Глава 25

Время снова отправилось вскачь. Доминик сказал, что поговорил с Маликой. Я не знала, что он сказал ей, но с того дня девушка всячески избегала нас. Она не разговаривала со мной, не говорила никаких колкостей и даже не здоровалась. Меня это радовало, но в душе звенел тревожный звоночек, я понимала, что такая, как Малика, не успокоится. Иногда ловила на себе ее ненавидящие взгляды. Такие, какие до сих пор бросал на Дарию Тир. Видимо, парень не мог забыть выплеснутого стакана с компотом в один из первых дней, но я надеялась, что ужесточение правил заставят его держать себя в руках. Как и Малику.

А я за заботами не могла найти времени, чтобы объясниться с Лексом. Доминик ничего не говорил, но каждый раз, когда мы сталкивались с его другом, красноречиво смотрел на меня, давая понять, что я зря тяну время. Тем более после дня рождения Лекса наши с ним отношения вышли на новый уровень, мне стало проще с ним общаться, и его общество больше не доставляло неприятных ощущений. А может, это не из-за Лекса, а из-за Доминика, который всегда находился рядом. И я чувствовала его тепло, его поддержку, его заботу, которой он окутал меня, Но вскоре на меня свалились такие заботы, что разговор о прошлом пришлось вновь отложить до лучших времен.

Учеба продолжалась в прежнем режиме. Лекции сменялись практиками, практики — лекциями. Занятия по физической подготовке перенесли с уличного стадиона в зал учебного корпуса, да и помимо бега теперь мы тренировались в лазании по канату и покорении альпинистских стен. По словам Шамиса, этот вид занятий нам тоже обязательно пригодится. И, уже зная, что преподаватель не шутил и не издевался, все выкладывались полностью и старались до седьмого пота. Мужчина лишь усмехался и подбадривал нас.

Дожди все чаще сменялись снегом, а вскоре он и вовсе укрыл город белоснежным полотном. Я возобновила переписку с отцом, который писал, что не знает, как отвечать моему другу, а увидев последние их сообщения, пришла в ужас. Кит написал мне простую фразу «Шурик, у тебя все получится», но каждый раз на эту фразу я отвечала одно и то же «я надеюсь». Папа этого знать не мог, поэтому написал в ответ «даже не сомневаюсь», и друг моментально заподозрил неладное. И чем дальше я читала диалог отца и Кита, тем больше понимала, что Кит догадывается, что переписывается не со мной. И как оправдаться перед ним, я просто не представляла. Не могла же я сказать, что все это время мы с папой обманывали его, потому что я в волшебном мире? Он решит, что я издеваюсь или сошла с ума, или еще хуже, решила прекратить с ним общаться. Попросила папу пока не выходить на связь с Никитой, но понимала, что долгое отсутствие ответа вынудит друга приехать к моим родителям. Голова шла кругом, а тут еще и жизнь решила, что мало мне забот и неприятностей, посылая все новые и новые.

Через полторы недели после поимки сбежавших студентов мне пришло письмо из столичного суда. Повестка. Оказалось, что Лантас как куратор и один из участников судебного процесса, назначил представителями факультета главу и старших каждого курса. Я надеялась, что эта участь обойдет меня стороной, потому что очень волновалась и даже боялась, но рядом были Доминик и Натка.

Трое студентов сидели скованные тонкой нитью. Они не были отгорожены от остальных участников. Это удивило меня, но Лантас пояснил, что нитка сплетена особым образом, так что она блокирует все магические потоки. Ребята не могут их использовать, поэтому неопасны для остальных. На черных лавках, стоящих полукругом, расположились остальные участники. Мы сидели во втором ряду, в первом разместились пострадавшие и обвинители. Трое судей в белых мантиях сидели за черным столом, листая бумаги. Здесь не было никакого пафоса, как в нашем мире. Судьи, как и остальные, спокойно дожидались времени начала судебного процесса. За двадцать минут до него в отдельную комнатку, вход в которую был прямо в зале суда, завели обвиняемых, после пригласили сначала пострадавших, а потом и нас — свидетелей. Оказалось, что в этой комнате проходила процедура дачи клятвы. Я знала, как это происходит, благодаря Ладу, и тем интереснее для меня было увидеть и поучаствовать в этом.

Доминик подтолкнул меня в спину, когда пришла моя очередь. Я прошла к единственному столу и села напротив сухонького старичка в серой мантии. Он потребовал представиться, вписал мои данные в толстый журнал, а после протянул мне лист с заготовленным заклинанием.

— Руку, будьте добры, — протянул худую морщинистую ладонь. — Называете свое имя и дальше по тексту.

— Я, Данияс Алесандрия, выступающая в роли свидетеля по делу № 368ПРМ, клянусь до конца судебного процесса по данному делу отвечать правдиво и исчерпывающе на все вопросы достопочтимых судей. Клянусь, что не буду пытаться утаить самые мелкие подробности, относящиеся к делу. Клянусь в случае причастности к совершенному преступлению признаться в содеянном и со смирением принять наказание. Сантир верде лонтер свир, — и одновременно с произнесенным заклинанием пожилой мужчина проколол мой палец и приложил к тексту клятвы. В палец словно разрядом тока ударило, а кровь, попавшая на лист, зашипела и испарилась, не оставив и следа.

Ощущение от ритуала осталось двояким. С одной стороны, каждый раз применяя магию, я чувствовала небывалый восторг и воодушевление, а с другой, строчки о причастности к преступлению не вызывали радости, даже несмотря на то, что я знала о собственной невиновности.

— Это всего лишь формальность, — ободряюще улыбнулся Лантас, когда мы все выходили из небольшой комнатки.

Слушание началось после объявления секретаря, чью роль выполняла грузная женщина, сидящая отдельно ото всех в уголочке. Бедняжке приходилось записывать каждое слово вручную.

Когда очередь дошла до меня, то все оказалось гораздо проще. Волнение отошло на задворки сознания, а ответы лились сплошным потоком без раздумий, наверное, все дело в клятве. Я, как и остальные свидетели, подробно рассказала о произошедшем тем злополучным утром. Все прошло быстро, и даже немного странно. Я не понимала, зачем создавать столько лишних хлопот, если под действием клятвы обвиняемые сами признались и рассказали во всех подробностях о том, как совершали это преступление. Но Лантас пояснил, что это формальность, чтобы соблюсти все правила и составить полную картину произошедшего. Нельзя в этом мире выносить приговор, не опросив имеющихся свидетелей, вот если свидетелей преступления нет, то тогда полагаются только на показания преступников.

В конце судебного процесса я была ошеломлена приговором. Наверное, мне даже стало жалко тех, кто совершил глупость. Ребят приговорили к принудительному снятию воздействия магии рун с пострадавших, лишению магии и тюремному заключению на пять лет. Вот так в одно мгновение их жизни оказались перечеркнуты. Я видела на глазах ребят, преступивших закон, слезы, и это было неприятно и страшно.

— Они знали, на что шли, — пожал плечами Доминик. — Это тебе в новинку, а мы все знаем, что за самое мелкое преступление с помощью магии следует суровое наказание. Они еще и сбежать пытались, глупцы. Это к лучшему, Саша. Возможно, это станет хорошим уроком для остальных, — он кивнул в сторону ребят с других факультетов, которые тоже выступали свидетелями.

В академию я возвращалась в подавленном состоянии. Не понимала, ради чего они пошли на такой шаг, в голове не укладывалось. Но я даже не представляла, насколько далеко могут зайти другие.

Зима стремительно захватывала власть, а мы с Домиником становились все ближе друг к другу. И казалось, что тучи над факультетом начертательной магии, наконец, рассеялись, наступило светлое время, когда стычки сошли на нет, но я ошиблась.

Ближе к концу осени Лантас пригласил меня после занятий к себе в кабинет на разговор. Доминик вызвался идти со мной, предположив, что речь пойдет об успеваемости ребят моего курса.

У кабинета Лантаса на подоконнике сидела Дария.

— Ты чего здесь так поздно и одна? — спросила я.

— Да у меня завал по призывам, пришла на консультацию, а он попросил подождать. Сказал, что у него дела с тобой, — пояснила подруга, — вот, жду.

— А почему одна? — нахмурился Доминик.

— Да все же наладилось. Еле сбежала от этих надзирателей. Сориан порывался проводить, но я отказалась, не маленькая. Это ты нашу Сашку боишься и на секунду оставить.

— Конечно, вдруг украдут, — хмыкнул он, открывая дверь, — вы не против, если я просто поприсутствую? — Доминик заглянул в кабинет.

— Заходите, — послышался голос куратора, — заодно и о твоих поговорим сразу.

Беседа получилась недолгой. Лантас назвал мне четверых неуспевающих с моего курса. С курса Доминика таких оказалось двое. В итоге в списках оказались обе девушки, с которыми у меня не сложились отношения: Актарина и Малика. Значит, Доминик не шутил, когда говорил, что Малика может вылететь с факультета. На четвертом курсе — кошмар, как же это, наверное, обидно.

— Что можешь сказать по их поводу, Саша? — обратился ко мне преподаватель.

— Не знаю, правда, — пожала плечами, — говорить об отсутствии способностей не буду. Я не могу об этом судить. А в остальном, парням, как мне кажется, не хватает терпения и усидчивости. Я очень часто их вижу в общей комнате, где они чай пьют, хотя их успехи в учебе оставляют желать лучшего. Актарине не хватает организованности и дисциплины. Она просто не может проснуться, из-за этого очень часто просыпает занятия и, как следствие, отстает. К тому же у нее сложный характер, и я не знаю, взялся ли кто-то помогать ей, а насчет Тании могу сказать, что она старается, по крайней мере, мне так кажется. Я вижу, как на лекциях она записывает каждое слово, да и вообще она постоянно с учебниками и тетрадями ходит. Что-то учит, читает. Она старается.

— Понятно. Парни и твоя бывшая соседка, — он хитро ухмыльнулся, — получат шанс доучиться до конца года, а Танию придется переводить уже после сессии. Она просто не справляется, незачем мучить девушку. С таким усердием ей лучше будет в управленцах или некромантах.

Диалог с Домиником получился и вовсе коротким.

— Долиас скатилась из-за вашей размолвки? — куратор метнул взгляд на меня и вновь вернулся к Доминику.

— Скорее всего, — пожал плечами Доминик, — я ей не помогаю, у меня есть занятия и поинтереснее.

— Понятно, значит, без шансов. Смотри, Артинас, надеюсь, успехи Саши — это все-таки ее заслуга, а не результат ваших отношений.

Я покраснела и опустила голову, пытаясь спрятать пылающее лицо. Почему-то именно перед Лантасом сильно смущалась. Наверное, из-за того, что он был другом отца.

— Не смущайся, Саша, все преподаватели знают о ваших отношениях. Мне казалось, вы не скрываете этого.

— Она просто стеснительная, — ответил Доминик, — и можете не волноваться, Саша слишком самостоятельна и просит помощи только в крайних случаях. Ее успехи — это только ее заслуга.

— Я надеюсь. Значит, можете быть свободны. Дарию позовете.

— Хорошо, — робко улыбнулась и уже у дверей обернулась к преподавателю, — только папе не говорите о нас. Я сама.

— Даже и не думал, Саша. Это твоя личная жизнь, — по-отечески улыбнулся мне мужчина.

— Почему ты про отца заговорила? — закрыв дверь, спросил Доминик.

— Ну, они раньше дружили с Лантасом, сейчас вот снова общаются. А где Дария? — оглянулась.

На подоконнике девушки не было, только свернутая куртка осталась. Сердце почему-то защемило в неприятном предчувствии, а кольца на пальцах потеплели. Я не обратила на это внимания. Коридор был пуст, занятия давно закончились, и на преподавательском этаже было тихо.

— Может, отошла. Вернется. Надо дверь приоткрыть, — Доминик сделал задуманное, предупредив Лантаса.

А мы отправились в общежития. Чем ближе подходили к лестнице, тем сильнее горели кольца, они уже причиняли легкую боль.

— Что же такое-то?! — встряхнула руками.

Замерла и услышала сдавленный писк. Остановилась и прислушалось — откуда-то доносились странные звуки. Сердце заколотилось в предчувствии беды.

— Ты чего? — спустившись на несколько ступеней ниже, спросил Доминик.

— Дашка, — от волнения я переиначила имя подруги на земной манер и рванула по коридору.

— Сашка, стой, — Доминик отправился за мной следом.

Завернув за угол, увидела подругу в слезах. Рукав рубашки был разодран по шву, верхние пуговицы расстегнуты или оторваны так, что видно белье, Косметика размазана по лицу. Она отчаянно брыкалась, но ее рот был закрыт рукой. Рукой Тира. Сердце рухнуло в пятки, и, не соображая, что делаю, я рванула к ним. Тир продолжал удерживать подругу, но был удивлен моим появлением. Он выпустил Дарию, когда я подбежала вплотную, замахнулся, но не успел ничего сделать, как его неведомой силой отбросило к стенке. Парень ударился головой и сполз вниз, потеряв сознание. Я подхватила подругу и обернулась назад. Позади стоял злой Доминик.

— Никогда так больше не делай, — в его глазах сверкали молнии от злости, — он мог тебя ударить. Зачем ты полезла? Надо было меня пропустить, а не самой лезть к этому, — он заскрипел зубами, — благо, твои кольца отлично справляются со своими функциями.

— Не рычи на меня! — в запале закричала я, прижимая к себе плачущую подругу.

— Прости, — он разжал кулаки и шагнул к нам. — Я испугался за тебя и разозлился, что мог не успеть. Ты слишком шустрая. Дария, иди ко мне, — он отцепил от меня подругу, которую накрыла истерика, и подхватил ее на руки. — Куда, к Лантасу?

— Н-нет, д-домой, — захлебываясь рыданиями, ответила она.

— А с этим что делать? — спросила я, мотнув головой в сторону Тира.

— Пусть пока лежит здесь. Значит так, сначала к тебе, успокоим Дарию, а потом будем решать, что делать. Саша, сходи за ее курткой.

Я кивнула и бегом припустила к кабинету куратора. В голове бились две противоречивые мысли: с одной стороны было страшно за подругу, и даже думать не хотелось, что было бы с ней, не окажись мы рядом, а с другой — надеялась, что не убила Тира. Головой он приложился о стену знатно и заслуженно, но становиться убийцей даже такого, как Тир, не входило в мои планы. Схватила куртку и рванула обратно. Доминик уже спустился с Дарией, поставил ее на ноги и помог одеться.

— Идти можешь? — спросил он.

Она кивнула, утирая слезы.

— Так, девочки, сейчас берем меня под руки и идем разговаривать.

Доминик подхватил Дарию за талию, позволяя облокотиться на него. Девушка послушно шла вперед, но я видела, что она даже глаза не открывала, а по щекам струились слезы. Подруга всхлипывала и пыталась отдышаться. Сердце сжималось при взгляде на такую разбитую Дарию, которая всегда отличалась силой духа.

Не отвечая ни на какие вопросы соседей, мы завели ее в мою комнату. Доминика я отправила заварить чай, а сама села рядом с подругой, обняла ее за плечи и прижала к себе, поглаживая по голове. Она беззвучно вздрагивала и никак не могла успокоиться.