Глава 13
За пять минут успела написать заявление по собственному желанию. И, проследив за минутной стрелкой на часах, направилась к начальнику.
— Кирилл Романович, я за документами, — заглянула в кабинет я.
Воронцов стоял у стеклянной стены ко мне спиной, и я невольно довольно прищурилась, отмечая, насколько идеально сидит строгий костюм на Воронцове. Того же Александра я не могла представить в брюках и пиджаке. А даже если бы и представила… не выглядел бы он столь хм… монументально.
— Возьмите со стола.
Со стола, так со стола. Забрала листы с заключением, оставив вместо них заявление. Обернувшийся Воронцов как раз застал этот момент.
— Что это, Кира? — не успела и моргнуть, как бумага оказалась в руках начальника.
— Как я и говорила. Заявление. Подпишите?
Кирилл тут же нашел бумагу менее интересной, чем моя персона. Посмотрел так, как любил — оценивающе, ища малейший намек на сомнения.
— Значит, вы говорили серьезно.
— Конечно, — кивнула я. — Что-то позволило вам сомневаться в моих словах?
Воронцов хмыкнул.
— Мне казалось, вы пытаетесь самоутвердиться и набить себе цену. Ваше эмоциональное выступление больше походило на браваду и хвастовство маленькой девочки, чем на принятие взвешенного решения.
— Нет, Кирилл Романович, вы снова ошиблись, — мягко улыбнулась я.
Сейчас начальник больше не казался мне страшным и строгим, хотя и гонял меня все утро. Казалось, я действительно смогла его обыграть — до последнего он думал, что я буду цепляться за это место. И я понимала, почему. Я ведь и правда показывала, как мне нравится работать и насколько я держусь за должность. А вчерашняя выходка выглядела по — детски глупо. Ничем я была не лучше той же Лины, что только что пыталась добиться неизвестно чего.
Я поняла слова Надежды слишком буквально. Не то она имела в виду. Впрочем, сделанного не вернешь, так что остается лишь дать себе зарок на будущее.
— Великолепный ход. Я подпишу ваше заявление, Кира. Но у меня есть для вас весьма заманчивое предложение.
— Слушаю, — решила подыграть я. В любом случае если бы я захотела, то уволилась и так. Не стал бы он меня удерживать насильно, не так ли? Не велика персона. Но с детства я любопытна не в меру.
— Подписать ваше заявление я обязан. Однако, у вас есть шанс получить от меня рекомендации, с которыми вас с руками оторвут в любой юридической фирме.
— Не похоже на вас, — покачала головой я. — В чем ваша выгода? Не поверю, что вы занимаетесь благотворительностью.
— Никакой благотворительности. Только расчет и новая игра. По правилам, известным нам обоим. Вы же настаивали, что вы профессионал, а я вижу в вас только красивую девочку, — усмехнулся Воронцов. — Кроме того, вы упрекнули меня в том, что я трус, бесчувственный сноб и обидчивый мальчик. И на вашу беду, эти слова меня задели. Я мог бы пропустить их мимо ушей, если бы они исходили от человека, не наделенными данными качествами. Однако вы ничем не лучше меня. Ваши тараканы дадут фору моим.
Воронцов замолчал, придавая наступившей паузе драматизм.
— Я дам вам свои рекомендации, если вы докажете, что не просто так просиживали четыре года в университете. Секретарь из вас отличный, а юрист? Вы же претендуете на эту должность? На две недели должность помощника юриста ваша. Кроме того, экзаменом для вас станет представление интересов моего клиента в суде. Выиграете дело — получите то, что хотите. Проиграете… в таком случае вы не устроитесь ни в одну юридическую фирму в этом городе.
Начальник оказался доволен произведенным эффектом. Я не просто удивилась, а оказалась несколько шокирована. Он с ума сошел?! Ладно еще должность помощника юриста… но какой из меня представитель?! И еще это условие. Уверена ведь, если проиграю, то мне даже в суд дорога заказана.
И все-таки нашла силы взять себя в руки.
— И это игра на равных? — удивленно приподняла брови.
— Именно так. Докажите, что у вас есть не только смазливое личико и длинные волосы, но и голова на плечах. Вы ведь профессионал и дипломированный юрист, а не секретарша.
— А если я откажусь от вашего предложения? — не могла не спросить.
— Спокойно уходите через две недели, — пожал он плечами. — Идете пытать счастье в суд, какую — нибудь замшелую конторку или куда ваша душа пожелает. Но тогда все ваши слова оказываются ложью, а я не люблю лгунов и хвастунов, Кира. Вам следует это знать.
Конечно, Воронцов знал, что предлагает мне действительно сладкий кусочек. Точнее, бесплатный кусочек сыра. Но не захлопнется ли мышеловка, когда любопытная мышь попробует получить желаемое? Начальник знал, что мне будет практически невозможно отказаться. А всему виной мой вчерашний порыв… как же, выставила себя профессионалом и специалистом. Теперь расплачивайся, Ржевская. Всегда надо думать, а только потом говорить.
— В чем подвох, Кирилл Романович? Я не вижу выгоды для вас во всем этом.
— Я даю вам шанс ответить за свои слова. Подвоха нет. Не считая того, что у меня будет две недели на ваше обучение. И…
— И? — поддалась на провокацию я.
— Вы будете только ночевать дома, Кира. Во время моего нахождения в офисе и на переговорах — вы — моя тень и обязаны всегда присутствовать рядом со мной. По рукам?
И Воронцов протянул мне ладонь.
Скептически посмотрела на его руку. Отказаться — значит, крах моей репутации. Если приму и выиграю, то это будет настоящим подарком судьбы. Проиграю… ну что же, всегда хотела переехать жить поближе к морю.
— У меня тоже есть условие, Кирилл Романович, — раз уж играть, то играть по — крупному.
— Я весь во внимании, — неподдельно удивился Воронцов.
Он ведь совсем не обязан меня слушать. Но сам же сказать, что мы равны.
— От вас требуется абсолютная честность и искренность. Никаких попыток подставить меня. Кроме того, на любой мой вопрос мы будете отвечать доходчиво и полно.
— На любой ваш вопрос в профессиональной сфере? — ухмыльнулся начальник.
— На любой, — додавила я. — Я должна быть уверена, что вам можно доверять.
Откажется? Не — е — е — ет. Я ведь тоже задела его. Да и эту игру он сам предложил. Никто его за язык не тянул. Вряд ли откажется от своих слов.
— Я согласен. Но в таком случае от вас требуется то же самое.
Хитрый жук! И все-таки я пожалею о своем решении… но кто не рискует, тот не пьет шампанского? Эти две недели станут моим прорывом на поприще юриспруденции. Об асфальт разобьюсь, но не упаду в грязь лицом. Нет, только не сейчас, когда жизнь подкинула мне подарок. Пусть и подарок оказался в шипастой обертке.
— По рукам, — улыбнулась я и вложила свою ладонь в руку Воронцова.
Он осторожно сжал ее, закрепляя договор формальным жестом, и погладил большим пальцем по запястью, прежде чем отпустить.
— Почему у меня ощущение, что я заключила сделку с дьяволом? — едва слышно прошептала я.
— Я не дьявол, — хмыкнул Воронцов. — Я хуже.
— Хорошая шутка, — тут же отозвалась я, в глубине души понимая, что никакая это не шутка. Усмешка начальника подтвердила мои мысли.
— Отнесите документы и возвращайтесь. У нас очень много дел.
Кирилл опять воспользовался своим любимым приемом, вновь остановил у меня двери. Мне начинает это надоедать.
— С повышением, Кира, — как-то зловеще скривил губы начальник, сверкнув глазами.
— Спасибо, — не осталась в долгу я.
В гробу я видала такое повышение.
Когда я в восьмой или девятый раз за сегодня прошла возле ресепшена, терпение Лены подошло к концу. Она весьма грубо перегородила мне дорогу.
— Что происходит, Кира? Ты носишься туда — сюда, как угорелая! Еще и эти дни меня игнорируешь. Общаться — общаешься, но как-то не так. Ты на меня обижена?
— Елена, — я снисходительно улыбнулась. — Работы много. Я же увольняюсь, вот две недели и дорабатываю в поте лица. И нет, я не обижена. Ты поступила так, как посчитала нужным.
— В смысле ты увольняешься? — уперла руки в талию шатенка. — Что случилось?
— Ничего. Так сложились обстоятельства. Я пойду, мне документы надо Демидову отнести.
— Кира! Кира, твою ж мать! Я с тобой не договорила! — упиралась девушка.
— Потом, все потом, — отмахнулась я.
Не до разговоров с Леной сейчас. Меня заботят некоторые другие важные вещи. Например, на что я все-таки согласилась…
А согласилась я на добровольную каторгу. Почему, спросите вы? А потому что на часах семь вечера, а я до сих пор сижу за бумагами, пытаясь вникнуть в суть дела, «доверенного» мне начальником. Воронцов устроился на кресле напротив и наблюдает, словно за зверушкой в зоопарке. Что это там такое зверушка делает? Лапки потирает?
Буквы расплывались перед глазами, и я уже в пятый раз читала одно и то же предложение искового, но так и не поняла, а в чем суть — то.
— Устали? — подняла глаза на Кирилла. — Вы страницу, Кира, уже десять минут не переворачиваете.
Какой наблюдательный. Все — то он замечает!
— Раз уж я буду представителем, то нужно очень внимательно изучить документы.
— Мы договаривались не врать друг другу, — напомнил начальник.
Вздохнула, отложив документы.
— Устала. С непривычки, — объяснила свою слабость я.
Ум за разум зашел от юридической терминологии и всех этих ссылок на нормативно — правовые акты. И не отвлечься особо — Воронцов коршуном наблюдает, продыху не дает. Хотя надо отдать ему должное — хоть коршун, изверг и тиран, но заботливый. Накормить — накормил, хотя я упиралась. Одернул меня, мол, как на него люди смотреть будут, если в зал суда придет тростинка на ножках. Ладно, хоть суповым набором не обозвал.
Все свои порывы начальник объяснял исключительно репутацией. Например, когда предложил пересесть в комнату отдыха на диван, а не напрягать спину за рабочим столом. Или когда выключил кондиционер, заявив, что у меня уже губы синие от холода и гусиная кожа. Убеждала, что в прохладе лучше думается, как же… сослался на свой опыт и прожитые годы.
Духоты, конечно, не было — все-таки окно открыто. Но менее жарко от этого не становилось.
— Хорошо. К документам вернемся завтра. Объясню суть дела. Итак, Кира. Я выбрал для вас самое элементарное дело из всех у меня имеющихся. Серьезные споры вам решать рановато, а потому… Будем делить имущество.
— Бракоразводный? — поперхнулась я. — Кирилл Романович, но это же люди и…
— Везде люди, Кира. Дело совсем простое. Оба бывших супруга вполне обеспеченные, детей нет, уже разведены. Дело принципа и желание насолить друг другу долгой тяжбой — гласности эти люди не боятся. В случае вашего проигрыша… впрочем, об этом позже. Вам стоит знать, что я терпеть не могу дела подобного рода и всегда от них отказывался. Клиент был заранее предупрежден об этом.
— Но все-таки взяли же!
— Взял, — кивнул Кирилл. — Мои мотивы вас не касаются.
— Кирилл Романович, мы договаривались, — пришла моя очередь напоминать.
Воронцов покачал головой и тут же довольно хмыкнул.
— Наш клиент — Ольга Зимова. Лучшая подруга Ангелины, с которой вы сегодня познакомились. Бывший муж Ольги, Михаил Керцев, заранее знал, кого берет в жены, и все-таки предпочел выгодный контракт счастливой семейной жизни, если таковая вообще существует. Сейчас же надобность в браке отпала, и супруги разошлись, как в море корабли. Ангелина слезно умоляла меня взять это дело, когда мы были с ней довольно близки. Хотя и знала, как я отношусь к ее подругам.
— Значит, если я выиграю, то потешу самолюбие Ангелины и ее подруги, — все-таки вырвалось у меня. Жаль. Не удалось скрыть свою неприязнь к этой фифе.
— Забудь об Ангелине. Она вас волновать не должна совершенно. Выиграете — получите уважение дочери владельца одного из крупнейших медиа — холдингов.
— А если проиграю, то репутация «Немезиса» окажется под вопросом?
— Не смешите меня, репутации фирмы это никоим образом не коснется. А вот лично моей — возможно.
Начальник издевается. Жарко же и глаза слипаются… Стянула с себя темный жакет, оставшись в тонкой блузе — давно надо было это сделать. А не специально ли Воронцов выключил кондиционер? Случаем, чтобы не сделать обстановку менее официальной?
— Кстати, забыл сказать. Вам проще — мы на стороне истца, а потому у нас есть преимущества.
— Глаза боятся, а руки делают, — русская народная мудрость — вещь! — Кто представитель у Керцева? — к черту скромность. Рабочий день давно закончен, а потому… удобно устроилась на диванчике, прижавшись к мягкому подлокотнику.
— Довольно хороший юрист, специализирующийся по семейным делам.
— Я смогу его обойти? — внимательно посмотрела на Воронцова.
— Если будете меня слушать, выполнять указания и включите голову — возможно. Гарантировать победу я вам не могу — тогда бы смысла не было делать такое предложение. Мне нужно проверить ваши знания, в собственных я уверен.
— Спасибо за честность, — поблагодарила начальника я.
— Уговор дороже денег, — хищно оскалился Воронцов, приподняв бровь.
— Pacta sunt servanda, — не преминула блеснуть знаниями латыни.
— Договоры должны исполняться, — и начальник сделал такое довольное лицо, что я вновь сравнила его с котом, объевшимся сметаны. — Вы меня радуете, Кира. Может, тогда скажете, что значит: Ubi facta loquuntrur nоn opus est verbis?.
Я прикусила губу, задумавшись. Никогда не думала, что латынь мне пригодится. Мы, конечно, не учили латинский — в программе бакалавриата такого предмета не значилось. Но некоторые преподаватели, особенно по гражданскому и римскому частному праву, настаивали на запоминании ключевых фраз. Поймала на себе потемневший взгляд серых глаз и уверенно произнесла:
— Где говорят факты, нет надобности в словах.
— Верно. А этого вы просто не можете не знать, Кира. Вспомните, изречение Ульпиана, известнейшего римского юриста. Eius est vеlle, qui potest nolle
— Вынуждена вас огорчить, Кирилл Романович, — покачала головой.
Я и правда не знала, о чем речь.
Воронцов встал, подошел к дивану и подал мне руку второй раз за этот день.
— Тому подобает желать, кто умеет не хотеть, Кира.
И прозвучала эта фраза в его устах как-то… чересчур интимно.
— Поехали домой, на сегодня хватит.
На мгновение задумавшись, приняла руку, чувствуя, как в груди поднимается теплая волна удовольствия. Да, мне льстило, что Воронцов ведет себя так… так по — другому.
Кирилл сильным, но мягким рывком поднял меня на ноги.
На парковку мы шли вместе. Инь — ян, снова получившийся из наших автомобилей, вызвал улыбку. Коротко попрощавшись с начальником, вернулась домой. Признаться, я даже перестала надеяться, что попаду сегодня в родные стены.
Не забыла и созвониться с Натальей — рассказала ей о невиновности той девочки — помощницы. Женщина не стала скрывать, что была обрадована моими словами, и пообещала поговорить с Левиным. Я же все думала о том, что не помешало бы Державину принести извинения… вряд ли только мое желание осуществимо.
На следующий день я осилила исковое и остальные документы по делу. Выходила весьма интересная ситуация: в общей собственности супругов значилось не так много вещей, которые поделить труда не составляло. Возникал вопрос, а в чем подвох? Предчувствие не обмануло. По большей части на имущество этим людям было плевать, но каждый из них, как и говорил Воронцов, хотел насолить другому и… заполучить в единоличную собственность какую — то уж очень ценную коллекцию картин. И ни один из супругов уступать не желал.
Зачем оно им надо, объяснил Кирилл.
— Ольга с ума сходит по живописи. Ей ценны сами полотна. Михаил же заинтересован в стоимости коллекции.
— Так почему бы Ольге просто не оплатить ее стоимость? — нахмурилась я.
— Таких денег у нее нет, Кира. Отец же не разделяет увлечение дочери и не даст ей ни копейки. Он изначально был против развода. А Ольга собирала их поштучно, выкупая с аукционов и из частных рук. Вместе же семь картин стоят баснословную сумму. Посмотрите, в материалах есть заключение экспертной оценки.
Посмотрела. Вдохновилась. Да, за сумму с семью нулями можно и побороться. Но, если честно, мамины полотна мне нравились больше — они были живыми. А абстракционизм я никогда не уважала и вообще не понимала, в чем его смысл.
Теперь, когда я присутствовала на каждой встрече Воронцова, у меня появилось чувство, словно я стою под огромным водопадом — информация лилась на меня потоком, а я успевала ловить лишь крошечные капельки. Кирилл воспринимал мой энтузиазм благосклонно, хотя и не показывал, что полностью доволен моими успехами. Но как бы то ни было, каждый вечер мы задерживались до семи — восьми вечера и начальник продолжал давить меня информацией, заботливо интересуясь, усвоила ли я «материал». Я сжимала зубы, выдавливая неестественную улыбку, и кивала.
К выходным я поняла, что так больше продолжаться не может. Из — за напряженного графика я практически перестала нормально питаться, довольствуясь лишь обедами. И про те бы забывала, не будь Воронцова — он заказывал блюда на вынос в кафе с пятого этажа. О сне приходилось только мечтать — ночами я ворочалась на диване, выстраивая в голове планы и линии «нападения». Я боялась проиграть, и мой мозг так сильно концентрировался на этой мысли, что не мог погрузить тело в блаженное забытье. Надо же было как-то оставить у истицы эти чертовы картины!
Несколько дней, прошедшие с принятия предложения, казались мне вечностью. И наступления субботы я ждала так, будто мне светил сектор — приз на барабане. Не хотелось себе признаваться, но несомненным плюсом во всем была близость Воронцова — он открылся мне в новом свете. И вроде бы ничего особенного он не делал, не оказывал знаки внимания и не освобождал от работы, наоборот, заставляя пахать, как проклятую, но его интерес был очевиден. Фактически он следовал установленным условиям — был честен и прямо отвечал на любой мой вопрос по делу, но делал это совершенно не так, как раньше. Он учил меня, превращая сухие факты во вполне удобоваримую и даже вкусную информацию, а не просто вываливал их на мою бедную голову с ехидной улыбкой. И это подкупало.
Но телефонный звонок, разбудивший меня в восемь утра в субботу, простить все равно не могла.
— Доброе утро, Кира! Почему вас нет на рабочем месте? — бодрый голос начальника вызывал раздражение с примесью отвращения.
— Сегодня выходной, — прошипела я, желая отправить телефон в бесславный полет. В стену.
— Выходной? У вас меньше, чем через полторы недели слушание! Или вы забыли?
— Выходных это не отменяет, Кирилл Романович, — продолжала изображать змею.
— А тот факт, что сегодня у вас встреча с клиентом?
— Какая встреча? — тут же распахнула я глаза.
— Кира, вы вчера вечером меня слушали? Я предупреждал, что встреча с Ольгой с понедельника переносится на субботу.
Черт побери… как я могла забыть?
— Хорошо, сейчас я приеду, — простонала я, нехотя выползая из постели.
— Судя по голосу, вы еще не встали. Вас ждут в одиннадцать в «Элоизе», даже при самом благоприятном раскладе вы не успеете. — Это он на что намекнул? Я никогда так долго не собираюсь! Но да… привести себя в порядок, подготовить информацию, которую следует довести до Ольги и заехать в «Немезис» за документами я не успею.
— И что вы предлагаете, Кирилл Романович?
— Я прекрасно помню ваш адрес. Вы же будете не против, если я заеду за вами, Кира Георгиевна? — ошарашил меня начальник. Да не тем, что предложил заехать, а тем, что обратился по имени — отчеству и задал вопрос. Что-то новенькое…
— Если это будет удобно, — пришлось мне признать очевидный факт.
— Буду через полчаса. Можете подремать еще пять минут и вставать, — заботливо разрешил начальник.
— С чего такая щедрость? — вылетело у меня.
— Я уже несколько дней наблюдаю, как вы клюете носом. Я не слепой. И не изверг.
Изверг. Самый настоящий. Со стоном откинулась обратно на подушку. Сама же заварила кашу… вот и расхлебывать теперь.
Пять минут подремать не получилось, потому что я проспала. Стоило только голове коснуться мягкой подушки, как уставший организм взял свое. Но телефонный звонок опять заставил распахнуть глаза.
— Кира, будьте добры, откройте дверь.
Не поняла. Воронцов уже здесь? Отодвинула телефон от уха, щурясь, взглянув на экран — десять. Ну надо же!
— Кира?
— Уже иду, — зевнула я и сползла с дивана. Накинула на себя халат и поковыляла открывать домофон. И дверь заодно, чтобы несколько раз не ходить. Растяпа. Как там? Выключаешь последний будильник и прикрываешь глаза на пару минут? Я тоже люблю рисковать.
Когда я, умытая и расчесанная, вышла из ванной, увидела Кирилла, по — хозяйски устроившегося на кресле в моей комнате. М-да…
— Доброе утро, — благосклонно кивнул Воронцов, осматривая меня. — Я вижу, вы так и не встали через пять минут.
— Не встала, — не стала отрицать я. — Я сейчас оденусь. Вы чай будете?
— Кофе, — привычно отозвался он. — Если есть. Не буду вас смущать своим присутствием. Подожду на кухне.
Удивленно посмотрела вслед начальнику. А сразу он на кухню пройти не мог? Ведь знал же, где она находится. Блуждать в двушке негде.
Одевалась по рекордному быстро, выглянув в окно и «понюхав погоду», как любила выражаться мама. Мудрствовать не стала — юбка и блузка. Волосы… не до волос пока. Сначала завтрак, все остальное потом.
До кухни Воронцов не дошел — я нашла его в коридоре, снова рассматривающего мамину картину.
Вопрос вырвался против воли.
— Любите море?
Кирилл взглянул на меня.
— Люблю. Вы должны были это заметить, Кира.
— Конечно, — кивнула я. — Парусник у вас в кабинете.
— Предугадывая ваш вопрос, который так и вертится на языке. Нет, фотографию я держу не из — за Кристины, — ни с того, ни с сего вдруг проронил он.
— Но я не собиралась вас спрашивать об этом, — покачала головой я.
— Да бросьте. Вас же любопытство мучило с того самого дня, когда вы на нее наткнулись. Кира, вы еще не столь опытны, чтобы скрывать эмоции. При желании вас можно легко прочитать.
— Да? — вскинулась я. — И о чем же я сейчас думаю?
Кирилл полностью повернулся ко мне и убрал с моего лица прядь волос, заправив за ушко.
— Вы желаете позавтракать и выехать на встречу. Я смущаю вас, Кира. Вам не нравится, что мы здесь вдвоем. И вы ненавидите меня.
— Ненавижу? С чего вы это взяли? — интересно, откуда он взял подобную глупость.
— Разве нет? В ваших глазах я строгий и жестокий начальник, наплевавший на чувства своих сотрудников.
— Нет, — сжала я губы. — Я вас не ненавижу. Вы мне нравитесь, — честно призналась я, но тут же шумно выдохнула. Я ведь не хотела это говорить!
— Нравлюсь? Как начальник? Или как мужчина? — голос у Воронцова был безразличным, что всколыхнуло обиду.
— Вы знаете ответ на этот вопрос, — выкрутилась я, постаравшись увеличить расстояние между нами. Не преуспела. Кирилл шагнул в мою сторону, перегородив путь.
— Знаю, — кивнул он. — Дайте подумать, Кира… Первый вариант не подходит.
— Вы в этом уверены?
— Абсолютно. Вы же пожелали избавиться от меня. Испытывайте вы ко мне симпатию, как к работодателю, не стали бы писать заявление. Остается второй вариант.
Воронцов улыбнулся и погладил меня по щеке, как тогда, в автомобиле. А я пошевелиться не могла — вновь попала во власть его глаз. День в квартире — не лунная ночь. Но дело ведь не в месте и обстановке, не так ли?
— Вы хотели позавтракать. Поверьте, в «Элоизе» нам будет не до еды.
Неожиданно поняла, что испытываю разочарование. От чего? От того, что он сказал совсем не ту фразу, которую я ожидала? Моргнула, прерывая контакт с глазами цвета стали.
— Вы правы.
Кирилл отступил, пропуская меня на кухню, словно не заступал мне дорогу мгновение назад.
Делала завтрак, спиной ощущая взгляд Воронцова. Проницательный, чтоб его. Ненавижу юристов! От этой мысли на губах расцвела улыбка.
— Знаете, Кирилл Романович, а вы опять не правы, — хотелось отомстить за ситуацию в коридоре. Он меня из равновесия вывел своим поведением. Замерла, как змея перед заклинателем. Но я — не змея, а он — не заклинатель, а потому…
— И что на этот раз? — заинтересованно спросил Воронцов, делая глоток кофе.
Я села напротив него и прижала руки к горячей кружке.
— Вы забыли про третий вариант. Вы мне нравитесь, как человек, — повторила я безразличие в голосе, которое так сильно меня обидело. Нечего играть со мной, как кошка с мышкой. — Вы довольно интересная личность, общение с которой доставляет истинное удовольствие, — завернула я.
Кирилл поперхнулся, а я уставилась на него с хищным оскалом.
— Что-то не так?
— Нет, — усмехнулся начальник. — В таком случае не могу не спросить: какой интерес перевешивает?
Быстро же он сориентировался. Несомненно, он отлично импровизирует в суде.
— А почему вы так заинтересованы в моем ответе? На вас не похоже, — продолжила наступление я.
— Я уже говорил вам о своем отношении. Вы хотите услышать эти слова снова? — приподнял он бровь.
— Я бы с радостью, — не получилось у него меня смутить. — Но только правду.
— Вы думаете, я врал вам? — обманчиво спокойно поинтересовался Воронцов. Но спокойствие лишь маска. Я снова его задела — и опять специально. Возможно, коготки у меня выпускаются не всегда и с некоторой задержкой, но это не значит, что их не существует.
— Я не думала об этом, — пожала плечами и допила чай. — У юриста должно быть предчувствие. Так вот, мое предчувствие, Кирилл Романович… — забирая у него чашку, нагнулась над его спиной так, чтобы выдохнуть ему в шею. — Говорит, что вы не совсем честны со мной. И с собой тоже. А я так не играю. — Отстранилась и, как ни в чем не бывало, убрала посуду в раковину.
Если уж он решил выказать расположение ко мне в столь странной манере, то почему бы и мне не стать его отражением? Неприятно, когда один играет, а второй пытается понять, что происходит. Опыта у меня мало, но способности и желание — есть. Обжечься… уже не обожгусь. Потому что, как бы там ни было, но что-то к Воронцову я испытывала, а потому было вдвойне обидно от его поведения. Понравилась девушка — будь мужиком, признайся. Увы, не случай Кирилла. И это не мои, а его тараканы дадут фору. Интересно, если их познакомить, что произойдет?
За пятнадцать минут с помощью Воронцова накидала основные вопросы Ольге, которые обязательно следовало прояснить. Кирилл посоветовал узнать, не передумала ли она насчет картин.
— Девушки — существа непостоянные, — пожал он плечами на мой удивленный взгляд.
— Про мужчин вообще говорить не стоит, — огрызнулась в ответ я, вызвав у начальника смешок.
На встречу ехали в паркетнике Воронцова. Мои доводы о необходимости раздельной поездки он выслушал внимательно, но «перебил» своими.
— Я собиралась к Мишке, — выдвинула я тогда тяжелую артиллерию.
— Кира, — твердо произнес начальник. — Я отвезу вас домой. В любом случае мне по пути.
Настаивать не стала — раз уж он решил побыть джентельменом, то пусть. Тем более, я давно не заезжала на заправку — бензина в ласточке практически нет. Как и лишнего времени.
Как назло, уже во второй раз звонил Александр — мы договаривались о поездке в лес. Разговаривать под пристальным взглядом и в присутствии Воронцова я не желала. Вызывать ревность и играть на публику? Зачем? Дразнить Кирилла, зная о его отношении к Шерну, не хотелось. Хватило представлений, устроенных Державиным.
— Ответьте, — вдруг сказал Кирилл. — Кто — то настойчиво добивается вашего внимания. Вдруг что-то важное?
— Позже перезвоню, — отнекивалась я.
— Вы стесняетесь моего присутствия? — и бросил на меня ехидный взгляд.
Раздражение дало о себе знать — все-таки провела пальцем по экрану.
— Кир, привет! Ты где пропадаешь? Сегодня все в силе? — веселый голос Александра заставил улыбнуться.
— Привет, я бы с радостью… Но возникли дела. Освобожусь после обеда.
— Черт, после обеда Левин наставил мне тренировок. Если только часов в восемь. Как ты на это смотришь?
— Саш, — вылетело само собой, — давай я лучше наберу тебе, как освобожусь. Там и решим. Окей?
— Да без проблем, подруга, — хохотнул Шерн. — Но только смотри. Я Шао уже пообещал.
— Да — да, доверие Шао я не обману.
— Удачи, буду ждать звонка.
Когда я завершила вызов, Воронцов безразлично поинтересовался:
— Шерн?
Я промолчала, осознавая, какое шоу устроила. Одно что не хотела «зрелища» — а получилось, что как будто специально заставила Кирилла ревновать.
— Кира, если я попрошу вас вести себя разумно и постараться не поддаваться эмоциям, вы меня послушаете?
— Кирилл Романович, это не то, о чем вы подумали, — тяжко вздохнула я.
— Я вмешиваюсь не в свое дело и прекрасно это понимаю. Но не сказать не могу. Возможно, для вас это лишь развлечение, не более… но помните, что Шерн уедет, а вы останетесь здесь, — в напряженном голосе Воронцова прорезались нотки негодования.
— Александр — мой знакомый. Не более, — мне следовало это объяснить. — Мы всего лишь ездим верхом вместе.
— Вы говорите мне это из — за нашего уговора?
— Нет, — выдохнула я. — Просто чувствую, что так будет правильно. Мне нравится Александр, Кирилл Романович, но исключительно как всадник и спортсмен.
— Я заметил, — хмыкнул Кирилл.
— А вы имеете право меня ревновать? — выдала я, уставившись на профиль Воронцова. Начальник с силой сжал руль. — Вы дали мне понять, что я — девушка на одну ночь. Но ваши действия и поведение говорят об обратном. Или это сейчас способ такой втереться в доверие? Метод Державина?
— В вас говорят эмоции, Кира.
— Если вы заметили, я абсолютно спокойна, — хладнокровно отозвалась я. — Я просто хочу знать ваши планы, Кирилл Романович. Неизвестность меня пугает.
— Вернемся к этой теме позже. Вы должны думать о деле, а не обо мне. По крайней мере на данный момент.
Нервно передернула плечами. Баварец как раз замер перед входом в кафе, и я выскользнула из автомобиля. Глупая, глупая Кира. Сама же сделала хуже себе — если Воронцов и пытался как-то показать симпатию, то теперь точно перестанет.
Дождавшись Кирилла, пошла за ним, не замечая ничего вокруг и пытаясь сконцентрироваться на работе. Гораздо важнее… Если бы. Определиться в своих чувствах для меня было необходимо, как воздух. А Воронцов, медленно сбрасывающий холодную маску, все больше западал в душу.
Помечтать ведь можно, не так ли? Многие мечтают о принце на светло — сером коне… У меня принц уже был — спасибо, больше не надо. Конь тоже есть, пусть и не серый, а буланый. И потому мои мысли занимал адвокат на черном паркетнике. Вполне неплохая замена.
Ольга оказалась вполне приятной девушкой. По крайней мере я быстро поборола стеснение и перешла к делу. Она даже не удивилась, когда разговор начала вести я, а не Воронцов. Неужели он уже предупредил, что ее делом будет заниматься зеленая девчонка без опыта?
— Вы все так же хотите заполучить картины? — воспользовалась я советом начальника.
— Буду с вами откровенной. Мне эта мазня вообще никуда не уперлась, — призналась Ольга, сложив руки в замок.
Я ничем не выдала свое удивление. Прав был Воронцов. Я в нем и не сомневалась.
— Тогда чего вы ждете от судьи? — сухо поинтересовалась я.
— Вы меня не поймете, но я попробую объяснить. Никому не пожелаю прожить несколько лет с человеком, к которому ничего не испытываешь. Наш брак с Михаилом был выгоден всем, кроме меня. Не считайте меня богатенькой дурочкой, готовой на все ради новой шубы. Возможно, я создаю такое впечатление, но вы не похожи на человека, склонного к предубеждениям.
Невольно рассмотрела Ольгу. Ухоженная блондинка с ярким макияжем, одетая в платье от кутюр. Она неуловимо напоминала мне Лину — с той лишь разницей, что к Ольге я отнеслась благосклонно.
— Наша семья не стала здоровой ячейкой общества, — ухмыльнулась девушка, скривив губы. — Моему мужу было на меня наплевать. Впрочем, как и мне. На публике счастливая пара, а дома чужие друг другу люди. Деньги — не панацея от всех бед. По крайней мере для меня. Конечно, легко рассуждать, когда не нуждаешься в них, но в любом случае… Мы портили друг другу жизнь, Кира. И я, несмотря на свою любовь к реализму в живописи, скупала полотна, которые муж терпеть не мог. Вешала их на самые видные места и получала удовольствие от его кислой физиономии. Шалость превратилась в коллекционирование, когда я узнала, что приобретенная мной мазня — лишь часть целого.
— А когда вы поняли, что все картины стоят баснословную сумму?
— Вы шутите? — рассмеялась Ольга. — Да не стоят они ничего. Эксперт, проводивший оценку, мой хм… хороший друг и родственник Михаила. Он доверяет ему и перепроверять ценность картин не будет.
— Тогда зачем вы заявили требование о том, чтобы картины достались вам?
— Ох, Кира. Вот, о чем я и говорила. Вы меня не поймете, и я рада этому. Михаил прекрасно осведомлен о их ценности. Скажу вам больше: он первый узнал о стоимости полной коллекции. Мой бывший муж — не дурак. Мне повезло, что он ни черта не смыслит в искусстве и доверяет своему двоюродному брату. Но у него возникнут сомнения, если я откажусь от картин. Мне нужно, чтобы судья присудил их ему. Представьте лицо моего бывшего, когда он узнает, что их цена в сотни раз меньше заявленной.
Ольга коварно подмигнула мне.
— Мужчины не любят, когда их ожидание не оправдываются. Они терпеть не могут, когда их планы рушатся. А Мишенька уже ищет покупателя для своей бесценной коллекции.
— Дамы, вас не смущает, что я здесь тоже присутствую? — впервые за всю встречу Воронцов подал голос.
— Разве я не права? — девушка сверкала белозубой улыбкой.
Сдержала усмешку — вот уж кто — кто, а Воронцов только подтверждал слова клиентки.
— Итак, значит, картины отдаем ответчику, — записала я. — Что с остальным имуществом?
— Делайте, что хотите, — беззаботно отозвалась Ольга. — Мне все равно. Только я бы оставила у себя пару гипсовых статуэток. Они мне всегда нравились.
— А почему вы не составили брачный договор или соглашение о разделе совместно нажитого имущества? — не могла не спросить. Насколько я знала, обеспеченные люди не любили рисковать. А после развода можно потерять многое…
— Да был он, — повела плечом Ольга. — Только расторгли уже.
Итак, после встречи с Ольгой я поняла одну вещь, которая завела меня в тупик и в корне меняла всё. Чтобы выиграть дело, мне нужно проиграть. И судя по всему, сам Воронцов об этом не имел ни малейшего понятия до сегодняшней встречи с Ольгой.
По крайней мере он бы сказал о такой небольшой детальке. Договаривались ведь — честность и искренность… А еще в деле наличествует липовое заключение эксперта, и кажется мне, что это только начало.
И главный вопрос дня я все-таки задала Воронцову на обратном пути в мой дом.
— Итак, Кирилл Романович. И что мне нужно сделать, чтобы выполнить условие нашего соглашения? Выиграть дело или его проиграть?
— А это вам решать, — усмехнулся Воронцов, а я постаралась испепелить его взглядом. Жаль, что не ведьма.