Глава 4

Первым знакомое урчание двигателя услышал Трон. Белоснежный швейцарский «овчар» заливался лаем, ломясь в хлипкую сетчатую калитку. Пес был подарком отца на мамин юбилей — мама всегда о таком мечтала.

— Троша — Трошенька, — довольно приговаривала я. Закрыла машину и отворила дверь, едва успевая отпрыгнуть от вставшего на задние лапы пса. — Не прыгай!

Присела на корточки, поглаживая Трона по умной морде.

— Давно не виделись, да, целых несколько дней. Где там твоя хозяйка? Ма — ам?

На деревянное крыльцо небольшого, старенького, но добротного домика вышла мама.

— Кира! А мы тебя и не ждали, — развела она руками. — Папашка твой с мужиками еще с утра на рыбалку ушел.

— Да ничего, — улыбнулась я, поднимаясь к матери. Трон путался под ногами, норовя потереться о меня белой шерстью.

Небольшой дачный домик с прилагающимися к нему пятью сотками принадлежал еще бабушке с дедом. Они вложили в него всю свою любовь, и мама продолжала лелеять их наследие. Участок всегда был ухожен, никогда не запускался, а «избушка», как любил выражаться папа, постоянно подновлялась.

— Рассказывай, как работа? — мать разлила чай с листиками мяты по кружкам.

— Мне нравится, — честно призналась. — Непривычно, начальник строгий, но о большем я мечтать и не могла. Воронцов, мой шеф, — очень талантливый юрист. Под его руководством я получу гораздо больше полезных навыков, чем если буду сидеть помощником в обычном отделе.

— Смотри сама, Кирюш, — сморщила аккуратный носик мама. — Зарплата — то хорошая?

— Достойная, — с готовностью отозвалась я, ожидая этот вопрос.

— Вот и хорошо. Не все же лошадям хвосты крутить.

— Ну, мам!

Мое увлечение родители поощряли, хотя иногда и любили подшучивать. Но я — то понимала, что они всегда меня поддержат. Они молча приняли меня обратно домой, когда я заявилась с вещами. Пытались расспрашивать, но я молчала не хуже партизана. Поэтому отступили, хотя и испытывали симпатию к Данилу.

— Что хочешь на день рождения?

Я сделала глоток обжигающего чая.

— Ничего. Я тебе уже говорила.

— Так нельзя! — возмутилась она, упирая тоненькие изящные руки в талию. — Ты моя дочь. Единственная, между прочим.

— Я и так живу с вами и обременяю…

— Так, Кира Георгиевна, сейчас же прекрати нести чушь. Чтобы я таких слов больше от тебя не слышала! Обременяет она нас. Уж не думала, что мы с отцом такую дурынду вырастили.

Вздохнула. И так всегда. Оно и понятно: никогда родители не признают, что я их стесняю. А ведь в нашей двушке тесновато для трех взрослых и не менее взрослого и огромного белого пса.

— Все нормально, Кирочка. Мы ведь все с папой понимаем. И в школе я не просто так кружок взяла — может и поднакопим чего. Выкрутимся.

В этом вся моя мама.

Отец вернулся вечером с садком, полным окуней да красноперок. Зычно заулюлюкал, увидев меня. Ну правда, как будто год не виделись! Миниатюрная мама рядом с высоким и чуть грузным папой смотрелась, как нежный цветок, прижавшийся к огромному дереву.

Родители упросили меня остаться на ужин — не смогла отказаться, и поэтому возвращалась в город уже затемно. Особенностью дачного поселка Леменево и дороги, ведущей от него к городу, было практически полное отсутствие сотовой связи — «ловил» всего один сотовый оператор.

Поэтому когда я оказалась на связи, телефон чуть не задохнулся от приходивших и приходивших сообщений. Было даже несколько пропущенных вызовов — один от Лены, два от Настасьи и еще два от незнакомых номеров. Причем, разных. Первый — часов в пять вечера, а второй — всего десять минут назад.

— И какой же из них твой, Максим? — задумчиво протянула я.

А может вообще не отвечать на телефон от незнакомых абонентов? Вряд ли будет что-то срочное. А если и будет, то от людей, которых я знаю.

Перезвонив Насте, узнала, что она уже вернулась в квартиру — Славик позвал ее в воскресенье вечером в ресторан. А на подготовку подруга тратила баснословное количество времени. Коротко похихикивая над вчерашним нашим состоянием, договорились утром встретиться.

После набрала Лене. Та ошарашила.

— Значит так, Ржевская. Я всю ночь думала — нельзя тебе спуску давать. А потому будем менять твою жизнь.

— И что же конкретно тебе не нравится?

— Да все, — бескомпромиссно заявила подруга. — Я взяла твое личное дело. У тебя во вторник день рождения, а ты молчишь!

— Не такое большое событие, — отмахнулась я.

— Кира, — я как будто даже видела, что Лена закатила глаза. — Не хочу с тобой сегодня спорить. Но! Я решила сделать тебе подарок.

— Только не это, — мрачно просипела я.

— Это — это! Так что слушай сюда. Завтра с самого утра идем в салон. Будем делать из тебя другого человека. Чтобы ты думать больше не смела о своей, — Лена смешно изменила голос, — психологической травме.

— Отказ не примешь? — понимая, что грозит, попробовала отнекаться я.

— Нет, — что-то мне это напоминает. Второй раз за один и тот же день — перебор. — Кстати, Кира. Тебе какой цвет больше нравится?

— Э-э — э? — замычала я, не понимая, к чему клонит Лена.

— Так мне стилисту какую краску для волос заказывать? Платиновый блонд или пшеничный?

Кажется, я потеряла дар речи.

— Леночка, с тобой все хорошо? — наконец, отмерла я.

— Со мной — да. А с тобой — нет. Так какой?

— Никакой, — покачала головой. — Я не буду красить волосы! Во — первых, это дико дорого — ты в курсе, что они у меня до копчика?! Во — вторых, я столько лет их отращивала, чтобы испортить? И, в — третьих, я не хочу постоянно подкрашивать корни!

— И это все доводы? — скучающим голосом вопросила Лена, даже зевнула в трубку.

— А этого мало? — чуть ли не зашипела я.

— Конечно, мало! Смотри — про твое гипотетическое дорого. Это же подарок, помнишь? Об этом даже не думай. Сочтемся. Длина — хорошая, ага, но зато представь, как шикарно будут выглядеть твои волосы, переливающиеся на солнце золотыми и серебряными прядками? И краски сейчас без аммиака есть, щадящие! Не ной, не выпадут. Корни… ну тут, милочка, красота требует жертв.

— Нет, — все так же стояла на своем.

— А давай спросим твою Настю? Что она ответит?

Я и так знала, что Настасья встанет на сторону Елены. Она давно меня пихала — но только не красить, а обстричь их. Но и кардинальное изменение цвета поддержит — уверена.

— Не будем мы спрашивать Настасью.

— Вот и перестань упираться рогами, как баран. Хуже не будет. Не понравится — снова покрасишь, вернешь естественный цвет.

— А не выпадут ли они от постоянных покрасок?

— Пф, — усмехнулась Лена. — Волосы — не зубы, вырастут. Так уж и быть, на парик я тебе деньжат подкину.

— Юмористка. Тебе бы в «Камеди Клаб» выступать, или как там его.

— Отлично! Я знала, что ты согласишься.

— Стой! Я не соглашалась.

— Нет, согласилась.

— Пошла ты к черту, Леденникова, — устала бороться я. — Какой мне больше подойдет?

— Умная девочка. У тебя глаза какие?

— Серо — буро — малиновые в крапинку, — огрызнулась.

— В Камеди вместе пойдем!

— Дура, — уже беззлобно продолжила подначивать я. — Да фиг знает. Вроде как серые. Но и голубые, и зеленые бывают. Когда как. Но основной цвет серый.

— Тогда платиновый. Ну все, Кирюш, я побежала. Завтра сможешь заехать за мной часикам хм… к десяти? И Настюшку свою возьми! Веселее будет.

И подруга отключилась. Похоже у кого — то батарейки Энерджайзер в пятой точке. Или Дюрасел? Хотя, один фиг. Нужно было предупредить Настю, что к нашей компании добавилась еще одна неугомонная девица.

Ионова внимательно меня выслушала и… полностью встала на сторону Лены.

— Конечно, тебе надо соглашаться! Такой шанс! Терять тебе нечего, — Настя была уверена в своих словах, и по ее голосу это чувствовалось. — Я уже жажду познакомиться с этой Леной. Она заранее мне нравится.

— Я этого и боялась.

— Так, во сколько, говоришь, ты заедешь?

— К девяти. Блин, я с этими поездками совсем на мели останусь, — тяжко вздохнула я.

— Засада, — согласилась Настя. — А когда зарплата?

Я расхохоталась.

— Не спрашивай.

— Ясно. Хм. Я знаю, что у меня ты денег не возьмешь.

— Не возьму, — упрямо заявила.

— Тогда я вручу тебе подарок раньше времени. И немного не в том виде, в каком хотела.

— Это в каком же?

— В наличном!

— Сбрендила. Я не возьму.

— Возьмешь, как миленькая. Или ты меня обидеть хочешь?

Мне кажется, или все сегодня мной манипулируют?

— Настенька, солнце. Пойми, — как с ребенком, начала разговаривать я. — Мне очень стыдно и неудобно.

— Неудобно спать на потолке — одеяло сваливается, — отрезала подруга. — Все, я спать. Устала, как собака. Жду тебя. До завтра.

— Они издеваются, — подвела итог сегодняшнего дня я.

***

Ровно в девять я сидела в автомобиле, ожидая, пока соизволит спуститься Настасья. Подруга не торопилась — был у нее маленький грешок, но идеальных людей не существует. Во всем остальном Анастасия Ионова меня полностью устраивала. Девушка лучезарно улыбнулась, заметив мою хмурую физиономию.

— Ты чего такая?

— Садись, Лену заберем и расскажу.

Благо хоть Елена оказалась пунктуальна — она ждала нас на красивой деревянной скамье, полностью погруженная в телефон.

— Ленка, — окрикнула подругу я.

Девушка подняла на нас глаза, зажмурилась от яркого солнышка, ослепившего ее.

— А можно я поеду на заднем сидении?

Ну все, сердце Насти оказалось растоплено, и Ионова теперь всю жизнь будет очарована Леночкой. Потому что ездила Настя только спереди и терпеть не могла, когда ее отправляли назад. Пока мы усаживались в автомобиль, представила девчонок. Обе смерили друг друга внимательными, оценивающими взглядами и расхохотались. Контакт найден. Проблем не будет. Луноход–1 успешно состыковался с Луноходом–2.

— Куда ехать? — вопросила я, выруливая со двора.

— Салон на Чкалова знаешь?

— Не — а, — покачала головой.

— Там еще магазин раньше рядом был, книжный. Вспомнила?

— Теперь да, — согласилась я, перестраиваясь в правый ряд на поворот.

— Так что ты там хотела рассказать? — не выдержала Настасья.

— Короче… вчера я была у Мишки.

— Мишки? — тут же перебила Лена.

— А, расслабься. Это лошадь так зовут, — расстроила шатенку светловолосая.

— Так вот. Света подарила мне фотосессию с Мишкой. Пока шли на поле, то встретили директора комплекса с двумя мужчинами. Один — постарше, а второй молодой.

— И-и — и? — тут же правильно распознали суть разговора обе девушки.

— Что и-и — и? Флиртовал он со мной. Я сбежала.

— Ну и дура, — опять синхронно фыркнули подруги.

— Ага, если бы. Он меня приглашал, я ему отказала. Так знаете, что он сделал?

И я рассказала им все события вчерашнего дня. Не забыла упомянуть, как Максим чуть не угробил меня на пустынной дороге и как потом поцеловал. Девчонки слушали, затаив дыхание, как будто я рассказывала сказку, а не реально произошедшие события. Услышав про то, что не брала трубку, когда в час ночи опять раздался звонок с неизвестного номера, принялись меня отчитывать. По началу. Но потом я напомнила про Данила.

— Чем-то напоминает, да, — согласилась Настя. — Конечно, чести ему поступок на дороге не делает. Но а вдруг ты правда ему понравилась?

— Этот не отступит, — подтвердила Лена. — Пока своего не добьется, прохода не даст. Красивый хоть?

— Ну как сказать, — задумалась я. — Не мечта для глянцевой обложки. Мужественный, чуть грубоватый. Харизматичный я бы сказала.

— А зовут — то как?

— Максим.

— Просто Максим? — не поверила Лена.

— Ага. Не сказал полное имя. И даже свой номер не дал. Мне вот вечером два незнакомых звонили — и даже не знаю, какой его.

— Точно! — воскликнула Ленка. — Один запиши, который на три семерки заканчивается. Это Воронцов.

Открыла рот и поймала довольную ухмылку подруги в зеркале заднего вида. Значит, он звонил мне. Вопрос: зачем?

— А что ему нужно было?

— Ну ты как дитя малое, чесслово, — понесло Лену. — Номер начальника в записной книжке — вещь из разряда «маст хэв». А Кирилл звонил, чтобы его номер у тебя определился. Только ты вне зоны была. Он мне набрал, спрашивал, куда ты делась. Заметил уже, что мы снюхались.

— А ты чего?

— Ничего. Сказала, что ты в запое. С горя.

— ЧТО ТЫ СКАЗАЛА?! — зарычала я, резко нажимая на тормоза. Благо хоть машины за нами не ехали, потому что японка застыла на месте так, будто никуда и не ехала.

— Эй, Кирюш, ты чего? Это шутка! — переполошилась Лена.

— Ты так не шути, она девушка нервная, — отчитала Настасья.

— Да ничего криминального, правда. Сказала, что не знаю. Выходные, как — никак, а ты птица вольная, отчитываться ни передо мной, ни перед ним, тем более, не обязана.

— А он?

— Недовольно пробубнил что-то там про то, что его ассистент всегда должен быть на связи в любое время дня и ночи, и отключился.

— Трындец, — хохотнула Настя.

— Да расслабьтесь. Ничего страшного. Вот он завтра нашу Кирочку увидит и…

— Помрет от счастья, — перебила Лену светловолосая.

— Помирать не надо. Он мой дядя, хоть и двоюродный. Живой нужен. Пускай просто удивится. Этого вполне хватит.

— Ага, — мрачно заявила я. — Наверное, Воронцов всегда мечтал иметь в секретаршах блондинку.

— Бредни это все, — отмахнулась Настя. — Тебе же краску не в мозг закачивать будут. Ничего с твоим умом не случится. И тебе проще будет — с блондинок спрос меньше.

— Подтверждаю, — хихикнула Лена.

Все-таки зря я их познакомила.

Несколько часов как будто выпали из моей жизни. Я старалась не думать ни о чем серьезном, не переживать, расслабиться и довериться умелым рукам стилиста. Девушка оказалась хорошей знакомой Елены, потому, как заверяли меня подруги, волноваться не о чем. Легко им говорить! Это не они сейчас будут кардинально менять внешность. Никогда не могла представить себя блондинкой. И оттого было страшно, хотя и дико интересно.

После, казалось бы, бесконечных процедур покраски, смывки и простого ожидания с завернутыми во что-то волосами, ощущала себя выжатой досуха. Не физически, нет, морально.

— Ну чего ты трясешься, как осиновый лист? — укоряли меня девчонки. А я вздыхала, закрывала глаза и пыталась представить, что мне все снится и этот ужас происходит не со мной.

Особо неудобно мне было, когда мастер мыла мои волосы, сушила феном и обрабатывала жидким шелком. Никогда не ходила по салонам — если только остричь длину или кончики подровнять. А сейчас развернулась целая эпопея! «Война и мир» нервно курит в сторонке.

— Готово! — торжественно произнесла девушка и повернула меня лицом к зеркалу.

— Так, Ржевская. Ты издеваешься? — гневно наехала на меня Лена.

Замотала головой. Подумаешь, сижу с закрытыми глазами — боюсь открыть и увидеть себя. По ощущениям, волосы на месте. Не облысела. А вдруг там тихий ужас? Пакля или солома?

— Открой глаза! — присоединилась к Лене Настя. — Полюбуйся на себя, роковая красотка. Правда тебе очень идет!

Ну раз так, то… медленно приоткрыла один глаз, затем второй. Да так и застыла с приоткрытым ртом.

— И совсем не страшно, правда ведь?

Правда. Здорово. Нет, я серьезно. Цвет оказался очень красивым — благородным, действительно платиновым. Не таким белым, каким я боялась его увидеть. Назвала бы его серебристым с легким золотым отливом. Не хуже Мишки теперь — так же сверкать под солнечными лучами буду. Я даже пожалела, что фотосессия была проведена вчера.

Со светлыми волосами я выглядела… моложе внешне, как будто бы свежее, но при этом, что даже странно, серьезнее и представительнее. Благороднее.

— Не молчи, Кира! Скажи уже что — нибудь? Неужели не нравится? — Настя сгорала от нетерпения. Тихое сопение Лены вторило ее речи. Чувствовала я, что Лена переживала.

— Нравится! Девчонки, правда. Не подумала бы никогда, но здорово!

— Слава богу, — выдохнули все трое, включая стилиста.

Интересно, а как отреагируют родители? Надо бы запастись валерьяночкой.

На обратном пути сначала завезла Настасью, а потом уже Лену. Насте — то ведь спешить нужно было. Время — обед, а она еще не готова к вечернему походу в ресторан. Елена предложила зайти к ней пообедать. Пересилила себя — согласилась.

— Лен, а сколько ты заплатила? Только честно.

— Сколько бы не заплатила, все мои. И это был подарок. Надо же тебя из раковины вытаскивать.

— Спасибо, — искренне улыбнулась я, не понимая, за что мне такое счастье в виде Леденниковой привалило. Видимо Небеса надо мной сжалились.

— Слушай, а расскажи — ка мне о Максиме подробнее. Что еще знаешь о нем? Может, мы с ним работали? Раз ты говоришь, что выглядел представительно, то тут одно из двух: либо бизнесмен, либо политик.

— Да не знаю. Я его особо — то не разглядывала. Про внешность сказала — не очень яркая, но почему — то притягивает. Хотя и холодинка есть какая — то.

— А ездит на чем?

— Ярко — синий «Инфинити», паркетник.

— Не, — качнула головой Лена, — никого на «Инфинити» не знаю. Но если звонить будет, ты фамилию узнай. Пробьем, — глаза подруги загорелись. — Сразу всю подноготную нароем.

— Договорились, — хмыкнула я, хотя знала точно, что на звонок от Максима отвечать не буду. — Спасибо, Ленусь. Я в «Легион» поеду, обещала Мишку взять.

— Давай, до завтра, Кира! И чтоб в юбке пришла!

Я закатила глаза. Вот же заноза!

Оказавшись на конюшне, первым делом переоделась — любимые бежевые «конные» бриджи с темно — коричневой замшевой леей, шоколадную футболку и добротные сапоги, купленные еще в период моих выступлений на соревнованиях. Волосы заплела в косу и завернула «шишечкой», закрепив кучей шпилек. А на голову, конечно, шлем — после последних падений приучилась носить его на каждом занятии. Не знаю, что заставило сделать крюк — обойти конюшни с торца, пройдя рядом с плацами.

Один из них был занят только одной парой — видимо, начинающим всадником — мужчиной и незнакомым мне тренером — женщиной. Что-то меня в них смущало. Может, джинсы и кроссовки на всаднике, или некоторая нервозность лошади. И в момент, когда тренер как раз отошла к ограде, чтобы поговорить с еще одной женщиной, раздался грохот. И гнедая, взвизгнув, резко припустила с места.

— Ну твою ж дивизию! — процедила сквозь зубы я, понимая, что долго мужчине не усидеть. Как это еще он удержался — то? Поднырнула под ограждением и бросилась на плац. Ну идиоты! Кто же берет для новичка Баттерфляй? Она же хуже дикого кролика — до того пугливая.

Мужчине повезло — я довольно долго работала Батти и знала, как успокоить нервную кобылу.

— Батти, на — на! — выставила вперед руку с лакомством — раньше всегда срабатывало. Больше чем пугаться, кобыла обожала только лакомства. Повернув ко мне уши, Баттерфляй уже целенаправленно бежала в мою сторону. Поймала за повод испуганную кобылу, облегченно выдохнув. Ну слава богу! Пронесло.

— Ох, извините, пожалуйста! — принялась извиняться перед мужчиной я. И пускай вины на мне не лежало, но стоило заранее сгладить острые углы. Конфликты и проблемы клубу не нужны. Тут и подбежала тренер — видимо, новенькая, молоденькая. Может, даже и не тренер, а так помощница. Не удержалась — грубо огрызнулась на нее и отправила вон — позвать того, кто назначил ее на это занятие.

— Не стоит извинений, — знакомым голосом заявил мужчина. Да не может быть? Посмотрела на всадника — слепившее солнце не давало разглядеть лицо. Пришлось прищуриться. — Мне даже понравилось.

— Максим? — выдохнула я, когда всадник снял шлем.

— Неожиданная встреча, Кира. Неожиданная, но приятная. Учитывая, что ты игнорируешь мои звонки.

Громко фыркнула и неожиданно для самой себя заявила:

— Не надо было ловить Батти. Знала бы, что это ты, так…

— Это месть, Кирюш? — резко выдохнул Максим.

Как раз подошли девушка и знакомая мне тренер. Я угадала — та девушка была помощницей. С тренером мы были во вполне хороших отношениях, и потому я не преминула высказать все, что думаю по этой ситуации. Конечно, после того, как Максиму помогли спешиться, а Батти отправили шагать. Зацепила меня эта ситуация. А уж, как человек, предотвративший травму клиента, право имела возмущаться.

Разобравшись с ситуацией, сжав кулаки, подошла к Максиму.

— Никакая это не месть, — огрызнулась. — Я только что спасла твою задницу.

— Не будь такой грубой. Я же извинился за вчерашнее!

— Засунь ты свои извинения в кхм… — не договорив и развернувшись на сто восемьдесят градусов, пошагала в конюшню.

На этот раз Максим несколько задержался — что же это он делал у меня за спиной? Заминка оказалась недолгой — далеко уйти не успела, мужчина быстро догнал.

— Да ладно тебе, Кир! Я ведь тебе теперь должен. И ты не можешь не принять моей благодарности.

— Для человека, которого впервые в жизни понесла лошадь, ты слишком спокоен! — высказала все, что думаю.

— Ну и что бы со мной было? Грунт, как вы говорите, мягкий. На голове — шлем. А падать в случае чего я умею. Я даже сам удивлен, что удержался, когда лошадь испугалась.

Я недоверчиво остановилась.

— Ты вообще не боялся? — глупо, конечно, жить без страха нельзя. Но только за свою уверенность Максим достоин уважения. Не каждый мужчина спокойно переживет такое потрясение. Упасть и свернуть шею — легче легкого.

— Боялся, конечно, но что сделаешь — то? Батти не виновата. Испугалась. Вот и все.

Раздражение, поднявшееся в душе, улеглось. Ну хоть это он понимает. Радует. Один «плюсик» Максим заработал.

— Так почему ты не отвечала на звонок? — чуть недовольно задал вопрос Максим.

— Некогда было, — уже спокойно пожала плечами. Не говорить же, что и не собиралась?

— И ночью? — как-то двусмысленно произнес мужчина.

— А ночью, уважаемый, я сплю, — заявила я. — Слушай, если ты собрался отвлекать меня, то не стоит. Правда. Меня Мишка заждался. Ты же, наверное, торопишься, да?

— Нет, — хмыкнул Максим. — Как раз сегодня я никуда не тороплюсь. Тем более что Судьба снова свела нас вместе. Ты же будешь не против, если я посмотрю на тебя?

Я открыла рот, чтобы ответить, но оказалась грубо прервана:

— Я знал, что ты не откажешь, — и снова эта самодовольная улыбка.

Не сказала ни слова, недовольно поджав губы. А, к черту его! Все равно не отвяжется. Пускай смотрит, мне не жалко. Может, и правда интересно? А там гляди и втянется — сам ездить начнет.

Пока чистила и седлала Михмалли, русоволосый все время находился рядом. Все спрашивал, интересовался, даже попросил позволить помочь ему. Отказать я не смогла. Мне показалось, что увлеченность Максима была искренней.

Рассказывала о статях и экстерьере лошади, используя ахалтекинца, как живой пример. Как-то незаметно для себя расслабилась в обществе нового знакомого. Он улыбался, смеялся над моими историями. Смахивать мягкой щеткой лошадиный бок у Максима не получалось — неуклюжие движения заставили расхохотаться.

— Ну что ты машешь, как мельница крыльями? Дай сюда и иди ко мне, — без задней мысли решила преподать мастер — класс я.

Мужчина встал мне за спину и я, увеличив ремешок щетки, продела в него руку:

— Давай, суй руку, клади на мою. И расслабь! Почувствуй мои движения. Не думай ни о чем. Просто чувствуй. Это легко!

Поняла, что сказанное прозвучало двусмысленно… и вообще не стоило настолько погружаться в процесс, лишь тогда, когда Максим прижался к моей спине и уткнулся носом в шею. Его ладонь сжала сильнее, чем нужно, мою руку. Мужское дыхание щекотало нежную кожу.

— Я понял, — низким хриплым голосом заявил новый знакомый. — Теперь расслабься ты. Проверь, правильно ли я делаю?

Левая рука мужчины вдруг оказалась на моей талии. А правой он действительно начал легко смахивать пыль, как будто делал это тысячу раз. Стоп. Так это он притворялся, чтобы, извините, прижаться ко мне?

— Максим! — зашипела я. — Отойди от меня.

— А то что? — промурлыкал мужчина, как ни в чем не бывало, продолжая управлять моей рукой и чистить бок ахалтекинца.

— Мишку натравлю, — гаркнула я, чувствуя, что происходящее переходит все рамки. Слишком… интимно. И слишком откровенно, хотя ничего такого Максим и не делал. Михмалли как раз недовольно топнул ногой, отгоняя мух.

— Боюсь — боюсь, — рассмеялся этот гад и отстранился.

Дальнейшую чистку закончила я сама. Больше мужчина не вмешивался. Только спиной чувствовала его внимательный изучающий взгляд. Ведь стоило догадаться, что хищник продолжает охоту и вовсе не стал послушным ручным котенком.

Когда выходили на улицу, Максим следовал за мной тенью, как будто делая вид, что его здесь нет. Легко заскочив в седло, отправила жеребца шагать по периметру плаца. К сожалению, кроме нас занималось еще две пары. Мы умело разъезжались друг с другом большую часть времени, пока молоденькая всадница резко не вывернула перед носом Михмалли, подставив круп своей кобылы.

— Осторожно! Предупредила же, что жеребец! — не сдержалась я, осадив буланого. Почувствовала, как золотой конь подо мной напрягся, подобно сжатой пружине. — Ну все, начинается.

Довольно спокойный до этого и полностью контролируемый Мишка вдруг понял, что он не мерин. Он Жеребец. Именно так, с большой буквы. Гортанно заржал и, прижав голову к груди, загарцевал. Конец спокойной тренировке. Чем уж понравилась конкретно эта кобыла Мишке, я не поняла. Но от этого не легче — приходилось постоянно перебирать пальцами повод, привлекая внимание взбудораженного ахалтекинца.

Сидеть на нем стало невыносимо — несмотря на природные мягкие движения, он начал двигаться резко, рывками, накручивая себя, горячась и нервничая.

— Кира! — услышала голос Максима. — У него тут хм… хозяйство встало, — голос у мужчины был странным.

Несмотря на невеселую ситуацию, не смогла не съехидничать:

— Что, завидно?

Не видела реакции Максима, но чуяла, что мне еще аукнется. Впрочем, наплевать. Важнее было успокоить возбужденного донельзя ахалтекинца. А что успокаивает? Правильно! Работа мозга. Вот и заставляла буланого выписываться разные загогулины, менять направление, то замедляться, то ускоряться. Чем больше начинал думать Мишка, тем мягче становились его движения. Успокаивается, выдохнула я. И кобыла — виновница всего — к счастью, покинула плац. Стало повеселее. Я даже смогла сделать несколько кругов спокойного галопа.

Задал же он мне жару. Вот не был бы жеребцом, цены бы ему не было! Но Мишка — конь не простой, а племенной, класса «элита», и Света ни в какую не соглашалась сделать из будущего производителя спортивного мерина.

Посмотрела на наручные часы — два часа! Этот золотой хмырь мурыжил меня два часа! То — то я не чувствую спины и ягодиц… Неужели Максим все еще сидит на трибунах? Обернулась — и правда, сидит, смотрит. Неужели так интересно?

На плацу мы остались одни, и я даже вынула ноги из стремян, болтая ими в воздухе.

— Кира, сядь нормально. Пожалуйста, — напряженно выдал Максим, сжимая челюсти. Да так, что даже желваки выступили.

— Успокойся. Все нормально, — правильно расценила я причину сказанной фразы. Переживает, что жеребец снова начнет ерепениться.

— Мне не нравится, что…

— Макс! — неожиданно для себя сократила имя. — Не начинай, хорошо? Я лучше знаю, что мне можно, а что нет. И вообще. Кто ты такой, чтобы ставить мне условия?

Мужчина одарил меня ледяным взглядом. Угу, задела я его самолюбие. Настойчивость начинала раздражать — ведь я заметила, как сильно Максим походил на Данила. Тоже пытается все контролировать. А я больше так не хочу. Спасибо.

В конюшню топали в тишине. Закончив с Мишкой, пошла в раздевалку. Максим — за мной. Зашли вместе. А что? Пускай, мне не жалко. Все равно переодеваться я была не в состоянии, потому просто решила собрать в сумку чистые вещи. Сняла шлем, распустила волосы, довольно тряхнув светлой гривой и помассировав кожу головы.

— Что у тебя с волосами? — втянув носом воздух, совсем по — змеиному прошипел Максим. — Ты что, рехнулась?

Ну вот. Не понравилось. Только меня это почему — то обрадовало. Может, так и интерес ко мне потеряет? Небрежно повела плечом.

— Не нравится? — задала провокационный вопрос, встав вполоборота к этому змеелюду. Хорошо шипит! Видимо опыт большой.

— Нет, тебе идет, — пошел на попятную русоволосый. — Но зачем? У тебя и так были очень красивые длинные волосы. Кто надоумил тебя перекраситься? Назови мне имя, Кира.

— И что будет? — спросила не без интереса.

— Мозги прочищу этому умнику. Надо же! Испортить такую красоту.

— Ах, испортить? — почему — то обиделась я. — Максим, уйди, пожалуйста. От греха подальше, а. Ну что тебе от меня надо? Чего ты ко мне привязался?

— Черт, Кира, извини, вылетело. Нет, правда, тебе очень идет. Ты изменилась. Но русая была как-то домашнее, милее, нежнее.

Зря он это сказал. Домашнее? А разве можно быть более домашней, чем была я? Значит, не выгляжу сейчас такой «уютной»? Ну и здорово! Это именно тот эффект, которого я хотела добиться!

— А я не хочу быть домашней, — скривилась я. — Спасибо, хватило.

Максим задумчиво хмыкнул, будто делая для себя какие — то выводы. А потом вдруг вышел из раздевалки, кинув:

— Переодевайся скорее и поехали. Я отвезу тебя домой.

— У меня есть машина!

— Есть, — уже через двери согласился он. — Но у тебя спущены колеса. Все четыре.

Простите?

И о каком переодевании могла идти речь? Я вылетела из раздевалки, как ошпаренная, проносясь мимо удивленного Максима, не успевшего остановить меня. На стоянке оказалась быстро — белая японка сиротливо скребла днищем асфальт.

— Ешкин кот, — едва сдерживая слезы, простонала я. Если мне порезали резину, это будет катастрофой — у меня нет денег на новую. Нервно присела к переднему колесу, вглядываясь, пытаясь найти причину спущенного воздуха.

— Ну слава богу, — уже облегченно добавила, заметив, что с ниппеля скручен колпачок. Видимо отжали острым предметом. На трех других колесах — такая же ерунда. Даже не верилось, что обошлось. Но ошибки быть не могло — колеса спустили специально. Вопрос: кому я перешла дорогу и когда они это сделали?

— Ты чего рванулась? — не торопясь, подошел Максим, чуя, что никуда я от него не денусь. — Всего лишь колеса. Я же сказал, что отвезу тебя.

— Всего лишь колеса? — резко обернулась к нему. — Может, для тебя купить новую резину, как за сигаретами сбегать. Но извини, у меня нет таких денег.

Мужчина вглядывался в мое лицо, как будто не веря, что я говорю правду.

— Тогда я тебя не понимаю, — хохотнул он. — Занимаешься в дорогом конном клубе, но купить новую резину не в состоянии.

— Ах вот ты о чем, — довольно изрекла я. — Ты ошибся, Максим. Я не из этих, — и повела плечом, как будто была уверена, что он меня поймет. — Я не твоего круга. И деньги я не плачу, а всего лишь помогаю знакомой с Мишкой.

Напряженно сжатая челюсть Максима меня не удивила. Ошибся, с кем не бывает? Подумал, что я тоже деньги пачками штампую, а тут оказалось, что перед ним не птица высокого полета. Так, воробей, по забору скачущий.

— Возникает закономерный вопрос: откуда у тебя такая машина? — вызывающе поднятая бровь заставила подавить нервный смешок.

— От верблюда, — хмыкнула.

Меня больше занимал вопрос поиска того поганца, что спустил мне колеса. С тем фактом, что Максим откуда — то узнал об этом, хотя вроде не уходил с трибун, и «по случайности» предложил подвезти, решила разобраться позже.

— Куда ты? — не дал уйти мне далеко мужчина. Вот чего он привязался — то?

— Смотреть запись с камер, — не оборачиваясь, бросила ему в ответ.

— Идем вместе, — мое мнение было Максиму по боку.

— Нет, я иду одна. А ты едешь домой или куда ты там хочешь.

— Я обещал тебя отвезти, Кира, — Максим легонько, но крепко обхватил мою руку своей ладонью, заставляя остановиться. — Я всегда исполняю обещания.

— Отпусти. Руку, — медленно выдала, буравя мужчину взглядом. Но пальцы только крепче сжались на запястье.

— Нет, — ответил он мне точно таким же уверенным взглядом. И долго мы будем играть в гляделки? Грубостью этого парня не отвадить. Значит, надо пытаться действовать мягче.

— Максим, пожалуйста, — прикрыв глаза, прошептала. — Мне больно.

Смотри — ка, подействовала. Максим медленно высвободил мою конечность из своих цепких лап.

— Спасибо, — кивнула я. — Я сейчас посмотрю записи, накачаю колеса и поеду домой. Сама. На своей машине. Одна.

Вот что он опять так удивился? Неужели я и правда создаю впечатление такой кисейной барышни? Или для него понятия «девушка» и «автомобиль» — взаимоисключающие? Должен же был понять, что я не из тех девочек, которые капот с багажником перепутать могут.

— С тобой сложно, Кира, — спустя секунду молчания выдал Максим. — Упертая. Я переживаю за тебя. Помочь мне не сложно.

— Только помощь? — не поверила я.

— Да. Только помощь. И ничего больше. Пока, — легкая улыбка на губах мужчины противоречила сказанным словам. Но ведь понимала, что не отвяжется. Хочет помочь? Пускай. Что-то большее? Нет, не дождется.

К охране заходила, дрожа от нетерпения. Должен же этот козленыш был попасться на камеру! Меня выслушали, кивнули, даже признали, что сами не углядели, но клятвенно попросили не оповещать начальство, чтобы им по шапке не попало — все-таки уровень комплекса обязывает. Согласилась — ребята не виноваты. Не уследить же им за всем. Хотя пускай и ответственность они несут. За это даже усадили на стул и всучили в руку кружку с чаем — успокоить нервишки. Вдохнула аромат зеленого травяного напитка и вперилась в экран.

Итак, пакостник великолепно справился. Даже крупным планом на видео попал! Молоденький парнишка, лет пятнадцать, в красной кепке, серой футболке и модных нынче «рваных» джинсах. Украдкой перевела взгляд на Максима — он так же, как и я, внимательно следил за происходящим. Лицо напряжено, задумчив — не похоже, что он причастен.

Парнишка по очереди спустил колеса, отжимая клапан ниппеля перочинным ножичком. Почему его не видели? Как раз вся стоянка была заставлена машинами. А вот камера висела на столбе под таким углом, что дала прекрасный обзор.

— Я его знаю, — вдруг выдал один из охранников.

Мы с Максимом одновременно повернулись к говорившему.

— Этот парнишка вроде как с новой помощницей тренера пришел. С темненькой такой. Он у меня еще спрашивал, когда я на обходе был, что это за машина такая. Извините, Кира Георгиевна, виноват.

— Не виноват, — покачала головой. — Откуда вам знать было, что он не из праздного любопытства интересуется?

— Так это же я подтвердил, что на ней девушка ездит, когда он спросил.

— Вы виноваты, с этим я согласен, — вдруг серьезно выдал Максим. — Но ситуация нестандартная. Вы прежде всего отвечаете за то, чтобы на территорию не проникли посторонние. А то, что кто — то из местных, мог решиться на порчу чужого имущества — даже мне бы в голову не пришло.

Охранник покачал головой.

— Так как вы говорите? С помощницей тренера? Сможете на камере показать?

Показал. Вот же…! Мало того, что клиента чуть не угробила, так еще и решила отомстить за позор. Братца, видимо, своего подначила. Жаль, что они уже уехали. Но раз, фактически, дело рук персонала, то администрацию нужно подключать обязательно. Охрана обещала поставить в известность Левина.

Максим сдержал слово — помог. Точнее, попытался. Я не дала ему и прикоснуться к любимой машине — сама подключила компрессор к прикуривателю, накачала колеса. Жаль, что красивые колпачки с ниппеля утащили — они радужные были, как будто бензиновая лужа. Мужчина сначала сопротивлялся, пытался отобрать компрессор. Мне пришлось даже совсем по — детски убегать от него по стоянке! Практически поймал — но в последний момент я успела ускользнуть из объятий.

Поставив японку на колеса, все-таки сказала:

— Спасибо, Максим. Ты мог быть уже дома.

Русоволосый хмыкнул:

— Сначала спроваживала, а сейчас благодаришь? Странная ты, Кира.

Но надо признать, что Максим так и щурился от удовольствия — льстила ему благодарность.

— Кир, давай будем вести себя как взрослые люди, — сказал он, когда я уже села в машину и завела мотор.

Ожидающе посмотрела на него.

— Ответь, когда я буду звонить. Тебе несложно, мне приятно.

— Посмотрим, — понимая, что пока в самом выгодном положении нахожусь именно я, протянула безразлично. А затем, вторя его вчерашней выходке, резко сорвалась с места, с пробуксовкой и визгом шин.

Посмотрела в боковое зеркало — отскочивший от автомобиля мужчина сложил руки на груди и провожал меня взглядом.

Один — один, Максим. Может, у тебя создалось обо мне неверное впечатление, но придется тебе считаться и с моим мнением.