Плата по долгам. Ари

Впервые в жизни будильник зазвонил не у меня. Даже если я ночевала с родителями или Фёдором, ставила время на своём телефоне и всё контролировала. Вчера я уснула первой. Ещё до того, как Костя активировал будильник. Если бы не он, мы бы проспали. Но его это сейчас не волновало. Костя отключил сигнал и прижал меня к себе. Нежно поцеловал в губы и прошептал, – доброе утро. Нам пора в аэропорт.

Надо было скорее вскакивать и бежать в душ, но мужские объятия были такими уютными, что совершенно не хотелось двигаться. Был соблазн лежать в постели и чувствовать себя женщиной. Костя тоже не торопил. Убрал прядь волос с лица, скользнул пальцами по скулам и поцеловал. Нежно. В губы. А потом отпустил в душ первой.

Моё тело делало утренние процедуры, а голова была занята совершенно другим. Я думала про то, как мне нравился Костя. А ещё о том, что произойдёт, когда я вернусь в Москву. И мне становилось страшно. Вот прям до липких ладоней и холода по спине. Но я продолжала расчёсываться, умываться и чистить зубы.

Позавтракав бутербродами с чаем, мы вышли на улицу. Было ещё темно, но у подъезда уже стояла машина с местными номерами. Обычная иномарка экономкласса, не такси. Костя сам убрал в багажник наши чемоданы. Усадил меня на заднее сиденье и занял место рядом. Пока ехали, он то и дело касался моего локтя, колена, плеча. И работал.

Всю дорогу в аэропорт он принимал и отсылал письма. Отправлял сообщения в мессенджер и читал ответы. При этом то мрачнел, то успокаивался, то вновь загорался интересом. Но как бы ни менялось его лицо от переписки, мне он улыбался. А когда машина остановилась возле аэропорта, взял мою ладонь и поцеловал. Во мне смешались чувства к Косте и страх за будущее. Это было ужасно остро и возбуждающе. Он, словно прочитав мои мысли, снова улыбнулся.

Время регистрации подходило к концу, но Кудрявцев не дал мне выйти из машины. Сначала время было много, потом впритык, а потом, и вовсе закончилось. Костя вёл себя так, словно его это совершенно не волновало, а вот я ёрзала как на иголках.

– Тебе надо научиться делегировать, Ари, – сказал он с лукавой улыбкой.

– Я умею!

– В жизни, как на работе: или ты доверяешь без сомнений, или не в той команде.

Пока я думала, что бы такое ответить, чтоб и не обмануть, и не обидеть, звякнул телефон.

– А вот теперь, надо действовать быстро. Бросаем чемоданы и на посадку.

Костя вывел меня из машины и потянул к боковому входу в аэропорт. Потом мы куда-то шли, проходили досмотр и едва успели взбежать по трапу самолёта, как стюардесса закрыла дверь. Нас проводили в середину салона, и мы полетели!

Мне хотелось задать миллион вопросов, но Костя приложил палец к губам.

– Поспи в полёте. Силы ещё понадобятся.

Обычно я работаю или читаю в самолёте. Но, устроившись на крепком мужском плече, моментально уснула. Это было большой удачей, потому что в Москве нас поджидало продолжение шпионской истории. В то время как другие пассажиры спускались к автобусу, нас с трапа проводили к машине. И прямо со взлётного поля отвезли к запасному выходу офиса Моторина.

Я ни о чём не спрашивала и не включала телефон. Костя нёс обе наши сумки с ноутбуками, к тому же параллельно отрывисто разговаривал по телефону. Я за ним еле успевала, едва касаясь земли. Делала то, что говорил Кудрявцев, шла, куда вёл он. А потом распахнул передо мной малую переговорную и легонько подтолкнул внутрь. Хорошо, что по пятой точке не шлёпнул!

– Поработай пока тут. Мне надо с Моториным поговорить.

Такая наглость меня возмутила, но спорить снова не стала. То ли мозг превратился в сахарную вату, а то ли не знала, что делать в ситуации, когда сталкиваются интересы сильных мира сего. Поэтому сделала то, что умела лучше всего. Села за стол и начала работать.

Секунды сначала тянулись медленно. Но потом, когда графики и таблицы сложились в предложения для отчёта, я перестала их замечать. Если мой путь в компании Моторина закончится сейчас, после меня останется порядок в делах. Заказчик аудита ООО «Мебель-Дизайн-Текстиль» не должен пострадать от свалившихся лично на меня неприятностей.

Спустя два с небольшим часа дверь в переговорную открылась и в неё заглянул встревоженный Костя. Теперь он был одет не в джинсы и джемпер, а привычный офисный костюм с галстуком. Я даже моргнула от неожиданности. А он, сказав, что меня ожидает Моторин, моментально скрылся из вида.

Сердясь на внезапное исчезновение Кудрявцева, я захлопнула ноутбук и отправилась в кабинет начальника. Александр Игоревич, как обычно, сидел за своим столом. Он был одет так же, как и всегда, и даже бороду не отрастил. Но узнать его было практически невозможно!

Казалось, что Моторин постарел лет на 10 за эти несколько дней. Седыми теперь были не только виски, но и большая часть головы. На лбу залегли глубокие морщины. Под глазами синела чернота – признак долгих ночей, проведённых без сна.

Моторин ещё ничего не сказал, но я всё поняла без слов. И то, как тяжело ему приходится. И то, как упорно он не собирается меня сливать. А ещё то, что борьба идёт жестокая, на уничтожение. И всё это ради чего? Чтобы у меня не было больше работы? Чтобы я осталась без средств к существованию.

Но я была готова к такому повороту дел. Было понятно, что увольняться придётся. Выиграли почти неделю – результат замечательный. Моторин молчал, словно взвешивая и выстраивая слова в нужном порядке. Чтобы не продолжать его мучения начала сама.

– Александр Игоревич, я предлагаю закончить этот кошмар и воспользоваться простой возможностью меня уволить.

– Не дури, Артёмова. Мы справимся. У Люберецкого подгорают сроки. Он будет сражаться за тебя максимум 2 недели, а потом сдастся.

– И что произойдёт за этот срок?

Моторин смотрел на меня не мигая. Сидел грузно оперевшись о столешницу сцепленными в замок руками. А я без слов понимала, какая тяжесть свалилась на его плечи. Вспомнила, как я ехала на встречу с Люберецким и все меня поддерживали: Игорь, Костя, Моторин.

И я поняла, что пришла моя очередь платить по счетам. Игорь уехал с семьёй и ему ничего не угрожает. Косте я напишу хорошую характеристику, и он в каких-то своих бизнесменских кругах сможет заниматься аудитом. А Моторину я дам возможность сохранить фирму. Детище, которому он посвятил свою жизнь.

– Александр Игоревич, я написала заявление об уходе. Если оно затерялось в кадрах, я готова написать его повторно. Люберецкому нужна именно я?

Моторин недовольно заколыхался, устраиваясь удобнее.

– Да. С той стороны заключение будет проверять человек, знакомый с тобой лично. Я липовых заключений давать не буду ни при каких обстоятельствах. Лучше похоронить фирму с почестями, чем потом утонуть в фекалиях.

– Значит, давайте не будем терзать душу. Это моё личное решение. Я добровольно увольняюсь в свободный полёт с завтрашнего дня. Сегодня передам дела новому руководителю группы, и Люберецкий забудется как страшный сон. – Я улыбнулась и постаралась сдержать тяжёлый вздох. – Кому передавать информацию? Карпачёву? Он успеет подхватить работу. Да и осталось всего несколько дней, смысла собирать новую группу из-за меня нет.

– Смысла действительно нет. – Моторин посмотрел задумчиво. Он словно взвешивал мои слова и ответил, только найдя их разумными. А потом ошарашил неожиданным предложением. – Передавай дела Кудрявцеву.