Глава 22
– Что узнал?
– Случайно он тут, командир. Проездом, считай, – доложился Федька.
Та-ак, и этот меня, как бизоны, величать стал. Дёрнул же чёрт на первой тренировке ляпнуть: «Отставить имя-отчество, зовите просто командир». Всего и хотелось-то упростить взаимоотношения на занятиях. Ну правда, не сенсеем же представляться, или, например, гуру. Учитель – не к месту, а кто такой тренер, здесь ни одна живая душа не разумеет. Командир, мне показалось, звучит и внушительно, и… прикольно.
М-да, предложил бы звать мастером и хлопот бы не знал, а теперь поздняк метаться, прилипло словечко, и применяют его парни где ни попадя.
– При посторонних так не называй.
– Да разе ж я без понятия? Будьте спокойны.
Да-а уж, будешь с вами спокойным.
Информация, добытая Федькой, заинтересовала.
Многое он успел о чубатом казачке выведать. Парень действительно не из местных, а из уральских казаков. Недавно со службы вернулся. С боями всю Среднюю Азию прошёл и даже награждён был за доблесть. Можно сказать, фронтовик.
Хотя слово «фронт» в данное время имеет совершенно иное значение, чем в двадцатом веке. Я, когда впервые услышал выражение «хороший фронтовик», долго пытался сообразить, о чём речь, и лишь потом осознал: сейчас в России фронт – это строй, шеренга, а фронтовик – это строевик по терминологии будущего, и раз хороший, следовательно, хорошо выполняет строевые упражнения.
В такую даль от уральских предгорий герой забрался по весьма достойной причине: привёз из похода по югам вещи убитого в бою товарища-красноярца его родне. Всё, что осталось. Саблю и нагайку – старшему сыну, жене – деньги и кое-что по мелочи. Мог и не ездить, начальство почтой переслало бы, но убитый не раз его от смерти спасал, вот и пожелал казак последние почести другу воздать да родителям за сына поклониться.
Следует признать, нечасто нынче такое отношение к сослуживцам встретишь. Местные, особенно военные, люди практичные, а трудности путешествий велики. В боевом подразделении служат в основном все свои, из одной области, им завезти вещи погибшего несложно. А если товарищ оказался из других краёв, тогда не судьба. Чубатый решился на длительную поездку, значит, умеет быть благодарным, понятие «друг» для него не пустой звук.
Занятный паренёк. Как бы с ним поближе познакомиться? Может, на службу пригласить? Мне в команде молодой вояка, нюхнувший пороху, очень пригодился бы. Не закостенел мозгами и дерётся неплохо.
В животе у Федьки громко заурчало. Э-э, Саша, сидишь тут, в облаках витаешь, а о своём маленьком солдате невидимого фронта не позаботился. Пацан весь день бегал, ноги стаптывал.
– Поел уже?
– Не-е.
– Ну, иди на кухню.
А я ещё покумекаю. Глядишь, и соображу, как с чубатым состыковаться.
Следующим утром мы наконец-то приступили к закладке фундамента первой четырёхэтажки Красноярска. Нашей четырёхэтажки! Любопытствующих горожан собралось море. Кроме соседей, друзей и прочих окрестных жителей, присутствовали приглашённые нами представители дворянского и купеческого сословий, разумеется с жёнами. Соизволило явиться и городское, и губернское начальство: как-никак выдающееся событие в истории города. Местный фотограф (пока единственный на всю Енисейскую губернию) всю эту суету даже запечатлеть собрался. Причём бесплатно.
Я стоял рядом с Софой посреди гомонящего народа, принимал вместе с ней поздравления от знакомых и незнакомых людей и с грустью вспоминал своё желание годичной давности не выделяться. Года не прошло, а нас в Красноярске уже каждая собака знает. Мальчишки, от мала до велика, обсуждают занятия бизонов, купцы – технические новшества и оптовые поставки мыла с шампунем, любая женщина в ближайшей округе рада к нам в гости заглянуть. Из Ачинска, Енисейска, Канска и даже из Иркутска приезжают. Не удивлюсь, если и «родственнички» ко мне скоро пожалуют. К «несчастному» богатенькому сиротинушке.
Церемонию открывал наш главный проектировщик и строитель Панкрат Алексеевич. В новом сюртуке, в новой шляпе и в начищенных сапогах, он сегодня выглядит не хуже большинства купцов. Под шутки окружающих подхватил солидный булыжник из общей кучи собранных для закладки, величественно пронёс его сквозь толпу, спустился по широкой лестнице на дно вырытого котлована и водрузил каменюку в самом центре. Горделиво выпрямился и, сняв шляпу, поклонился нам с Софой.
Начало положено.
Губернатор не мешкая продолжил «митинг» и, стоя на краю котлована, толкнул речугу: за рост, так сказать, и процветание города. Прям как в советские времена. Следом попы набежали и затянули торжественный молебен. Вереницей поверху прошлись, внизу над первым камушком интенсивно кадилом помахали, отслужили красиво и качественно. Ну ещё бы! Денег-то за процедуру содрали по высшему разряду.
Ой, да бог с ними. С деньгами. Я таким образом подстраховаться решил, на всякий случай, а то местные чиновники за последние две недели здорово мне нервы поистрепали.
Каша заварилась из-за того, что генеральный архитектор, вернувшись из вояжа по столицам, узрел в проекте дома «неприемлемости», которые – вот ведь какая напасть! – его помощничек, подписавший бумаги, не сумел обнаружить. И этот путешественник, этот… бугор на ровном месте, недолго думая, остановил все работы по возведению четырёхэтажки. Сильно, видать, поиздержался в дороге, бедолага, и мы ему со своим нехилым теремком явно по сердцу пришлись.
Требуется пояснить: сейчас в Российской империи почти всё строго регламентировано, строительство в том числе. Я, честно говоря, до попадалова и представить не мог, насколько были дотошны предки в вопросах обустройства. Раньше считал, что уж при царе-то дела обстояли проще некуда. Ага. Хрен там!
Любые действия досконально расписаны. И это ещё с началом царствования Александра II в законодательство стали вноситься поправки, заметно упрощающие строительную деятельность, а при Николае I вообще жуть была. Когда Панкрат Алексеевич рассказывал мне об уставе, существовавшем до одна тысяча восемьсот пятьдесят восьмого года, я лишь челюсть успевал подхватывать.
Окон на фасаде должно быть нечётное количество и не более девяти на этаж, каждое высотой не менее двух с четвертью аршин (полтора метра), а шириной не менее одного аршина с четвертью (девяносто сантиметров), и простенки между ними не могут быть уже самих окон. Лестницы с наружной стороны пристраивать нельзя.
Красить дома разрешается только определёнными цветами: белым, палевым, жёлто-серым, бледно-серым, бледно-жёлтым, бледно-розовым. Запрещается «пестрить стены краскою без специального на то дозволения», иными словами, раскрашивать в разные цвета нельзя. Внешнюю отделку можно производить не ранее года со дня завершения строительства.
Ежели вы собрались какие-нибудь излишества для фасада своего особняка учинить, например колонны, то будьте любезны выбрать их из каталога «высочайше утверждённых». У администрации толстая папочка с рисунками имеется, на все случаи жизни, выбирайте фасадик по сердцу и гордитесь: не абы кто, а лучшие архитекторы страны ради вас старались. Ах, вы свой решили нарисовать и принести? Ну что вы! Нельзя ни в коем разе. А как вы думали? Забота о красоте российских городов, ядрёна вошь! Не нравится? Стройте без излишеств.
Похоже, Николай I стремился добиться военной дисциплины и чёткости действий во всём, до чего мог дотянуться.
Но, надо признать, некоторые забавные аспекты, прописанные в правилах давным-давно, действуют до сих пор. Например, те же взаимоотношения с соседями: не любят люди, когда к ним во двор чужие заглядывают, поэтому, господа, при возведении высокого здания отодвигайте его, пожалуйста, подальше от соседского забора или стену без окон делайте. Вот так, кстати, и лишился проект нашей четырёхэтажки окошечек с двух сторон на третьем и четвёртом этажах, и неважно, что соседи не возражали. Местная бюрократия непоколебимо стоит на страже законов, если они совпадают с её интересами.
Таково было начало архитектурной эпопеи. Дальше ещё веселее. Высота дома не должна превышать ширины улицы, на которой он располагается. Пришлось нам с Панкратом Алексеевичем и помощником архитектора измерять улицу несколько раз. Слава богу, нормально вписываемся. Расслабились, ждём разрешения на строительство, а его всё не выдают.
Я пошёл прояснить ситуацию и офигел. Эти… бяки ведут, понимаешь ли, ленивые консультации с губернским советом, входит по закону тротуар в общее значение ширины улицы или нет. Не сталкивались они, видите ли, пока с проблемой высоких зданий. Широкие здесь улицы, а домики низкие.
Ёхарный бабай, какая, к лешему, разница, входит тротуар или не входит?! На обмеры хоть кто-нибудь внимание обратил? Проектная высота четырёхэтажки по-любому меньше. Сразу извинились за неувязочку и тут же высказали недоверие толщине несущих стен первого этажа. Не помешает также провести проверку прочности кирпичей, вдруг плохие окажутся.
Не, ну издеваются, сволочи! Захотелось выхватить револьвер и перестрелять всех к чертям собачьим. Попаданцы в царей и королей, помнится, как-то легко с чиновничьим аппаратом разбирались: раз, два – и все по ранжиру построены или повешены. А у меня мучения сплошные.
Еле успокоившись, понял: время тянут, чернильные души. Однозначно. У нас график запланированных работ по объектам начинает гореть синим пламенем. Котлован для нового дома уже закончен, бригада землекопов перекочевала к месту возведения ремесленного училища. Подошёл срок закладки фундамента. Сорвём сроки по закладке – не успеем до сильных холодов крышу поставить, а не поставив крышу, не сможем зимой внутренней отделкой заниматься. Соответственно, открытие крупномасштабного производства косметики сместится на четыре, а то и на пять месяцев. Это ж какая прибыль мимо носа просвистит!
Панкрат Алексеевич хмурится и шепчет на ухо, что взятки не избежать, а я, вглядываясь в масленые глазки вымогателя, не на шутку разозлился. Нет уж, ещё пободаемся! Сначала с Софой и соседями создавшееся положение обсудим (они городских чинуш как облупленных знают), а потом к Петру Ивановичу Кузнецову на вечерний чай зайдём. Он купец, и не раз, наверно, сталкивался с произволом власть имущих. Даже приятели у него среди этой братии имеются.
Был огромный соблазн решить проблему кардинально, с классическим летальным исходом, но, слава богу, разум одержал верх над эмоциями. Отстрел козлов нужно производить лишь в исключительных случаях, когда не остаётся иных вариантов воздействия, ну или когда ты с помощью единственного удара в состоянии уберечь себя и своих близких от возникновения серьёзных неприятностей.
А здесь? Ребятки в гражданских мундирах почувствовали запах денег и легко не отстанут. Грохни я одного придурка, его «знамя» обязательно подхватит следующий: в таком деле свято место пусто не бывает. Бюрократия – гидра многоголовая, устанешь шашкой махать, дурные головы срубая.
Эх-х, видать, пришла пора в плотный контакт с администрацией входить. Обидно, чёрт возьми! Хотелось оттянуть этот «радостный» момент на годик-другой. М-да, но с мелкой шелупонью из архитектурного отдела связываться всё равно смысла нет. Полагаю, если и надо начинать общение, то с людьми рангом значительно выше.
И Софа, и соседи согласились с моими выводами: требуется искать подход к более высокому начальству. В идеале следует идти сразу к губернатору Енисейской губернии – действительному статскому советнику Аполлону Давыдовичу Лохвицкому. «В греческом зале, в греческом зале… ах, Аполлон, ах, Аполлон…»[91]. Сейчас он у нас и царь, и бог. Ну, почти. Маленький такой царь, считай домашний. Малость ограниченный в своих амбициях, но править уже привык. В Красноярск приехал в январе этого года, а раньше Якутией управлял. Взятки уважает и своё вряд ли упустит, зато, сойдясь с ним накоротке, можно не бояться нападок остальных чиновничков. Кстати, его жена часто косметсалон навещает и относится к нам благосклонно.
Купец Кузнецов высказался в том же духе: «Хочешь, чтоб дела гладко шли, сведи дружбу с тем, кто повыше, а на тех, кто ниже, и не смотри, сами к тебе в друзья набиваться станут. Да писарям из губернской канцелярии не забывай копеечку за старание подбрасывать, они иной раз за копеечки твои о-го-го как помочь могут. Живут бедно и страдают от самоуправства вышестоящих ничуть не меньше других». Да-а, чувствуется, давно мужик с госаппаратом Российской империи контактирует.
В общем, недолго думая, поехали мы тогда с Софой в Дворянское собрание, рассчитывая пообщаться с главой региона в неофициальной обстановке – это, знаете ли, лучше, чем выглядеть просителями в губернской приёмной. Личная непринуждённая беседа всегда способствует некоторому снисхождению к обсуждаемому вопросу, да и нашему домашнему экстрасенсу, разговаривая тет-а-тет, будет намного удобнее нужные посылы отдавать.
Разумеется, напрягал размер предполагаемых трат на удовлетворение запросов столь высокого чина, однако армия чиновников, желающих залезть в наш карман, напрягала ещё больше. Нам в Красноярске предстоит строить и строить. А торговля и всё, что с ней связано? А добыча золота? А судоверфь? Планов-то громадьё! Решать месяцами каждый мелкий вопрос и постоянно «смазывать» денежными вливаниями административный аппарат? Нет уж, увольте! Чем сотне чинуш по рублю раздавать, проще одному дать сотню. Тем более, имелись у нас шансы и совсем без взяток обойтись, причём шансы вполне реальные.
Губернатор в девятнадцатом веке – лицо, весьма заинтересованное в развитии подведомственного региона, его карьера напрямую зависит от процветания доверенной ему территории. Что бы ни произошло в губернии, в столице это рассматривается либо как персональная заслуга руководителя, либо как его вина.
Проворовался подчинённый или неурожай вдруг подкрался незаметно – во всём виноват он. Не уследил! Каторжане бунтуют – ай-яй-яй губернатору. На нём и материальная ответственность за казённое добро лежит. Однажды украли серебро, перевозимое с рудников в Москву, и полиция не смогла найти виновных. Кто крайний? Кто деньги вернёт? Опять он, бедолага. Я был в шоке, когда об этом узнал. Чиновник, находясь на таком высоком посту, должен из своего кармана возвращать в бюджет недостачу. Вот бы в начале двадцать первого века похожую практику ввести.
Хотя… там столько воруют, никаких взяток и откатов на закрытие дыр не хватит. Каким бы богатым ни заступил человек на должность, уйдёт с неё обязательно нищим. Ну, если, конечно, не распродаст по-быстрому подконтрольный регион и не сбежит за границу.
С заслугами всё обстоит точно так же. Усё, шо наживается тяжким трудом жителей губернии, копится тока ежедневными стараниями её главного ответственного лица. А вы что думали? Ночами трудяга не спит, о благе подотчётного народа радеет. Всё в делах, в заботах, аки пчела. День у него, понимаешь ли, ненормированный. Тут-то и можно ненавязчиво представить наш новый домик как одно из достижений недавно назначенного Аполлона. Ни в Томске, ни в Иркутске ничего подобного и в помине нет. Это ПЕРВАЯ четырёхэтажка в Сибири!
Естественно, не стоит надеяться, что рассуждения начальства сразу же пойдут в том направлении, которое требуется нам. Мысли в голове у руководящих работников высокого ранга летают непредсказуемо, и сочтёт ли губернатор полезным и нужным масштабное городское строительство, один Господь ведает. В России иногда очень перспективные проекты гробились из-за мелких меркантильных интересов глав администраций.
Не-ет, для желаемого развития ситуации у нас есть Софья Марковна, она в мыслительном процессе собеседника многое может подкорректировать. И само собой, наша красавица постарается обставить дело так, чтобы у губернатора даже сомнений не возникало, что это он сам, и только сам пришёл к идее о положительном воздействии нашей стройки на свой карьерный рост.
Подкатили к парадному подъезду Дворянского собрания на собственной бричке, как обеспеченные люди. Неделю назад Михаил Лукич помог купить пару замечательных лошадок «за недорого» у знакомого князька из инородцев. Всего и делов-то – уважение приехавшему «ковбою» выказали, чаю с ним попили да поболтали за жизнь. Потом весело поторговались, и цена молодых кобылок стала втрое ниже базарной.
Вошли, осмотрелись. Ну, что сказать? В отличие от сельского клуба будущего средний возраст тусующихся довольно велик, а вот дам маловато. И с какого, спрашивается, бодуна собрание дворянским назвали? Публика в помещении топчется не бедная, но и купцы, и простые горожане имеются. Причём, я вижу, чувствуют они себя тут прекрасно, стеснительности в поведении не наблюдается.
Э-э, Сашок, не тормози, не в Питере живёшь, а в провинции. Тут один «дом культуры» на всю деревню. Куда народу податься, когда существует постоянная напряжёнка с развлечениями? Правильно, единственный выход – создать себе клубешник с красивым названием и веселиться в нём по мере сил и фантазии, а чтоб не лезли все кому не лень, нужно ввести плату за вход. Годовой «абонемент» для проникновения в это «царство порока», насколько помню, стоит двадцать рублей. Недёшево, однако, по нынешним-то временам.
Соответственно, бывают здесь в основном «взбитые сливки» ближайших окрестностей. И мне следует повнимательнее к ним приглядеться, особенно к мужчинам, в дальнейшем это может пригодиться. Всё ж таки в салон к нам не все горожане заходят.
Сначала мы намеревались сделать круг по залу, переходя от одной кучки знакомых к другой, а затем уж и к губернатору подойти с разговором, но жизнь внесла свои коррективы. Откуда-то сбоку нам наперерез выплыла губернаторская жена.
– Софья Марковна, дорогая, как я рада вас видеть! Наконец-то вы соизволили почтить нас своим присутствием не только в салоне. – Она шутя погрозила Софе веером.
Вообще-то на посиделки в собрании и нашу старшую, и меня не раз уже приглашали, но до этого дня нам общения с местным «бомондом» вполне хватало и в собственной гостиной.
– Ах, уважаемая Галина Андреевна, эти неизбежные деловые хлопоты так утомляют, что сил уж нет по гостям ходить.
Ого! Столь милых светских интонаций в голосе Софы я до сей поры не замечал.
– Полностью с вами согласна. Муж тоже от суеты страдает. Не успели переехать и обустроиться, как дела ворохом навалились.
Тут и меня удостоили благосклонным взглядом и протянутой рукой.
– Здравствуйте, Александр.
Я поспешил поцеловать ручку и рассыпался в приветствиях. Просто соловьём запел! Даже пара комплиментов с языка слетели и, судя по лёгкой улыбке, достигла цели.
– Вижу, вижу, слухи о вашей учтивости не выдумка досужих сплетниц. Не удивлюсь, если Софья Марковна пожелала приехать в собрание лишь для вывода в свет своего воспитанника.
– Ну что вы! Боюсь, как раз ежедневная забота о нас с Марией так долго задерживала приезд Софьи Марковны.
– В таком случае, надеюсь, уж теперь-то общество будет чаще вас обоих видеть.
– Будьте уверены, я приложу к этому все свои силы!
– Ловлю вас на слове, молодой человек.
Она взмахнула веером, посмотрела в другой конец зала и продолжила:
– А сейчас, полагаю, я должна представить вас мужу. Мужчин, к сожалению, очень трудно завлечь в ваш салон, ну да не больно-то они нам там и нужны. Но знать таких многоуважаемых людей, как вы, каждый мужчина и тем более заботливый хозяин губернии просто обязан.
Взяла Софу под руку и, не взглянув, иду ли я следом, куда-то её повела. Делать нечего, пошлёпал за ними. Шли медленно, успевая раскланиваться со всеми встречными – знакомыми и незнакомыми.
Подойдя к небольшой группе веселящихся господ, губернаторша, бесцеремонно перебив очередного рассказчика, начала представлять нас друг другу. И ладно бы этим ограничилась, так нет же, она стала описывать меня и Софу во всех подробностях. И какая Софья Марковна молодец, не оставляет без поддержки женское население, помогает сохранять красоту и молодость. Всем мужчинам надлежит молиться на неё! И какой я прекрасный певун, все дамы, кто слышал, в восторге. Ёлы-палы, золотой голос Красноярска, не иначе!
Глядя на мрачнеющие мужские физиономии, я с ужасом начал понимать: крах наших замыслов не за горами. Господи, что она несёт?! Да после такого пиара нам вообще могут запретить дом строить! Самое неприятное, заткнуть не к месту разговорившуюся мадам у меня нет никакой возможности, по этикету перебивать старших нельзя ни в коем случае, это страшный моветон.
Наконец не вытерпела Софа и постаралась прервать бурный словесный поток восхвалений:
– Галина Андреевна, ну что вы всё о дамских заботах, право? Мужчин они мало занимают. Детали касаемо работы салона им и Александр может поведать, а нам с вами лучше побеседовать с присутствующими в собрании дамами о новом креме, который мы собираемся выпускать через месяц.
Слава богу, губернаторше это предложение пришлось по душе, и она, остановив наконец-то свои эмоциональные дифирамбы в нашу честь, поспешила увести Софу, сказав напоследок:
– Господа, мы вас ненадолго покинем. Александр расскажет вам о происходящих в салоне делах. Вы уж не обижайте юношу.
Моему удивлению не было предела. Нормально, блин! Они погулять пошли, а я должен ситуацию разруливать. Проводил глазами удаляющуюся парочку, подобрал упавшую челюсть и, обернувшись, наткнулся на шесть изучающих меня взглядов. Хм, мне показалось или я действительно, неловко споткнувшись, упал грудью на вражескую амбразуру? Ну, Софа, ну-у… слов нет! О чём мне с этими господами говорить, я ведь даже рта не могу открыть без их на то позволения. А персоны какие! Тут и окружной судья, и председатель Губернского правления, и губернатор, и три чиновника рангом пониже. В этой компании я никто и звать никак.
Чёрт, пауза начинает затягиваться. Стоят, смотрят. Смущения моего ждут, что ли? Не нравлюсь я – болтали бы меж собой. По всей видимости, торчать мне тихонечко столбиком предстоит вплоть до возвращения дам. Ой, Саша, а тебе не по барабану? Чего раскис-то? Ну постоишь помолчишь, не удастся сегодня проблемы утрясти – в следующий раз тряси сильнее. Да что они, сожрут тебя, в самом деле?! Видал ты высокопоставленных чиновников в разных ипостасях: с министром шашлык лопал, с премьером за ручку здоровался. Эх, Сашок, да нам ли быть в печали!
От этой мысли на душе сразу стало легко и спокойно. Детские страхи, честное слово! Я улыбнулся. Совсем малость.
– Чему вы улыбаетесь, молодой человек? – первым нарушил молчание судья.
– Кажется, я понял высказывание одного своего знакомого.
– Какое же?
– Женщины в своих заботах редко считаются с заботами мужчин.
– Кхе… кхе, да… Насколько право это высказывание, вам, Александр, придётся ещё не раз в своей жизни убедиться.
Лёд треснул, появились лёгкие намёки на улыбки. Вот что мужчин всегда объединяет, так это юмор в отношении женского пола.
Тут и губернатор решил в разговор вмешаться:
– Правда ли так прекрасны ваши песни, как представила их моя супруга?
– О-о, я не настолько самоуверен, чтобы считать песни, написанные в столь юном возрасте, прекрасными. Надеюсь, они неплохи, не более того.
Давайте, давайте, господа, размораживайтесь! Я классный парень, а то, что обо мне губернаторша наболтала, – брехня на постном масле. Можно сказать, поклёп на правильного пацана. Да я свой в доску!
Постепенно диалог наладился. Минут десять я отвечал на вопросы о работе салона и мастерской, о наших взаимоотношениях с Софой и даже об отце. Постарался говорить много, по принципу «больше слов – меньше информации». В целом общение отлично пошло, но один момент мне не понравился – наезд по поводу организованного нами обучения работников. Господа убеждены, что любое учебное заведение в Российской империи должно быть подотчётно государству. Догадываюсь, сколько заморочек предстоит урегулировать при обустройстве ремесленного училища.
Не, ну гадство, в натуре. И какая падла, спрашивается, о занятиях настучала? Хотя о чём я?! Деревня же, ничего не утаишь. Да рабочие сами, наверно, всем знакомым с гордостью об учёбе рассказывают. Пришлось включать фантазию и отбрёхиваться, закручивая фразы посложнее.
– Простите, как вы сказали?
– Курсы эффективного повышения квалификации. К сожалению, опытных работников в Красноярске слишком мало, приходится заниматься подготовкой тех, кто имеется.
– Грамотность-то им зачем?
– Мы с Потапом Владимировичем дело на европейский лад ставим, а это значит, каждый рабочий и тем более мастер обязан разбираться в чертежах изготавливаемых деталей. Для этого требуется умение читать и писать, а также знание цифр и начал арифметики.
Вроде прокатило. Но боюсь, на контроль нас уже взяли. И хорошо, если только в городской администрации, а то ведь могут и жандармы местные заинтересоваться. Проверочку устроят: не революсьён ли затевается в отдельно взятой мастерской? Я, как-никак, «сын» политически неблагонадёжного гражданина империи. Э-хе-хе. Не было печали. Ладно, наметившиеся осложнения с Софой обмозгуем, хм… примем меры противодействия.
И по моим тренировкам с бизонами не забыли господа проехаться. Пуще всего напирал один ревнитель дворянских традиций из казённой палаты: неподобающим, видите ли, занятием я увлечён. Сабелькой с казаками махать да из «пукаля» постреливать – это одно, и совсем другое – с простолюдинами мордобой учинять. Этак можно и на рассмотрение дворянского «обсчества» вопрос вынести. Ага, о «партийном порицании с занесением в личное дело». Нашёлся тут «парторг» на мою голову, ёксель-моксель! Надо тренировочную площадку огораживать, нефиг любопытствующим на наши с бизонами «танцы» глазеть.
Потихоньку разговор сместился в русло обсуждения последних новостей, весёлых историй и, конечно, местных дам. В общем, высокопоставленные чиновнички вернулись к тому, о чём болтали до моего прихода. Особенно поразил меня своей жизнерадостностью губернатор: и анекдотик с подковыркой расскажет, и смешной случай из жизни Якутской губернии вспомнит. Прям душа компании! «И смеётся он, и хохочет он, злой шутник, озорник»[92] Аполлон.
Быстрее бы уж моя «воспитательница» подошла, больно удобный момент для переговоров о доме. «Клиент» в прекрасном расположении духа, пора обрабатывать. Один я всё же не решусь. А-а-а, вот и она, легка на помине. Слава богу, губернаторшу по дороге потеряла.
– Господа, вижу, Александр успел поведать вам о салоне, и я могу его увести.
Э-э-э, что значит «увести»? Нам с проблемой разобраться нужно! А нестройный хор чиновников уже поёт: «За-би-рай-те». Я смотрел на Софу, ничего не понимая.
Заметив моё замешательство, она лукаво улыбнулась и продолжила:
– Надеюсь увидеть всех вас на торжественной закладке фундамента нашего нового, ЧЕТЫРЁХэтажного здания.
Секундная немая сцена – и её захлестнул бурный поток вопросов. А коварная красавица сделала удивлённое лицо и всплеснула руками:
– Ка-ак? Александр не сообщил вам о закладке нового дома?!
Недоумённые взгляды присутствующих скрестились на мне. Твою дивизию, следует предупреждать о таких приколах.
– Простите, Софья Марковна, там возникли сложности с проектом, и я подумал, пока преждевременно извещать кого бы то ни было о строительстве.
– Но ведь я видела утверждённый проект!
Ух ты, сколько экспрессии в голосе нашей старшей прорезалось!
– К сожалению, у недавно вернувшегося главного архитектора появились претензии, и он решил приостановить действие проекта.
– Уже утверждённого? – вклинился в разговор губернатор.
– Да. Наверно, он посчитал своего заместителя недостаточно компетентным в данном вопросе.
Ох, что тут началось! Я в немом восхищении взирал на Софу, невинными фразами раздувающую праведный гнев Аполлона. Немедля призвали к ответу архитектора (он, на свою беду, тоже здесь оказался), и понеслась перекидка казёнными формулировками, любо-дорого посмотреть. Видя, как чинуша пытается отбрехаться от губернаторского наезда, я веселился от всей души. Изящно выворачивается, стервец! Так и подмывало вставить сакраментальное: «Ой, не лги! Царю лжёшь!»[93]
Что он хочет доказать, разбрасываясь архитектурными терминами? Что шибко умный и много знает? С административным работником высокого ранга это не прокатит. Мне сосед-ювелир на днях зачитывал стихи местного поэта Дмитрия Давыдова (автора песни «Славное море – священный Байкал»), так в них имелась одна строчка, которая прекрасно передаёт смысл сложившейся ситуации: «Перед начальством глуп и гений. Оно не терпит возражений».
Разбушевавшийся Аполлон за несколько минут опустил архитектора ниже плинтуса, и разрешение на строительство не заставило себя долго ждать. Правда, и толщина стен, и проверка кирпичей на прочность теперь на нашей с Панкратом Алексеевичем совести. Ну-у, думаю, уж наша-то совесть эту ношу с лёгкостью выдержит. На радостях мы с Софой выставили в буфете ящик привезённой с собой наливки – пусть всем бесплатно наливают – и пригласили присутствующих на закладку фундамента. Вот только маленький нюансик мне сильно подпортил настроение. По ходу «научного диспута» Аполлона с архитектором я заметил, как чиновник-вымогатель периодически бросает взгляды на председателя Губернского правления Алексея Николаевича Лаврентьева, а это может означать, что он его человек. Уж не по указанию ли вышестоящего начальства меня на бабло развести пытались? Хреново, коли так.
Лаврентьев в Енисейской губернии фигура серьёзная. Сюда перебрался из Иркутска. Живёт в Красноярске уже два с половиной года и за время своего пребывания не раз уже замещал губернатора в периоды его отъездов. Всех знает, конфликтов не любит, и чиновники, и купцы им довольны. Неужели «этому святому человеку со всеми удобствами»[94] мы на мозоль наступили?
Эта мысль не оставляла мою бедную голову и при закладке фундамента. Мы с Софой прикидывали и так и этак, но к чёткому ответу прийти не смогли. Ничего-ничего, вслед за церемонией закладки в салоне гулянка начнётся, и, если приглашённое начальство заглянуть к нам не побрезгует, наша красавица всё выведает в наилучшем виде. А там посмотрим.