Глава 15

Открыв утром глаза, несколько минут наблюдала за спящим Кириллом. Неужели мне не приснилось то, что произошло ночью? Проснулась я до будильника, еще только полседьмого… и то пробуждению поспособствовал кое — кто. И я не виновата, что ночью повернулась к нему лицом и закинула ногу на его бедро. Судя по всему, лежала так долго — нога затекла, и я зашипела, разминая мышцы.

Выпуталась из объятий мужчины и юркнула в ванную.

— Ржевская, ты сходишь с ума, — глядя на собственное отражение, произнесла я. — Мартовская кошка, чтоб тебя.

Глаза горят, коса растрепана, а на губах довольная улыбка. Вот уж судьба подкинула подарок — не было бы счастья, да несчастье помогло. Умылась холодной водой и, как в детстве во время ночевок у одной — единственной подруги, почистила зубы пальцем с пастой. Точно, детский сад.

Организм настойчиво требовал завтрак. Заглянула в холодильник — негусто… Зато молоко не просрочено, парочка яиц найдется. Порывшись в шкафчиках, даже нашла муку. Живем!

Опыт утренних блинчиков у меня был просто огромный — Данил их обожал, и потому замесить их и напечь десяток — полтора много времени не заняло. Даже дома у Воронцова оказалась мини — кофе — машина… А я бы не отказалась от свежего сваренного в турке кофеечка. Но имеем то, что имеем.

К блинчикам нашла сгущенку — точно Кирилл сладкоежка. Не иметь в холодильнике ничего мясного, но покупать банку сгущенки — как же знакомо!

— Кира? — Кирилл показался на кухне, когда я выставляла завтрак на стол. Оглянулась на него, нахмурилась, увидев серьезное выражение лица. Воронцов стоял уже одетый в брюки и рубашку. На мгновение мне показалось, что он не ожидал меня увидеть. Он внимательно рассматривал меня — в его рубашке, с растрепанными волосами и чашкой в руке.

И как я могла подумать, что что-то изменится? Ночью он открылся, а утро… утро вернуло все на свои места.

— Доброе утро, Кирилл, — тихо проговорила я и таки поставила чашку на стол. — Извини, что хозяйничаю.

При свете дня меня немного смущал мой внешний вид и потому поспешила покинуть кухню. Попыталась быстро проскользнуть мимо Воронцова, но он не позволил. Поймал и уткнулся носом в волосы.

— Тебе не надо извиняться, — он чмокнул меня в макушку. — Я даже подумал, что мне все приснилось.

— Не приснилось, — прошептала. — Но сейчас утро и…

— Ничего не изменилось, Кира, — строго заметил Кирилл. — Посмотри на меня.

Чуть отстранилась, чтобы поднять голову. Воронцов смотрел на меня серьезным взглядом — холеный, вышколенный, завораживающе пахнущий своим парфюмом. Он не был тем Кириллом, что я встретила ночью. Сейчас передо мной стоял начальник, юрист. А это значило…

— Если ты сейчас скажешь, чтобы я все забыл, пожалеешь. Поняла?

Я даже рот открыла от удивления. И это Воронцов говорит?

Кирилл ухмыльнулся и провел пальцем по моим губам. Не удержалась — поймала его ртом, облизнула. И все это при полном контакте с его глазами — и потому видела, как светлое серебро превратилось в черненое из — за расширившихся зрачков.

— Иди ко мне, — мужчина наклонился и, когда я выпустила его палец, скользнул языком по моей нижней губе. Поцеловал так, словно напоминал себе о произошедшем ночью, проверял, не сон ли… Страх потерять я почувствовала сразу же и потому прижалась крепче к мужскому телу.

— Завтрак, — едва успела выдохнуть.

Кирилл с неохотой отстранился.

— Одевайся и поедем за ключами.

Кивнула и юркнула в гостиную. Когда вернулась, Воронцов сидел за столом и завтракал.

— Не ожидал, — посмотрел он на меня. — Спасибо.

Я присоединилась к нему, делая глоток теплого напитка.

— Не за что, — пожала плечами.

— Я чувствовал тебя, — напряженно проронил Кирилл. — Ты открылась мне. И теперь я могу причинить тебе боль и полностью уничтожить.

Чуть не подавилась кофе. Даже сейчас его тараканы дают о себе знать… Своих я заткнула, заняв их размышлениями о деле, а вот что делать с его? Я не ждала быстрого результата. Мишку я приручала практически месяц, каждый день проводя с ним время и показывая свое расположение. С Данилом было легко — приручать его не понадобилось, скорее он приучал меня к себе. Сейчас же…

— Я сделала свой выбор, — только и сказала я.

Заканчивали завтракать в тишине. Пока ехали в автосервис, я старалась не смотреть на Воронцова. Он же постоянно поглядывал на меня, словно пытаясь решить что-то. И когда подъехали к автосервису, оба вышли из автомобиля, чтобы узнать совершенно не лестные новости… Виктор, знакомый Воронцова, не обрадовал.

— Кирилл, я не смогу убрать акустику, — заявил он, стоило нам только зайти в помещение, где замерла моя ядовито — белая японка. — Музыка запитана на шину, прокинутую по полу. Мой электрик в отпуске, а сам я не полезу — там черт ногу сломит.

— Плохо, Виктор, — раздраженно заметил Воронцов. — К кому обратиться?

Парень лишь развел руками.

— К тому, кто эту хиромантию делал. Я, конечно, могу достать короб, отключив усилители и остальную акустику, сами же провода останутся.

Так и знала. Данил любил экспериментировать — а японка была одним из первых его проектов.

Воронцов бросил на меня короткий взгляд, я же коротко кивнула. Пусть хоть так… после произошедшего ночью почему — то не хотела ехать к Данилу. Хотя при любом раскладе придется — держать у себя сабвуфер я не собиралась. Так есть ли толк утруждать Виктора, если Данил сам сможет сразу же привести все в порядок?

Я отозвала Воронцова в сторону.

— Кирилл, думаю, не стоит просить твоего знакомого. Раз уж он сам сказал…

— Может, ты и права. Но отпускать тебя к нему одну я не собираюсь.

Улыбнулась. А кто же спорит? Пока мы переговаривались с Виктором, совершенно забыв о том, что приехали только за ключами от дома, его ребята залатали колесо.

Парень вручил мне ключи от машины.

— Готово, можете ехать, — усмехнулся он. — Все-таки есть совершенно странные люди.

Конечно, есть. Из маленькой проблемы сделал трагедию. Посему вместо того, чтобы ехать с Кириллом ко мне домой, я поехала домой переодеваться на своей машине. Воронцов же отправился в офис.

После шикарных апартаментов начальника квартира казалась мелкой, невзрачной, но все равно уютной и родной. Быстро сделала все необходимое и выехала в «Немезис». На тридцать первый поднималась полдесятого. И хотя я понимала, что опоздание не совсем моя вина, но на душе было неспокойно. В приемную влетела словно на крыльях, да так и замерла.

На моем столе лежал букет нежно — розовых роз. На губах против воли расцвела улыбка. Розовые… нежные чувства, восхищение, благодарность. Затаив дыхание, пробежалась руками по лепесткам. Двадцать одна. Осторожно взяла букет, перевязанный лишь тонкой лентой. Навязчивая небрежность подкупала — никогда не любила пышные обертки, за которыми не видно цветов.

Начальник застал меня, когда я прижимала подарок себе, вдыхая легкое, эфемерное благоухание.

— Спасибо, — подарила Воронцову улыбку.

Кирилл же бросил на меня ледяной взгляд, и только тогда я поняла, что что-то не так.

— Скажи это тому, кто их подарил, — выдал он.

Нахмурилась. Если не Кирилл, то кто? Тут же положила цветы на стол. Кто мог пройти в офис «Немезиса»? Да так, что начальник не заметил? Что и не преминула сказать.

— Если не ты, то кто?

— Тебе лучше знать, Кира, — процедил Воронцов.

— Я не знаю, — мягко объяснила я, чувствуя, как он начал отдаляться. Нет — нет — нет, только не сейчас! Я не могла сейчас спугнуть его.

Воронцов обвел меня долгим взглядом, и я стоически выдержала его. Он должен поверить. Не может опять закрыться из — за какой — то ерунды! А если сейчас попробую объяснить, то он только утвердится в мысли, что я знаю отправителя. Посему пыталась сдержать себя, чтобы не начать оправдываться. И пусть цветы всколыхнули мое самообладание, я старалась не показывать этого.

— Я верю тебе, — он в несколько шагов оказался рядом и вжал меня в стол, заставив практически сесть на него. — Ты достойна таких подарков. Но даже я понимаю, что они означают.

Кирилл ревновал. И мне стоило сделать что — нибудь, чтобы не получилась та же ситуация, что и с Данилом.

— Кирилл, — глядя ему в глаза, выдохнула я. — Мне абсолютно наплевать, что они означают. Я не отношусь к этому серьезно. Скажи, после сегодняшней ночи разве осталось что-то, что ты обо мне не знаешь? И ревновать глупо, потому что повторяю, я сделала свой выбор.

— Именно поэтому я все еще спокоен, — натянуто улыбнулся Воронцов. — Я хочу тебя всю, — повторил он ночную фразу. И сейчас она имела несколько иной смысл, что был заложен в ней до этого.

— Я уже твоя, — отозвалась я, словно наши слова стали таинственным заклинанием. Теперь, при свете дня, наш разговор выглядел куда серьезнее. Ведь то, что случилось ночью… лишь желание почувствовать себя нужными и любимыми. Вновь дала оружие против себя. Если он захочет, то и правда уничтожит меня. Превратит в пыль у себя под ногами.

Кирилл удовлетворенно скривил губы. И если мне придется раскрывать себя до тех пор, пока он мне окончательно не поверит, я сделаю это. Сделаю все, чтобы он начал доверять мне полностью. Чтобы, как и я в нем, растворился во мне без остатка.

— Пошли, — Воронцов за руку утянул меня к себе в кабинет. Кивнул на шикарное кожаное кресло, и я послушно села. Сам же начальник взял телефон и набрал кому — то. Видимо на пост охраны, поскольку выспрашивал о посетителях с букетом цветов. Узнал ли? Потому что опасно сверкнул глазами и тут же сделала еще один вызов.

— Сергей, кто дал тебе цветы? Девушка? Как выглядела? Ясно. Спасибо.

Кирилл отложил телефон и усмехнулся.

— Цветы принес наш курьер Сергей. Говорит, передала ему на входе в «Немезис» девушка. И по описанию она подозрительно напомнила мне Ольгу.

— Зачем? — вскинулась я. Ольга мне понравилась… но неужели я в ней ошиблась? Если да, то и к делу нужно отнестись с большей серьезностью. Не думала я, что эта девушка оправдывает свой статус подруги Лины.

— Лина, — подтвердил мои опасения начальник. — Глупая девчонка. Решила скомпрометировать тебя в моих глазах. Продолжает думать, что я с тобой сплю.

Сдержала улыбку. А ведь правда спит. В прямом смысле.

— Может, она тебя так сильно любит? — осторожно спросила я. Наивно, конечно, но а вдруг?

— Ангелина? — хохотнул Кирилл. — Да я скорее поверю, что Державин решит признаться в любви Лене! Я начал с ней отношения только ради дела. Она была удобной, пока не возомнила о себе невесть что.

Фраза, сказанная им, мне не понравилась. Была удобной. Звучало ужасно.

— Ясно, — вздохнула я. — Я их выкину.

— Не стоит. У меня есть идея получше.

Кирилл вызвал Серегу и под моим удивленным взглядом вручил ему букет, наказав передать в службу доставки. Получатель — Ангелина Крылова. А когда Воронцов написал записку почерком, напомнившим мне почерк Державина, я несколько растерялась. Не доведет до добра эта шутка…

— Думаешь, стоило сводить Державина и Лину? — спросила, когда Серега ушел.

— Лина ненавидит Максима и розовые розы, — объяснил Кирилл. — Она воспримет цветы от него, как оскорбление. Вряд ли лично она покупала цветы, скорее всего, этим занималась Ольга.

— Но в любом случае все укажет на нас, — покачала я головой. Мне не нравилась та игра, которую затеял Кирилл.

— И пусть, — пожал плечами он. — Державина я в известность поставлю. А Лина никому об этом не скажет, будь уверена.

— И все равно не понимаю, зачем она отправила мне цветы.

— Кира, — Воронцов погладил меня по щеке. — Ты слишком наивна… Ангелина прекрасно знает, что я не сплю с девушками, которые находятся в отношениях. А в ее понимании розовые розы означают именно это. Она так же осведомлена о моей щепетильности в данных вопросах. Ее расчет был верен — может, ты не поймешь значение цветов, но его пойму я. А, значит, тут же потеряю к тебе интерес. Я бы и слушать тебя не стал.

— Щепетилен? Значит, герой — любовник, — хмыкнула я в шутку, хотя на душе заворочался противный червячок.

— Ревнуешь? — довольно усмехнулся Воронцов. — Мне льстит.

Закатила глаза. Льстит. Еще бы. И начался рабочий день… мы совершенно забыли о случившемся, погрузившись в документы. Сначала Кирилл занимался другими сделками, но после обеда присоединился ко мне. Решили съездить к этому эксперту, узнать, что и как. Также в списке дел стояла поездка к еще одному независимому искусствоведу и… к Михаилу. Следовало постараться понять позицию ответчика. Кроме того, я хотела доехать до автосервиса Данила. Чем быстрее избавлюсь от сабвуфера, тем будет лучше.

Все встречи с клиентами перенесла на следующую неделю по просьбе Воронцова. Оставались только судебные заседания, на которые была обязательная явка. К счастью, их всего два — и все в конце недели.

Мне же предстояло выступать через неделю, в понедельник… Но пугало еще и то, что, по сути, понедельник был последним днем моей работы у Кирилла. Изменила ли что-то эта ночь? Решила плыть по течению и не торопить события.

Поездка к эксперту, что дал заключение, ничего нового для меня не привнесла — Егор Керцев заверял, что данное им заключение верное и ни о каких поддельных данных речи быть не может. Я пыталась поймать его на лжи, но не преуспела. Увы, не обладала подобными знаниями и потому надеялась, что Кирилл понял больше меня. Оказалось и правда — понял. Егора и Ольгу связывают отнюдь не дружеские отношения. На мой вопрос, как он это увидел, Воронцов усмехнулся и сослался на опыт, умение задавать правильные вопросы и замечать реакцию собеседника. Что ж, пришлось поверить — поводов усомниться в наблюдательности и профессионализме Кирилла у меня не было.

Второй же искусствовед несколько замялся. Заявил, что ему нужно видеть оригиналы картин, чтобы дать им оценку. В ответ предоставили ему документы с аукционов и все репродукции, любезно вложенные Ольгой в папку с материалами дела. И все-таки пожилой мужчина остался непреклонен — только согласился подумать над нашим вопросом и изучить документы на досуге.

Я не признавалась Кириллу в том, что начинаю сходить с ума. Интриги, сплошные интриги. Создавалось ощущение, будто я попала в змеиную яму. Неужели в этом мире нет чистых и открытых людей, которые не думают о том, чтобы подставить тебя, продолжая мило улыбаться?

Встреча же с Михаилом Керцевым не состоялась — он отсутствовал. Его секретарь извинилась, ответив, что начальник вернется в город только в среду и она передаст, что его желает видеть представитель бывшей жены.

Все это время ездили на машине Кирилла и вернулись в «Немезис» ближе к вечеру. Отношения между нами были исключительно профессионально — деловыми. А еще меня тяготила ситуация с цветами. Слишком… замудрил Воронцов. Я не понимала, зачем он совершил такую сложную комбинацию — чего стоило просто выбросить букет, если он ему не понравился? Да и то, что он вмешивал Державина, тоже навевало на определенные мысли.

— Забудь об этом, Кира, — настаивал на своем начальник. — Не впутывай себя в мои отношения с Линой и Максимом.

Мне не понять. Именно это он и имел в виду. Конечно, не понять. Выкинули бы веник — и нет проблем!

Когда в приемную зашел Державин, я хмуро подняла на него глаза.

— Здравствуй, Кира, — расплылся в улыбке Максим. — Как твои дела? Не звонишь — не пишешь. Обижаешь!

— Добрый вечер, Максим, — спокойно поздоровалась я. — А должна?

— Мы же друзья, — подмигнул Державин. — Будь добра, оповести Воронцова, что я по его душу.

Оповестила, заглянув в кабинет к начальнику. Кирилл попросил пригласить Державина к себе.

— Как последние дни? Не пожалела, что увольняешься? — продолжил разговор со мной мужчина. Что-то меня пугает его заинтересованность.

— Нет, — не моргнула и глазом, соврав. — Работы много, но не жалуюсь.

— Смотри, — хмыкнул Державин и наклонился ко мне. — Мое предложение все еще в силе. Приходи в «ЮрИнвестКомпани», найдем тебе местечко.

— Нет, спасибо. Я лучше в суд, — искусственно улыбнулась я. — Максим, тебя уже ждет Кирилл Романович.

— Кирилл Романович? Неужели ты так же держишь оборону?

— Не понимаю, о чем ты, — отозвалась я, вновь утыкаясь в документы.

Державин хмыкнул и все-таки отстал. Как же он изменился, когда перестал корчить из себя прекрасного принца! Нет, язвительность у него и до этого была, но он ее приглушал. Сейчас же не стеснялся совершенно.

Вышли юристы вместе, довольно долго просидев за закрытыми дверями. Меня съедало любопытство. Предчувствие говорило о том, что Державин пришел не просто так, а из — за цветочков.

— Так что я удивлен твоим поступком, Воронцов. Отправлять чужие цветы бывшей — даже для меня слишком, — смеялся Державин. — Но ты не сказал, кого облагодетельствовал в этот раз? Ту рыженькую Полину из кадрового? Или темненькую с гражданского отдела?

— Ты прекрасно знаешь, что мои симпатии на сотрудников не распространяются.

— Конечно — конечно! — закивал Максим. — Хотя меня совершенно не волнует, кого ты подминаешь под себя. Только в следующий раз не ввязывай меня в свои игры с девочками. Особенно, если третьей стороной выступает Ангелина. Я терпеть ее не могу. Отправить от моего имени цветы — верх гениальности!

— А разве не ты в том месяце заикался, что не прочь бы провести с ней ночку?

— Ах вот, почему ты это сделал! Злопамятный ты, Кир. Я был пьян. Нет, конечно, Ангелина хороша. Но вставлять в рот девушки кляп и для верности нацеплять на голову мешок, чтобы не забрызгала ядом, — не в моих правилах.

Господи, почему они говорят об этом именно здесь? Неужели не могли обсудить это в кабинете Воронцова? Что же они делали там столько времени? Меня поражала осведомленность Максима о штате «Немезиса». Теперь слова о том, что он узнает обо всем без меня, только подтверждались.

— Да ладно тебе. Скажи еще, что тебе не понравилось. Ты в восторге от перепалок с Линой.

— Я получил удовольствие, Кирилл. Этого не отнять. Но в следующий раз… поклянись на арбитражном процессуальном кодексе, что окажешь честь быть оплеванным кому — нибудь другому. Чем твой Женя не подходит?

— Кирилл Романович, можно мне отлучиться? — все-таки не выдержала я. И не понимала, что больше меня бесило в данной ситуации: то ли столь личные разговоры, то ли частые упоминания о Лине.

— Да, конечно, Кира. Только недолго, — коротко взглянул на меня Воронцов, ободряюще улыбнувшись. Неужели заметил, что я старательно сжимаю зубы, испытывая отвращение к услышанному?

Спустилась на тридцатый на ресепшен. Лена заулыбалась, увидев меня.

— Привет, Кирюш. Не виделись сегодня. Ты чего тут?

— Державин, — скривилась я. — Язвит.

— О, — воскликнула девушка. — Сочувствую. Я смотрю, у вас все разрешилось.

— Именно, — не стала скрывать я. — Пошел он к черту на куличики.

— Это ты правильно решила, подруга. Кста — а — ати, а от кого цветочки тебе Серега сегодня приносил? Я у него выпытывала отправителя, но парень молчал, как рыба. Узнала только, что тебе.

Еще лучше! Ладно хоть Серега молодец, что смолчал.

— Без понятия, — соврала я.

— Тайный поклонник — это здорово, — подмигнула Лена. — Кстати, ты мне вчера звонила… случилось что — нибудь?

— Да так, ерунда, — отмахнулась я. — Колесо пробила.

— Неприятно, — скривилась Леденникова. — Ты с увольнением не передумала? Может, ну его, а?

— Не передумала, — покачала головой.

— Ох, не знаю, Кирюш… А Настасья что думает?

— Поддерживает твою позицию, — призналась я.

— Надо бы нам собраться. Как думаешь?

— Можно, — протянула я. — Ладно, я пойду. Надеюсь, Державин уже ушел.

— Держу за тебя кулачки, — хихикнула Лена.

Сделала себе и Воронцову кофе — не зря ведь на тридцатый спускалась.

Мне повезло — Максим и правда уже ушел. Постучалась к начальнику, зашла с подносом. Кирилл вновь мне улыбнулся.

— Прости, что пришлось это все выслушать. Он нарочно продолжил разговор в приемной, — извинился Кирилл, вызвав у меня удивление.

— Я поняла, — кивнула я. — Ничего страшного. От словесного яда еще никто не умирал, — съязвила сама. Не удержалась.

— Иди ко мне, — Кирилл чуть отодвинулся от стола и изогнул бровь в своей неповторимой манере.

Поставила поднос на стол и подошла к Воронцову — не могла не подойти. Он встал и уже привычно обнял меня, уткнувшись в волосы.

— Кира, ты не представляешь, как я благодарен тебе. Ты была права. Я боялся.

— Это нормально, — выдохнула я. — Страх — естественное чувство. Обжегшись на молоке, дуешь на воду. Думаешь, я не боюсь?

— Тебе естественно бояться и быть слабой.

Усмехнулась. Конечно, я же женщина, а, значит, существо слабое. На самом деле я не думала, что Кирилл так быстро перейдет к тем отношениям, которые сейчас пытался строить. Мне казалось, что на работе он будет вести себя в соответствии с принятыми нормами. Но сказать, что мне не нравился такой прогресс — значит соврать. Нравился, хотя и имел он некий горьковатый привкус опасений и подозрений.

Чуть позже я около получаса просидела за заключением эксперта по картинам — не нравилось оно мне, хоть убей. Что-то смущало… От работы отвлек Кирилл.

— Ты не передумала избавляться от балласта в багажнике?

— Это не балласт, — привычно защищалась я. Как часто мне приходилось отстаивать свою точку зрения по этому вопросу. — На данный момент большой короб нефункционален, поставлю другой.

Кирилл спорить не стал. Надеюсь, мы больше не вернемся к этой теме. В автосервис Данила ехала с плохим предчувствием. Мы не виделись с того момента, как я ушла. Случайные встречи не считаются. Автомобиль я просила забрать, позвонив по телефону. Не могла его видеть — боялась, что поменяю свое решение и вернусь. А вот так… ехать целенаправленно мне снова было страшно. Поддержку оказывал хищный баварец, следующий за мной по пятам. Стоило лишь взглянуть в зеркало заднего вида, как на душе становилось спокойнее.

Когда я подъехала к знакомым до боли боксам, Кирилл припарковался рядом. Данила заметила сразу — в своем привычном хулиганском виде он ковырялся под капотом собственной машины. Надо же… так и не променял свой «эволюшн» на другой.

Стоило ему посмотреть на меня, как идти куда — то резко перехотелось. Я всерьез задумалась о том, чтобы развернуться и отправиться домой. Но Воронцов, поднявший мою дверь и предложивший руку, провел шокотерапию. Тряхнула головой и приняла руку Кирилла, выпархивая из низкой «Селики».

Данил оторвался от своего занятия и направился к нам. Рассматривала бывшего… кого? Парня — так мы переросли определения «парень и девушка». Мужа? Вроде и не заключали брак. Впрочем, что сейчас об этом думать? Одного со мной роста, массивного телосложения, с коротким ежиком волос. Рядом с ним я всегда выглядела тонкой тростиночкой, такой, будто переломить одним движением можно. Мы смотрелись практически так же, как мать и отец. И ведь правда — Данил довольно сильно напоминал мне отца. Не внешностью, скорее отношением к жизни.

— Привет, — коротко поздоровалась я.

— Кира? — широко улыбнулся бывший. — Какими судьбами?

Кирилл приобнял меня за талию, словно закрывая от влияния Данила и даря мне столь необходимую сейчас поддержку.

— Хотела вернуть тебе сабвуфер с усилителями.

— Я вроде не просил, — нахмурился он.

— Знаю. Но я не могу добраться до запаски из — за короба. С удовольствием бы поставила миниатюрный саб, только для объема.

— Не вопрос, — кивнул Данил. — Познакомишь? — и с усмешкой взглянул на холеного Воронцова. Разница между ними — очевидна.

— Кирилл Воронцов, — отозвался Кирилл, самостоятельно представляясь.

Данил хмыкнул.

— Я удивлен, что ты обратилась ко мне.

— Не прибедняйся, — скривилась я. — Ты там так накрутил — навертел, что другой электрик не берется распутывать провода.

— Еще бы, — довольно усмехнулся Данил, подмигнув. — И как наша ласточка? — он как будто специально выбрал именно это слово. Реакция Воронцова последовало незамедлительно — его рука на моей талии напряглась.

— Нормально, — напряженно ответила я. — Так что, заберешь акустику?

— Оставляй тачку, завтра с утра можешь приезжать за ней. Ты же знаешь, Кирюш, я работаю в основном ночью.

— Помню, — кивнула я. — Сколько я тебе должна?

— Нисколько. Шутишь? Кстати, как раз могу предложить обмен. Поставлю тебе небольшой саб — все равно без дела валяется.

— Не стоит, — выдавила из себя я.

— Да ладно тебе.

Передала ключи от японки Данилу и вернулась под защиту Кирилла, внимательно разглядывающего моего бывшего.

— Как родители? — Данил не спешил прощаться.

— Хорошо. Рада, — вру, — была с тобой поговорить, но мне пора ехать. Завтра все-таки на работу.

— Устроилась? В юридическую фирму, как всю жизнь мечтала? — как-то издевательски протянул парень. — Рад за тебя. И как работать на дядю?

— Не так ужасно, как ты рассказывал. Главное, что мне нравится.

— Конечно, — кивнул Данил. — А ты, Кирилл, тоже из этих?

Мельком взглянула на Воронцова — кажется, он тоже не получает удовольствие от общения. Никогда не видела его таким… источающим вызов.

— Именно так, — ухмыльнулся Кирилл. — Юрист.

— По тебе видно, — сделал вывод бывший. — Отлично зарабатываешь. Да, Кир, не променяла шило на мыло. Удобно устроилась. Рад за тебя.

— Спасибо, — приняла его сарказм как похвалу, заставив Данила скривиться. — До завтра.

— До завтра, — попрощался Данил, возвращаясь к своему занятию.

Оказавшись в салоне паркетника, выдохнула. Почему так тяжело общаться с человеком, что раньше был для тебя всем? Воронцов не стал задерживаться на стоянке — тут же вывернул в сторону центра.

— Не могу представить вас вместе, — начал разговор Кирилл. — И не вижу тебя в роли автомеханика в этом сервисе.

— Если ты не можешь это представить, не значит, что это не правда, — вздохнула я. — Бывало, я тоже проводила ночи в этом сервисе. Старалась во всем ему помогать…

— И часто он отсутствовал дома? — у Кирилла будто в голове не укладывалось, как так можно. — Судя по вашим автомобилям острой нужды в деньгах вы не испытывали.

— Часто, — не стала вдаваться в подробности. — Ему было удобнее именно так. Он ночной житель, Кирилл. Давай не будем о нем? Пожалуйста.

— Конечно, — отозвался Воронцов.

Он довез меня до моего дома и, оставив на губах легкий намек на поцелуй, уехал. Я же провожала черный автомобиль взглядом, пока он не исчез из поля зрения…А ночью меня разбудил телефонный звонок. Я искренне удивилась, услышав голос Воронцова, настоятельно просившего собираться и выходить, не забыв одежду назавтра. Искренне заинтересованная необычным предложением, быстро прогнала сон и собралась.

На улицу выходила более — менее проснувшаяся и в относительном порядке. Только Кирилл, заметив меня, расплылся уж в слишком веселой улыбке, которую сопроводил довольным смешком. А что? Не нравится конский хвост на затылке и футболка с джинсами? Так я и не деловую встречу собиралась. Посмотрела бы на него, разбуди я его посреди ночи и отправив собираться. Причем, чем быстрее, тем лучше.

— Что-то не так? — прикрывая рот ладошкой, зевнула.

— Смешная, — весело отозвался Воронцов.

— И сейчас? — я подошла к Кириллу и гибко, по — кошачьи потянулась, отчего короткая футболка задралась, оголяя плоский живот.

Судя по исчезнувшей улыбке и огоньку, сверкнувшему в глазах, больше смешной я ему не кажусь.

— Нет, — выдавил из себя Кирилл, одновременно успевая обхватить мою талию ладонями и, скользя по коже, прокладывать дорожку вверх. Я затаила дыхание, полностью растворившись в его прикосновениях. Пальцы игриво пробежались по ребрам, чуть нажали на чувствительные точки и… ласка сменилась на щекотку.

— Кирилл! — пискнула я, попытавшись отпрыгнуть. С детства боялась щекотки — откуда он узнал? Но Воронцов лишь рассмеялся, продолжая пытку и не давая отстраниться. — Поехали, — мне, наконец, удалось выскользнуть из его рук.

Бросила на Кирилла сердитый взгляд и все-таки села в автомобиль. И кого я соблазнять собралась? Да куда мне… судя по рассказам, мои скромные умения даже близко не стояли с навыками его барышень. Танцами или гимнастикой какой — нибудь в жизни не занималась. А хорошая фигура — досталась по «наследству» от мамы и поддерживалась благодаря занятиям верховой ездой. Это только кажется, что в седле ничего не делаешь, а на самом деле все мышцы работают. К тому же, и всадник должен быть в отличной физической форме, если намерен серьезно заниматься спортом. А я ведь занималась. Когда — то…

На мои расспросы о месте назначения Воронцов отвечал загадочной улыбкой. Ночной город проносился перед глазами, сверкая тысячами огней. Полупустые улицы позволяли лететь вперед, чувствуя, как душой овладевает азарт, предвкушение и восторг, вызванные скоростью, ночной прохладной и близостью желанного мужчины. Четкий ритм мелодии вторил сердцебиению, окутывая дымкой ирреальности.

Я опустила боковое стекло, и ворвавшийся в салон ветер заставил испытать резко нахлынувшую волну удовольствия. Ночь — время, когда хочется жить. Жить так, как боишься себе представить днем. Отдаваться чувствам и порывам, позволить себе не мыслить, а дышать… Дышать и задыхаться от той свободы, что течет в твоей крови и призывно манит отпустить себя. Отпустить, чтобы хоть на несколько часов дать волю чему — то странному, пугающему и такому желанному, что дремлет в нас при свете дня.

Ладонь Кирилла накрыла мою. Мы делили эту ночь на двоих. Жадно вкушали ее, не надеясь, что она повторится вновь.

И когда светящиеся улицы города сменились унылым пейзажем трассы, я уже не терялась в догадках. Мне хватало лишь присутствия Воронцова, его близости и тепла его ладони, сжимающей мою. И все-таки я знала, куда ведет эта дорога.

На огромном поле раскинулся аэропорт, и сейчас, во тьме, взлетные полосы сверкали желтыми и алыми огоньками. Никогда не летала на самолете и не тянуло, но сейчас во все глаза смотрела на очертания подсвеченной стальной птицы, взмывавшей в небеса.

Воронцов оперся на капот автомобиля и притянул меня, прижимая к себе, согревая, защищая. Щекотал мою кожу дыханием и что-то настойчиво шептал, не позволяя расслышать слова. Их можно было лишь угадать, почувствовать интонацию…

Мы стояли на горке, и от того можно было, не таясь, наслаждаться завораживающей игрой огней взлетных полос, лежащих в отдалении. И когда самолет, поднявшийся в небо, пролетал практически над головами, как ребенок, задрала подбородок вверх, провожая его силуэт восторженным взглядом.

Не только место дарило мне эту воистину детскую радость и восхищение, но и то, что рядом был Кирилл, молчавший и обнимающий меня. Происходящее казалось сном — и даже гул и свист самолета не мог разрушить то, что было сейчас. Воронцов вновь стал другим, и мне даже казалось, что днем и ночью его телом владеют разные души.

Мне не нужны были дорогие рестораны и шик. И позови он меня в подобное место, я была уверена, что откажусь. Потому что тогда мне придется надеть маску на себя. А я хотела узнать Кирилла, понять, что скрывается за его ледяной холодностью. Добраться до души и поделиться с ней своим теплом.

Он развернул меня неожиданно, прижимая спиной к теплому, еще не остывшему после дороги автомобилю. Обхватил за талию и легко посадил на высокий капот, расположившись между моих ног. Горячий поцелуй обжег губы, и мир вокруг исчез, оставив лишь нас двоих и ночь. Ненавязчивая нежность и осторожность переросли в пылкую страсть, грубость. В бой, в который мы, как могли, доказывали, что нуждаемся в друг друге. Кто сильнее: я или он?

Я отстранилась в тот момента, когда поняла, что совершенно неромантично и несоблазнительно начинаю ощущать ягодицами ребра плоскости капота. Оттолкнула замешкавшегося Воронцова от себя и спрыгнула на землю.

— Неудобно, — давясь смехом, выдала, успокаивая Кирилла.

Он тут же перестал изображать из себя изваяние и покачал головой.

— Прости, — магия момента оказалась разрушена, и страсть отступила, на время затаившись во мраке.

Мы еще некоторое время просидели в автомобиле, разговаривая. Все это так напомнило мне начало наших отношений с Данилом, что на душе заскреблись кошки — не хотелось повторения истории.

И еще Воронцов, перешедший вдруг на откровенные темы, начал задавать интересные вопросы. Я не стыдилась подобных разговоров, но сейчас несколько замялась, стараясь тщательно подбирать слова, а то и вовсе увиливая от ответа.

Когда Кирилл вдруг спросил, почему я так спокойно отреагировала на то, что он посадил меня на капот, хмыкнула. Ничего страшного в таких поцелуях я не видела, а вот перейти к дальнейшим сценам… тут бы сказала свое веское «нет».

— Кира… Ты не высказываешь упрек, что мы сидим в машине. Не намекаешь на то, что тебя это смущает. Почему?

Я подарила Воронцову легкую улыбку и оперлась спиной о его грудь, когда Кирилл заключил меня в кольцо своих рук. Устроились мы, к слову, на заднем сидении.

— Привыкла к автомобилю. В определенный период своей жизни я практически в нем жила.

— Надо же, — заинтересовался Кирилл. — В чем причина?

— Сначала общались с Данилом, в его квартире шел ремонт. А потом училась в университете, выезжала пораньше и частенько досыпала, — хихикнула я.

— Только ли досыпала?

На губах появилась улыбка. Любопытно, Кирилл?

— Кирилл, ты же не хочешь это знать, правда?

Воронцов даже повернул меня, чтобы взглянуть в глаза. Проверял, вру или нет?

— Ты же не хочешь сказать, что…

— Я ничего и не говорю, — тут же смутилась я. — Зря я продолжила этот разговор, — вздохнула, откидываясь на спинку сидения.

— А ты? Что относительно тебя? Кто стал твоей первой любовью? — раз он решил задавить меня такими вопросами, почему бы не взять инициативу в свои руки?

— Банально, — спокойно отозвался Кирилл. Попытка смутить провалилась. — Клиентка отца.

— Что? — поперхнулась я. — Ты шутишь?

— Нет, — улыбнулся Воронцов. — Мне только исполнилось шестнадцать, а она была столь неотразима и так прекрасна, что занимала все мои мысли.

И казалось, что сейчас Кирилл был собой. Именно сейчас, когда отвечал на все мои вопросы, когда задавал их сам, и мы разговаривали легко, без сарказма, подколок или обид. Кирилл держал меня за руку, гладил по волосам, обнимал, как маленький мальчик. И я наслаждалась этим.

На пути в город я поинтересовалась, куда мы направляемся на этот раз. Оказалось туда же, куда и вчера… Воронцов, мгновенно оценив мою реакцию, тут же объяснил, что он еще не ложился спать, а завтра на работу, и понять я должна была сразу же — не просто так он попросил взять одежду. Кроме того, его убийственным аргументом стала фраза, что ему понравилось со мной спать.

— Понравилось иметь под боком плюшевого медведя или вкусно завтракать? — уточнила я.

Воронцов усмехнулся:

— Все вместе.

Еще раз убедилась в мысли, что происходящее между нами представляло собой нечто странное. В чем сущность этих отношений? Кто мы? Точнее, кем меня считает Кирилл? Задать этот вопрос не решилась. Наверное, все-таки стоило, но мне проще было тешить себя надеждами и выдвигать свои версии, чем узнать истину.

Выходя из машины, все-таки подумала о том, что нужно найти в себе силы и спросить прямо. Но практически решаясь, поднимала глаза на Воронцова и, видя то, как он смотрит на меня, проглатывала слова. А как он смотрел? Вроде бы и как всегда, но выражение его глаз смягчилось, и теперь я не видела в них безразличия. Боялась только одной вещи: вдруг стану для него тем самым пресловутым плюшевым медведем? Просто отдушиной, удобной подругой, которая нужна лишь, чтобы прижать к себе и выговориться?

Я ведь и правда могу наделать таких ошибок, что превращусь именно в живую игрушку, не годную для любви и отношений. Пока так оно и было — приручая Кирилла, я представала перед ним именно в таком свете — дарила ему всю себя, не требуя ответа; открывала душу в надежде, что это зацепит его. Но при этом я по — настоящему боялась стать привычной и понятной, полностью прочитанной Кириллом.

Но в этот вечер я не смогла ничего изменить — слишком… доверчивым выглядел Воронцов, когда звал меня к себе. Словно боялся моего отказа, и я, к своему же стыду, не смогла отказать. И потому чуть позже, лежа в его объятиях, все больше понимала, что совершила ужасную ошибку — не нужно было выдавать всю свою жизнь как на духу. Не поэтому ли сейчас Кирилл абсолютно хладнокровен в моем присутствии? Или опять все гораздо хуже — и он таки начал видеть во мне медведя.

— Что-то случилось? Кира? — он мягко повернул меня к себе и убрал упавшие на лицо волосы.

— Ничего, — отозвалась я.

— Не ври мне, я прекрасно понимаю, когда мне лгут, — настаивал он и тут же ответил сам себе: — Ты переживаешь из — за нашего разговора? Не забивай себе голову.

— Ты просил меня открыться тебе. Зачем? Кто я для тебя? — выпалила я. Потому что не могла больше гонять в голове эти мысли — они убивали меня, разъедали и сводили с ума.

Кирилл молчал. Окна были полностью зашторены, в комнате царил абсолютный мрак, и я не могла видеть его лицо.

— Я дорвался до тебя, — спустя несколько долгих мгновений заговорил он. — Мне нравится, как ты относишься ко мне. И я хочу полностью ощущать твое доверие. Хочу снова и снова испытывать то, что было той ночью.

Он ни слова не сказал о том, что сам готов ответить тем же. Понятно, что на данном этапе это практически невозможно. Но хоть что-то же должно намекать.

— И я хочу ответить тебе, Кира. Нам будет мало только твоей души. И если то, что я чувствовал вчера, лишь часть… жалкое подобие возможного, то я готов попробовать. Я безумно желаю, чтобы ты ощутила то же, что и я. Я только кажусь эгоистом. Дарить удовольствие мне нравится больше, чем получать его. Мне тяжело признаться, но я действительно дорвался. Как маленький мальчик, который никогда не ел варенье, а ему подарили целую банку. И других банок больше не будет. Но остановиться он не может.

Представляю, как он выдавливает из себя слова… Но смолчать не смогла.

— А тут два варианта, Кирилл. Либо мальчик съест все и останется лишь пустая банка и разочарование. Либо сам научится делать это чертово варенье.

— Я не умею варить варенье… — выдохнул Воронцов. — Научишь?

— Научу, — тихо ответила я.

Воронцов ответил на мой вопрос. Пусть и не прямо, но ответил. А это многого стоило.

— А не пристаю к тебе, потому что не хочу испугать, — когда я уже засыпала, огорошил Кирилл. Как будто мысли прочитал! Рука скользнула по бедру и ягодице, чуть сжала… — И пока ты не поверишь мне, придется себя сдерживать. Поняла?

На этот раз ладонь оказалась на груди. Я распахнула глаза. Вывернул! Мученик, чтоб его! И зачем я связалась с юристом?

Хотя что-то вчера его мой «испуг» не особо волновал.

— Испугаешь меня или испугаешься сам? — уточнила я. Нет уж, Кирилл, переводить на меня стрелки и возлагать ответственность за собственные действия и решения не стоит. — Я — то тебе верю и тем более не боюсь тебя. А вот ты меня боишься.

— Я? — опасно протянул Воронцов.

— Ты, — подтвердила я, опасаясь, что новых укоров Кирилл не выдержит. Будет мстить, и «мстя» окажется страшна. Пойти тараном нельзя… он может и правда расценить мои слова, как оскорбления. Значит, нужно подтолкнуть по — другому. Осторожно прокрасться с тыла и под коленочку тюкнуть. Для пользы, конечно. Иначе неизвестно, сколько еще он будет цепляться за остов каменной стены, все еще разделяющей нас.

Ладонь Кирилла опустилась с груди на живот, погладила, пробежалась по тонкому кружеву нижнего белья. На краткую долю секунды я замерла, но тут же выгнулась, когда почувствовала горячие губы, коснувшиеся шеи. Он чуть прикусил чувствительную кожу, пощекотал языком и, поймав мой стон, выдохнул:

— Спи. Сегодня встреча с Ольгой. Не забыла?

Не забыла. И потому сдержала недовольство, заворочавшееся в душе. Хочет спать — будем спать. Прижалась, как можно ближе, к Кириллу, поерзав, устраиваясь поудобнее. Удовлетворенно зажмурилась, услышав его судорожное «кхм» и, как ни в чем не бывало, затихла.

Первое, что увидела утром, — рассматривающего меня уже проснувшегося Воронцова

— Доброе утро, — сонно отозвалась я. — Будильники уже звенели?

— Звенели, — кивнул Кирилл. — Минут пять назад.

— Почему не разбудил?

— Решил дать тебе еще десять минут.

— Ты сама доброта, — прищурилась я. — А если опоздаем? Еще ведь машину забирать.

Воронцов скривился и, притянув меня к себе, прижал так, что я уткнулась ему носом в шею. Мне не верилось, что это происходит со мной. Казалось, что с момента моего прихода в «Немезис» прошли годы… а как еще объяснить, что мне так уютно в компании Кирилла?

— Не убежит она никуда. Время будет — заберем.

Весомый аргумент, если бы я не знала Данила. С него станется уехать куда — нибудь на несколько дней, забрав с собой ключи от японки. О чем и сказала Воронцову. Тот лишь усмехнулся, язвительно заметив, что я боюсь надолго расставаться с машиной. Согласилась. И правда боюсь. Пусть лучше стоит перед домом. Нет, конечно, я не думала, что Данил сделает что — нибудь плохое…. но не буди лихо, пока оно тихо, как говорится.