Глава 4

Первое письменное упоминание о Рэйвеньоне встречается в «Хрониках Шентландии XI-XII веков». В то время на том самом месте, где сейчас находится полуразвалившийся замок, уже стояло небольшое фортификационное сооружение, имевшее всего одну защитную башню на южной стороне и каменную стену на стороне северной. В те времена замок и прилегающие к нему земли принадлежали филорскому ордену. Он был знаменит тем, что сдерживал набеги кочевников на Авелион — так в Средневековье называлась юго-восточная провинция нашей державы. Существует легенда, будто бы филорцы замуровали в своих подземельях вожака одного из варварских племён — Габриэля Китбреннена по прозвищу Вампир, знаменитого тем, что в битвах он не использовал оружия, кроме собственных клыков и когтей.

В конце четырнадцатого века замок сгорел при пожаре и был отстроен заново, а в пятнадцатом-шестнадцатом веках там располагалась королевская резиденция. Позже, в 1778 году, замок снова погиб в огне (всего пожаров было не счесть, но эти два — самые крупные и губительные для здания), и на его месте построили двухэтажный дом, который перешёл во владение графа Уитчбока, и с тех лет до самой Великой войны стройка практически не прекращалась: замок строили и перестраивали, добавляли башни, балконы, барельефы, статуи, фонтаны, хозяйственные постройки, расширяли парк, заселяя его редкими растениями, и к середине двадцатого века он превратился в один из красивейших замков Европы. Выполнен он в готическом стиле с элементами позднего Ренессанса и оборудован всеми доступными в Европе того времени удобствами: электрическим освещением с собственным генератором, центральным паровым отоплением и телефонной связью.

Всего в замке сорок восемь комнат, две террасы, а общая площадь застройки составляет пять с половиной тысяч квадратных метров. Некогда в замке располагались богатая библиотека и оружейная палата, парадные залы и галереи, жилые покои, кабинеты и лаборатории, но особенно знаменит замок своими мрачными подземельями. Подвалы представляют собой запутанную сеть переходов и коридоров, небольших комнат и довольно просторных залов, в которых ещё во времена графа Уитчбока была оборудована мастерская — говорят, граф был одержим алхимией и даже изобрёл эликсир молодости. Во время Великой войны там располагался вражеский госпиталь и засекреченная лаборатория, где якобы проводились опыты над живыми людьми. Перед отступлением в 1951 году враги заминировали и забетонировали некоторые помещения и ведущие к ним коридоры. Считается, что там до сих пор замурованы ящики с секретными документами и оружием.

А вот другая легенда гласит, что за слоями бетона и камня хранятся сокровища Уитчбоков, которые графиня Кантерхэм, последняя хозяйка замка, в самом начале войны не успела вывезти за границу.

После Победы здесь держали военных преступников. По слухам, в подземных лабиринтах заблудилось немало заключенных, да и в наше время там продолжают пропадать люди. До сих пор находятся свидетели, которые утверждают, будто собственными глазами видели размытые силуэты солдат, слышали иностранную речь, звуки стрельбы и даже женские крики.

В настоящее время замок закрыт для посещений, тем не менее, несмотря на то что место это считают проклятым, ежегодно находятся смельчаки, такие, например, как мы с Элл, которые пробираются внутрь в поисках ответов на многочисленные вопросы.

И это — всего лишь малая часть информации о загадочном замке из Туманной долины.

Поездка была запланирована на пятницу, и, вопреки моим опасениям, утро выдалось чудесным. По чистому небу медленно плыли пушистые облака, клумбы пестрели жёлтыми гиацинтами, на деревьях проклёвывались первые листочки, а птицы пели так громко, будто соревновались, кто кого перепоёт.

Мы с мамой забрали Элл у общежития. Она весело впорхнула в машину и объявила, что сегодня у неё чудеснейшее настроение. Я уже давно заметила, что моей подруге каким-то чудом удаётся поднимать настроение и мне.

Мама подбросила нас до железнодорожного вокзала. На перроне, на удивление, было много людей. Обычно столько народу собирается за город чуть позже, в сезон дач и отпусков. В какой-то миг мне показалось, что среди разношёрстной толпы мелькнула чёрная куртка Ворона, но стоило мне обернуться, как она исчезла. И я тут же одёрнула себя: «Не думай о нём, Джули!» Действительно. Мы едем в замок Рэйвеньон, у нас важное дело. И вообще, такие парни, как Ворон, не в моём вкусе. За тем единственным «свиданием» ничего не последовало, поскольку Ворон снова отсутствовал на занятиях, а вчерашний день, когда он соизволил явиться на семинар по истории искусства и мы едва кивнули друг другу при встрече, расставил всё по местам, и казалось удивительным, как Элл вообще могло прийти в голову, будто у меня с ним могло что-то получиться!

— Звони, доченька, — мама обняла меня на прощание, — в любое время.

— Я позвоню из Туманной долины, когда мы приедем, — пообещала я.

— Ты же помнишь о своём обещании не входить внутрь?

— Помню…

Не знаю, верила ли мне в данную минуту мама или знала наперёд, что я нарушу слово. Во всяком случае, она сделала вид, что поверила. И открыла объятия для Эллин.

— До свидания, дорогая! Набирайтесь впечатлений, потом расскажете обо всём подробно, так ли этот замок страшен, как говорят. — Она улыбнулась уголками губ.

— Обязательно, миссис Ройд! — бодро проговорила Элл. — И вам приятно провести время!

— Прости, мам, — всё же крикнула я ей, прежде чем затеряться в толпе, и помахала рукой. Настроение упало ниже плинтуса. Но если бы я не соврала, мама бы очень сильно волновалась и отговаривала меня от поездки, а я этого не хотела.

Нас с Элл буквально затолкали в вагон электрички, и я отчаянно переживала за камеру — как бы её не раздавили, не ударили, не повредили…

Первые полчаса мы ехали стоя, изнывали от духоты и глядели в мутные от грязи окна. Там, над лесополосой, ярко светило весеннее солнце. Деревья всё ещё по-зимнему стояли голые, без листвы, а вот трава радовала глаз сочными оттенками зелёного.

Постепенно становилось свободнее и где-то на полпути до нашей станции мы с Элл смогли сесть на освободившиеся сиденья и наконец-то утолить жажду и перекусить.

— Пора и поснимать, — окинув оценивающим взглядом полупустой вагон, произнесла Элл.

— Давай, — согласилась я и принялась расчехлять камеру.

Так повелось, что в нашем творческом тандеме я в основном исполняла обязанности оператора. Как по мне, Элл лучше смотрелась в кадре, хотя сама она так не считала. Природа наградила её мягкими светлыми волосами, выразительными синими глазами, мелодичным голосом, стройной фигурой и твёрдым характером. Внешне мы были похожи, не считая, конечно, цвета глаз и волос. Некоторые даже принимали нас за сестёр, но на самом деле это было не так.

Пока я проверяла камеру, Элл подкрасила губы и, улыбнувшись своей самой обворожительной улыбкой, начала:

— Всем привет! С вами Элл и Джули — она держит камеру. Как и обещали, мы едем в Туманную долину, в замок графини Кантерхэм, последней его хозяйки. Замок этот интересен не только необычным архитектурным решением, но и своей историей. Говорят, — тут Элл сделала загадочное лицо, — что в подземелье Рэйвеньона целых двести лет держали завоевателя Плодородных земель Габриэля Китбреннена по прозвищу Вампир. А до вторжения вафларцев графиня Кантерхэм, прежде чем эмигрировать в Заренцию, спрятала в одном из многочисленных тайников свои сокровища, которые не нашли до сих пор. А в эпоху увлечения алхимией там проводил секретные исследования сэр Малькольм Уитчбок. Интересно? Оставайтесь с нами!

Я немного поснимала скучающих пассажиров, переключилась на пейзажи за окном, когда Элл, зевнув, заявила, что хочет немного поспать.

— Нужно беречь силы, — добавила она.

— Отдохни, — одобрила её решение я. Сама я никогда бы в жизни не смогла заснуть в поезде. Во-первых, если мне даже и удавалось задремать, то очередная остановка или выбивающийся из общего ритма толчок тотчас приводили меня в состояние бодрствования, а во-вторых, я банально переживала за сохранность аппаратуры. Те подозрительные молодые люди то и дело поглядывали в нашу сторону. То ли их наша эксклюзивная камера заинтересовала, то ли Элл…

В общем, я, вставив в уши наушники и уцепившись в футляр с аппаратурой, постаралась настроиться на позитив. В самом деле. Поездка в Рэйвеньон — просто очередное приключение в моей жизни. А повышенная тревожность — не есть хорошо.

Эллин задремала, пристроив белокурую головку на рюкзаке. За окном мелькали симпатичные двухэтажные домики, разместившиеся прямо в сосновом бору. Красота!.. Выходишь на балкон с чашечкой какао, любуешься чудесным пейзажем, вдыхаешь пьянящий запах сосен, слушаешь пение птиц, радуешься жизни. Единственный минус — расположенная рядом с жилыми домами железная дорога.

Я поискала в своём плейлисте что-то более ритмичное и вместе с тем напевное, берущее за душу. Какую-нибудь рок-балладу, например. Но такого в моём телефоне не имелось, и я не без сожаления вздохнула. Наверное, слишком громко, потому что неожиданно привлекла внимание тех самых парней.

Их было трое, одетых в чёрные спортивные костюмы и в чёрные кепки, с нездоровой кожей и пробивающимся пушком над верхней губой. Один уселся рядом со мной, второй плюхнулся на сиденье напротив, широко расставив длинные костлявые ноги и слегка задевая коленом ни о чём не подозревающую Элл, третий стал в проходе между сидениями, блокируя выход. Я вынула наушники. Терпеть не могу подобные ситуации.

— Дай камеру поглядеть, — заявил тот, который сидел напротив. Он так рьяно орудовал челюстями, жуя жвачку, что я на полном серьёзе начала опасаться, как бы он их не вывихнул.

— Это исключено, — ответила я. А ключи от квартиры ему не предложить?

— Да вот присматриваю себе камеру, купить хочу. За сколько отдашь? — Парень ткнул пальцем в футляр. Я успела заметить грязь у него под ногтями.

— Не продаю, — буркнула я. — А теперь попрошу вас вернуться на свои места. Я не ищу собеседников.

Естественно, парни меня не послушали.

— Мы не хотим, чтобы нас снимали, — пояснил тот, что сел рядом. Он довольно грубо коснулся своей ногой моей, заставляя меня подвинуться. К тому же от него разило потом, и мне в высшей степени стало некомфортно. — И требуем, чтобы вы удалили запись.

— Без проблем, молодые люди, — пообещала я. — Обязательно.

— Прямо сейчас, — потребовал потный.

Элл безмятежно улыбалась во сне. Должно быть, ей снилось что-то очень приятное. Я невольно обвела взглядом вагон. Людей мало. Мамаша с ребёнком лет шести, но она вряд ли придёт на помощь в случае чего. Две пожилые леди сверлят мою персону глазами-щёлками. Такие если и вступятся, то за бедных невинных мальчиков, знаю, не раз проходили. У окна дремлет старичок с белой бородой. Или делает вид, что дремлет, а сам наблюдает исподтишка, чем всё это закончится. А что, какое-никакое развлечение. Другой читает газету. Парень с девушкой, сидевшие у выхода в тамбур, вдруг поднялись и вышли, хотя до ближайшей станции ехать минут пятнадцать.

— А покажи, что ты наснимала? — Потный двигал меня к окну. — Наверняка там есть что-то интересное.

Я выдохнула. Эти парни так просто не отвяжутся.

Тогда я закрыла глаза и сконцентрировалась. Послышались смешки. Кто-то сказал:

— Глядите, и эта прикидывается спящей!

— Да ну, нам же проще! — и потянули футляр.

Но в тот же миг кто-то из парней истошно завопил. Его ломающийся голос выводил причудливые рулады от соль малой октавы до ре второй, у меня даже в правом ухе забулькало. Другой отчаянно звал маму, третий нецензурно ругался, перемешивая ругательства с возгласами: «Уберите их отсюда!» и «Кыш, проклятые!»

И в следующую минуту их будто ветром сдуло. Пожилые леди тоже засуетились, принялись заглядывать под лавки, грозились подать жалобу на начальника поезда и позвонить в санэпидемстанцию.

Элл наконец-то проснулась.

— Что случилось? — Она потёрла глаза.

— Да так, — ответила я. — Мальчишкам сдуру тараканы с крысами привиделись.

— А, — только и сказала она. — Бутерброд хочешь? С тунцом и огурцом?

— Давай, — согласилась я.

И остаток пути мы провели с пользой.