Глава 21

Распрощавшись с дамским обществом, поднялся наверх, но направился не к себе, а к Машуле. Решил узнать, что это она так быстро убежала. Захожу, а малая на кровати лежит, свернувшись калачиком. Вскинула голову, лицо в мокрых разводах. У-у, как всё запущено. Ох уж эти женские глазки, вечно мокнут по любому поводу. Подхватил её на руки, сам плюхнулся на кровать, плаксу усадил на колени.

– По какой причине размокаем?

– Ты ведь о нашей жизни в деревне пел, да?

– ?..

– Я знаю, ты и раньше мог уйти, но не хотел меня оставлять. Правда?

Не понял. Почему это вдруг сестрёнка разговор о деревне и о моём уходе завела? Стоп, как там пелось: чего бы я ни натерпелся за день? Получается, она о разборках Мишки с отчимом вспомнила? Ё-моё, такую интерпретацию песни только Машка в состоянии выдумать. Вновь я умудрился напомнить ей о давно прошедших несчастьях. Собирался порадовать, а вышло…

Так, включаем мозги и успокаиваем ребёнка.

– Конечно мог. Но куда ж я без тебя пойду? Мы постоянно с тобой вместе были: и в горести, и в радости. Вместе и останемся.

Ко мне прижались сильнее, обхватили руками.

– Ты теперь о плохом не думай, думай о хорошем. Договорились?

– Да.

– Вот и умница.

Много ли надо человеку для душевного спокойствия, особенно маленькой девочке? В большинстве своём хватает надёжной опоры рядом и знания, что так будет всегда. Протёр ей личико платком, поправил растрепавшиеся волосы.

– А хочешь, я тебе сказку расскажу?

Покрасневшие глазюшки сверкнули интересом.

– Да-а. А о чём сказка?

– Это, скорее, даже не сказка, а быль. С очень красивым названием… «Алые паруса».

Через час, оставив сестрёнку витать в детских фантазиях, пошёл в гостиную и попал в цепкие ручки довольно сердитой Софьи Марковны. Она затащила меня в мою же собственную комнату, усадила и начала прорабатывать. Неторопливо так и со вкусом.

Забавно: в последнее время, когда она читает мне нотации, возникает ощущение, что мою персону воспринимают как ребёнка, и неясно, забывает «мамуля» о том, кто я на самом деле, или ей просто нравится детей жизни учить. Наверно, всё же и то и другое, вместе взятое. Материнских чувств у неё немерено, а под рукой лишь мы с Машулей.

Эх-х, мужика бы ей хорошего. Хорошие, они, знаете ли, здорово отвлекают. Опять же, своих детишек вполне могла бы ещё завести и воспитывать. И где ж он бродит-то, твой рыцарь ненаглядный, Галиной напророченный? Скорее бы уж заскочил на огонёк, а то сил уже нет смотреть, как ты иногда киснешь, сидя вечером у окна.

Так и слушал её, кивая, односложно отвечая и потихоньку растирая себе коленки. Машка вроде маленькая, а отсидеть их за час успела.

Софа думает, я не понимаю, какие проблемы могут появиться после сегодняшнего концерта. А я понимаю. Я многое понимаю. Слухи о моих талантах и так-то по Красноярску табунами ходили, а уж теперь…

Народ в провинциальном городке постоянно мается от скуки, картёжные игрища по вечерам и периодические балы в Дворянском собрании положение не спасают. Театральные представления за прошедший год только два раза были, и не все желающие смогли на них попасть.

Заезжие музыканты, устраивающие скромные концертики, тоже редкое явление, чаще местные пытаются музицировать. Но на весь Красноярск имеется всего восемь фортепьяно; для тысячи обеспеченных граждан, которых условно можно причислить к здешнему высшему обществу, это очень мало. Да и умеющих красиво петь в городе не так много. В общем, у любителей романсов с развлечениями большая напряжёнка.

Нет, кому по сердцу русские народные, тому ещё куда ни шло: каждое воскресенье население гуляет и поёт под гармошку. Но дворянам и богатым горожанам с простонародьем веселиться как бы моветон, им подавай более изысканный вокал. А где его сейчас на всех найдёшь? Магнитофонов и CD-плееров тут нет, патефоны и граммофоны пока не изобретены. Хочешь песню услышать – пой сам, не нравится исполнение – ищи тех, кто споёт лучше.

В результате моя особа попадает в категорию людей, способных в некотором роде слух усладить. Я, конечно, не считаю, что очаровал сегодня всех дам своей самодеятельностью, но заинтересовал уж точно многих – новыми песнями, необычностью исполнения. Плюс к этому женщины, не присутствовавшие на моём концерте, наслушавшись сплетен, непременно захотят составить своё собственное мнение о моих дарованиях. Ох, чую, петь мне отныне придётся часто.

Подозреваю, и спрос на меня как на жениха среди мамашек возрастёт, и на роль любовницы кандидаток прибавится. Начнут все кому не лень зазывать нас к себе на рюмку чая, зачастят в гости к нам. Станут обхаживать, с дочками знакомить, в приятели набиваться. А на чью голову, спрашивается, выльется вся эта нервотрёпка? Правильно, в основном на голову нашей старшей. Устрой кто тебе, Саша, такую подляну, ты б его сразу прибил, а она ничего, сидит спокойно, учит дурня уму-разуму. Цени!

Правда, Софа не догадывается о моей главной на данный момент проблеме – подростковых гормонах. Но не в том плане, что сперма поджимает, а в том, что мыслить я стал неадекватно. Оценивая своё поведение за последние две недели, прихожу к неутешительному выводу: гормональные всплески воздействуют на рассудок как изрядное алкогольное опьянение.

На работе, например, все мои поступки выглядят вполне естественно, а в присутствии прекрасного пола происходят странные выкрутасы, трезвое восприятие ситуации пропадает напрочь. Ещё пару месяцев назад упросили бы меня дамочки спеть лирическое, ну спел бы я им что-нибудь более-менее нейтральное, и всё, адью. Приятно было повидать вас, но больше не тревожьте нас. А сегодня с какого-то бодуна потянуло удивить, поразить, а заодно и покрасоваться. Шёл посмотреть на трёх красавиц, а в итоге всем себя показывал.

Рассказать «мамуле» о своих ощущениях? Да не, незачем. Ей и так забот с «сыночком» хватает. Постараюсь уж сам отслеживать ненормальности. Не дай бог опять какую-нибудь глупость отчебучу, расхлёбывай потом. Ладно, не молодой уже, справлюсь. Ха, да уж!

Не молодой? А ведь точно! Никак не мог понять, что же меня постоянно смущает при анализе представления в гостиной, а оказывается, я в окружении женщин снова себя молодым почувствовал. Не человеком, разменявшим шестой десяток, сознание которого втиснули в тело ребёнка, не безусым юношей (кем, по сути, сейчас являюсь), а едва созревшим мужчиной. Энергия и задор пёрли из меня со страшной силой. Появился кураж. Даже дамы это заметили, недаром столь эмоционально реагировали.

Чёрт! Сталкиваться с подобными казусами мне в этой жизни ещё не доводилось, сколько бы ни развлекался по деревням и в городе, сколько бы ни пел девушкам лирических песен. Ну, возможно, нечто похожее в первые недели попадалова и ощущалось, но, думаю, там скорее эффект нового, молодого тела сказался, и прошёл он довольно быстро. А теперь, боюсь, надолго я вляпался. Вторая молодость, однако, раскудрить её через коромысло! Хорошо хоть в детство не впадаю.

Какие всё ж таки забавные выверты приходится испытывать взрослой психике в периоды подростковых гормональных бурь. «Когда мы были молодые и чушь прекрасную несли, фонтаны били голубые» и крышу начисто снесли. Хм, а вот этого как раз и не хотелось бы. Блин, Саша, но удавалось же в той юности соизмерять бесшабашные причуды с трезвой оценкой действительности. Восстанавливай в памяти то беззаботное время, учись заново. Иначе… Тебе проблемы нужны? Нет? То-то же.

И с выбором дамы сердца не торопись, изучи кандидаток без спешки. Потихоньку освойся с гормонами, а если сильно прижмёт, вспоминай армейский досуг или вон дрова руби, как Челентано в фильме «Укрощение строптивого». Так постепенно и войдёшь в спокойный ритм жизни.

И опять потекли дни своим чередом. В мастерской работа кипит, народ вкалывает не покладая рук. Сказывается нормальная организация труда, а не средневековый мазохизм и пляски с матюгами вокруг наковальни и станков. Мы почти собрали второй паровик для винного завода, скоро небольшие паросиловые установки, как пирожки, выпекать будем.

Решил, что пора и на нужды усадьбы соорудить агрегатик, лошадок этак в пять, воду из колодца поднимать. Её на всякие домашние надобности уйма уходит, вёдрами столько не натаскаешь. Снег уже не годится, а водовозы за бесплатно не работают. Деньги начинают утекать просто с катастрофической скоростью, лишь собственный колодец может спасти положение.

Параллельно постараюсь довести до ума насос, а то взялся за него в январе, поковырялся слегка и забросил, не доделав. Сначала, пожалуй, один себе соберу, а затем, глядишь, и на продажу полномасштабный выпуск развернём. Такая полезная вещь, да в комплекте с недорогим паровичком, раскупаться станет моментально. Золотопромышленники за насосами в очередь выстроятся, это ведь и осушение затапливаемых шахт, и водяная пушка – породу размывать. Да много где они требуются.

М-да, и сразу упираемся в трудности транспортировки воды. Те же трубы: где их взять? Для паровых котлов мы изготавливаем медные – хорошие, но слишком дорогие. Продавать их смысла нет, никто не купит. Железные нам делать пока не по силам, а с деревянными связываться не хочется, хотя их тут мастерят. Например, некоторые умельцы собирают водостоки из четырёх досок, соединяя их шипами, в туалетах канализация такая же, только ещё и проклеена. Под дорогами Красноярска сливные магистрали тоже деревянные.

Но дерево – это ж не наш метод. Думаю, в данной ситуации самый оптимальный выбор – шланги, кожаные или из плотной материи. Правда, достаточно плотную ткань, не пропускающую воду, сейчас вряд ли кто сделает. Лучше уж кожу использовать, она здесь дешёвая. Передаточные ремни для паровиков нам одна местная артель шьёт, почему бы ей заодно и пошив шлангов не наладить.

Или, может, свою кожевенную мастерскую организовать? А что? Заменим десяток мужиков с иголками швейным станком, и будет у нас счастье, быстро и любой длины. Подкину-ка я эту идею Потапу Владимировичу. Вместе обмозгуем её, прикинем варианты, время не поджимает.

Штамповку корпусов керосиновых ламп более-менее настроил. Раскатка латуни в тонкие листы отлично пошла, и лишь молотобоец вместо пресса даёт не очень хороший результат, рихтовать заготовки потом всё равно приходится. Зато скорость производства возросла в разы, и, соответственно, значительно снизилась себестоимость.

Лавку, что ли, открыть? Если купцам всю продукцию сдавать, то потеряем как минимум двадцать процентов от цены товара. А у нас к лету уже неплохой ассортимент вырисовывается: лампы, насосы, тот же сельхозинвентарь, который мы побочно выпускаем: вилы, грабли, косы и прочая лабуда. Плюс крема, мыло, шампуни и бальзамы от Софы. Можно, кстати, с Абаканским железоделательным заводом договориться о продаже у нас их чугунков и сковородок. А после и в других городах лавки откроем, станем расширять свою торговую сеть.

Это что, меня несёт? Да не, вроде реально всё, нынче российское купечество так и развивается. Что ж, обсужу этот вопрос с Софой.

Как-то вечерком сестрёнка удивила: принесла рукопись о девушке Ассоль, её фантазиях и последствиях этих фантазий. При этом рассказанная мною ребёнку сказочка про алые паруса была творчески переработана пытливым детским умом и в основном несомненно соответствовала оригиналу, но в то же время местами сильно отличалась от него, точнее, от того, что я помню. Взялся читать и не смог оторваться, пока до конца не дошёл.

Вот и ещё один талант у Машули прорезался. Стоит признать, удачно написано. Складненько. Может, даже более жизненно, чем у Александра Грина. Ляпы, безусловно, имеются, но в целом хоть сейчас в издательство неси. И что мне теперь прикажете с этим делать?

Ой, да чего думать-то, Саша, трясти надо… э-э… в смысле поддержать юного писателя в начале творческого пути. Растить молодое дарование, холить его и лелеять, да не забывать сюжетики периодически подкидывать, их ведь у тебя в голове до этого самого… много, в общем. Ты же фантастику и разнообразные приключенческие романы на протяжении всей прошлой жизни любил читать.

Стоп! А давай не будем спешить. Сперва найдём ответ на вопрос, зачем это нужно. Сестрёнке? Мне?

– Маш, а почему ты решила мой рассказ записать?

– Я считаю, о таком интересном случае и другие должны узнать.

– Ну да, ну да. И песни ты, наверно, все записываешь?

– Да-а.

– А сказки, на хуторе и здесь тебе рассказанные?

– Конечно! – На меня посмотрели как на совсем бестолкового. – Сюда приехав, я и старое записала, и новое пишу.

– Понятно.

Значит, творческий коллективчик «Машка&Сашка» трудится давно и продуктивно, причём один из авторов об этом и ведать не ведает.

– А сама что-нибудь сочиняла?

Машуля смутилась:

– О жизни в лесу немного, о повадках зверей, о птицах, о ягодах.

– Любопытно. Тащи свои художества, начнём работу над ошибками.

Если человек в детском возрасте взялся за писательскую деятельность, то не писать он уже не сможет, а раз так, вопрос «зачем оно нужно» отпадает сам собой, старший брат просто обязан помочь.

Взглянув на огромный ворох макулатуры, принесённый сестрёнкой, не смог сдержать тяжёлый вздох: работа нас ждёт каторжная. Покопавшись в бумажках, с облегчением понял: стихов у неё пока нет. Не скажу, что я в них разбираюсь, как свинья в апельсинах, но всё же высокий полёт мысли не всегда улавливаю. Когда-то и сам пытался сочинять, но уж больно простые стишки у меня выходили, поэтому бросил. Не моё. Дружеская эпиграммка или весёлая переделка уже написанного – это тот максимум, который я могу себе позволить.

Разложили Машкины труды по трём кучкам: мои истории, песни и её рассказы. Ух ты! Много я ребёнку сказочек надиктовал. Впору книгу издавать, тома этак на два – на три: «Сказки деда-попадуна». И ведь нарасхват пойдёт, читатель нынче не избалован приключенческими романами, а уж фантастикой и подавно.

Надо только отсев провести: известное на данный момент, тех же братьев Гримм, например, отложить в сторону, а неизвестное отредактировать и подготовить к изданию. Пошлём в какой-нибудь журнал или сами напечатаем, пускай люди узнают про нелёгкую жизнь эльфов и гоблинов. Вдарим, так сказать, фэнтезятиной по серости мещанских будней.

А сестрёнкины очерки о природе пустим под видом баек сибирского натуралиста. Наверно, стоит и фантастику в определённые циклы объединить, интереснее выйдет. И обозвать всё необычно, скажем «Мифы иных миров». По ходу дела закинем в массы революционную идею: наш мир всего лишь один из множества возможных.

Правда, церковники, прочтя наши опусы, на дыбы встанут и по башке авторам настучат за столь крамольные измышления. Припишут нам подрыв государственных устоев, извращение православных представлений о мироздании, замаемся потом отмываться. Что ж, значит, следует с Софой этот вопрос обсудить.

Но вообще-то, мы с Машулей и без фэнтези способны лихих дел наворочать. Я прекрасный рассказчик, друзья постоянно хвалили, а она, пропуская мои сюжеты через своё сознание, просто мастерски выстраивает захватывающее повествование. Думаю, литературное сообщество, изучая наше совместное творчество, за голову схватится.

Изобразим полёт весёлой компании землян на Луну в ракете собственного производства и их встречу там с лунатиками, затем полёт на Марс к марксистам… тьфу, к марсианам, после залёт на Венеру к венерологам… Э-э… куда-то не туда мысль пошла. Короче, далее опишем зажигательный круиз космических туристов по всем планетам Солнечной системы. А ещё можно по океанам на подводной лодке прокатиться и над Африкой на воздушном шаре полетать. С этим, как его… Тарзаном, растуды его в качель! И не забываем про детективы, это ж громадный художественный мир.

Решено: начинаем планомерно создавать свои мифы. Кстати, таким макаром я могу и кого-нибудь из попаданцев обнаружить, если, конечно, они здесь есть. Полагаю, человек из будущего, увидев произведение с названием «Звёздные войны» или «Властелин колец», обязательно постарается встретиться с автором. Вот только… не нарваться бы нам на каких-нибудь хронокарателей, очищающих временные потоки от попадунов. Ну, будем надеяться на лучшее.

Да честно говоря, стану я космическую фантастику в мир привносить или нет – без разницы, мне встречи с корректорами реальности, существуй они на самом деле, всё равно не избежать. Я серой мышью жить не собираюсь, непременно займусь выправлением исторических загибонов.

В субботу, проведя очередные стрельбы с Михаилом Лукичом, понял, что пора решать проблему патронов к револьверам: слишком много денег на пальбу расходуется. К тому же скопилось уже два ящика стреляных гильз. Почему бы не заняться их перезарядкой? Отбраковать явный лом, остальное почистить, выровнять и откалибровать. Рычажный станочек для этого соорудить – задача не сложная. Пули отольём, порох купим, ударную смесь для капсюлей сам нахимичу. Бизонов к делу на добровольных началах приставлю, пускай учатся обращению с боеприпасами, а то достали уже своими просьбами дать пострелять.

М-да, хорошая мысль меня посетила, а главное, своевременная. Значит, на неделе я возьмусь за сборку требующейся механики. Заодно и токарный станок собственного производства испытаю, с ним тоже не всё просто. Представляю, как в понедельник Потап Владимирович, разглядывая продукт моих четырёхмесячных мучений, сперва старательно морщит лоб, а потом ржёт до упаду. Шестерёнки-то я пока деревянные установил; сталь, пригодную для их изготовления, только через месяц нам доставят.

Но, несмотря ни на что, я станочек испытаю. И пусть хоть вся мастерская со смеху загибается, а попробовать я должен. Мне отец однажды рассказал любопытный случай, произошедший с ним на весенней рыбалке. Гостил он в деревне у деда и как-то раз в поисках лучшего клёва ушёл на моторной лодке в неизведанные места. А на обратном пути лодочный мотор сломался: одна из шестерёнок, не выдержав, развалилась.

Что делать? На вёслах возвращаться не хотелось, довольно далеко забрался. Недолго думая, он на смену сломанной детальке вырезал из старой дубовой деревяшки новую, поставил на место, собрал всё, завёл, ну и поехал домой на малых оборотах. Доплыл нормально, мотор снял и в сарай отнёс, а про деревянную шестерёночку сообщить забыл.

Снова к деду лишь осенью вырвался. Приехал, а тот на лодке с ветерком по озеру гоняет. Отец сначала решил, и без него с поломкой разобрались, но нет, никто о ней и не знал. Тогда он, заинтересовавшись, извлёк собственноручно сделанную шестерёнку и… глазам своим не поверил: дерево, пропитавшись маслом с металлической пылью, стало пластик напоминать, а главное, следы износа у детальки почти отсутствовали[90].

Так что шансы поработать на новом станке у меня были. Древесина – это по своей структуре композитный материал, если её грамотно подготовить, она может значительные нагрузки выдерживать. Я вот взял лиственницу, которую несколько месяцев в воде вымачивали, а затем два года сушили. Для надёжности ещё и проварил заготовки пару часиков в масле. Надеюсь, мои усилия не пропадут даром.

В воскресенье проводили отработку рукопашки с бизонами, опять, как и зимой, на пустыре за усадьбой. В сарае всё-таки не совсем удобно: места мало, развернуться негде. Три недели назад мы с ребятами очистили площадку от грязи и остатков снега да кое-где песочку подсыпали. Земля за прошедшее время почти подсохла, даже упав, сильно не испачкаешься.

Только разогрелись, только в ритм вошли, тут и принесла нелёгкая незнакомого чубатого казачка. Встал рядышком и с ехидной улыбочкой пялится на нашу возню. Когда пацанва наблюдает за занятиями и обсуждает увиденное, я не обращаю внимания – дети, что с них взять, – но от взрослых зрителей стараюсь побыстрее избавиться. Здесь территория моей и Валерия Яковлевича усадеб, мы в своём праве: кому-то рады, а кого-то видеть не желаем. Я и в этот раз, как обычно, подошёл и вежливо попросил не мешать.

Но легко отделаться не удалось. Чубатому захотелось силой помериться, тяжесть наших кулаков испытать. Мне бы проявить себя истинным гуру: послать в схватку ученичков, а самому вдумчиво посмотреть на степень тренированности противника. Не-ет, приспичило балбесу поскорее спровадить очередного любопытствующего, за что тотчас же и был наказан. С ленцой проведя нападение, схлопотал локтем в ухо и кувыркнулся по земле.

Встаю, а казачок скалится, довольный. В душе моей ретивое взыграло, а кровь вскипела от обильного выброса гормонов. Ума хватило не кидаться в бой сразу, но еле сдерживался. Минуту «потанцевали», приглядываясь и изредка обмениваясь ударами. Стиль у него не очень понятный: плавный, скупой на движения, явно не восточная школа. На всякие русские народные, виденные когда-то, тоже не похож. Местами напоминает приёмы и ухватки Михаила Лукича, но и отличий много.

Не выдержав, первым вошёл в клинч, вскользь получил по рёбрам, но шустрика достал. Хорошо достал! Он отскочил, резко разорвав дистанцию, а я зачем-то ринулся его добивать. Всегда в такие моменты давал спарринг-партнёру отдышаться, а тут даже не подстраховался: наверно, досада за валяние в пыли сказалась. Ох, как красиво он меня на встречке поймал, у-у… песня.

Второй раз прокатиться по не подсохшей ещё земле на виду у бизонов было чертовски неприятно, зато вставал я, уже полностью отключив эмоции. Ловок, шельма, и слишком быстр. Молодой, лет двадцать пять примерно. На голову выше, руки длинные. В ближний бой войти не даёт, держит на расстоянии. Чем же тебя взять? Весь свой арсенал приёмов показывать не хочется. Может, на выносливость проверить? Я-то в темпе и полчаса смогу проработать, а как у него с этим дело обстоит?

Стал планомерно прессовать чубатого, постоянно нападая. Весело отвечал он сначала, пару ударов я пропустил, но напора не сбавил. И правильно сделал! Куражился парень недолго, посыпались ошибки, перестал за мной поспевать. И вот пришло время, когда и я его валять начал.

Почему-то погрустнел казачок, не улыбается больше, как загнанная лошадь дышит. Пытался несколько раз активизироваться и перехватить инициативу, да где там! Дохлый номер. Но стоит отдать ему должное: проигрывает с достоинством, бьётся до последнего. Нет желания унижать такого противника. Думаю, он и сам понял, кто здесь круче. Надеюсь, без обид расстанемся, счёт равный: два моих падения против двух его, синяки не учитываем.

Отошёл назад, опустил руки.

– Спасибо за познавательную встречу, но сейчас мне нужно учить других. А если захочется ещё на кулачках пообщаться, милости просим, всегда можем договориться.

– И вам спасибо за науку… и за приглашение.

Кивнул мне, забрал висевший на заборе сюртук и удалился. Я же, глядя ему вслед, задался вопросом: откуда ты, парень, взялся? Очень уж захотелось узнать подноготную залётного казачка. Ну о-очень! В Красноярске, несомненно, есть товарищи с крепкими кулаками, способные настучать мне по голове, но, кроме Михаила Лукича, никто из них до сих пор не изъявил желания со мной в поединке сходиться. Возможно, боятся урона авторитету, вдруг парнишка шустрее окажется. Поэтому появление хорошего бойца, который не прочь помериться силами, порадовало и заинтересовало.

Я не гений единоборств и никогда им не был. Достигнуть больших высот в одиночку не смогу. Где-нибудь в Китае или Японии подвижники боевых искусств, долгое время живя в горах и не видя людей, получают просветление мозгов и создают новые, «непобедимые» стили борьбы. Мне до этих гигантов мысли далеко, да и не готов я в данный момент бросать все свои дела и светлеть мозгами в одиночестве.

Почти всё, что знал в прошлой жизни о рукопашке, я на хуторе уже вбил в тело. Остались неотработанными лишь некоторые специфические навыки, но их освоение лучше на потом отложить. Нынче важнее доводить изученное до автоматизма, поднимать уровень мастерства, опыт нарабатывать, и не спортивный, а боевой. Для этого надо чаще проводить поединки в полном контакте с серьёзными противниками; бизоны, к сожалению, тут пока мало подходят.

Посмотрел в сторону компании мальчишек, постоянно тусующихся рядом во время тренировок, и поманил пальцем главного. Тот мигом подскочил.

– Федька, знаешь ушедшего казака?

– Не-е, не тутошный.

– Точно?

– Истинный крест, Ляксандр Владимирович. Видать, недавно прибыл. По одёжке из уральских будет.

– Ясно. Разузнай о нём. Кто такой, где живёт, к кому приехал, зачем приехал. Завтра вечером доложишь.

– Усё сделаю.

Да-а уж, этот проныра сделает. В первый раз я его приметил полтора месяца назад, среди ребят, наблюдавших за занятиями бизонов, а спустя пару недель он уже к нам в усадьбу просочился: то дрова приносит, то мусор уносит, помогает по хозяйству за добавочное питание. Но основной интерес у него – тренировки. Ни одной не пропустил. За нашими действиями всегда внимательно следит, пытаясь всё запомнить. Наверно, и приёмчики с мальчишками втихаря отрабатывает.

А ещё через неделю парень, набравшись храбрости, с вопросом подошёл: не соглашусь ли я и его научить драться. Сначала было желание посмеяться и послать лесом. Видел я, как он один двоих пацанов мутузил. Быстро и качественно. Научишь такого драчуна – и, вполне вероятно, выпишешь ему билет на «экскурсию» по тюрьмам и каторгам. Молодой очень, место в жизни привык кулаками отвоёвывать, значит, обязательно нарвётся на неприятности.

А потом я уловил в его взгляде отчаянную надежду и задумался. Если парнишку к делу пристроить, присматривать за ним и направлять, то со временем может неплохой помощник получиться. И кстати, не пора ли начинать подбирать ребят в ремесленное училище? Год с небольшим, оставшийся до его открытия, пролетит, и не заметишь, а консультант по подбору – вот он, рядом стоит, с ноги на ногу переминается. Уверен, всю местную шантрапу этот шустрила знает прекрасно, и кто на что способен тоже.

Признаюсь, капитально я тогда пацану мозги запудрил, до сих пор нашу беседу без улыбки вспоминать не могу. Хотя говорил правду и только правду.

– Как звать?

– Федькой кличут.

– Задаром, Фёдор, никто никого не обучает.

– Я отработаю, не сумлевайтесь.

– Понимаешь, просто работа мне не нужна, работников и так хватает, а вот соратники и помощники в дальнейшем обязательно потребуются. Я в жизни многое собираюсь сделать, а для этого верные люди необходимы. Чтоб и в огонь и в воду за мной пошли, а в тяжёлый час смогли бы выручить.

– Я готов!

Ха, готов он! И грудь свою цыплячью вперёд выставляет. Подожди, сейчас перспективы обрисую, и ты точно готов будешь. Превратишься в моего идейного бойца. Хм, или пламенного. Ай, неважно!

Положил руку ему на плечо и начал задушевным голосом:

– Чтобы соратником мне стать, учиться надо, и в первую очередь грамоте и ремёслам, а затем уж тому, как правильно кулаками махать. Учёба – вот та работа, которую я жду от помощников. Трудно это. Сможешь ли выдержать?

– Я смогу-у.

Ох и потешная же в тот момент у пацана физиономия была.

Минут пятнадцать запугивал его, описывая «ужасы» дальнейшего существования, а после перешёл к «пряникам»: изобразил безбедную, счастливую жизнь под моим чутким руководством. Отсутствие скуки и обилие приключений гарантируется. В общем, разрисовал, как мог, детскую фантазию яркими цветными красками.

Не к месту вспомнились сходки распространителей «Гербалайфа», виденные в интернете, там так же в свои ряды людей завлекали. Впрочем, меня оправдывает то, что я данные кому-либо обещания всегда выполняю. Теперь он мой человек, целиком и полностью, а мои люди должны жить хорошо.

На первое время договорились о взаимовыгодном сотрудничестве: с моей стороны учёба, учёба и ещё раз учёба, с его – сбор городских новостей и другие мелкие поручения. А далее посмотрим.

В понедельник над новым токарным станком никто и не подумал смеяться, наоборот, все разбирающиеся в технике рассматривали это «чудо» с восхищением, а узнав, какие операции на нём можно производить, народ единодушно признал меня чуть ли не гением. Я даже засмущался немного. Из «природной» скромности постарался перевести стрелки на «отца»: мол, основу он спроектировал, а я лишь его замысел в железе и дереве воплотил.

Кстати, насчёт дерева: оказывается, тут на заводах часто применяют детали из древесины и они отлично справляются. Изнашиваются, естественно, быстрее, но их и заменить легче лёгкого. Для высокоточных станков… а-а-а, блин, забыл… таких здесь и нет ещё. Ну, скажем, для более-менее точных деревянные элементы, конечно, не годятся, но кое-где вполне приемлемы.

В работе мой железно-деревянный «зверь» показал себя замечательно. Вначале я дал ему покрутиться вхолостую, погонял в разных режимах, посмотрел на переключаемость, на ход, затем обильно смазал и взялся за обработку деревянных изделий. Нагрузку они на шестерёнки слабенькую, но дают, и в целях проверки функционирования механики станка подходят идеально. За полчаса настругал кучу всякой ерунды. Прекрасно всё действует, биений нет, люфт минимален. Значит, пора и железом побренчать. Трижды перекрестился, помощь высших сил не помешает. Вздохнул, выдохнул. С богом!

Прежде всего из длинных стальных болванок осторожненько нарезаем нормальные ходовые винты и ходовые валы. На одном из старых станков их тоже можно выточить, но короткие, сантиметров пятьдесят, не больше, а нам этого недостаточно. Ведь скоро и с длинномерными деталями работать предстоит.

Между прочим, чтоб смастерить ходовые своему железно-деревянному, мне не по-детски изгаляться пришлось. Брал стальные прутки и на каждый под углом наматывал две горячие медные полоски, слегка постукивая по ним деревянным молотком для более плотного прилегания к стали, а потом одну полосу снимал. В результате получились довольно симпатичные червячные передачки. Долго, разумеется, не прослужат, но как временная замена сгодятся.

Пока вытачивал, напряжённо прислушивался, не хрустнет ли что-нибудь, а закончив, ощутил мокрую рубаху, прилипшую к спине, и ливший градом с лица пот. Ох, и тяжела же ты, шапка изобретателя!

Поработав, смог взглянуть на дело своих рук глазами местных и понял, что со сложностью агрегата вышел изрядный перебор. Функциональность токарного станка второй половины двадцатого века в данных условиях крайне избыточна, то есть использоваться он будет в лучшем случае процентов на тридцать-сорок от потенциала. Выходит, изготавливать похожие в ближайшие лет десять смысла нет: мы впустую станем тратить время и средства.

Проклятье, и почему я об этом сразу не подумал? Да собственно, вначале-то мне в основном вспоминать приходилось. Вот какой помнил, такой и собрал. Коробку скоростей упростил только потому, что плохо её знал. Это сейчас, после четырёх месяцев разбирательства в конструкции, я уже соображаю, где и что изменить надо, а тогда…

О-хо-хо-юшки, нужно станок переделывать: навороченность уменьшать, убирать лишнее, снижать затраты на производство. Эх, опять чертить, опять точить. Мама дорогая!

Но зато, Сашок, ты приобрёл ценнейший опыт, следующие разработки легче пойдут. Соорудишь простенький фрезерный аппаратик, за ним – сверлильный. Так, глядишь, со временем в ведущие специалисты российского станкостроения выбьешься.