62

Ночью затягиваю Арину в спальню. Сдираю с нее одежду, заваливаю на постель. Закрываю ее губы поцелуем, чтобы не возражала.

Ебать. Еле выдержал этот бесконечный вечер.

Семейные ужины — хорошо. Но не настолько часто. Сам не знаю, как сумел дотерпеть до этого момента. Пытался Арину еще на кухне зажать.

— С ума сошел? — зашипела, впиваясь ногтями в мои плечи.

— Дверь закрыта, — бросил. — Никто из прислуги сюда не зайдет.

— Наши родители в соседней комнате, — выпалила.

— И что? Они с малой заняты. На хрен им на кухню?

— Рамиль.

Сука. Одного тона и взгляда, с которым она это произнесла, оказалось достаточно.

Сам руки убрал.

Ну а теперь все. Мы в спальне. Мелкая крепко спит. Нянька рядом с ней. Родня тоже не помешает. Их комнаты на другом этаже.

Короче, можно наконец себя отпустить.

Жадно покрываю поцелуями ее шею. Кайфую от того, как тихий стон вырывается из горла. Обрушиваюсь на грудь, втягиваю в рот сосок. Сначала один, потом второй.

Вкусная она. И само ощущение ее нежной кожи под моим языком это настоящий улет.

Накрываю ее грудь ладонями, сжимаю, сводя вместе. Так соски ласкать еще удобнее. Прихватываю чувствительное тело зубами. Совсем слегка. Но этого оказывается достаточно, чтобы вырвать из нее очередной надсадный стон.

Охуительно.

То, как она выгибается, открываясь навстречу мне. То, как отдается порыву. Разгорается все сильнее. Дрожащая. Податливая.

Прижимаюсь губами к ее животу, порывисто продвигаясь ниже. Раздвигаю ноги. Накрываю ртом там, где Арина уже вся мокрая для меня.

Вскрикивает. Вцепляется пальцами в мои волосы.

Дрожит. Охренеть. Как же сладко она сейчас дрожит. И течет в мой рот. Содрогается под ударами моего языка.

Довожу ее до пика.

И сам уже разрядиться готов только от этих тягучих судорог, которые ощущаю ртом. Продолжаю бить языком по чувствительной точке.

Арина кричит. Прогибается. Крепче обхватывает мою голову бедрами.

Она еще вкуснее, когда такая разгоряченная.

Добиваю ее плавными поглаживаниями до еще более сокрушительного финала. Отрываюсь, подаюсь вперед, нависая над ней.

Разглядываю. Каждую черту взглядом повторяю.

Полуприкрытые веки. Ресницы дрожат. Раскрасневшиеся щеки. Разомкнутые губы. Бешено пульсирующая жилка на шее.

Не выдерживаю. Впиваюсь в ее рот. Снова целую.

И толкаюсь внутрь. Жестко выходит. Быстро и резко. Но она меня принимает. Теперь вся отлетевшая, расслабленная.

Дальше двигаюсь уже плавно. Под контроль ритм беру. Наращиваю постепенно. Хочу, чтобы Арина привыкла, приноровилась. Подхватила темп следом за мной. Разгорелась еще сильнее на втором круге.

Так и происходит.

Мое возбуждение заражает ее. Сперва она едва заметно двигает бедрами, а вскоре обхватывает мои плечи. Открывает глаза, смотрит прямо на меня.

От ее взгляда кроет мощнее.

А когда Арина отвечает на толчок моего хуя. По-настоящему. Когда еще больше выгибается подо мной.

Меня уносит в момент.

Разряжаюсь в нее. Спермой закачиваю. До яиц вбиваюсь и застываю так. Ловлю ее судорожные сокращения вокруг моего хера. Еще раз толкаюсь. Накрываю ладонью низ ее живота. Надавливаю на единственную точку.

Еще. И еще. И еще.

Закрываю Арине рот губами, чтобы выпить новый вскрик. Чтобы поглотить новые стоны.

Мы опять достигаем разрядки практически в один момент.

Блядь. Только с ней так мощно кончаю. И с каждым разом кайф будто нарастает, усиливается, чувствуется острее.

Всю ночь ей спать не даю. Методично затрахиваю.

Когда она рядом, аппетит всегда зверский.

Отрубаемся, когда совсем без сил. Но я так и продолжаю Арину в объятьях сжимать. Зарываюсь лицом в ее волосы.

Едва проснувшись, заваливаю жену на спину, подминаю под себя. Утренний стояк дает о себе знать раньше, чем открываю глаза.

Запах ее. Ощущение хрупкого тела в моих руках. Этого достаточно, чтобы яйца сдавило, а хер вздернулся.

— Нет, — бормочет она. — Не так хочу.

— А как? — рык сам собой вырывается.

На взводе я. Оголодал уже.

— Так, — роняет Арина.

И член мой ладонью обхватывает. Крепко. Поглаживает, проводя ладонью до самого основания. А после снова перемещается ниже.

Смотрю ей в глаза. Оскаливаюсь.

Это что-то новое. Нет, за член она и раньше меня брала. Но иначе все развивалось.

— Арин…

Одна ладонь скользит по херу так, что изо рта лишь рычание вырывается. А вторая ладонь упирается в грудь. Толкает, задавая направление.

Подчиняюсь ей. Растягиваясь на спине.

Она целует меня. Но надолго не задерживается. Скользит губами ниже. По шее, по груди, по животу.

Блядь.

Сука.

Не верится.

Она крепче сдавливает член. У корня. Задевая тыльной стороной ладони разбухшие от накопившейся спермы яйца.

Секунда — ее губы накрывают мой хуй.

Ебануться.

Она мне минет делает. Сама так решила. Захотела. Ее язык скользит по жилам. Губы неловко обхватывают ствол. Зубы слегка задевают. Мимолетная боль нихера не значит. Мне, блядь, даже на это похер.

Арина действует робко. Неумело. Однако от каждого ее движения меня прет так, что это с первой секунды чувствуется как самый лучший отсос в моей жизни.

Нет, это пиздец. Сравнить нельзя. Это все выше всяких сравнений.

Она старается взять глубже. Хуй скользит по горячему языку. Но мне мало. Хочу глубже. На полную. В глотку. И чтобы ладонь убрала, чтобы всю длину заглотила.

Накрываю ее макушку ладонью. Толкаю бедра вперед.

Арина дергается. Закашливается. Хер выскальзывает из ее рта, потому что она сразу отстраняется.

А я не держу. Хотя рука так и остается на затылке.

Смотрит на меня. Распухшие губы облизывает.

— Прости, — говорю. — Занесло. Не сдержался.

— Не похоже, что жалеешь.

Щурится.

И не спешит продолжать.

— Арин, давай, — говорю. — Мешать не буду. Сама…

Медлит. Но все-таки снова склоняется надо мной.

Тут уже держу себя на цепи. Не тороплю события. Даю Арине полный контроль. Пусть привыкает, пробует. Потом во вкус войдет.

Ее губы обхватывают мой хуй. Язык скользит. И мне много времени для разрядки не требуется.

Кончить бы ей в рот. Залить спермой.

Но для первого раза перебор.

Мягко Арину от себя отстраняю. В последний момент. Разряжаюсь, забрызгивая семенем ее грудь, шею.

Мутные капли на ней охренительно выглядят.

Смотрю. Недолго. Ближе к себе Арину притягиваю. Заваливаю на спину. Прижимаюсь к ней теснее. Зацеловываю. Залюбливаю ласками.

Она мягко улыбается, прислоняясь щекой к моей шее.

— Теперь каждое утро так, да? — спрашиваю.

— Рамиль, — бросает, отодвинувшись, взгляд мой ловит.

— Чего?

Глаза закатывает.

— Того! — выдает. — У тебя мысли только об одном.

— Ну почему? — хмыкаю. — Я по-разному хочу. В рот. В горло. По классике. Задницу твою хочу.

Выразительно ягодицу стискиваю.

Арина меня по ладони шлепает.

— А вот этого точно не будет!

Поглядим.

Но так-то это и не главное.

Снова целую ее. Заставляю забыться. И сам забываюсь. А потом смотрю в мерцающие глаза, веду пальцем по ее щеке. Затягивает меня, пиздец.

— Люблю тебя, — говорю.

— Люблю, — тихо отзывается она.

То, что начиналось как грязь, теперь переписано начисто.