Глава 8

Я побежала по едва угадывающейся во мраке тропинке в ту сторону, где, как мне казалось, располагалась парадная лестница. Луч фонаря скакал вверх-вниз, выхватывая из темноты то узловатые переплетения ветвей над головой, то выступающие из земли корни. Я спотыкалась, падала, поднималась и снова бежала. Ветки хлестали меня по плечам, а один раз я едва не напоролась на острый сучок, выступающий из ствола на уровне глаз. Пронзительно каркали потревоженные светом вороны, но сердце моё, казалось, билось намного громче.

Наконец впереди забрезжил свет, и я припустила ещё быстрее.

И выскочила прямо к сторожке. Не найдя крыльца, я заколотила в окна. Внутри было светло, значит, там люди, которые могут помочь. Может быть, те самые Фил с Питом. Помнится, они были от Элл в восторге.

— Пожалуйста! Мне нужна ваша помощь! Помогите! Пропал человек! — хрипела я до тех пор, пока кто-то не обнял меня за плечи.

Я испугалась и забилась в чьих-то руках.

— Джули, успокойся, прошу! И не дерись. Я здесь, рядом. Я помогу, только объясни толком, что произошло и где. Это я, Итан.

Итан? Какой ещё Итан? Не знаю таких. Хотя…

И голос знакомый, с хрипотцой.

Я подняла глаза и встретилась взглядом с Вороном. Не знаю почему, но я сразу почувствовала облегчение. Хотя при иных обстоятельствах запаниковала бы ещё сильнее.

Он повторил вопрос, и я как можно подробнее рассказала, с какой целью мы с Элл сюда приехали, как пробрались внутрь, куда пошли и где потерялись.

Ворон слушал молча, только с каждой моей фразой всё больше хмурился. Но это нисколько его не портило. Наоборот. Эта маленькая вертикальная складочка между бровями и внимательный, будто проникающий внутрь взгляд синих глаз делали его живым, сочувствующим, настоящим.

Когда я закончила, он сказал:

— Сейчас только дядю кликну — и пойдём искать твою Элл, хорошо?

— Дядю? — переспросила я и тут только задала вопрос, который нужно было задать гораздо раньше: — Ты здесь какими судьбами?

— Дядя мой, Гарри Дункан, сторожем здесь работает. А я помогаю иногда. В основном, в такие ночи, как эта.

Я закусила губу, осознавая, какую мы всё-таки сделали глупость, что приехали сюда в ночь. Нужно было поснимать издали, при свете дня, как сделал Бинго со своей командой, и всё. А теперь что?

— Я надеюсь, Элл уже выбралась и ждёт меня у входа, — проговорила я, нисколько, впрочем, не веря своим же словам.

Ворон бросил на меня странный взгляд и взялся за дверную ручку, которую я с перепугу и не заметила.

— Зайдёшь?

— Нет. — Я замотала головой. — Здесь подожду.

Ждала я недолго. Спустя минуту или две, пока я проклинала собственную глупость и упёртость на чём свет стоит, из дверей сторожки вышел мужчина в тёмной болоньевой куртке с капюшоном. Кажется, в руках он держал ружьё. Не удостоив меня взглядом и не сказав ни слова, он быстрым шагом направился туда, где во мраке ночи угадывались круглые очертания башен, и вскоре растворился во тьме. Со словами: «Не отставай!» — Ворон устремился за ним. Полы его чёрного кожаного плаща развевались при ходьбе, точно крылья. И уже после я отметила, что парень вооружился мощным фонарём, киркой и рюкзаком за спиной.

Желая нагнать ушедшего далеко вперёд Дункана, я почти бежала. Под ногами хрустели упавшие веточки и перепревшая листва. Птица на дереве каркнула уныло, протяжно, будто оплакивая кого-то. У меня похолодело в груди. Нет, с Элл всё будет хорошо! Я верю, верю!..

Не мешкая, мы тем же путём спустились в подвал и стали продвигаться в глубь, попутно заглядывая в комнаты и освещая фонарями закоулки. Звали Элл по имени. Но в этих лабиринтах, кроме нас да летучих мышей, похоже, никого не было…

По мере приближения к той развилке, где мы потерялись, меня всё сильнее охватывали и надежда, и страх, а воображение рисовало это место настоящей могилой — пустынной, безмолвной, холодной.

— Вы здесь разминулись? — послышался голос Ворона.

Я вздрогнула, приходя в себя, и ответила утвердительно.

— Вы, значит, вдвоём идёте направо, я налево, — хмуро произнёс Дункан, вновь не удостаивая меня взглядом. — Встречаемся на этом самом месте через час. В ином случае ты знаешь, что делать, — и, кивнув Ворону, пошёл прочь.

И уже издалека послышались его до боли обидные слова, должно быть, сказанные кому-то по рации:

— Двадцать двенадцать. Говорит двадцать двенадцать. Похоже, у нас очередная потеряшка.

— Ты знаешь, что делать, — эхом повторила я, повернувшись к Ворону, — и неплохо ориентируешься в этих коридорах. Часто приходится здесь бывать?

— Да всякий раз, когда такие, как вы, мните себя бесстрашнее всех и игнорируете предупреждения, — выпалил тот и, резко развернувшись, устремился вперёд.

Я нагнала его. Коридоры были непомерно узки, оттого идти бок о бок не получалось, но я шла быстро, почти касаясь его чёрных «крыльев».

— Ты рассуждаешь не как историк, — бросила ему в спину, — не как исследователь. Кто, как не мы, зачастую рискует жизнью ради того, чтобы люди узнали правду? Кто срывает печати с документов под грифом «Секретно»? Кто зарывается под землю, чтобы отыскать скелет динозавра? Кто отправляется в неизведанные джунгли в надежде отыскать древние цивилизации? Кто ныряет на немыслимые глубины в поисках Атлантиды? Только такие авантюристы, как мы с Элл, и уж точно не такие, как ты.

Ворон так неожиданно обернулся, что я по инерции едва в него не врезалась. И, прежде чем отступить, уловила шлейф его парфюма — сладкую смесь какао и пачули.

— Здесь на самом деле опасно, — сказал он. — И я тебя сейчас не пугаю, а констатирую факт.

— Я знаю. Замок в аварийном состоянии, сейчас ночь и всё такое. Идём, ладно? Давай просто найдём Элл.

Меня завораживал его взгляд. Казалось, всё стало понятно после того незапланированного свидания, которое окончилось ничем, но теперь я ощущала себя настоящей коброй рядом с заклинателем змей или глупой девчонкой, на которую обратил внимание популярный парень. От одного взгляда этих синих глаз в груди разгорался пожар, ноги делались какими-то пластилиновыми. А от звуков его хрипловатого, чуть шершавого, словно бархат, голоса по всему телу бегали мурашки. Я уже молчу о запахе какао с пачули — его хотелось вдыхать и вдыхать, дышать только им одним… И всё это казалось странным. Особенно сейчас, когда Элл неизвестно где и вообще…

Стоп. Ты думаешь не о том, Джули.

Ворон вздохнул, точно в ответ на мои мысли.

— Идём, — только сказал он.

Какое-то время мы шли молча. Свет фонарей выхватывал из темноты ровные ряды кирпичей, ленты паутины, трещины в потолке, ответвления от основного коридора, которые, впрочем, вскоре оканчивались тупиком. Залитые бетоном стены Ворон простукивал, словно надеясь на ответ изнутри, а закрытые двери открывал ключами, коих прихватил с собой целых две связки, но Элл не было и там. Конечно. Как она попадёт за закрытую дверь? Я об этом и спросила, мол, зачем мы тратим время на осмотр помещений, в которых заведомо никого нет и быть не может?

— Не факт, — загадочно отвечал Ворон.

Мой фонарик то и дело барахлил, а вот у моего спутника работал без перебоев. А когда зафонила рация, я дёрнулась от испуга и выпустила фонарик из рук. Он звякнул, ударившись о каменный пол, и погас.

— Что это?

— Здесь такое случается, — ответил Ворон и поднял упавший фонарь.

Мягкий свет снова разлился вокруг.

— Он светит даже лучше, чем раньше. Спасибо.

— Пожалуйста. — Ворон пожал плечом.

— Неужели Элл зашла так далеко? — поёжилась я.

По ощущениям, с Вороном мы ходим по подземным лабиринтам минут двадцать пять — тридцать. Я взглянула на часы. Стрелки показывали половину одиннадцатого.

— Коридор когда-нибудь закончится? Куда он ведёт?

Ворон не ответил. Только молча шагал вперёд. Меня же тяготило молчание и неизвестность. Долгое пребывание в замкнутом пространстве, к тому же жутко холодном, давало о себе знать. Я дрожала без перерыва, зубы выстукивали дробь, не помогали ни вязаный свитер, ни тёплая куртка. А сквозь толстую подошву зимних кроссовок отчётливо ощущался холод. Я словно ходила босиком по льду. У меня ноги так сильно не мёрзли даже зимой!

Да к чёрту. Главное, чтобы Элл нашлась живой и здоровой.

— Сейчас бы чаю горячего, да? — спросил шедший впереди парень.

— Я бы от какао не отказалась, — неосторожно ответила я.

— Это можно устроить, — с этими словами Ворон прислонил кирку к стене, расстегнул рюкзак, вынул оттуда термос насыщенного красного цвета и протянул мне. — Не какао, конечно, но и чай вполне пригоден для питья.

— Спасибо, — поблагодарила я и сделала несколько глотков, чувствуя на себе пристальный взгляд.

Блин, была бы я на его месте, возненавидела бы и непутёвую одногруппницу, и пропавшую Элл. А мне бы не хотелось, чтобы меня ненавидели. Во всяком случае, не хотелось, чтобы Ворон испытывал по отношению ко мне подобные чувства. И это тоже казалось странным, ведь такие парни, как Ворон, совершенно не в моём вкусе. В моём вкусе такие, как Марк. Точнее, были…

Я сделала ещё один глоток и, не закрутив крышку, вернула термос. Тепло приятно разливалось по телу, даже страх будто уходил прочь, а в коридоре стало светлее. Но я понимала, что на самом деле это не так.

Ворон пить не стал, термос спрятал обратно в рюкзак. Я хотела было спросить, не холодно ли ему в тканевых кроссовках и вообще, куда всё-таки ведёт подземный коридор, как он вдруг дал мне знак молчать.

Я застыла с приоткрытым ртом — послышался человеческий голос…

Элл! Наконец-то!

Я рванула было вперёд, да Ворон удержал меня, прошептал в самое ухо:

— Джули, я тебе потом всё объясню. Ты только ничего не бойся, ладно? — и легонько подтолкнул меня к пилястре.

В глубине коридора мелькнул свет, явственно послышался топот ног… Нескольких пар ног. И голоса. Мужские. Трудно было понять, что именно говорили, похоже, на иностранном языке, я услышала лишь отдельные слова: «инх», «данх», «шфель», «цурге». Вафларцы, что ли? Тоже заблудились?

Ворон закрыл меня собой, но я с отчаянно бьющимся сердцем, поднявшись на носочки, выглянула из-за его плеча…