Перемирие. Ари

Открывать я не собиралась. Хотела вставить наушники и работать в спальне. Но Костя громко сказал, – открой! Это важно! Это про Моторина!

И ещё до того, как он сделал шаг от проёма, я уже повернула ручку замка и распахнула створку.

– Что случилось?

Костя снова выглядел собранным и упрямым.

– Люберецкий назначил встречу Моторину. Тот попробовал перенести, но тот, ни в какую. Будем ждать результата.

– Да, будем ждать.

– И давай объявим перемирие. Сейчас надо с холодной головой решать дела. Я буду стараться держаться подальше, но завтрак с тебя. Исключительно для нормального функционирования отдела. Так ты мне при приёме на работу говорила?

– Не так, но суть верна. Тогда с тебя обед.

– По рукам.

Прошло всего несколько минут, но сколько я ни вглядывалась в Кудрявцева, никаких признаков недавнего помешательства не обнаружила. Что ж он такой взрывной. Не человек, а бочка с петардами. То спокойный и невозмутимый, а ка-а-ак рванёт, что аж искры из глаз. И изо всех остальных частей тела тоже искры.

С этими мыслями я наскоро соорудила завтрак. Сервировала автоматически, а сама думала, как там Моторин. Понимала, что за две минуты нет и не может быть никаких результатов, но ждала их, сидя как на иголках. Полностью ушла в себя, просчитывая варианты, когда Костя взял меня за руку.

– Ты же обещал не трогать меня!

– Тихо, Ариадна. Я и не собирался. Но ты так глубоко ушла в себя, что не реагировала на слова.

– А есть новости?

Костя склонился к моему уху и со зловещим видом прошептал, – чайник остыл.

– Что? А! Да! Чайник, я сейчас.

Он рассмеялся.

– Да ладно, я сам поставлю воду. Только и ты вернись в реальность. – Он сильнее сжал руку. – Ариадна, я тут, и ничего страшного не случится. Это же не первый форс-мажор в твоей жизни? Где твоя хвалёная стрессоустойчивость? Именно её мне Моторин продавал в тебе, как сильную сторону начальницы.

Теперь ухмыльнулась я. Упрямо вздёрнула голову.

– Стрессоустойчивость всегда при мне.

– Вот и хорошо. Давай работать. Если будут новости – я сообщу немедленно, можешь быть спокойна.

Мне действительно стало легче от его заботы. И от обещаний. Хотя я не понимала почему? Мало ли кто и что гарантировал, но потом обманул. Даже Фёдор. Уж у этого-то ноль фантазии, и то умудрился продаться в зятья к Люберецкому. Но даже вспомнив бывшего жениха и подумав, что все мужики козлы, я не перестала верить Косте.

– Давай.

С этого момента всё пришло в норму, словно мы работали в офисе. Принимали файлы, отсматривали статистику, сравнивали показатели по периодам и писали заключения. А ещё, когда приходили какие-то смс на телефон Кудрявцева, получали информацию от Моторина.

– Люберецкий настаивает на продаже фирмы…

– Моторин тянет время…

– Люберецкий хочет знать, где ты работаешь…

– Моторин настаивает на оценке бизнеса…

После этого сообщения Костин телефон замолчал надолго. Я с головой ушла в отчёты, когда трубка неприятно дзынькнула входящим. Костя прочитал сообщение, но озвучивать его не стал. Повертел телефон в руках, а потом медленно, словно боясь, что неприятности выскочат наружу от резкого движения, положил его на столешницу.

– Костя, что там?

– Там Люберецкий.

– Что предлагает?

– Сохранить фирму Моторина в его собственности.

Он смотрел на меня открыто и спокойно. Без сожалений или жалости, но я точно понимала, что всё это неспроста.

– А что взамен?

Костя улыбнулся одними губами.

– Твоя голова. Местонахождение, срочный возврат в столицу.

Я медленно вдохнула, и тормозя, тихо выдохнула воздух.

– И что ответил Моторин?

– Что это не в его власти. Он настаивает на том, что ты ушла в отпуск за свой счёт. Даже твоё заявление продемонстрировал Люберецкому.

– Он поверил?

– Будет проверять.

– И что теперь делать?

Костя посмотрел открыто, не пряча глаз. Не стараясь юлить или приукрашивать. А потом ответил то, что я всегда отвечала сотрудникам в сложных ситуациях.

– Работать. Остальное решим по мере поступления информации и угроз. – А потом по-хулигански улыбнулся. – Ну, или ещё раз сбежим, если понадобится.

И снова я ему поверила. Вернулась к работе и нашла такую финансовую дыру в статистике, что захотелось тут же звонить Моторину и докладывать. Но Кудрявцев убедил, что лучше сейчас оставаться в тени. Выигрывать время не только для себя, но и для Моторина. И я согласилась. Но до позднего вечера объясняла ему, какую находку совершила.

Костя слушал внимательно, задавал вопросы, кивал и даже присвистнул, когда я посчитала, какую прибыль недополучает сейчас собственник компании ООО «Мебель-Дизайн-Текстиль». Мне даже показалось, что он интересуется не просто для того, чтобы оказать мне поддержку, а по-настоящему вникает.

Я увлеклась, размахивала руками. Пыталась показать ему данные в разных таблицах одновременно. Потом Костя перехватил инициативу и быстро сделал график. Мы оба увлеклись его анализом, и едва ли не пропустили входящую смс-ку. Было уже достаточно поздно, и никто не ждал сообщения от Моторина. Да это и не он её прислал. Номер был записан женским именем.

Некая Маша настрочила Кудрявцеву сообщение в одиннадцатом часу вечера. Это неприятно полоснуло по сердцу ревностью. Че-е-е-го? Я никого ни к кому никогда не ревновала. Думала, что не умею испытывать этого жгучего чувства. Но к Косте испытала именно ревность.

Он тоже не пришёл в восторг от сообщения. Но делиться информацией не торопился. Это и понятно, кто же будет сообщать о личном. Может быть, эта Маша его бывшая, с которой он хочет наладить отношения? Или просто понравившаяся девушка. Мало ли симпатичных в аэропорту, в отеле, в фирме, где Костя работает?

Пока я придумывала Кудрявцеву счастливую личную жизнь с этой неизвестной Машей, он отложил телефон.

– Ариадна, у меня для тебя важная новость. Люди Люберецкого в нашей гостинице. Искали тебя. Так что времени у нас не так много. Выздоравливай скорее и будем возвращаться в Москву.

– А почему ты говоришь «у нас»? Это моя проблема. Тебе не надо подставляться сейчас.

– Потому, что больше нет тебя и меня. Есть мы. Не спорь. Просто запомни это.