Глава 11

Уже в конюшне зашла в денник к Михмалли и прижалась к золотому боку. После тяжелого разговора накатила странная апатия — хотелось просто уткнуться носом в теплый шелк шерсти. Сколько простояла так, не знаю — забылась, наслаждаясь тишиной и спокойствием. Где — то на улице сновали толпы из лошадей и людей, а здесь, в прохладе, царили уют и покой.

— Кира?

Обернулась на голос Александра. Мужчина завел Шаоллана в денник напротив и подошел ко мне с Михмалли.

— Совпадение, — широко улыбнулся он. — Не думал, что ты здесь.

— Устала, — призналась я. — Ты отлично выступил. Шао действительно хороший конь.

— По скорости проигрываем, — пожал плечами Александр. — Я на призовое сильно не надеюсь. Да и не для этого приехал. Ты, кстати, второй раз умница! Отлично шла, только ты его все равно затягиваешь сильно. В следующий раз работай руками свободнее — дай ему шею вытянуть.

— Спасибо за совет, — я подмигнула. — Сколько должна за консультацию?

— Не смеши. Я же с тобой не занимался. Кстати, как ты смотришь на совместную прогулку в поле?

Я закрыла дверь к Мишке, и теперь мы стояли в проходе, разговаривая.

— Не откажусь, — закивала я.

— Может, завтра? Как раз эмоциональная разгрузка нашим небесным коням.

Я задумалась. На самом деле хороший вариант — быстрый галоп по просторам — самое лучшее лекарство от хандры. Только собиралась ответить, но заметила троих мужчин, заходящих в конюшню.

Надо же. Воронцов воспользовался приглашением. С ним Левин и Белоярцев.

— Добрый день, Кира, — кивнул Левин. Даже странно, что мы сегодня с ним не встретились. — Господа, познакомьтесь. Кира Ржевская, очень талантливая девушка.

— Мы знакомы, Владимир Семенович, — проговорил Воронцов. — Кира работает у меня в «Немезисе».

— Вот как, — отозвался Левин.

Александр среагировал раньше, чем хозяин комплекса начал его представлять.

— Александр Шерн, — и он протянул руку для рукопожатия.

Воронцов осматривал Александра с интересом, как будто изучал неизвестный вид. Белоярцев же вежливо кивнул и пожал ему руку.

— Кирилл Романович Воронцов, — после короткой заминки представился мой начальник.

— Сергей Сергеевич Белоярцев, — вежливо назвался Белоярцев.

— Приятно познакомиться, — скупо добавил Александр.

Хм, интересно. Александр назвал только свое имя, а эти двое представились официально. Ладно Белоярцев, он старше лет на тридцать, но Воронцов — то? Шерн, конечно, практически мой ровесник, но разница не такая огромная.

— Кира, вы хотели познакомить нас с Михмалли, — напомнил Воронцов.

— Да — да, конечно, — активно закивала я. — Пойдемте.

Мишка встретил гостей, совсем не по — джентльменски жуя охапку сена. Я открыла дверь и пригласила мужчин, чем вызвала довольную улыбку Левина.

— Вот. Мишка, Михмалли. Чистокровный ахалтекинский жеребец. Можете погладить.

— В жизни он гораздо красивее, — похвалил Кирилл Романович и смело прикоснулся к шее жеребца. Белоярцев несколько замялся, но после повторил подвиг юриста. — Теперь понятно, почему вы так о нем отзывались.

Я поперхнулась. Это он напоминает о том разговоре? С трудом взяла себя в руки, мило улыбнувшись.

Познакомив жеребца и мужчин, вновь закрыла дверь.

— Так что, Кира? Завтра все в силе? — Александр не постеснялся продолжить разговор.

— Думаю, да. Я ближе к вечеру подъеду. Ты здесь будешь?

— Целый день. Владимир Семенович уже загрузил меня работой, — хохотнул мужчина, тряхнув головой и растрепав длинноватые волосы.

— Александр, вы здесь, в «Легионе» занимаетесь? — вдруг спросил Воронцов, пристально смотря на Шерна.

— Нет, Кирилл…Романович, — с некоторой издевкой ответил мужчина и облокотился о дверь Михмалли. — Вернулся из Германии по просьбе Владимира Семеновича, буду тренировать.

— И надолго?

— Пока во мне не перестанут нуждаться, — улыбнулся Шерн, отвечая Воронцову таким же пристальным взглядом.

— Прошу меня извинить, — решилась я. — Я, пожалуй, домой поеду.

— Не останетесь на награждение? — удивился Левин. — Вы же не знаете результаты.

— Видела призеров на сто десять, — пожала плечами я. — Удачного дня, господа.

На стоянке меня нагнал Александр.

— Оставила меня одного в компании бизнесменов, — усмехнулся он. — Воронцов — твой начальник?

— Да. Я у него секретарем в юридической фирме работаю.

— Сразу видно, что он немного того, — хохотнул мужчина. — Кирилл Романович. Пошутил, конечно.

Я улыбнулась снисходительно. Обсуждать начальника с Шерном не имела ни малейшего желания. Пусть и мне показалось странным приветствие Воронцова, но все же он был в своем праве.

— До завтра, Кира, — попрощался Александр, когда я села в машину. Уже выезжая с территории, вспомнила, что так и не примерила аладжи с уздечкой. Надо обязательно сделать это завтра.

Когда вернулась, завалилась на шезлонг во дворе позагорать. Родителей дома не оказалось — судя по оставленной записке, мама ушла к подруге, а отец снова рыбачит. А это значит свобода. Скучал лишь Трон, которого отправили отдыхать в вольер.

Вечером, когда солнце начало клониться к закату, вернулась мама. Оказалось, что они с соседкой обсуждали новые посадки и чаевничали. Понятно, почему она совсем забыла про время.

— Кирусь, а сходи с Троном на поле? Пускай парень выбегается.

— Конечно, — не стала отнекиваться я и, натянув короткие шорты и майку поверх купальника, взяла поводок. Пока шли по поселку в сторону поля, держала Трона на нем — мало ли, вдруг кто выскочит. Но стоило только ступить на траву, отцепила карабин, и пес белой стрелой рванул вперед.

Я щурилась под заходящими солнечными лучами и подставляла им лицо, наслаждаясь прохладой, опустившейся после жаркого дневного марева.

— Трон! Ко мне! — крикнула, боковым зрением заметив движение. Тут же обернулась — со стороны коттеджного поселка ехали квадроциклы. Подбежавший ко мне швейцарец напрягся, настороженно взирая на чудо техники.

Тарахтящие вездеходы подъехали чуть ближе, и я улыбнулась, увидев знакомых личностей. Воронцов и Медведев! Какое совпадение.

— Кира, здравствуйте! — поприветствовал Евгений Васильевич. — Мы вас не ждали.

Не ждали? Учитывая совершенно непривычную для меня одежду юристов, я встретила их после поездки на озеро. На обоих шорты и сланцы, только Медведев в футболке, а Воронцов красуется обнаженной грудью. Скользнула взглядом по рельефной фигуре начальника, с неудовольствием отмечая, что увиденное мне понравилось.

— Добрый вечер, Евгений Васильевич.

— Ой, отставьте это, — скривился Медведев. — Это на работе я Евгений Васильевич, а так можно просто Евгений или Женя. И на «ты».

— Неудобно, — посетовала я, пристегивая Трона.

— Я настаиваю. Вот как сейчас приглашу тебя чай пить. Надежда уже нас ждет — не дождется. Неужели откажетесь?

— Я бы с радостью, но надо пса домой отвести.

— Так берите с собой, пускай с Лирой поиграются.

— Не, — заулыбалась я. — Оставлю радость первого знакомства маме.

— Ну раз так… Кир, ты же не откажешься Киру отвезти? Тьфу ты. Придумали же одинаковые имена! — шутливо выругался Евгений.

Нравился мне этот человек все больше и больше. Никогда бы не подумала, что он такой простой и душевный.

— Конечно, не откажусь, — пожал плечами Воронцов. — Садитесь, Кира.

Медведев, дождавшись, пока я познакомлю их с Троном, уехал домой. А мы с начальником остались вдвоем. Или втроем, если считать пса.

— Хм, и как вы это представляете? — вдруг задала вопрос я, понимая, что способ отправки Трона я не продумала. — Может, вы подождете, Кирилл Романович? Тут недалеко — я быстро его отведу и вернусь.

— Кирилл.

— Что? — не поверив, подняла глаза на Воронцова.

— Я говорю, обращайтесь по имени, пока мы в неформальной обстановке. Так будет гораздо удобнее, не правда ли?

— Если вы настаиваете, — осторожно согласилась я.

— А по поводу пса. Садись за мной. Поедем медленно. Он же побежит за нами?

— Конечно! — я закивала.

Иногда я ездила в поле на велосипеде, беря Трона за компанию. Чем квадроцикл хуже велосипеда? Разве что колеса четыре да и ехать может очень быстро.

Садилась, затаив дыхание. Конечно, это была моя не первая поездка, но не в такой же близости с начальником. Швейцарец забавно повернул голову и высунул язык, облизнувшись.

— Домой, — отдала команду я и откинулась на широкую спинку сидения. Квадроциклы такой марки я знала — дорогие, до жути, и стоят не меньше полумиллиона. Но зато какой комфорт! Даже спинка есть — чего на более дешевых моделях не наблюдается.

Кирилл Романович… Кирилл молчал. Я даже в мыслях не могла называть его по имени. Чувство такта не позволяло. Трон бежал чуть впереди, отлично зная дорогу.

— Ты уже ездила?

— Было несколько раз, — ответила я, когда начальник наконец-то нарушил тишину. — Не на «Бомбардирах», конечно, но было. Кирилл Ром… Кирилл, а тебе хм… как тебе вам соревнования?

Не могла я «тыкать». Не могла.

— Успокойся, Кира, — засмеялся Воронцов. — Такое ощущение, будто я тебя покусаю. Расслабься, мы не на работе. Соревнования понравились, если, повторюсь, не считать твоего падения. Со стороны выглядело страшно.

— Знаю, — не стала кривить душой. — Это всегда так. Зато когда сам летишь, то весело. Первым делом думаешь, что с лошадью, а потом уже о себе. Я так сотрясение заработала. Случайно улетела в препятствие, ударилась головой. Уже дома поняла, что что-то не то.

Судя по притихшему Кириллу, я зря это сказала.

— Остановите? Давайте я дальше пешком дойду, тут недалеко. Все-таки поселок, без поводка не желательно Трона вести.

— Не хочешь показывать, где живешь?

— Да нет, — смутилась я. — Так удобнее будет. Я через пару минут вернусь.

И, не дожидаясь ответа, спрыгнула с квадроцикла и зацепила поводок к ошейнику. Ведь и правда недалеко — через улицу как раз стоял наш домик. Переодеваться даже и не подумала — мысли такой не возникло, только запихнула пса на участок и крикнула сидящей во дворе маме, что скоро вернусь.

Начальник ждал на том же месте, оперевшись на огромного желтого зверя. Подходила с улыбкой — почему — то было весело, несмотря на всю комичность ситуации.

— Сама управляла? — вдруг ошарашил Воронцов.

— Не-е — ет, — протянула я и замотала головой.

— Давай, садись. Не сложнее, чем на автомобиле.

— Вы уверены?

— Что случится в чистом поле?

Ну, раз так, то пусть. Самой попробовать и правда хотелось. Кратко объяснив, что нужно делать, Воронцов галантно отошел в сторону.

Забралась на сидение и дождалась, пока за спиной окажется Кирилл.

— Давай небыстро. Принцип, как на велосипеде или мотоцикле.

Насыщенный сегодня на события день! Трогалась несмело, боясь совершить резкий рывок. Но продолжающиеся объяснения Воронцова успокаивали, и я расслабилась, с удовольствием управляя новым для меня видом техники.

Мы как раз были на середине поля, когда руки Воронцова вдруг оказались у меня на талии. Сам он прижался ближе, как тогда, во время игры в бильярд, тихо шепча:

— Поднажми. Или ты всегда такая медленная трусиха?

Я — то трусиха? Сам же говорил, чтобы медленно ехала. Я и дала резко газу, хихикнув, когда мужчина крепко вцепился в меня от неожиданности.

— Как же легко тебя спровоцировать! — продолжал шептать Кирилл на ушко. Двусмысленность происходящего мне не понравилась. Сам же обещался… ага, обещал без намеков, а не без действий. Решила все-таки прояснить все сразу же. Так же резко затормозила квадроцикл и повернула голову к Воронцову.

— Кирилл Романович! — вновь вернулась к официальному обращению недовольно. — Что вы делаете?

— Я ничего не делаю, Кира, — нагло посмотрел он на меня. — Всего лишь держусь за вас. Такие рывки доставляют мало удовольствия. Поехали. Евгений и Надежда уже ждут.

— И все-таки попрошу вас быть более сдержанным.

— Как хотите, — тут же вернул холодность в голос начальник.

У коттеджного поселка мы пересели, за рулем снова оказался Воронцов. Я в него не вцеплялась, но зато с удовольствием рассматривала красивую загорелую спину. Хотелось провести пальчиком по коже, выводя какой — нибудь рисунок. Как в детстве. Когда угадывали буквы, которые рисовали друг другу. Воспоминания принесли тепло, растекшееся в груди.

Остановились возле высокого кирпичного забора. Встречать вышел Евгений.

— Наконец-то, а то заждались уже, — ухмыльнулся мужчина и открыл ворота.

С квадроцикла сползала нехотя — очень уж понравилось. Воронцов даже предложил руку, чтобы помочь мне, но я посмотрела на него с непониманием.

— Спасибо. Я сама.

И по — простецки спрыгнула с высокой подножки.

Дом четы Медведевых был небольшим, с кирпичным фасадом и оказался затерян среди яблонь. Надежда накрывала стол в деревянной беседке, показавшейся мне очень уютной. Невысокая, хрупкая, но с решительным взглядом Надя напомнила мне мою маму в молодости — по крайней мере, я всегда представляла ее именно такой, разглядывая старые фотографии.

— Здравствуйте, — дружелюбно поздоровалась я, следуя за Воронцовым. Тот уже успел натянуть футболку.

— Здравствуй. Кира, правильно? Надежда, — она ободряюще взглянула на меня. — Рада, что мы познакомились. Ты Трона — то с собой не взяла?

— Нет, — покачала я головой. — Оставила эту честь мой маме, Дарье Михайловне. Вы уже созванивались?

— Конечно! Договорились встретиться завтра, — расплылась в улыбке Надежда. — Ты садись, не стесняйся. Кирилл, ты чего свою помощницу так запугал? Она рядом с тобой сесть боится!

И вовсе я не боюсь. Что и доказала, устроившись на диванчике практически вплотную к начальнику. Это не потому, что я такая нескромная, а потому что диван узкий, а Воронцов расселся сразу на полтора места.

— Подвинься, ну. Не смущай девчонку, мачо! — укорила Надежда, и я прониклась к ней симпатией.

— Надя, пускай они сами разберутся. Не вмешивайся, — Евгений поцеловал жену в висок и подмигнул мне. — Так, господа, разбираем кружки. У нас не ресторан, так что сами себе наливаем и накладываем.

Раз предложили, то можно и приступать. Налила себе заваренный черный чай. Воронцов почему — то как сидел, так и сидит. Обернулась к нему — он взгляд отвел, будто я застукала за чем — то. Да вы никак, Кирилл, на шорты мои смотрите!

— Что вам налить, Кирилл Романович? — смотреть на неподвижного начальника, когда Евгений и Надежда уже чаи распивали, было отчего — то больно.

— Вы решили за мной поухаживать, Кира? — он снова, вторя мне, обращался уважительно. Похоже небольшая заминка во время поездки отбросила нас на шаг назад.

— Мне не сложно, — передернула я плечами и перекинула косу за спину.

— Тогда черный чай, две ложки сахара.

Странный какой! Чай с сахаром, а кофе без.

Услышав шушукание Медведевых, постаралась сделать вид, что не заметила. Затем отдала Воронцову кружку и пододвинула к нему поближе одну из вазочек с печеньем.

— Кира, — начала разговор Надежда. — Расскажи о себе что — нибудь. А то Кирюша все уши нам с Женькой про тебя прожужжал, а по факту так ничего и не сказал.

Я подавилась чаем и закашлялась. Простите?

— Ой, — Надежда затравленно пискнула. — Прости, не подумала, что вы…

— Нас с Кирой связывают только деловые отношения, — хмыкнул Кирилл.

Что-то я уже не уверена в этом. Посмотрела на Евгения — он широко улыбался, пытаясь не засмеяться.

— Прошу прощения, я не разобралась в ситуации.

— Ничего, — вернула себе самообладание. То — то меня в гости пригласили…

Мужчины заговорили на нейтральные темы, а я все пила и пила, не ощущая вкуса. Чувствовала себя не в своей тарелке — зря приняла приглашение.

Видимо, заметив мою напряженную позу, Надежда поправила рыжеватые локоны и отставила кружку.

— Пошли, дорогая, о мальчиках поговорим. Пусть они тут свои вопросы решают.

Она утянула меня глубже в молодой сад.

— Мне очень нравится, — похвалила Надежду я, рассматривая небольшой прудик, возле которого стояла скамейка.

— Спасибо, — поблагодарила девушка. Интересно, сколько ей лет? Скорее всего, она не старше тридцати. Выглядит очень молодо, но глаза серьезные. Практически такие же, как у мужа.

— Ты прости еще раз. Я правда не знала, что вы только работаете вместе. Еще удивилась, что на «вы» друг к другу, но сейчас у многих пар свои тараканы.

— А почему ты подумала, что нас с Кириллом Романовичем что-то связывает?

— По секрету скажу тебе, Кира, — устроилась на скамейке Надежда. — Если ты девчонка неглупая, то прислушаешься ко мне. Воронцов — человек сложный и твердый. Но как только дело заходит до отношений, так он на глазах еще больше черствеет. Все эта финтифлюшка, Державина, виновата. Говорила ведь Женьке, когда ее в первый раз увидела, что она та еще стерва… Но это неважно. Я к тому тебе сейчас это говорю, что ты Кириллу нравишься. Видела бы ты, как он на тебя смотрит украдкой. Но дурак он. Где не надо, смелый, а где надо, так сразу в кусты. Все пытается мне доказать, что чувства — ерунда полная и только мешают жить.

— Ты уверена, что хочешь мне это рассказывать? — обратилась с вопросом я. — Кирилл Романович сразу же установил границы нашего общения. И интереса с его стороны я особо не замечаю.

— Расскажу. Хуже не будет. Уже ведь проболталась, Кирилл мне и так устроит головомойку за длинный язык. Детка, а какой у тебя опыт общения с противоположным полом?

Я замялась, не зная, что сказать. Надежда расценила мое молчание по — своему.

— Вот и я о том. По тебе видно, что ты настороженная. Женька у меня нерешительным был — пришлось мне самой его цапать, пока тепленький. С Воронцовым хуже. Он боится, Кира. Считает, что проявление симпатии — слабость. А как ты у них в офисе появилась, так он как будто ожил — даже с Женей стал себя более раскованно вести. А то вечно в гости приедет — и как сухарь сидит. А сегодня предложил сам на квадриках до озера доехать. Только вот скажи мне, Кир…

— М?

— Что у вас днем, в «Легионе» было? Он приехал злой, как собака. Огрызался все.

— Да ничего не было, — пожала я плечами.

Неужели ревнует? Хотя если сопоставить факты… фразы в машине, подслушанный разговор в конференц-зале, поведение с Державиным и то, как он представился Александру и выспрашивал его.

— Если говорить не хочешь — не говори. Но я тебя попрошу присмотреться. Подумай хорошо, определись. Не отвергай его, Кира.

— Надь, — вздохнула я. — Так он сам стены воздвиг, а сейчас ведет себя странно. Будто собака на сене.

— На него похоже. Он так и будет делать. До последнего сопротивляться и отказываться принимать очевидные вещи. Он — то тебе нравится?

Я задумалась. Нравится ли? Нравится. По крайней мере, мое тело реагирует на него. Невольно вспомнилась реакция на парфюм начальника. Но окунаться в омут чувств снова я не хотела. Была не готова. А просто получать удовольствие… как-то не вязалось это с моим мировоззрением.

— Он мой начальник и работодатель, — мягко напомнила я. — Это уже повод даже не думать о симпатиях.

— Кира, ты скучная, — рассмеялась Надежда. — Вот скажи мне. Ты хочешь серьезные отношения?

Покачала головой.

— А просто провести время? Насладиться моментом?

Снова нет.

— Я не хочу потом пожалеть. Не хочу лишиться работы и…

— Да, у Кирилла дурная слава. Но я придерживаюсь такой позиции: лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и пожалеть. А дальше решай сама.

— Я подумаю, — только и ответила я.

Возвращались к мужчинам уже в темноте, разгоняемой садовыми фонариками.

— Я, пожалуй, пойду, — вежливо начала я. — Спасибо за приглашение. Я очень благодарна.

— Проводить вас, Кира? — начальник встал с дивана.

Хотела отказаться, но, взглянув на Надежду, все-таки кивнула. Очень пожалею, что дала согласие…

Пошли пешком, через поле. На небе — полная луна и множество звезд, освещающих путь. Одним словом, романтика.

— Кира, так что вы все-таки сказали Державину? — нарушил тишину Воронцов.

— Если у него есть хоть капля чувств ко мне, то он выполнит мою просьбу, — напряженно ответила я.

— Ясно, — и снова ледяной голос.

— Кирилл Романович, вы простите, что я так резко отреагировала хм… на вас. Не ожидала. Вы же воздвигли стены, а сейчас сами их разбираете по кирпичику, ища лазейку.

Когда не видишь лицо собеседника — говорить необычайно легко. И признания вылетают быстро, словно вспорхнувшая с ветки птица.

— Успешно, значит, поговорили о мальчиках? — услышала усмешку.

Не ожидала этого вопроса — запнулась на ровном месте, но сильные руки Кирилла не дали оказаться на траве. Быстро среагировал. Учитывая то, что одежды на мне практически нет, а Воронцов к себе так за талию держит, будто самое драгоценное сокровище, я прониклась. События и эмоции сегодняшнего дня смешались, и я вдруг поняла, что дрожу.

— Вы замерзли? — Кирилл не скрывал беспокойства. — Ночь прохладная.

А сам продолжает крепко обнимать. И что бы я там себе не говорила, мне приятно и уютно. Как будто вновь оказалась за каменной стеной и можно довериться, не ожидая удара в спину. И пусть неудобно — все-таки начальник, но сейчас… есть ли сейчас эта субординация? Воронцов пытался пойти на контакт, а я вскинулась не хуже дворовой пустолайки. Не хочет брехать, а брешет. Потому что вроде как надо. Положено. Потому что думать головой не умеет.

— Нет, — покачала головой, пытаясь навсегда запомнить эти прикосновения. — Кирилл… Романович.

— Кирилл, Кира. Если вы не против, конечно.

— Не против, — улыбнулась. — О мальчиках, да, поговорили. Надежда многое мне рассказала…

— От нее и не следовало иного ожидать. Интересно было бы послушать суть вашего разговора.

Суть? Ну ладно, это он сам напросился. Женская логика — вещь беспощадная и бессмысленная. Лица его не вижу? Не вижу. Находимся вне работы? Вне. А, значит, на одну проблему меньше. И ситуацией воспользоваться можно…

— Суть сводилась к одной простой фразе. Лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и пожалеть.

— Боюсь спрашивать, к чему она вам это насоветовала… Хотя зная, что она несколько запуталась в природе наших отношений, то все сразу же становится понятно.

— А запуталась ли? — вдруг вырвалось у меня, и я прикрыла ладошкой рот. Что за бред я несу?

— Кира, — мягко произнес начальник, и прижался ко мне со спины, сильнее притягивая к себе и словно боясь отпустить. — Я глубоко пожалею о том, что собираюсь сделать. Но ночь хорошая, не правда ли?

— Хорошая, — словно эхо отозвалась я.

Дыхание Воронцова огнем опалило шею, и коснувшиеся шеи нежные губы вызвали новую дрожь. Чуть откинула голову, позволяя себе на краткий миг почувствовать всю гамму чувств, проснувшихся от близости мужчины. Кирилл провел языком по коже и тут же прикусил ее, заставив выдохнуть едва слышный стон. Что он творит? И главное, почему я не сопротивляюсь?

А его пальцы тем делом пробежались по талии, словно по струнам. Мгновение — и Воронцов повернул меня к себе.

— Кира, что ты со мной делаешь?

Собралась ответить, но не успела. Его руки вновь оказались на талии, словно поймав меня в ловушку. А не могу пошевелиться и потому смотрю в его темные глаза, в лунном свете кажущиеся какими — то незнакомыми, чужими и крайне притягательными. И мне не страшно, потому что я понимаю, что это всего лишь дымка. Кратчайший момент… помутнение рассудка, и стоит подняться над горизонтом солнцу, как все это останется в прошлом и забудется. А пока сопротивляться не хочется ибо женщина — существо мягкое и податливое. А строить из сильную, привыкнув за столько лет лишь окружать заботой и лаской, я устала.

Не успела понять, в какой момент мы оказались так близко, что наши лица разделяло лишь несколько сантиметров. Которые в следующую секунду исчезли и вовсе, и Воронцов, поддаваясь магии ночи, поцеловал меня. Что самое странное, я ответила на его порыв. Потому что вдруг сама стала отчаянно нуждаться в поддержке, хотя бы ее призраке, и сейчас губы Кирилла, ласкающие мои, дарили ее.

Когда нежность и страх отдалиться переросли в пылкую грубость? Наверное, в тот момент, когда я, до этого замершая, попыталась прижаться к нему сильнее, словно раствориться в нем. И это сыграло со мной злую шутку. Воронцов изменился. За доли мгновения перестав дарить удовольствие и начав его зло отбирать, словно отвоевывая. Это отрезвило меня.

И пусть нега, растекшаяся по телу, говорила о другом — о том, что мое тело явно желало продолжить, я попыталась оттолкнуть Кирилла, отворачивая свою голову чуть в сторону. Его ладони, уже успевшие забраться под майку, только подтвердили правильность принятого решения.

— Нет, — выдохнула я и все-таки снова попыталась оттолкнуть Воронцова. Казалось, он только сейчас понял, что я вновь закрылась.

— Нет? — не поверил он и руки, нажимающие чувствительные точки на ребрах, опустились.

Я тут же воспользовалась предоставленной свободой и отошла чуть в сторону. Дальше уйти не дали — Кирилл схватил меня за запястье.

— И как это понимать? — сквозь зубы процедил он. — Ты…

— Простите, Кирилл Романович, — унимая дыхание, прошептала я. — Я не могу.

— Я тебя испугал? — Воронцов будто осознал причину моего поведения и притянул меня к себе. — Извини, Кира. Я не хотел. Просто помешательство, — он тряхнул головой.

Мужчина обнял меня за плечи, будто пытаясь согреть и успокоить.

— Вы — мой начальник, Кирилл. Всего сутки назад мы определил рамки… И я не хочу уходить из «Немезиса».

— Уходить? — вскинулся он. — Что за бред ты несешь? Рамки — лишь рамки, и загоняем мы в них себя сами. Поцелуй — лишь поцелуй и совершенно ничего не значит.

— Я знаю, — согласилась я. — Но я не хочу, чтобы обо мне пошли сплетни.

— Сейчас мы не на работе, Кира, — твердо произнес Воронцов. — И я тебе сказал, что уже пожалел о своем порыве. Но знаю одно: я бы с удовольствием его повторил. В более располагающей обстановке.

— Почему же? — усмехнулась я, высвобождаясь из рук Воронцова и позволяя холодному ночному ветру успокоить меня. Кирилл удерживать не стал. Отпустил.

— Я не имею ни малейшего понятия. Ты красивая девушка, Кира. Странно было бы, если бы я относился к тебе равнодушно. Учитывая, что ты мой сотрудник, а деловая этика и субординация для меня не пустые звуки, позволить себе даже думать о тебе я не мог. У меня есть, с кем провести ночь.

Слушала Воронцова с улыбкой. Почему — то вспомнились слова Надежды. А ведь она была права. Он, как и я, пытается объяснить все простыми, низменными реакциями. И боится почувствовать что-то иное и дать себе волю, перестать держать себя в клетке.

— Но, между тем, я не могу позволить кому — то еще прикасаться к тебе. Меня это бесит, Кира, — как-то горько усмехнулся он.

— Значит, Державин был прав, — едва слышно произнесла я и добавила чуть громче: — Запрет на общение с Максимом? Какая у него была подоплека? Только ли верность «Немезису»?

— Я всегда доверял своим сотрудникам и понимал, что ставить невыполнимые условия — прямой путь к краху. Приказывать же держаться от кого — то подальше — практически невыполнимо, ведь человеческий фактор никто не отменял. Обычно хватало лишь предупреждения: одно лишь мое обоснованное подозрение и вы будете уволены. Но такого бреда, как с тобой, я не творил еще никогда! Я ненавижу Державина за то, что он даже думать посмел о тебе. И он так же относится ко мне, понимая истинную причину моих действий.

«Я доверяю тебе. Не ему» — всплыли в голове слова. Одна только я закрывала глаза на очевидное?

— А игра в бильярд?

— Просто попытка дать себе хотя бы часть того, что хочется. Посмотреть твою реакцию и придти хоть к какому — нибудь выходу. Кира, я не собираюсь терять контроль и изменять своим принципам из — за одной девушки, которая меня привлекла. И которая, по стечению обстоятельств, является моей ассистенткой. Смешивать работу и личные отношения, повторю, не в моих правилах. И я отлично держал себя в руках.

— Но мои слова вас подтолкнули, — сделала вывод я. — Вы сделали — и пожалели.

— Именно так, — ухмыльнулся начальник.

— А что вы предлагаете мне дальше, зная, что мой шеф испытывает ко мне чувства? — признаюсь, выбрала такую формулировку не случайно.

— Это не чувства, Кира, — одернул Воронцов. — Всего лишь страсть, похоть, желание. Не больше. Однако, ты можешь не переживать. Я уже сказал тебе, что на работе всему этому места нет. Сегодня — исключение, когда я решил попробовать то, от чего отказываюсь.

— Ну как, понравилось? — резко вскинулась я.

— Понравилось, — хмыкнул он.

— Так, значит, работать я смогу спокойно? — нахмурилась, поворачиваясь к начальнику. Он стоял, скрестив руки на груди. Чтобы не распускать, наверное. Как я там говорила Державину? Чтобы они не вели себя, как дети? А сама? Разве сама я лучше? Сама же позволила мужчине себя поцеловать, сама оттолкнула, передумав, и сама же вызвала его на откровенный разговор. Разве легче стало, знай я, что Воронцов, смотря на меня, думает не только о работе?

— Я же сказал, Кира. И все условия остаются в силе. Никакого Державина. Я прекрасно помню о ваших занятиях, но они меня вполне устраивают. Это меньшее из зол. Я бы предпочел полное отсутствие контакта между вами, но что есть, то есть. Сидя на лошади, он к тебе не прикоснется.

Не удержалась — рассмеялась. На лошади может и нет. Но знал бы Кирилл о том, что чистка лошади может стать очень… интимной.

— Вы — собака на сене, Кирилл, — признала очевидное. — Я понимаю, что Максим — ваш конкурент и отношения между нами крайне нежелательны. Но что вы прикажете делать мне, узнав всю эту информацию? И ваше чувство собственности раздражает только присутствие Державина?

— Меня раздражают все мужчины, — тяжело выдохнул Воронцов. — В том числе этот щегол Александр в обтягивающих бриджиках. Я бы посоветовал тебе и от него держаться подальше, но знаю, что не имею права вмешиваться в твою личную жизнь.

— Правильно думаете, — пожала плечами я. Наде же, как сказанул. Щегол в обтягивающих бриджиках. — Странно, что вы смотрели на его хм… ноги.

— Поймать твой взгляд труда не составило, — а сколько недовольства в голосе! Жуть. Нет уж, Кирилл Романович, я все понимаю… но вот в эти отношения вы вмешиваться не можете.

В ответ только покачала головой.

— Может, все-таки пойдем дальше? Время позднее.

— Конечно, — отозвался Кирилл.

Разговор сам скатился на нет. Мы просто молча шли на некотором отдалении друг от друга. Воронцов довел меня до дома, хотя я отнекивалась и собиралась сбежать сразу же, как только мы зашли в поселок.

— Спокойной ночи, Кира. До понедельника.

— Спокойной, — попрощалась я.

Представляю, что будет в понедельник. Интересно, как теперь начальник будет себя вести? Вроде бы и уверял, что беспокоиться мне не о чем, но… мне подумалось, что и я, вкусив запретный плод, буду продолжать мечтать о нем. Вряд ли Кирилл далеко уйдет от меня.

Отец сидел в гостиной и, увидев меня, довольно кивнул.

— Что это был за молодой человек, дочь?

После нашего расставания с Данилом он вновь взял на себя опеку надо мной. Я понимала, что он волнуется и особо не обращала на нее внимания. На его месте я бы поступила также.

— Кирилл Романович Воронцов, мой начальник, пап. Чай пили у другого юриста из «Немезиса». О работе разговаривали.

— Ладно, — не стал дальше расспрашивать отец.

Уже у себя в комнате долго сидела возле окна и смотрела на луну. На душе вновь было тоскливо. Вроде как сама дел наворотила, надо сожалеть… но с другой стороны. Я никогда не совершала глупостей или спонтанных вещей. Всегда думала и только потом делала. Когда девчонки с академии ходили в клубы и знакомились с парнями, я ждала Данила с ночной работы в автосервисе. У меня не было периода гулянок и вольной жизни. Как-то так получилось, что мы с Данилом после полугода отношений сошлись. Я переехала к нему и взяла на себя роль хозяйки.

В школе же я видела в парнях только друзей, для них я была «своей». Все время проводила на конюшне, и потому даже для меня стало неожиданностью, когда я начала что-то испытывать к Данилу. Мы впервые познакомились в «Легионе», он приехал забрать с тренировки сестру друга. Я просто проводила его заинтересованным взглядом и думать забыла. Но чем чаще я его видела, тем больше начинала понимать, что происходит нечто странное. Едва я его видела, на губах появлялась улыбка. Когда слышала о его развлечениях, то меня съедала ревность. Сначала мы общались напряженно — меня пугала разница в возрасте. Но как-то так получилось, что обменялись контактами и постоянно списывались. Я любила автомобили, а для Данила они были жизнью. И именно эта тема нас сблизила.

Однажды он довез меня до дома, предварительно показав свой сервис. И я настолько была поглощена тем, что там творилось, что даже забыла о времени! Затем было кино. Вышло очень даже странно. Мы списывались в социальной сети, и я случайно заметила, что не получается сходить с кинотеатр. Он тут же пригласил. Не на последний ряд, конечно. Но там, при просмотре фильма, я вдруг положила голову ему на плечо и поняла, что пропала.

Первые несколько поездок он не предпринимал никаких шагов. Но как-то, когда мы сидели в машине возле моего дома и дурачились, он обнял меня и притянул к себе. И так стало приятно… поцеловались мы через пару дней. Первый поцелуй, первая любовь… Сплошная романтика. Ведь он был для меня принцем, пусть не на белом коне, но принцем.

Он приезжал ко мне каждый день, забирал вечером, после работы, и мы несколько часов катались по окрестностями, ходили в кино или просто разговаривали. Я понимала, что он мужчина и ему хочется большего, но, к его чести, он не пытался перейти на следующую стадию.

Конечно, его прикосновения становились все откровеннее — и когда впервые он прикоснулся к моей груди, я не остановила его. Закономерно, что с каждым разом ласки заходили все дальше. Но всегда он смотрел за моей реакцией и не делал что-то против моей воли.

Я улыбнулась и отломила кусочек горького шоколада, прикрывая глаза и окунаясь в воспоминания.

Впрочем, долго у окна не высидела — глаза начали слипаться, и вскоре я завалилась спать. А на следующий день после обеда уже была в «Легионе».

— Серьезно относишься к породе Мишки, — улыбаясь, отметил Александр, наблюдая, как я завязываю на шее жеребца аладжи. — Откуда такая красота?

— Подарили, — быстро отозвалась я.

С самого утра почему — то думала о Максиме — точнее, о его поведении и о том, что получилось как-то некрасиво. Мне было стыдно за тот разговор. Вроде бы я все сделала правильно, но Державин вроде как открылся мне, и то, что он все-таки ушел, говорило о многом. Все-таки нужно было сразу же ему сказать, что, как мужчину, я его не рассматриваю. Услышал бы он? Вот, в чем вопрос.

— Этот человек тебя очень хорошо знает, раз дарит такие подарки, — тут же отметил Александр.

— Я бы так не сказала, — покачала головой и повернулась к Шерну. — Скорее, он берет информацию из проверенных источников.

Собрав лошадей, мы выехали с территории клуба. Погода сегодня была, что надо. В меру тепло, практически без ветра, солнечно — и потому, немного подумав, прихватили с собой в рюкзаках перекус. Я собиралась показать Александру дальние поля у кромки леса — насколько я помнила, там была вполне приличная полянка. В случае чего можно и костер развести на костровище.

— Саш, а Шао пастись на веревке умеет?

Мы неспешно шагали после быстрого, захватывающего дух галопа. Ахалтекинцы шли вровень, близко друг к другу. К счастью, они не испытывали друг к другу неприязни. И даже замечательно, что Шао — мерин. Можно расслабиться. Михмалли всегда адекватно к ним относился.

— Умеет, — кивнул Александр. — Я сразу же научил, как его забрал. Люблю надолго уезжать на природу.

Вот и здорово — привяжем лошадей, пускай травой побалуются, а самим можно и перекусить.

— И как там, в Германии?

— Кир, лучше не спрашивай. «Легион», конечно, место прекрасное, но он даже близко не сравнится с клубом, где стоят мои лошади. Европа, — не стал подробно объяснять Шерн. — Уровень совершенно другой. Но я не жалею, что вернулся в Россию — не нашел бы Шаоллана. Он мне сразу понравился, хотя раньше я всегда брезгливо кривился, когда разговор об ахалтекинцах шел.

— Поумнел, значит, — безобидно поддела я.

— Конечно. Предрассудки — вещь не очень приятная. Особенно когда узнаешь, что столько лет воротил нос напрасно.

— Значит, ты будешь здесь около месяца?

— Где — то так. Затем снова вернусь в Германию — я пропустил много этапов, нужно нагонять. А ты сама часто приезжаешь к Мишке?

— Когда как. В основном, по выходным, в будни работа не позволяет, — пожала плечами я. — Недавно устроилась в юридическую фирму, до этого в «Легионе» подрабатывала.

Разговорившись, даже забыли, что хотели сделать новую репризу галопа. Чуть позже, добравшись до кромки леса, расседлали, привязали лошадей и устроились на бревнах, положенных какими — то предприимчивыми отдыхающими.

Александр шутил и рассказывал истории с соревнований, веселя меня. Он оказался очень интересным собеседником, и я действительно наслаждалась нашим общением. С ним не нужно было контролировать речь, думать о чем — то серьезном, тщательно выбирая слова, и можно было расслабиться.

— Кстати, Кир. Фотографии на рекламном щите — огонь. Только зря ты волосы покрасила.

— Ты не первый человек, который мне это говорит, — вздохнула я. Я и сама, если честно, начала жалеть о своем поступке. Вернуть бы все обратно… И, к тому же, я все больше понимала, что образ блондинки — не мой. Светлые волосы у меня ассоциировались с сильным, несколько стервозным характером, а я… я ведь так и оставалась тихой домашней девчонкой.

— Слушай, а ты сможешь мне город показать?

— Квартиру снять хочешь? — прищурилась я от солнечного лучика, светившего в глаз.

— Даже не думал об этом. Живу в гостинице при «Легионе». Так гораздо удобнее. Да и ездить далеко не надо. Я к тому, что должно же у вас тут быть что — нибудь интересное.

— Интересное? — задумалась я. — Парк дендрологический есть, если тебя это интересует, конечно. Или ты о чем повеселее?

— Парк? Сойдет. Нет уж, повеселее я не любитель.

— Как и я, — улыбнулась. — Тогда можно будет на следующей неделе сходить. Я могу забрать тебя. Ты же здесь без автомобиля?

— Без, — хитро прищурился Александр. — Но удобнее будет, чтобы я тебя с работы встретил. Могу без проблем на такси доехать, если адрес скажешь.

— А на прокат взять не хочешь?

— Можно, — кивнул мужчина. — Но пока мне машина без надобности. Тогда давай завтра, а? Ты до скольки?

— А вот тут сложно, — помрачнела я. — По контракту до шести, но могу задержаться. Будем держать связь.

Посидели еще немного и выдвинулись обратно, на этот раз устроив скачки. Развеселившиеся лошади пытались обогнать друг друга, не давая сопернику вырваться вперед. Мы с Александром их даже едва успокоили — слишком Шао и Мишка окунулись в любимое развлечение.

Александру я дала свой номер телефона и записала его. Домой, в город, возвращалась со счастливой улыбкой. Отличный день! Только мысль о понедельнике заставляла мрачнеть. А еще перед сном я все-таки позвонила Максиму.

Он ответил сразу же, и я тут же перешла к делу.

— Макс, спасибо, что понял меня. Для меня это много значит. Но…

Договорить я не успела. Державин тут же перебил.

— Я разрываю наше соглашение, Кира.

— Что? — не поняла я.

— Я не могу стоять в стороне. Это слишком для меня. Вчера, когда я ушел, то долго думал. Позволить Воронцову сблизиться с тобой я не могу. А потому не собираюсь держаться от тебя подальше. Извини меня, Кира. Но я такой, какой я есть. И заставить себя отойти в сторону у меня не получается.

— И что ты собираешься делать? — мрачно поинтересовалась я, мысленно чертыхаясь.

— То же, что делают нормальные люди. Приглашать тебя в ресторан, ухаживать и оказывать знаки внимания.

— А мое мнение тебя интересует? Даже если представить, что я буду согласна? Ты понимаешь, что моей работе в «Немезисе» конец?

— Отлично понимаю, — хмыкнул Державин. — Я тебе уже говорил, что с удовольствием возьму к себе в «ЮрИнвестКомпани».

— Я не хочу, Максим, — твердо произнесла я. — В таком случае я вообще не думаю, что нам стоит встречаться. Если ты решил забрать свои слова назад и разорвал нашу договоренность, то мне придется отказаться от своих слов. Ты знаешь, что я не испытываю к тебе никаких чувств, вчера я старалась мягко намекнуть тебе на это.

— Я прекрасно понял твою речь, Кира, — усмехнулся Державин. — Но о твоих чувствах никто и не говорит. Мне вполне хватит тех, которые одолевают меня.

— Ты опять меня не слышишь? Опять решил, будто мое мнение неважно?

— Кирочка, к твоему мнению я безусловно прислушиваюсь. Но как ты можешь о чем — то говорить, даже если не попробовала посмотреть на меня другими глазами? Ты знаешь, что сводишь меня с ума. И твой отказ равносилен для меня смерти. Ты же не хочешь моей смерти, Кира?

— Державин, — процедила я. — Ты не меняешься. Мне показалось, что ты изменился, когда вел себя так…

— Я был собой. Я и сейчас такой, каким ты меня видела у себя в квартире и вчера. Я лишь говорю тебе, что не хочу упустить свой шанс. Повторюсь, что тебе я доверяю. Но Воронцову — нет. И давать ему возможность свести тебя с ума, я не собираюсь. Он тебя не получит, Кира. Я все сказал. Спокойной ночи.

И он завершил вызов. Я уставилась на телефон так, будто видела его впервые. Доигралась! И что мне теперь делать?