молодец тебя захомутал? Он классный? Если ты так орала, похоже, что очень классный. Давай колись! Как? Че? Может, мы здесь вторую свадьбу сыграем?

Элла, похоже, решила добить меня. Кошусь на закрытую дверь ванной комнаты, надеясь, что Давид не слышал бредней моей сестры, у которой из-за собственной свадьбы уже потекла крыша.

— Он что, еще здесь? — восхищенным шепотом спрашивает Элла и зажимает рот ладонью, сдерживая смешки. — Упс! Что же ты сразу не сказала?

— Да ты бы заткнулась хоть на секунду!

— Ну прости, — без капли сожаления говорит она, потому что мой наезд больше шуточный, чем грозный. — Час дня, между прочим. Я думала, вы уже разбежались. В любом случае, через сорок минут ты должна быть в ресторане. У нас семейный обед.

Я недовольно морщусь, а Элла разводит руками, как бы говоря — ничего не поделать. Она сама уже при параде: милое платье в мелкий цветочек, аккуратно собранные волосы. И даже брови выглядят не так страшно, как вчера.

— Ладно, — киваю я. — Сейчас соберусь и…

— Только замажь эту штуку на своем лице.

— Какую штуку? — спрашиваю я и поворачиваюсь к зеркалу, чтобы проверить.

Из отражения на меня смотрит симпатичная, но испуганная девушка, в которой я с трудом узнаю себя. На голове взрыв, глаза горят, припухшие красные губы тронуты легкой улыбкой, даже кожа, кажется, светится.

— Свое сексуальное удовлетворение, — смеется Элка. — Мама точно заметит. Потом не отвяжешься.

— Все! — усмехаюсь я. — Дуй отсюда, нарушительница спокойствия.

Сестра улыбается мне так, что щемит в груди. Она рада за меня. Этот человечек один из немногих, кто владеет этим магическим приемом, который трогает сердце.

Ариэлла разворачивается и касается ладонью дверной ручки, но вдруг останавливается и смотрит на закрытую дверь ванной комнаты:

— Эй, красавчик! Надеюсь, ты меня слышишь! Ты даже представить себе не можешь, какое счастье тебе досталось! Не обижай ее! Иначе я все расскажу своему мужу и ты пожалеешь, что…

Не выдерживаю и сама дергаю дверную ручку, выталкивая ржущую, как лошадь, сестру из номера. Мы будто вернулись в старшие классы. Только тогда это была моя речь. Я всем парням Элки угрожала отрезать лишние висюльки, если увижу сестру в слезах. Одному даже по роже дала. Веселые были времена, но кто бы мог подумать, что и Элла будет также за меня заступаться? Я даже на секунду чувствую себя не старшей, а младшей сестрой.

— Не опаздывай, — поет Элла, махнув мне рукой на прощание.

Закрываю дверь, а заодно и глаза, шумно выдыхая. Что это было вообще? Ну нельзя же так нападать на сонного человека после бурной ночи.

Тихий щелчок двери приводит меня в чувство. Поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с теплыми глазами Давида. Черт возьми! Я заставила его спрятаться, как будто мы делали что-то запрещенное. Такое ребячество… Мне, честно, стыдно, и я даже не знаю, как теперь себя вести. Как объяснить, что я просто испугалась и не понимала, что делать?

Давид разводит руки в стороны, сохраняя молчание. На его губах появляется лукавая и снисходительная улыбка. Провожу зубами по нижней губе, делая несмелый шаг к нему, глядя из-под ресниц.

В ярком дневном свете тело Давида кажется еще привлекательнее. Смуглая кожа, темная дорожка волос вниз от пупка прячется под белым махровым полотенцем. В лицо ударят жар, по внутренней стороне бедер бегут мурашки от воспоминаний о вчерашней ночи.

Я вижу годы тренировок и железную силу воли. И это может значить только две вещи: Давид любит и заботится о себе, что очень круто, или у него есть какие-то комплексы и недостатки, которые он пытается перекрыть восемью кубиками пресса и крепкими бицепсами.

Ничего не могу с собой поделать, чувствую себя весами, которые никак не могут прийти к балансу. Я пытаюсь уравновесить бесчисленное количество достоинств Давида, хоть чем-то, но не могу найти чем. И это странно. Очень странно… Идеальных людей не бывает. Не бывает и все тут! А если вам кажется, что вы встретили такого, то где-то кроется обман.

Останавливаюсь напротив Давида, но не тороплюсь в его объятия, потому что все еще чувствую себя виноватой. Давид обнимает меня сам и целует в макушку, укладывая еще один золотой слиток в уже и так переполненную чашу весов. Становится так хорошо, что с облегчением выдыхаю и кладу раскрытые ладони на его сильную спину.

— Я просто растерялась, — объясняю я.

— Ничего. Я так и понял, — спокойно отвечает он, забирая у меня остатки сожалений и стыда. — Насколько я понимаю, тебя ждет веселенький разговор с сестрой. Хочешь, я напомню, насколько у меня большой, чтобы ты точно смогла описать…

— Нет! — хохочу я, а Давид игриво двигает бедрами, потираясь о мой живот. — Она же пошутила! Мы не обсуждаем такие вещи!

— О-о-о, Рори. Не рассказывай мне сказки, вы обсуждаете вещи и покруче.

— Хватит умничать!

— Хорошо, я не буду, — говорит он, а его руки спускаются вниз по спине и нежно сжимают мои ягодицы.

— Не-не-не.. — мотаю головой и упираюсь ладонями в его грудь, отклоняясь назад. — Мне нужно собираться на обед.

— Наверное, будет интересно.

Слышу намек в его голосе и мгновенно леденею. Все было замечательно. Свидание, ночь, даже утро, не смотря на выходку сестры, но… Я все еще не понимаю, что именно между нами. Не понимаю, кто он такой. Знакомить его с родителями? Это как-то слишком.

— Я пока не… — отвожу взгляд, стараясь подобрать слова.

— Все хорошо, Аврора. Мы никуда не торопимся. Я не настаиваю. Нет, так нет.

Вот так просто… Нет, так нет? И все? А где же недовольство? Где презрительный смешок? Давление? Манипуляции чувствами?

— Тогда… — еще больше теряюсь я, потому что подсознательно уже была готова к неприятному разговору, а теперь не могу понять в какой стране чудес очутилась.

Давид лишь улыбается, будто читает мои мысли или ловит эмоцию удивления от его поведения.

— Тогда я тебя оставлю и не буду мешать собираться, — говорит он и вновь притягивает меня ближе, собираясь поцеловать.

Подставляю щеку вместо губ.

— Я еще не чистила зубы.

— И я тоже, — весело отзывается Давид и целует меня еще раз в щеку.

Потом в другую, проходится короткими поцелуями по подбородку, спускается к шее и заканчивает на плече, громко причмокнув. Давид отходит к креслу, где оставил свою одежду, а я так и стою, хлопая глазами.

Ну нереально это! Может, мне уже пора проснуться?

А может, и не пора…

Это лучший сон в моей жизни.

Но проснуться все-таки приходится. Спускаюсь в ресторан и быстро нахожу нужный столик, по громкому голосу матери. Приглаживаю еще влажные волосы, собранные в простой низкий хвост, морально готовясь к тому, что обязательно получу замечание за свой внешний вид. Мама, как всегда, во всеоружии — легкая белая блуза с глубоким вырезом, узкая юбка, макияж и прическа с неизменными тремя слоями лака. Папе тоже досталось… На нем галстук. Галстук!

Я не знаю, что на меня находит. Не обращаю внимания на других людей, сидящих за столом, и просто решительно шагаю к отцу и снимаю эту удавку с его шеи.

— Рори! — вскрикивает мать. — Что ты делаешь?

— Всем здравствуйте, — игнорирую ее и занимаю свободный стул рядом с отцом. — Надеюсь, я не сильно опоздала?

Еще одна пара смотрит на меня с удивлением. В статном мужчине с густой темной бородой с проблеском седины тут же узнаю отца Давида и Демида. Теперь понятно откуда в этих мужчинах столько силы и привлекательности. Ничего себе папаша. Я думала, что мой еще ого-го, но этот… И судя по рядом сидящей женщине, всего лет на пять старше меня, ого-го он во всех смыслах.

— Дмитрий Даниилович, Наталия, — говорит Ариэлла, спасая ситуацию. — Познакомьтесь, это моя сестра — Аврора. Рори, это родители Демида.

Ну с отцом понятно, никаких тестов не нужно, чтобы подтвердить родство, а вот Наталия… Во сколько бы она родила парней? В три? Не смешите меня.

Но я не собираюсь придираться. Мачеха и мачеха. Что здесь такого?

— Приятно познакомиться, — киваю я и вешаю на спинку стула дурацкий галстук, будто это моя сумочка.

— И я очень рад знакомству, Аврора, — говорит Дмитрий Данилович и переводит взгляд на мою маму. — Алиса, обе твои девочки — просто чудо. Все в тебя.

— Ах, спасибо, — напряженно отвечает она.

— Я больше в отца. Правда, пап? — улыбаюсь ему и хлопаю по плечу, подбадривая.

— Да, милая, — говорит он с нежной улыбкой, и я читаю в его глазах любимую фразу «ну ты даешь!».

Замечаю, что Элла прячет улыбку, прижимая пальцы к губам. Ей всегда нравились наши с мамой пикировки. Она в них никогда не участвует, но побыть зрителем — только за. Вот же коза! Сама сидит в легком платье, могла бы заступиться за папу. Еще бы пиджак на него напялили.

— Да, — подключается мама. — Аврора у нас папина дочка, поэтому ей всегда нужно напоминать о манерах.

— Брось, мама, — неожиданно подает голос Элка. — У нас семейный обед, а не торжественный прием.

— Хочешь сказать, что это я выгляжу неуместно?

— Ну что ты, любимая, — папа берет ее руку в свою и подносит к губам, целуя пальцы. — Ты прекрасно выглядишь.

И это срабатывает. Мама расслабляется, и мы с Эллой переглядываемся, шутливо закатывая глаза. И если сестра выглядит вполне себе довольной, то про ее жениха я не могу так сказать. Демид холоден и отстранен. Его точно что-то нервирует. Неужели кто-то из присутствующих, а может проблемы из-за переноса свадьбы?

Наши родители продолжают беседу, которую я прервала своим появлением, Элла тоже пытается участвовать, а Демид смотрит в стол сжимая челюсть. Да что это с ним? Вчера припадки у невесты, сегодня у жениха… На них посмотришь в такие моменты и никакой свадьбы не захочется.

У столика появляется официантка и спрашивает чуть дрожащим голосом:

— Мы можем уже подавать горячее?

— Нет, — отрезает Дмитрий Данилович. — Еще не все собрались.

— Мы еще и ждать его будем? — нервно выпаливает Демид, и Элла вовремя ловит его руку, собирающуюся стукнуть по столу.

— Не надо никого ждать, — слышу знакомый голос, и сердце пропускает удар, а ладони потеют. — Всем доброго дня. Прошу прощения за опоздание.