Глава 20

Купец Кузнецов Пётр Иванович оказался умным, образованным человеком, и, признаться, очень непохожим на тех представителей купеческого сословия, с кем мне уже довелось контактировать. Конечно, я успел повидать далеко не всех местных торговцев, а внимательно рассмотрел лишь некоторых из них, но и этого для антипатии хватило с лихвой. Уж больно много спеси у здешних «купи-продай» и во взгляде, и в голосе. А тут я, считай, впервые повстречал вполне адекватного собеседника, остроумного и слегка ироничного.

Непонятно почему, но я ему приглянулся. Может, моё ехидство в общении со смежниками понравилось, может, рассказ о паровой машине, но как бы там ни было, меня пригласили в гости, потолковать о новшествах. А чего бы и не сходить? Человек он интересный, разговор, думаю, предстоит увлекательный. Тем более, денег у него, полагаю, выше крыши, есть вероятность какой-нибудь совместный проект закрутить, на благо нам и обществу. Навязываться, безусловно, не буду, но и тормозить, если что предложат, тоже.

Предварительно постарался узнать поподробнее об отношении купца к людям, о делах его и о жизни в целом, и чем больше узнавал, тем сильнее поражался. Он говорит на пяти иностранных языках, осведомлён о последних технических новинках и прекрасно разбирается в искусстве и литературе. Это он отправил художника Сурикова учиться в столицу, да и не одного его.

В целях изучения родного края постоянно шлёт за свой счёт научные экспедиции в разные районы Сибири. Поддержал генерал-губернатора Восточной Сибири Муравьёва Николая Николаевича в его стремлении урегулировать пограничные вопросы между Россией и Китаем. Выделил для этого два с половиной миллиона рублей на оплату расходов Амурской экспедиции (сумасшедшие деньги по нынешним временам) и сам, кстати, на Амур поехал, помогал договариваться.

Построил дом для умалишённых в Красноярске. Выкупил землю под женское училище. По его инициативе в центре города начали устанавливать фонари уличного освещения, а также протянули телеграфную связь до Иркутска. Миллионер и меценат, в натуре. И свои дела всегда честно ведёт, а к партнёрам относится уважительно, какое бы положение в обществе они ни занимали.

Женился по любви, на девушке из бедных мещанок, а это в купеческой среде чрезвычайная редкость. Причём долго жил с ней без венчания, пока не отменили идиотский закон, запрещающий купцам жениться на девушках из других сословий. После свадьбы переписал на неё половину имущества, сделал купчихой, и живут они сейчас душа в душу. Вот только с усыновлением своих же детей у него проблемы: рождены вне брака, значит, без дозволения государя нельзя им свою фамилию давать. Фигня какая-то творится с управлением страной, раз даже в решении житейских неурядиц должен принимать участие император собственной персоной.

В общем, как человек Кузнецов мне понравился со всех сторон, и в воскресенье я пошёл к нему в гости, настроившись на приятное общение. Надеюсь, исследование жизни сибирских купцов-миллионеров изнутри будет весьма познавательно.

М-да-а, не хуже нашего мужик устроился, усадьба в несколько домов целый квартал в центре города занимает. Её так и называют: Кузнецовское подворье. Внутренняя отделка дома, в котором они с супругой проживают, подобрана со вкусом, обои явно из столицы привезены, а может, и из-за границы. Мебель изготовлена лучшими местными мастерами, я в вопросах современной меблировки уже неплохо разбираюсь. Кроме этого, везде вещички антикварные, привезённые из Европы и Китая, понаставлены. Куда ни кинешь взгляд, отовсюду достатком веет. Много я богатых интерьеров повидал, не скажу, что тут слишком роскошно, но… так… впечатляет.

Впрочем, больше всего меня поразила библиотека. Право, не ожидал в Сибири девятнадцатого века встретить в частном владении такое объёмное книжное собрание. Высказал Петру Ивановичу своё искреннее восхищение. Мне широким жестом предложили исследовать книгохранилище, а если чем-то заинтересуюсь, то и взять почитать. Дураком нужно быть, чтоб не воспользоваться хозяйской щедростью. Потратил часок на копание в раритетных изданиях (по меркам двадцать первого века, естественно). Забавные вещицы порой попадаются! Чую, частенько я сюда заглядывать буду.

Пока «гонял пыль» по книжным полкам, хозяина посетили давние приятели, да и жена с прогулки вернулась. Как раз к совместному чаепитию я в задумчивости и выбрел из библиотеки. Меня представили, познакомили. Из двоих пришедших мужчин ранее встречал только чиновника городской канцелярии Ивана Фёдоровича Парфентьева, учителя же Терехова Фёдора Алексеевича увидел впервые.

А с хозяйкой дома, Александрой Фёдоровной, я в салоне уже общался. Она к нам регулярно наведывается, любит в гостиной вместе с дворянками неторопливо поболтать за чашкой чая и ничуть не комплексует по поводу сословных предрассудков. Ну да там и без неё купчих хватает, это в столицах высший свет с купеческим сословием, говорят, редко контактирует, а здесь всё намного проще. Вон приглашение на день рождения к Петру Ивановичу каждый местный дворянин за честь почитает.

Посидели, чайку попили, поговорили о всякой всячине, начиная с пароходов и заканчивая политикой. Натуральный диспут о судьбе империи и путях развития Сибири устроили. Особенно купец старался, такую зажигательную речугу толкнул, я аж уши развесил. Не, ну очень занятный дядька!

Он деньги воспринимает лишь как смазку для намеченных дел. А дел у него у-у-у… огромное количество. Мечта заветная есть – судоходство наладить по Северному Ледовитому океану. Построить порт в устье Енисея, и чтоб отовсюду туда торговцы за сибирскими товарами прибывали. Эх, в той жизни, помнится, читал я про одного товарища, который почти все свои сбережения потратил на поиск Северного морского пути. Часом, уж не он ли? Обидно, коли так.

Во время общей беседы и монолога радушного хозяина я в основном слушал, но в конце решил и своё слово вставить. Захотелось опустить человека с небес на землю.

– Извините, Пётр Иванович, я немного исследовал проблемы северного судоходства и с уверенностью заявляю, что на данный момент провоз товара морем нерентабелен. Слишком непредсказуем проход кораблей через ледовые заторы.

Не понял. А что окружающие на меня так вытаращились? Вроде не новость высказал, а известную всем информацию.

– Простите, Александр, а где и от кого вы успели узнать о проблемах проводки судов в наших северных морях? Насколько я знаю, экспедиций вы не посылали, а книг по данной тематике нет.

– Для изучения предмета иногда достаточно пообщаться с людьми и проанализировать то, что они расскажут.

– Любопытно! Ты слышишь, дорогая, какая нынче молодёжь умная пошла. Я-то всё по старинке экспедиции шлю, а, оказывается, можно всего-навсего порасспросить людей сведущих да посидеть подумать.

Мужчины улыбнулись, а вот Александра Фёдоровна шутливый тон мужа не поддержала и свой вопрос задала вполне серьёзно:

– Александр, не могли бы вы поделиться с нами своими выводами?

– Конечно могу, секрета тут никакого нет. На севере главной опасностью для мореплавателей – вы все прекрасно об этом знаете – являются льды. Судно может как пройти до места назначения и доставить груз, так и вернуться, не найдя чистой воды. Более того, оно рискует попасть в ледовый плен, груз в таком случае с большой долей вероятности пропадёт. Нормальная торговля этого не приемлет. Выяснять удобный маршрут следования судов и время безопасного прохождения с помощью экспедиций, безусловно, надо, но я всё же считаю, пока не появятся корабли, способные преодолевать ледовые поля, провоз товара Северным морским путём будет напоминать рулетку: повезёт – не повезёт.

– Льды в состоянии затереть пароход и с железным корпусом. – Ага, суть моего ответа хозяйка уловила сразу.

– Обычный пароход – да, но, полагаю, присутствующие здесь слышали о бронировании судов военного флота.

Мужчины согласно кивнули.

– Если в местах соприкосновения со льдом усилить корпус судна бронированием и поставить мощный двигатель, то оно сможет проходить сквозь льды, просто раскалывая их. И чем мощнее сделать этот ледокол, тем более толстые льды он пройдёт.

– Ледокол? Забавно-забавно! – заинтересовался наконец-то купец. – Какой необычный подход к делу!

– Да я и сам необычный.

– Это хорошо. Многие великие люди заметно отличались от окружающих. Однако, Александр, вынужден вас огорчить: броненосец как торговый корабль нерентабелен, ни один перевозимый товар не окупит затраты на постройку столь дорогого транспорта.

– Вы не совсем правильно меня поняли. Ледокол не транспорт, он предназначен только для проводки других кораблей через ледовые поля. Проламывая себе дорогу, он даёт возможность другим судам идти караваном вслед за ним, по проторённому пути.

Задумались. Ну-ну, сейчас я вам ещё одну увлекательную тему подкину.

– Правда, признаю, это опять-таки частичное решение проблемы торговли Енисейской губернии с остальным миром. Пока не протянут железную дорогу от Москвы до Тихого океана, жизнь в Сибири, даже с устройством морского судоходства, изменится слабо.

Ох, что тут началось! Накипело у людей. Столько мне всего наговорили: и о строительстве железных дорог в стране, и о местных властях, и о правительстве, и об отношении в империи к развитию Сибири вообще.

Потом все немного успокоились, и Пётр Иванович задал вполне ожидаемый вопрос:

– Александр, вы представляете себе, хотя бы примерно, какие затраты последуют при прокладке чугунки, скажем от Урала до Красноярска?

Чугунка – смешное название, непривычно такое о железной дороге слышать. Но что поделаешь, первые рельсы в России из чугуна изготавливали, вот слово и прилипло. Отвечая на поставленный вопрос, постарался не улыбаться, и хоть помнил лишь общую сумму капиталовложений в постройку Транссибирской магистрали, прикинуть приблизительную стоимость прокладки участка до Красноярска и Иркутска мне труда не составило.

– По моим данным, потребуется не менее ста пятидесяти миллионов рублей серебром, с учётом подвижного состава и обслуживания, а если до Иркутска тянуть, то и все двести.

Ха, и чем же они ошарашены на сей раз? Тем, что я смог оценить работы, или суммой расходов?

После недолгого молчания разговор продолжил учитель:

– Простите, а кто вам сделал расчёты?

– Это, извините, мой секрет.

Да уж, расскажи я об источниках своей осведомлённости, и койко-место в психушке мне гарантировано.

– А для чего вы проводили сей обсчёт?

До них, похоже, ещё не дошло. Вот мыслители!

Ехидно улыбнувшись, ответил:

– Прежде чем строить дорогу, необходимо знать, сколько понадобится денег.

– Вы собираетесь проложить чугунку до Иркутска?!

– И до Иркутска, и до Тихого океана.

Все недоумённо переглянулись. Первым в себя пришёл купец.

– У вас есть средства на её постройку или рассчитываете организовать модное нынче акционерное общество?

– Конечно акционерное общество. Один человек, как бы богат он ни был, с такой грандиозной стройкой не справится. В ближайшее время, правда, думать о его учреждении не стоит, сначала следует создать производственную базу. Без своих рельсопрокатного и паровозостроительного заводов нет смысла влезать в это дело, да и другие заводы будут нужны, например, для подготовки тех же шпал.

– Так шпалы-то рубят уже на месте.

– Вообще-то, изготавливать шпалы из свежесрубленного дерева без проведения дополнительной обработки не самая умная мысль, тем более для столь длинной дороги. Слишком быстро они гниют, в дальнейшем ремонтные затраты станут отнимать значительную часть прибыли.

– Но другого пока не придумали.

– Почему же? Появились новые методы, продлевающие сохранность древесины. Надлежит лишь наладить их промышленное применение.

– Не расскажете, что за методы?

– Для защиты дерева в наших условиях лучше всего подойдёт пропитка его продуктом переработки дёгтя, так называемым креозотом. И если обычно шпалы приходят в негодность через два-три года эксплуатации, то с пропиткой выдержат до пятнадцати лет. Согласитесь, в долгосрочной перспективе это приведёт к существенной экономии.

– Очень интересные у вас замыслы. Значит, сперва построите заводы? И как полагаю, на Урале?

– В первую очередь здесь, в Красноярске, а потом уж и на Урале.

– И какие заводы поставите у нас? – решил уточнить чиновник.

– В этом году наметил строительство кирпичного: чрезвычайно много кирпича нам потребуется в ближайшее время. Мыловаренное производство Софья Марковна собирается наращивать, под это отдельный заводик организуем. Да и выпуск бальзамов не помешало бы увеличить, а там, глядишь, и собственное винокуренное хозяйство создадим, займёмся изготовлением ликёров. С Потапом Владимировичем начнём расширять мастерскую: литейный цех просто необходим, также механизированные кузнечный и штамповочный. А в следующем году судоверфь заложим, хотим строить мощные корабли с металлическим корпусом, которые сами смогли бы проходить Казачинские пороги. Кстати, есть мысль поставить там туер и с его помощью перетаскивать через пороги малосильные суда и баржи с низовий Енисея.

– Вы так уверены в спросе на пароходы? – удивилась Александра Фёдоровна и даже вопросительно посмотрела на мужа.

– Честно говоря, судоверфь нужна прежде всего нам самим, мы там не только пароходы собирать станем, а ещё и множество других полезных вещей. Но разумеется, и сторонние заказы без внимания не оставим.

– Не понимаю. Раз на судоверфи затеваете значительную металлообработку, зачем вам тогда расширять мастерскую?

– У них будет разная специализация. Мастерская производит паровые машины, станки и медные изделия, а судоверфь корпуса судов возьмётся изготавливать, механику к ним и оборудование для горных работ, а затем и паровозы.

– Планы ваши, признаюсь, поражают воображение. Дай бог вам их исполнить.

Далее разговор потёк более спокойно и в основном о мелочах, серьёзных тем уже никто не затрагивал. Видать, здорово я людям мозги загрузил. Ну да иначе и нельзя, мне союзники требуются. Пытаться одному изменить курс такого «корабля», как государство, по меньшей мере глупо, а менять его надо, ведь я-то знаю, куда «плывёт» Российская империя. И купец Кузнецов в качестве единомышленника мне тут идеально подходит, во многом наши проекты развития Сибири схожи. С его-то финансовыми ресурсами да с моими знаниями мы в стране почти всё можем с головы на ноги поставить и паровозом подтолкнуть.

Я также надеюсь, что высказанные мною планы станут известны другим купцам. Вполне вероятно, найдутся ещё люди, заботящиеся о процветании края.

Даёшь фан-клуб развития Сибири!

* * *

– О чём ты задумалась, дорогая?

– Я всё размышляю о словах этого мальчика, Александра. В столь юном возрасте столь великие замыслы. Сколько же разочарований в жизни ему предстоит испытать. Мне жаль его.

– Не жалей. Поверь, Александр отнюдь не прост.

– Да, он умён, прекрасно образован, очевидно отец уделял много внимания его воспитанию, но тем не менее мальчик слишком молод и не знает жизни. Боюсь, в погоне за своими мечтами он потратит все отцовские накопления, а поддержать его в тяжёлый час будет некому.

– Не бойся, я видел Александра в работе и могу с уверенностью заявить: такой человек только копит – и деньги, и знания, и опыт. Знала бы ты, с каким почтением к нему в мастерской относятся, как прислушиваются к указаниям работники. Даже сотоварищ Потап Владимирович ловит каждое его слово. Мне показалось, именно Александр в мастерской главенствует. Добиться столь почтительного к себе отношения за несколько месяцев мало кто способен, и заметь: иной парнишка его лет, заслужи уважение, непременно возгордился бы, а он – нет, ведёт себя со всеми скромно и вежливо.

– Дай-то бог, дай-то бог.

* * *

Когда наконец за городом вовсю зажурчали весёлые ручейки, а в окружающих полях то тут, то там стали возникать проталины, я с беспокойством отметил, что и в организме Мишки пробудились некие, дремавшие до сей поры живительные силы. Сперва эротические сны всё более и более, хм… продуктивные пошли, затем эрекция ни с того ни с сего начала появляться в самых неожиданных местах. Как в том анекдоте: я иду, а он стоит… Какое-то время надеялся, это лёгкое весеннее обострение быстро пройдёт, пытался не обращать на него внимания, старался думать об отвлечённом. Ага, фиг там, мысли виртуозно и регулярно сворачивали в знакомое русло: как бы где-нибудь кого-нибудь…

Вот столько я уже в Красноярске прожил, а о насущных потребностях своего подрастающего тельца позаботиться не удосужился. И какого хрена я считал, что в городе легко будет найти сексуальное удовлетворение, случись такая надобность? Вопрос с местными проститутками отпал сразу. Мне хватило всего разок на них посмотреть, и я осознал всю бесперспективность этого направления. Здесь венерические заболевания почти не лечат, тот же сифилис как насморк воспринимают. Девушки лёгкого поведения задумываются о лечении лишь после появления язв на коже. Водить проституток к Софе и проверять их каждый раз перед… э-э… употреблением… что-то не хочется.

А спустя недельку, проснувшись, я обнаружил, что и родная поллюция не заставила себя долго ждать. Странно, почему-то плохо помню концовку эротического сна, но, судя по результатам, оставленным на простыне, красотку на сеновале я уломать успел. Чёрт, как всё не вовремя! Других хлопот у меня мало, бляха-муха. Хотя бы годик ещё пожить спокойно, так нет же!

Попробовал закрыть глаза на проблему: вдруг единичный случай; но через пару дней процесс комкания и пачканья простыни повторился. На следующий день опять. Эх-х, похоже, придётся рукоприкладством заниматься. И как тут не вспомнить на всю жизнь въевшиеся в память слова моего первого старшины: сержант обязан крепко держать в руках своё достоинство. М-да, правда, он имел в виду совсем другое.

Нужно Софе рассказать об осложнениях, может, совет дельный даст. Как-никак я обещал предупредить её, если ретивое проснётся.

Ага, посоветовала, как пыльным мешком по голове. У неё, видите ли, к «разврату» всё готово. Изменения в моём организме она давно приметила и кандидаток для интимных встреч постаралась заранее подыскать, даже проверила их своими методами.

Услышав такое, я минут пять в себя приходил. Не, ну каково, а? Маманя-сводница, блин! Стою, глазами хлопаю, а в душе ощущение какое-то неприятное нарастает. И не понять, что ж это так не по-детски меня зацепило. Вроде радоваться должен: заботятся обо мне. Э, Сашок, уж не надеялся ли ты, что Софа тебе свою кандидатуру предложит? Или надеялся? О нет! Давай не будем мозги проснувшимися гормонами забивать, ты ж для себя все взаимоотношения в нашем дружном коллективчике по полочкам уже разложил. И какого хрена тогда печаль взыграла? Чёрт, да не молчи ты, придурок, о твоих мыслишках и догадаться могут.

В результате удара дурной семенной жидкости в голову у меня вместо слов благодарности получился какой-то невежливый наезд на благодетельницу: мол, я тут страдаю, понимаешь ли, сохну прям без женской ласки, а она всё подмечает и помалкивает. На пару недель раньше могла бы советом помочь. Ну садюга, ёлы-палы!

Слава богу, не обиделась. С улыбкой выслушала мой глупый лепет и полюбопытствовала, сам стану с проблемами разбираться или последую рекомендациям опытной женщины. Ума хватило извиниться, и мне тотчас же занимательно поведали о личной жизни и печалях местных дам.

Мной, оказывается, уже интересуются. С одной стороны, как завидным женихом: фигли, небедный потомственный дворянин, и собой хорош, вот бы его дочке в мужья определить. Возраст у парня подходящий, нынче ведь мужчине с восемнадцати лет жениться можно, а мне через полгода по документам Александра Патрушева как раз восемнадцать и стукнет.

Неделю назад и с другой стороны дамы принялись удочки забрасывать. Некая вдовая купчиха в приватной беседе беззастенчиво предложила свои услуги в обучении подрастающего поколения вопросам «семейного естества». И она не одна такая, ещё пара дамочек уже месяц с намёками вокруг да около Софы ходят, но откровенничать они пока стесняются.

Отлично! Завтра в мастерскую не пойду. Там процесс отлажен, и без меня справятся. Посижу-ка я лучше в гостиной с женским обществом, посмотрю на дам, заинтересовавшихся мной.

Мы полагаем, а Бог располагает. С утра всё ж таки пришлось по делам отправиться. Через час после открытия косметсалона к дому на своей бричке подкатил купец Кузнецов, да не один, а с представителем Абаканского железоделательного завода. Сей приказчик прибыл в Красноярск с очень выгодными предложениями для нашей с Потапом Владимировичем компании: о поставках недорогого металла, причём хорошего качества и в том виде, который нам нужен.

Завод недавно открылся, чугунные изделия полтора года льют, а этой зимой котельное железо и пудлинговую сталь производить начали. Сейчас владелец намерен существенно увеличить выпуск продукции, соответственно, заранее старается исследовать рынок сбыта. Находится предприятие в верховьях Енисея, не слишком далеко от нас, и, хоть себестоимость производства металлоизделий на нём выше, чем на Урале, итоговая цена заметно выигрывает за счёт более дешёвой доставки. Её, кстати, готов организовать купец Кузнецов: будет сплавлять заказанное нами вниз по реке на своих баржах.

Меня порадовало наличие у приказчика большого количества образцов изготавливаемого железа и даже мягкой стали. Эх, я с лёгкой грустью окинул взглядом дам, собравшихся в гостиной, и рванул с нежданными гостями в мастерскую. Первым делом, первым делом пароходы, ну а девушек оценим и потом! До обеда мы с напарником «издевались» над привезёнными железяками, а затем полдня торговались и уточняли сроки поставок. К вечеру успели обсудить все вопросы и, довольные, ударили по рукам. Много чего назаказывали. Нам уйма железа потребуется, замыслов-то о-го-го сколько!

Да-а, вовремя нам Пётр Иванович партнёра сосватал. Иначе напарник был бы вынужден летом на Урал тащиться и размещать заказы там, а это лишние расходы на дорогу. Опять же привезти закупленное мы смогли бы только с приходом зимы. А с абаканским-то поставщиком как удачно дело вышло: опробовали образцы металла, поговорили за жизнь и сразу бумажки подписали, тут же отсыпали серебра в задаток и обмыли сделку. И всё в один день. Лепота!

Обрастаем связями, однако. Прогрессируем!

На следующее утро я проснулся в прекрасном настроении, и даже вновь испачканная простыня его не испортила. Ничего-ничего, сегодня начнём разбираться с женским вопросом. Утренние процедуры прошли в слегка возбуждённом состоянии, особенно физзарядка. Проводя бой с тенью, я, можно сказать, рвал и метал, бедная тень просто не успевала уворачиваться и огребала по полной.

К обществу наметил выйти после полдника, в это время посетительниц, как правило, больше всего. Перед выходом повертелся у зеркала и внимательно себя осмотрел. Новый костюм отлично сидит. Впрочем, у Валерия Яковлевича по-другому и не бывает. Просьбы и пожелания мои он учёл, получилось что-то среднее между морским кителем и офицерским френчем времён Первой мировой. Строго, элегантно, подчёркивает фигуру и мне к лицу.

Рожа, правда, в нём становится такая мужественная, аж тошнит, а если ещё и подбородок чуть вперёд выставить, то вообще жуть: прям молодой орёл, высматривающий добычу. Отрастить бы ещё усы да гусарский ментик накинуть, у-у… тогда и вовсе ни одна из дам не устояла бы. Ну, кто о чём, а озабоченный всё о том же. Но… нет, нет и ещё раз нет. Военная служба нам ни к чему!

Да, Сашок, а ты ощутимо подрос. До своих официальных семнадцати с половиной, понятное дело, не дотягиваешь, но уже и не так мал, как полтора года назад. Мальчишкой, по крайней мере, не выглядишь. То-то у женщин интерес нарисовался. С такими темпами ты через год и недоросликом считаться перестанешь. Мишкин папашка, говорят, здоровяком был, под два метра ростом. Так что есть куда тянуться.

Спустился в гостиную, поздоровался со всеми. Двенадцать барышень, семь из них – частые гости. Не слишком и много для этого часа. Как обычно, обсуждают городские новости, но мой костюмчик оценили моментально. На комплименты и взаимные расшаркивания ушло минут пятнадцать.

Не привлекая внимания окружающих, Софа показала двух застенчивых дам, проявивших чрезмерное любопытство в отношении моей особы. Что ж, это я удачно их застал. На личико обе симпатичные, о фигуре в этих платьях, конечно, трудно судить, но внешние контуры, во всяком случае, не пугают. Надо бы пообщаться с каждой наедине и составить представление об их характере. Да и на купчиху посмотреть не помешает, вдруг там гарна дивчина красоты неземной, тоскует-печалится, меня дожидаясь.

Тут какая-то новенькая дамочка, по виду из благородных, в наряде с обилием кружевных оборочек и светской томностью во взгляде, довольно громко ко мне обратилась:

– Александр, мы слышали, вы сочиняете и исполняете прекрасные любовные романсы. Не могли бы вы и нас порадовать своим пением?

Та-ак, похоже, косметологам придётся внушение сделать, а то совсем распустились, стали лишнее выбалтывать.

Сначала думал отказаться – мол, не в голосе я сегодня, – но даму дружно поддержали все собравшиеся в гостиной. Сговорились они, что ли? Вижу, и Софа мне одобрительно кивает. Твою меть! А петь-то совершенно не хочется. Но… если для пользы дела… О, Машуля и гитару принести успела. Ну, раз женщины просят… значит, сами и виноваты. Ох, я сейчас выдам!

Что бы такое слезливое исполнить, в целях разогрева публики? А собственно, почему обязательно слезливое? Можно, например, из репертуара Джо Дассена спеть по-французски какую-нибудь песенку, чтоб слушательницы, так сказать, прониклись моей аристократичностью, а потом то же самое по-русски повторить. Далее известное косметологам оттарабанить, ну и в конце от Стаса Михайлова что-нибудь добавить. Как контрольный выстрел в сознание. И баста!

Я уже взял пару аккордов и, изобразив на лице мечтательность, приготовился разбивать женские сердца, а дама в кружевах всё не унимается и лезет с уточнениями:

– Простите, Александр, нам бы очень хотелось услышать первую написанную вами песню о любви. Ведь была же такая?

И опять окружающие единодушно одобрили просьбу неуёмной дамочки:

– Да, да, да! Непременно первую!

– И вторую!

– Ах, шарман, ранние любовные переживания – это так романтично!

– Просим, просим!

Чёрт, весь настрой сбили. И что теперь делать? Ни одна из заготовленных песен на подростковые терзания не похожа. Да и вообще, я юношеских любовных никогда не пел. Что там петь-то, пионерско-страдальческое «Дым костра создаёт уют»? Так дамы не поймут. Может, Андрей Губин подойдёт? Во, точно! Правда, знаю я всего три его песни, но зато парочка из них идеально подходит для образа влюблённого подростка. Вспомнить бы ещё нормально все слова, как-никак тексты песен и аккорды три месяца назад записывал.

Бешеное метание моих мыслей для собравшихся пролетело незаметно, и под затихающие шепотки я начал наигрывать мелодию.

А хорошо воспринимают! Дама в кружевах даже про веер забыла, а кое-кто и дыхание затаил. Хоть картину с них пиши – «Поражённые силой искусства». Понять их можно: в Красноярске у женского общества с лирическими развлечениями большой напряг, а тут песня о первой любви. Да ещё столь… завораживающая.

Позволил аудитории на последних аккордах вздохнуть-выдохнуть и почти без перерыва стал наигрывать следующую композицию – «Милая моя далеко». Закрепляем успех, нельзя им сейчас давать выговориться.

Нахлынули воспоминания из прошлого: вот так же сидел я в школьном дворе с гитарой и окрестные девчонки заслушивались откровениями Высоцкого в моём исполнении. И в стройотряде, и в институтской общаге было то же самое, только песни там звучали уже другие – студенческие, бардовские: «Машина времени», битлы, ну и про любовь конечно. А как без неё-то? Вообще, пение под гитару, как я понимаю, девушек всегда привлекало, привлекает и будет привлекать. Жизнь течёт и неумолимо меняется, но многое, ох многое в ней повторяется.

Ладно, дадим дамам отдышаться и пощебетать, а попутно, послушав комментарии, настроимся на продолжение банкета.

Минуты две мне все собравшиеся бурные восторги выражали и успокоиться никак не могли. Приятно, чёрт возьми! Затронул я, значит, тонкие струны загадочной женской души. От высокой оценки моего вокала настроение резко взлетело вверх, ненадолго почувствовал себя султаном в любимом гареме. Но затем все принялись выпытывать, кто же эта Лизавета, о любви к которой я такие прекрасные песни сочинил, и эйфория растаяла как дым.

Бли-ин, во засада! И почему я не подумал о том, что к имени обязательно привяжутся? Попробовал отмалчиваться, но не помогло: дамы стали припоминать места проживания Патрушевых в Сибири и всех Елизавет, обитающих в ближайшей округе. Поразила осведомлённость некоторых присутствующих о «моём» извилистом жизненном пути в Енисейской губернии. Постарался быстрее перевести стрелки на столичную жизнь до ссылки «отца». Санкт-Петербург далеко, пусть там ищут, а в местной биографии копаться не стоит.

Правда, лет до переезда младшему Патрушеву было всего ничего – двенадцать где-то. Спрашивается, может ли пацан в этом возрасте сильно влюбиться? А песни написать? Ай, да бог с ним! Очередное подтверждение репутации молодого да раннего вряд ли что-либо для меня изменит. Но почему-то задницей чую: не раз ещё аукнется мне эта Лиза самым неожиданным образом.

Пожалуй, теперь следует и на французском спеть. Ох, лямур-тужур! Забавно, знаете ли, получается: песенки весёлого Джо я заучил на слух ещё в институте и с тех пор часто их пел, так как девушкам они очень нравились, но лишь здесь, выучив язык, я в полной мере понял, о чём пою.

Неплохо, неплохо. С каждым новым куплетом я чувствую себя всё раскованнее. Так постепенно, глядишь, и в дворянском обществе освоюсь. Не скажу, что общение с местной знатью меня сильно напрягает, но какая-то неловкость в отношениях тем не менее ощущается. Наверно, не привык пока. После года, проведённого в лесу, это и неудивительно.

Русскую версию песни Джо Дассена решил взять из репертуара Алексея Кортнева, уж больно его исполнение пришлось мне по душе, хоть и неточен там перевод.

Как-то странно аудитория реагирует на гитарный бой. Я это и раньше замечал, но задумался только сейчас. Похоже, тут играют в основном перебором струн. Посмотрел на дверь, ведущую в косметсалон, и чуть куплетом не подавился: из салона выглядывала стайка любопытствующих клиенток, а часть из них тихонечко просачивалась в гостиную и выстраивалась вдоль стен. Та-ак, видимо, концерт пора сворачивать. Всё, баста. Спою барышням про белую берёзу Есенина и опускаю занавес. Эх-х…

Над рекой, над лесом рос кудрявый клён…

Сашок, а тебя несёт. Слишком уж старательно тоску в голос добавляешь. Выводишь «Протяни мне ветку тонкую свою» как зов о помощи, того и гляди дамы набросятся и «спасать» начнут. Тебе, вообще, одна веточка нужна или веник? Да уж. Упаси нас боже от веника.

О, Софа знаки подаёт: мол, хорош, выключай шарманку. Выключил. Но уйти сразу не получилось. Вот вынь и положь слушательницам по-сле-дню-ю. Да сколько можно-то?! Платочки у них уже мокрые, а они всё туда же.

И тут я зацепился взглядом за огромные, полные обожания глазищи сестрёнки. О-хо-хо… почему всегда так? За поиском любви или суррогата, её заменяющего, мы вечно забываем о тех, кто любит нас.

Пока зачарованно всматривался в эти очи чёрные, очередная песня потекла сама собой:

Я смотрел на девочку, данную мне в сёстры новым миром, и пытался хотя бы песней передать свои чувства. Любовь… Нежность… Казалось бы, я так мало её знаю. И уже так много. За каких-то полтора года эта егоза завоевала моё сердце и стала дороже кого бы то ни было в этом мире. Она одна сумела заменить мне и детей, и внуков.

Ну вот, и её до слёз довёл.