Глава 10

— Двадцать двенадцать, понял, — ответил Итан, — опиши его, приём.

— Мальчишка лет двенадцати, в крестьянской рубахе и босой. Напуганный как заяц и всё причитает, мол, ничего не крал. Приём.

— Больше никого?

— Нет.

— Где вы находитесь?

— Квадрат шесть-четыре, верхнее подземелье.

— Пять минут, — уже на ходу бросил Итан.

— Жду.

Мы метнулись в правое ответвление коридора и метров через сто едва не столкнулись с Питом.

— И где твой путешественник? — спросил Итан.

Пит развёл руками.

— Сбежал.

— Куда? — нахмурился Итан.

— Да шут его знает!

— Ты не видел Элл, мою подругу? — воскликнула я. — А тот путешественник? Ничего о ней не говорил?..

Пит только головой покачал в ответ. Но, стоило мне отвернуться, как краем глаза заметила, что Пит подаёт Итану какие-то знаки, а тот мотает головой.

— Джули, это Пит, я тебе о нём говорил, — представил нас Итан. — Пит, это Джули.

— Мы уже знакомы, — ответила я, глядя на блондина исподлобья.

Итан удивлённо поднял левую бровь.

— Ну, тем лучше. Пит у нас, кстати, чистильщик памяти.

— Ага, — довольно сказал тот, — если тебе нужно подкорректировать воспоминания или забыть о чём-то неприятном, обращайся. Но я тебе и так подкорректирую память о сегодняшнем приключении. Думали меня провести, да?

— Прекрати!

Итан загородил меня собой, а Пит напыжился, точно готовился вступить в бой.

— Она одна из нас, — негромко, но чётко сказал Итан, — и ничего ты стирать ей не будешь. Если она сама не захочет.

— Прошу прощения, — Пит поднял руки, — не знал. Когда я познакомился с новенькими, ну, с настоящими новенькими, решил, что вы с Элл нас провели, лишь бы оказаться в замке.

— Ты прав, — призналась я, — так поначалу и было. Но я же не знала, что вас тут целая команда таких особенных.

— А что ты умеешь? — поинтересовался Пит.

— Могу показать, — улыбнулась я и бросила взгляд на Итана. Тот стоял с киркой наперевес и тихонько усмехался.

— Ну давай, — храбро сказал Пит.

Я закрыла глаза, настроилась… Пит ругнулся и, судя по глухому удару, отступил и стукнулся затылком о выступающую из стены пилястру.

— Прости ещё раз, вырвалось, — сказал он, почёсывая затылок. — Это было мощно, правда.

— Спасибо.

— Тебе точно не нужно забыть, скажем, то, как тебя наказали за первую двойку или пролитый на ковёр сок? — подмигнул Пит. — Я серьёзно. Парни частенько ко мне обращаются.

— А ты знаешь обо всех их грехах? — поинтересовалась я.

Он рассмеялся.

— Нет, мне такой груз чужих воспоминаний тоже нести не в охотку, — признался Пит. — Я удаляю мусор из всех устройств сразу.

— Заманчивое, конечно, предложение, — отозвалась я, — но нет. Я хочу помнить всё до мелочей, чтобы в будущем не повторять ошибок.

— Разумное решение. Поможешь отыскать потеряшку?

— Чем смогу.

— Тогда добро пожаловать в клуб!

Втроём мы обследовали внутренний двор, заглядывая под каждый кустик. Только сторожку обошли стороной, но даже издали было слышно, как громко храпит человек, который должен охранять господское добро от воришек да непрошеных путешественников во времени. Моросил дождь, остро пахло сырой землёй и пробуждающейся весной. После долгого пребывания в подземелье было невероятно приятно вновь оказаться на свежем воздухе, и я с удовольствием подставила лицо мелким каплям дождя.

Я не переставала удивляться тому, насколько преобразился замок. В свете фонарей выступали высокие кирпичные стены, ровные, не покорёженные войной, ухоженный сад и клумбы, украшенный великолепными статуями фонтан, увенчанные черепичной крышей башни. Замок спал. И лишь в двух окнах на первом этаже виднелись отблески света, должно быть, от огня в камине. Я знала, что там находилась гостиная.

Если мы попали в 1916 год, значит, ещё живы Кантерхэмы, и, по идее, прогуливаясь по их владениям, мы можем увидеть кого-то из них. Уму непостижимо!..

Мальчишка нашёлся на сеновале. Долго отпирался, дрожал от страха, косясь на кирку в руках Итана, но всё же, заикаясь, признался, что зовут его Джимом, а сам он ворует у Кантерхэмов каламарское вино.

— Да я ж не себе, — уверял Джимми, — это для его светлости. Пустите меня, не бейте! У сэра Уолтера спросите, он знает! Он разрешает!

В конце концов, всеми правдами и неправдами мы узнали, что Джимми — опытный путешественник во времени. Граф Уитчбок-старший, тот самый любитель алхимии, дважды в год посылал мальчишку в винный погреб будущего, так как особенно ценил выдержанное вино. Об Элл Джимми, к сожалению, ничего сказать не мог. Пит вызвался проводить воришку в своё время, и мы с Итаном остались одни.

— Если бы Элл оказалась в 1916 году, куда бы она пошла? — спросил он.

— Уж точно не стала бы прятаться на сеновале, — ответила я, — несмотря на позднее время, она бы отправилась знакомиться с хозяевами. Не думаю, что они спят в такую-то ночь!..

— Тогда пойдём и мы? — Итан подал мне руку, точно приглашал на танец.

Мне ничего не оставалось, как вложить в неё свою.

Внутрь нам удалось попасть через чёрный ход. И вновь потянулись узкие коридоры с чередой дверей, которые вели в людскую, на кухню, в кладовку… Затем были анфилады великолепных комнат, уставленных тяжёлой дубовой мебелью и устланных мягкими коврами. Я вертела головой направо и налево, любуясь осколками красоты, которую выхватывали из тьмы лучи фонарей. Вот хрустальная люстра, а там вычурный камин. Шикарная лепнина, портреты, принадлежавшие кисти самого Гейнсборо!.. Я действительно нахожусь в заброшенном замке Рэйвеньон?

— Такое чувство, будто я тайком попала в Лувр, — прошептала я и резко остановилась. — Что это? Гроза? В марте?

Пол задрожал под ногами, зазвенели подвески на люстрах, снаружи раздавались раскаты грома, к которым примешивались отрывистые свистящие звуки. А всполохи света освещали вдруг побледневшие обои и тяжёлую казённую мебель. Массивные каменные стены, конечно, здорово приглушали шум, но, стоило взглянуть в окно, как я окончательно убедилась, что никакая это не гроза.

— Отойди от окна! — крикнул Итан и потянул меня за руку.

— А что, если там Элл? — выкрикнула я, высвобождаясь из его хватки.

— Тише! Пожалуйста, тише!..

Мы вернулись было в ту комнату, откуда только что пришли, но она изменилась до неузнаваемости. И вместо нежного овала женского лица на холсте — портрет кровавого лидера вафларцев. Из соседней комнаты послышались мужские голоса. В тот же миг Ворон, зажав мне ладонью рот, толкнул в нишу за дверью, прижав своим телом к холодной стене так сильно, что я едва могла вдохнуть. Одновременно я чувствовала, как вибрировала стена от взрывов, раздающихся совсем рядом. Меня охватил ужас, липкий и тяжёлый, и я ждала, что вот-вот шальной снаряд пробьёт замковую стену или влетит в окно.

Голоса приближались. О чём они говорили, я никак понять не могла. Во-первых, говорили по-вафларски, которого я толком не знала, а во-вторых, кровь так шумела в ушах, что я и родную речь с трудом бы разобрала. Я задыхалась и чувствовала, что вот-вот, и меня накроет приступ астмы, чего со мной не случалось уже много лет. Итан, видимо, почувствовав, что мне нехорошо, отступил на шаг, но легче не стало.

Скрипнула половица. Я зажмурилась, приготовившись к худшему, и представила, как непрошеные гости видят что-то очень и очень страшное.

В ответ по стенам пальнули автоматной очередью. Звук получился таким громким, что в голове отозвалось резкой болью, а сердце зашлось в бешеном галопе. И будто молотом по наковальне стучала одна-единственная мысль: «Этого не может быть!»

— Всё хорошо, Джули, они ушли. Я здесь, с тобой.

Чьи-то руки гладили меня по голове, по плечам, по спине, тёплое дыхание касалось лба.

— Итан? — очнулась я. — Ты не ранен?

— Нет, всё в порядке. Они нас не увидели. Думаю, на этом месте им почудилась глухая бетонная стена, как и мне. Ты как?

Я постепенно приходила в себя. Похоже, лекарство мне не понадобится.

— Нормально.

Фонарики были предусмотрительно потушены, и в нашем убежище царила кромешная тьма. А мы стояли, тесно прижавшись друг к другу, и, если бы не обстоятельства, я нашла бы это и возмутительным, и волнительным одновременно.

— Я не могу слишком часто использовать свой дар, — прошептал Итан, отстраняясь от меня. — Прости. Мне нужно время, чтобы восстановиться.

Я перевела дыхание. Попыталась мыслить здраво. Но получалось с трудом.

— Что будем делать?

Словно в ответ на мой вопрос за стеной грохнуло так сильно, что нас отбросило в противоположный угол, уши заложило, на пол упало что-то тяжёлое, а с потолка посыпалась штукатурка. В спину воткнулся камешек, голова раскалывалась от боли, стены и пол ходили ходуном, остро запахло пылью и гарью.

— Джули! Джул! — звали меня. Ощупывали плечи, лицо. — Жива?

И тут, как в далёком детстве, стало страшно до тошноты, но не только. Я разозлилась так сильно, что в ушах зашумело, а из носа закапала кровь.

— Нужно уходить отсюда. Ты можешь идти? — доносилось будто издалека.

Я почувствовала, что меня поднимают на руки, но сопротивляться совершенно не было сил. Я словно была там, снаружи, с нашими, бежала в атаку и призывала несуществующих монстров на помощь.

Меня куда-то несли. В голове было пусто, руки и ноги обмякли, как у тряпичной куклы. Единственное, что я понимала: снаружи всё стихло, стрельба прекратилась. А затем уже почувствовала исходящее от Итана тепло и биение его сердца. Закрыла глаза, вновь пытаясь насладиться моментом, но тут в голове молнией вспыхнула мысль об Элл.

— Я в порядке, — твёрдо сказала я, — пожалуйста, отпусти. Я сама.

— Хорошо. Я буду рядом.

Итан настроил фонарики на слабую мощность, и мы снова куда-то шли и шли. Интерьеры менялись соответственно эпохам, чередующимся, точно картинки в калейдоскопе. Мы попадали то в Средневековье, где сквозь толщу стен слышались протяжные песнопения монахов, служивших всенощную, то вдруг оказывались в семнадцатом веке, откуда раздавались мелодичные звуки скрипки, то пробирались по дымящимся руинам, над которыми уныло каркали вороны, то вновь шагали по роскошным гостиным, обставленным по моде восемнадцатого века. Единственное, чего я опасалась, — как бы снова не очутиться в эпицентре боя, и молилась, чтобы и Элл счастливо избежала этой участи.

Лёгкие шаги я услышала издалека. Мы замерли, затаив дыхание, но фонарики не выключили. Итан держал наготове кирку, а я в случае чего снова намеревалась вызвать у непрошенного гостя галлюцинации — мне, в отличие от Итана, время на «перезагрузку» не нужно. А побочные эффекты — небольшая головная боль и носовое кровотечение — не доставляли особых хлопот.

В комнате появилась женщина с керосиновой лампой в руке. Стройная, с красивой причёской и в платье, какие носили лет шестьдесят назад. С родинкой на правой щеке. При виде нас незнакомка улыбнулась и протянула руку.

— Мальчик мой! — мелодичным голосом произнесла она. — Счастлива вновь видеть вас!

— Взаимно, леди Элизабет!

Бросив кирку, Итан поцеловал ей руку, а она притянула его к себе, обняла, точно родного.

Это невероятно! Леди Элизабет!.. Живая! Точная копия графини Кантерхэм, фотографии которой я не раз встречала в архивных документах! От обилия невероятных мыслей и встреч у меня закружилась голова.

— Позвольте представить вам Джулию, мою подругу.

— Джулия Олдройд, — подсказала я.

— Джулия! — выдохнула леди Элизабет. — Так вот вы какая, дорогая моя!.. Настоящая красавица!

Она смотрела на меня с таким восхищением, словно я была произведением искусства, чем смущала меня донельзя.

— Ну что же мы стоим? — Леди Элизабет опомнилась первой. — Позвольте пригласить вас на чай! Должно быть, вы устали с дороги, переволновались?

— Спасибо за приглашение, но мы вынуждены отказаться, — твёрдо сказала я. — Мы ищем мою подругу Эллин Ломакс. Мы разминулись с ней в подземельях вашего замка, за что я искренне прошу у вас прощения. Может быть, вы видели её? Девушку моих лет, в красной куртке и джинсах, со светлыми волосами и синими глазами? Она ещё на меня похожа. Во всяком случае, так говорят.

Не знаю, почему имя моей подруги вызвало такое удивление на лицах моих новых знакомых.

— Эллин Ломакс? С синими глазами? — переспросила графиня и выразительно поглядела на Итана. — Тем более, дорогие мои, вам стоит принять моё приглашение и обо всём спокойно поговорить. До рассвета ещё шесть часов. Кстати, пока я прогуливалась между временными линиями, нашла кое-что. Видно, обронил кто. Идёмте за мной, я оставила это там, где нашла.

— Что это, леди Элизабет? Что-то подозрительное? — напрягся Итан.

— Нет, не думаю, — ответила та. — Похоже на вещевой мешок, которые носят за плечами путешественники из вашей временной линии. А к нему прикреплена записка.

Мы спустились в подвал и вскоре вернулись на то место, где когда-то белой краской была начерчена надпись «Вход воспрещен».

Я тотчас узнала его — это рюкзак Элл. К нему был прикреплен сложенный вчетверо тетрадный лист с нарисованным на нём сердечком, а внутри сердечка почерком моей непутёвой подруги было написано: «Джули от Элл».

— Позволь, я посмотрю.

Итан осторожно раскрыл рюкзак, но в нём ничего, кроме планшета, не оказалось.

А я развернула записку и прочла следующее: 'Дорогая моя! Не ищи меня здесь, всё равно не найдёшь. Я уже далеко, там, куда не довезёт ни одна электричка. Прости, что так вышло, что ушла, не попрощавшись толком и ничего не объяснив. Но я не прощаюсь надолго — мы увидимся через два года и девять месяцев и будем счастливы. Люблю тебя и обнимаю крепко-крепко. Твоя Элл.

p.s. Планшет возьми на память. Все отгадки в нём. Папе привет'.

Письмо только больше меня запутало, и я, взвалив рюкзак за спину, в надежде разобраться с множившимися с каждой минутой вопросами отправилась вслед за графиней Кантерхэм.