12

Матвей еще выжидает, а после разворачивается, в дом заходит и захлопывает дверь.

А я так и остаюсь курить на ступеньках.

Блядь, собирался же завязать. Хоть на время. Но сука, как тут завяжешь? Если сейчас хоть немного башку не разгружу, то взорвусь на хрен. Мозг дымится.

Где эта сучка шляется?

Нервы уже на пределе. Зубы от злобы сводит. Все нутро аж выкручивает.

Ослабляю ворот рубашки.

Душит, блядь. И так тоже. Еще жара эта ебучая. Духота. Тень на порог падает. Солнца там, где сижу, нет. Но это нихера не дает.

И кого вообще в эту гребаную Италию тянет? На отдых. Да какой же здесь отдых, если пиздануться можно от такой жарищи?

Ну кого-кого тянет. Арину вот. Притянуло. Крепко. Из всех стран выбрала именно эту. Хотя генерал ее куда угодно мог отправить.

Дом тут купила. Прочно обосновалась. Надолго. Иначе бы просто жилье снимала. Но вдруг решила осесть.

Интересно. Охуительно, да. Почему Италия?

Одна сигарета. Вторая… сам не замечаю, как пустую пачку сминаю и прочь отбрасываю. В тачке еще есть. Но отходить не хочу. Даже на минуту.

Блядь. Да где же она?!

Поворачиваюсь, опять на дорогу смотрю.

Невероятно, блядь. Засекаю до боли знакомую тачку. Ту самую. Черную. Тачку того ебаного мафиозника.

Наблюдаю, как подъезжает. Паркуется. Но никто не спешит выйти, даже когда двигатель глохнет. Стекла темные, потому нихуя не видно, что там внутри.

На часы поглядываю.

Время идет, картина не меняется. Долго. А у меня под ребрами так печет, что пиздец.

Прямо чую. Не просто так этот урод сюда заявился. Не просто, блядь.

Наконец, дверца открывается. Выходит Арина.

Охуеть. Нет. Это она охуела. На переднем сиденье ехала. Это чтобы поближе к ебучему итальянцу пристроиться? Ну да. А какие еще могут быть варианты?

Дочка дома. А мать понесло хуй знает куда. И не особо-то она торопилась возвращаться.

Улыбается. Отлично. Она еще и улыбается ему опять. Букет в руках держит. Не такой большой как вчера. Но какого хрена этот уебок ей вообще что-то дарит?

И ладно он. На него мне поебать. Арина принимает.

Напряженная она. Скованная какая-то. Когда говорит что-то, качает головой. И даже после, когда дверцу тачки прикрывает. Направляется к дому.

Ловлю ее взгляд. Зверею, осознав, что напряженная она из-за меня. Ощущаю эмоции, которые ее сейчас переполняют.

А она и не скрывает. Все как есть показывает. И по глазам заметно, и по выражению лица.

Ясно. Это ему она улыбается. А мне вот так. Смотрит с таким видом, что прямо жилы вытягивает. Нервы, сука, на кулак наматывает.

Расслабленная из тачки выпорхнула. Но только стоило меня заметить — в момент поникла.

За спину ее взгляд бросаю.

Итальянец не спешит уебывать. Выжидает чего-то. А что не выходит из своей тачки? Поговорили бы. По душам, блядь. Обсудили бы. Как надо.

И то, что с языком проблемы, не помешает. Есть такой язык, который все понимают. Удар в ебало.

Опять на Арину смотрю.

И как ей только это все удается?

Злит до зубовного скрежета. Так доводит, что ярость глаза слепит. Но потом, блядь, смотрю на нее — будто сама по себя все херня внутри гасится.

Красивая она. Сучка. Залипаю в секунду. И уже нахуй забываю, как меня кроет от гнева, от ревности. Отходит это. Глазами ее жру. Отвести взгляд не могу. Не хочу, блядь.

Истосковался по ней. Изголодался. И сейчас ловлю то, что даже так хорошо. Вот просто смотреть на нее. Кайфовать от того, насколько она близко ко мне. Вдыхать ее запах. Ощущать тепло. Похуй, что не касаюсь. Все равно все это чувствуется так, будто ее кожа под моими пальцами.

Она и раньше из моей башки никуда не уходила. Но одно дело — за прошлое цепляться, кадр за кадром прокручивать. И совсем другое вот так, в реальности рядом ее видеть. Понимать, что стоит руку протянуть — дотронусь. Почувствую по-настоящему.

Но я пока себя обламываю. Не двигаюсь. Не трогаю. Не позволяю себе сорваться. Знаю, чуть что — крышу сорвет.

Нельзя так. Рано.

Должен под контролем натуру держать. До свадьбы.

— Ну здравствуй, — усмехаюсь, когда Арина подходит к порогу и останавливается напротив меня. — Нагулялась?