Глава 6

Мы молчали. Воронцов с холодной маской на лице сосредоточенно вел автомобиль. Я же, не отрываясь, смотрела в окно на проплывающие здания, разномастные витрины и спешащих куда — то людей. Тяготящую тишину сглаживала музыка. Транс прекрасно подходил к нашей поездке. Начальник мастерски объезжал вечерние пробки мелкими улочками. Создавалось ощущение, будто он знал город досконально, как свои пять пальцев. Одежда высохла, и я больше не чувствовала себя лягушкой. Даже стала получать удовольствие от поездки.

Воронцов вел уверенно, но спокойно. Плавные разгоны и плавные торможения. Минимум резких движений. Это о многом говорило. Например, о том, что мужчина уверен в себе настолько, что доказывать ему нечего. Даже если какие — нибудь лихачи на светофорах издевательски нажимали на газ, бросая дорогому и мощному автомобилю вызов, он не реагировал. Это внушало уважение.

— Кира, расскажите о себе. Я ничего о вас не знаю.

Когда Воронцов заговорил, я любовалась отражением «БМВ» в одной из витрин. Что рассказывать? Подтвердить мнение работодателя о себе или дать понять, что он глубоко заблуждается? Идти на прямую конфронтацию не стоит — при любом раскладе мне не доказать свои слова. Просто не поверит. Подумает, что я пытаюсь выкрутиться. Стыжусь. Вспомнилось, как Лена сетовала на то, что Воронцов очень тяжело меняет свое мнение. Переубедить его невозможно. Пока он сам себе что-то не докажет, пока сам не придет к истине, то будет считать остальных лгунами. Подруга рассказывала, что это один из недостатков сильной личности ее дяди. Но именно это качество позволило стать ему хорошим юристом. Если он был в чем — то уверен, то стоял на своем и шел до конца.

— Я плохой рассказчик, Кирилл Романович. Вы спрашивайте, а я постараюсь ответить, — нашла я выход из ситуации. Теперь не расскажу лишнего, а начальник удовлетворит свое любопытство.

— Вы же не любите допросы, — не преминул напомнить мужчина, и я впервые за нашу поездку почувствовала, что он смотрит на меня. Поворачиваться не стала.

— Это не будет допросом. Я же сама предложила, — продолжила стоять на своем.

Воронцов снова заговорил через некоторое время, как будто долго раздумывал, что же ему интересно.

— Почему вы пришли именно в «Немезис»? — первый вопрос о работе. Хороший ход.

— Увидела вакансию, — я дернула плечом, размышляя, почему же действительно выбрала именно эту фирму. — «Немезис» — работа мечты. По крайней мере, так считают студенты. Я тоже так думала.

— Думала? — хмыкнул начальник. — Сейчас уже так не считаете?

— Почему же? Считаю. Просто собеседование — то я проходила на вакансию помощника юриста. А устроилась секретарем. Немного не то, о чем я мечтала, — и тут же предвосхищая закономерные реплики начальника, продолжила: — Но не жалею. Тяжело, непривычно, но я не жалуюсь. Хотя я и не могла подумать, что мне придется работать.

Вот опять. Почему не научилась думать прежде, чем говорить? Прозвучала моя фраза самонадеянно и имела совсем не тот смысл, который должен быть в нее вложен.

— Вы считаете, что красивая девушка может вести безбедное существование благодаря другим способам? — резко отозвался Воронцов. Создавалось ощущение, что он построил у себя в голове картину и любую мою реплику подгонял под нее. И как-то выходило это у него так ладно и логично, что можно диву даваться.

Завуалированный комплимент стал оскорблением. Спасибо, конечно, за то, что считаете меня красивой, господин Воронцов, но вы все равно индюк.

— Вы меня не так поняли, — мягко настояла я, не собираясь еще больше ухудшать мнение Воронцова о себе.

— Возможно. Раз не думали о работе, почему пошли на юридический?

— А вот об этом я мечтала с детства, — я мечтательно улыбнулась. — Всегда играла в тетю адвоката.

— Так что же изменилось? Почему вы так поменяли свое мнение? — он говорил спокойно, но казалось, что спокойствие это показательное, притворное, ненастоящее. Воронцова выдавал изменившийся стиль езды — он вдруг начал ускоряться гораздо резче, а перестраиваться из ряда в ряд рывками. Двигатель то и дело срывался на громкий рык, усладу для ушей.

Молчала, не зная, что мне стоит рассказывать, а что нет.

— Просто после того, как я закончила школу, для меня оказалась заготовлена другая судьба. И трудоустройство в нее заложено не было. Мне предстояло заниматься другими вещами.

— И какими же? — перебил начальник. — Такими, которыми вы занимаетесь сейчас?

Спрашивать какими «такими» не понадобилось. И так ведь ясно.

— Нет, — твердо заявила я. — Моим будущим был дом и возня с детьми.

Кажется, я сказала несколько не то, что ожидал услышать Воронцов. Он нахмурился и мельком посмотрел на меня, практически сразу же вернув взгляд к проезжей части.

— Объясните, — потребовал он. — Что вы имеете в виду?

Сдержала просящуюся на губы усмешку. Шаг вперед сделан. Мнение начальника обо мне несколько изменилось. Вот так постепенно и восстановлю себе репутацию. Уверена, скажи я ему, что Мишка — лошадь, а я не стриптизерша, не эскортница и (о Боже!) не охотница за богатыми мужчинами, он рассмеется и обзовет меня лгуньей. Еще и уволит до кучи.

— Это очень личное, Кирилл Романович, — услышав это, Воронцов снова бросил на меня взгляд. Такими темпами он вообще на дорогу перестанет смотреть. — Но если кратко, то еще в школе я познакомилась с хм… парнем. Влюбилась в него, а он ответил взаимностью. Мы жили вместе на протяжении четырех лет. Считала его сказочным принцем. Нет, конечно, он и был таким — довольно обеспеченный, симпатичный, заботливый…

Замялась и взглянула на Воронцова. Он выглядел весьма заинтересованным.

— И что было дальше? Ведь сейчас вы моя сотрудница, Кира.

— Люди не идеальны. И он не был ангелом. У каждого свои недостатки. Но так вышло, что именно его недостатки убивали меня. Ему не нравилось, что я учусь на юридическом. Меня повсюду преследовала его безумная, ненормальная ревность.

Замолчала, прерванная смешком Воронцова.

— Меня это даже не удивляет, — заявил он.

Опять подумал какую — нибудь гадость?

— Он хотел, чтобы я занималась только домом. И я была не против… Но так вышло, что в какой — то момент я поняла важную вещь.

— Заинтриговали, Кира, — так же скептически выдал начальник.

Вот, о чем говорила Лена. Он действительно накладывал мои слова на собственное представление о ситуации. И в неравном бою между его ошибочным мнением и моей правдой побеждало, конечно же, его мнение. Ибо господин Воронцов, великолепный юрист, ошибаться не может.

— До меня, наконец, дошло, что лучше умереть, чем жить так, как заставлял Данил меня.

Впервые произнесла имя бывшего в разговоре с Воронцовым. Мы как раз остановились на светофоре и, услышав окончание фразы, он нахмурил лоб, сжал губы и пронзил меня взглядом. Как будто совсем не ожидал это услышать. Теперь — то я могла не сомневаться: он вдруг что-то понял. Что-то, что, судя по его лицу, совершенно не вязалось с его точкой зрения. Несколько секунд рассматривал мое лицо. Я практически сразу же отвернулась, не позволив себе встретится с ним глазами. Разговаривать с мужчиной, тем более начальником, на такие темы было неуютно и неудобно. Я практически выдавливала из себя слова.

Впрочем, разговор дальше и не пошел — свернув на повороте, автомобиль подъехал к пятиэтажкам. Мы с родителями жили в первом же доме — вот и моя машина белым пятном выделялась из общей монохромности других автомобилей. Слишком белая, до синевы, как будто бы ядовитая. Кричащая. В молчании Воронцов остановился как раз у японки.

— Спасибо, Кирилл Романович, — поблагодарила я и, обув туфли, открыла дверь. Немного подумала… Все же он меня напоил чаем, довез. Из офиса уехал рано. Просидел в конференц — зале несколько часов. Скорее всего, голодный. Да и ведь накормил же он меня утром!

Вышла из машины, закрыла дверь. Подъезд находился как раз со стороны водительской двери, потому обошла паркетник вокруг капота. Воронцов опустил стекло и вопросительно поднял бровь.

— Хотите зайти? Я…

— Нет, спасибо. Воздержусь, — мужчина сверкнул глазами и, нахмурившись и не дав договорить, резко прервал меня. Успела отскочить от автомобиля — и так прижатый к земле автомобиль присел еще ниже и стремительным рывком рванул прочь.

«Вас накормлю» — так и осталось на языке.

Дежа вю.

Впрочем, сам виноват — нечего перебивать. Слушать нужно, что люди говорят. Посмотрела на дверь подъезда, на здание магазина… вздохнула и пошла в последний. Все-таки завтра день рождения, нужно торты купить.

Выбрала два особо вкусных — первый с грецким орехом и вареной сгущенкой, мой любимый; второй — йогуртовый, легкий и воздушный, с вишневой начинкой. Завтра разберусь, какой взять с собой, а какой оставить для посиделок с девчонками. Собиралась пригласить их на вечерний чай — но только без алкоголя! Спасибо, мне тогда хватило. Всегда была довольно домашней девочкой и даже к кафе относилась с подозрением. Мне комфортнее было собраться в кругу друзей и родителей дома. Кстати, родители… еще на той неделе договаривалась уехать в пятницу к ним с ночевками на выходные.

Расплатилась карточкой и, довольно улыбаясь, пошла домой. От магазина до дома — три шага. Но на втором пришлось застыть. Зажав мою машину между двумя другими, на парковке стоял слишком знакомый ярко — синий «Инфинити» с тонированными стеклами.

Неужели Максим выполнил свою угрозу? Встречаться с ним не хотелось — на сегодня мне хватило общения с мужским полом. Возникал вопрос: как незаметно пройти через знакомого? И есть ли он в салоне или поджидает меня у квартиры? Домофонам я не доверяла — открыть их без ключа было не так уж и сложно.

Ладно. Посмотрим, что будет. Потому, накинув на плечо сумку и перехватив коробочки с тортами, уверенно направилась в сторону подъезда. К сожалению, пиджак оставила на коврике в автомобиле Воронцова — вечер прохладный, зябко. Да и эти чертовы подтяжки с галстуком выделяются…

Как мне показалось, в машине никого не было. По крайней мере, я спокойно прошла совсем рядом, даже хихикнув, заметив регистрационный номер — ноль — ноль — семь. Странно, если бы было не так. И серия интересная — ЕКХ, что в народе переводилось как «езжу, как хочу». Забавно.

В подъезд заходила, предварительно оглянувшись. Поднялась к себе на пятый — никого.

— Хм, — задумалась.

Вроде надо было радоваться, но почему — то радоваться не могла. Я искренне не понимала, что происходит и что задумал Максим. Зашла домой, на всякий случай проверила комнаты и даже ванную с балконом — никого.

— Мнительной какой ты стала, Ржевская.

Убрала тортики в холодильник и уже собралась переодеваться, как завопил брелок сигнализации. Ну что еще?! Быстро всунув ноги в балетки, перепрыгивая через несколько ступенек, вылетела на улицу.

«Инфинити» не было — но заметила, как его ярко — синий бампер мелькнул за соседним домом, да и следы от шин на асфальте указывали на слишком быстрый старт.

Моя «Тойота» истерично вопила и моргала поворотниками. Отключила сигнализацию и подошла к ней, осматривая на повреждения — ничего, все чисто. Поскольку припаркована она была передом к бордюру, пришлось обойти ее, чтобы поглядеть на капот и передние фары. Мало ли.

Уверенно шагнула к лобовому, да так и застыла. За щетку стеклоочистителя была вставлена ярко — синяя роза с запиской. Ну, Максим! Расплылась в улыбке. Приятно, черт возьми. Забрала розочку, стараясь не уколоться о шипы. Красивый цвет — практически, как автомобиль Максима.

Записка оказалась пропитана мужским парфюмом — чуть резким, с восточными нотками. Не таким приятным, как у Воронцова, но и не совсем отвратным. Скорее, непривычным и необычным.

«Я все равно найду способ завоевать твое расположение» — гласила единственная строчка на маленьком кусочке бумаги. Почерк — размашистый, округлый, аккуратный, с ровными буквами. Похоже, мой новый знакомый решил сменить тактику. Раз ударить «в лоб» не получилось, собрался обойти с тыла. И я не могла быть уверена, что у него не получится, если он будет продолжать в том же духе. Роза и правда мне очень понравилась.

Вернувшись домой, поставила телефон на подзарядку и заодно включила его. Опять пришла куча сообщений о пропущенных звонках. Звонили Настасья, Лена, мама и… Максим. Первым делом связалась с мамой. Та посетовала, что завтра мы не увидимся — родители давали мне возможность встретиться с друзьями. Затем настала очередь подруг. Сначала Настасья. Рассказала ей о разговоре с Воронцовым. Девушка скептически заявила, что он полный дурак и не похож на хорошего юриста. Ведь настоящий юрист доверяет только документам. Давно бы уже проверил, кто я, чем занимаюсь и что у меня за душой. Мои слабые возражения о том, что Воронцову это вообще не надобно, она принимать не стала. Только фыркнула. Зато я выспрашивала ее про ужин с многострадальным молодым человеком — Настя расцвела и подробно рассказала, что Славик превзошел самого себя. Я искренне порадовалась за нее, и довольная Настасья отключилась.

Лена же сказала совершенно другое.

— Да я же тебе не первый раз твержу, что он самоуверенный! Совсем со своим «Немезисом» с катушек съехал. Везде — то он прав, все — то он лучше знает. Нет, подруга, ты правильно начала разговор вести. Как там ты мне говорила? Ну, когда он учил тебя работе с клиентом?

— Заставить его поверить, что договор выгоден ему, — уверенно вспомнила я. — В моем случае это значит — заставить Воронцова поверить, что он сам додумался до правды?

— Именно, Кирюш. Далеко пойдешь, — согласилась Лена. — Ты только не дави на него. Хуже сделаешь. Осторожно, тихонько. Не торопись. Он уже задумался, а, значит, ты уже на правильном пути. А то, что с места сорвался… Так уверена, что он решил, нууу… как тебе сказать… Учитывая его мнение о тебе, он подумал, что ты отблагодарить его хочешь.

— Не может быть, — опешила я. — Не мог же он такой бред подумать! Нет, конечно, я и правда хотела его отблагодарить. Но всего лишь накормить! Он ведь голодный был, скорее всего…

— Угу, — хохотнула подруга. — Голодный. Только в нашем случае это слово приобретает совершенно другой смысл. Ты представь. Как я понимаю, ты ему не сказала, что живешь с родителями?

— Нет, не говорила, Лен.

— Так вот и подумай головой своей светловолосой. Сначала он отправляет тебя под ливнем привести документы. Затем узнает, что ты прилетела на своих двоих, промокла насквозь. Конечно же, его гложет чувство вины! Дает тебе ключи от машины. А когда садится в нее, то видит тебя — спящую и нежную, словно цветок розы. Ты ведь и так миленькая. Уси-пуси! А когда спишь, то вообще ангелочек, со светлыми — то волосами. Еще и с просвечивающей одеждой… мммм, аппетит — то возбуждает! Приносит тебе чай, заботливый ведь. А потом снова загоняет тебя в краску допросом о личной жизни.

— А связь — то какая? Я не вижу логики в твоих сумбурных речах, — я покачала головой.

— Ох, Кира! Тебе твой мужик совсем мозг разъел с домохозяйством. Ты теперь очевидных вещей не видишь. Скажу тогда так. Ты — вся такая благодарная. По его мнению — занимаешься непотребными вещами. Как отблагодарить можешь? Ну давай же, задачка для третьего класса.

— Да нет, — расширила я глаза. — Он не мог! Я же не говорила, что хочу его отблагодарить! Просто спросила, не хочет ли он зайти?

— Вот и правильно. Пустая квартира, привлекательная девушка и мой дядюшка. Ты бы знала, насколько у него живая фантазия! А до этого еще и лифчиком своим кружевным светила. Даже ребенок поймет. Такое ощущение, что ты не с мужиком жила, а…

— Хватит, Ленка! — огрызнулась я. — Поняла — поняла. Значит, сама виновата. А насчет мужика… Кто знал, что Воронцов настолько сдвинутый?! Данил никогда таких выводов не делал.

— Угу, не делал. Только «на тебя смотрят другие мужчины, значит, ты мне изменяешь».

— Ленка, язык у тебя без костей, — вздохнула я.

— Ну извиняй, — заявила Лена, не обидевшись. — Что есть, то есть.

— Ладно, к черту начальника. А знаешь что?

— Что? — удалось мне заинтриговать Лену.

— А мне Максим розу подарил. Синюю.

И рассказала о произошедшей сцене.

— Слушай, ты только кипятком не ссик…

— ЛЕНА! — перебила подругу я. — Следи за словами. Я тебя прошу!

— Ну ладно, — недовольно отозвалась подруга. — Говорю, ты у нас в этом деле новичок. За тобой как Данил ухаживал? Цветы дарил?

Я задумалась.

— Было дело. Пару розочек так, при встрече. А на выпускной в школе сто одну розу.

— Да ну? — не поверила Лена. — Серьезно?

— Куда же серьезней? — хихикнула я. — А ты чего удивляешься? Сейчас же многие так делают…

— Многие — то может и многие, но все равно, Кирюш. Так, ладно, к нашим баранам, точнее Максимам. Ты осторожно. Раз он такой настойчивый, то что-то ему от тебя нужно. Может, и просто понравилась… но чует мое сердце, где — то собака зарыта.

— Не знаю, Лен, — выдохнула я. — Когда он настойчиво напирал, я Данила вспоминала и потому трезво оценивала ситуацию. А тут… Так по — детски. Мило, наивно и приятно. Я так привыкла к понятной совместной жизни. В плане того, что поесть приготовь, дома приберись, на мужиков не смотри, супружеский долг исполни… Женаты мы не были, но жили — то как муж с женой.

— Вот потому и говорю — держи ноги крепко сжатыми!

— Леденникова! Ты опять?

— Не опять, а снова. Значит так. Ты ему напиши, спасибо там или еще что придумай. Только не переусердствуй. Постараемся узнать, что ему надо. Если нам только кажется — то и флаг ему в руки! Судя по твоим рассказам, мужчина видный. В узде держать тяжело будет, но теперь ты не одна. Мигом приберем под лапки! Завтра в силе?

— Конечно. После работы едем ко мне. Настасья сама доберется.

— Вот и отлично. Давай, иди спать пораньше ложись. Чтобы выспавшейся и красивой быть! А, кстати, Воронцов — то знает?

— Не должен, — хмыкнула я. — Если в личном деле не посмотрел, то не знает. Я не говорила.

— Отлично. А Макс?

Закатила глаза.

— Ленка, вот не поверишь. Если он узнал, где я живу, то, как думаешь, знает ли, что завтра у меня день рождения?

— Мало ли, — настаивала подруга. — Всякое бывает. Главное, что ты меня поняла. Побегу я. Надо маску с лица смывать.

— Давай — давай, — улыбнулась я.

Теперь со спокойной душой поужинала, приготовила одежду на завтра и сходила в душ. Пока высушила волосы, за окном окончательно стемнело. Устроилась на диване и задумчиво глядела на номер Максима. Его телефон я, кстати, тоже сохранила. Ответить хотелось. Но понимала, что веду себя, как подросток. Ведь права Лена — я со своим Данилом стороной обошла подобные миленькие ухаживания, и все это было для меня в новинку. Потому и походила на наивную девчонку. Но мозги нужно было возвращать на место, а, значит, думать своим умом и просчитывать действия наперед.

Оказалось, что планирование — вещь и правда интересная. Потому составили себе примерный план действий. И главным пунктом был следующий — ни в коем случае не показывать Максиму, что мне приятно. Своего он уже добился — мой телефон и адрес у него есть. Раз перестал наступать, то дело в другом. Если бы просто хотел переспать, без обязательств, то так бы и соблазнял. Уверена, я бы не устояла. Воспоминания о том, как он поцеловал мне шею, было очень приятным.

Я не понимала себя. Не понимала, что хочу. Максим ведь действительно был неплохим. Самоуверенный, конечно, но если он не последний человек в бизнесе или политике, то таким он быть и должен. Другого просто сожрут. Либо ты, либо тебя. Я привыкла полагаться на мужчину. А Максим был именно таким — совсем не хлюпик, уверенный, смелый. Только вот, с другой стороны, сходство с Данилом не делало ему чести. Я боялась снова попасть под давление и оказаться в когтистых лапах дракона.

Хотелось снова почувствовать себя нужной, любимой… желанной, в конце концов. Для женщины нет ничего важнее. Уже год я строила из себя сильную личность, но остатки привязанности к прошлой жизни твердили о том, что девушка — существо слабое, и должно зависеть от мужчины. Нет. Именно сейчас решила для себя, что хочу всегда быть на равных. И если Максим хочет от меня что-то большее, чем одна ночь, то ему придется считаться со мной.

В связи с этим мой ответ мужчине был прост и предельно откровенен.

«Спасибо за красивую розу. Но, Максим, мне не шестнадцать. Что тебе нужно?»

Подождала десять минут — ответа не было, а потому со спокойной душой улеглась спать.

Проснулась посреди ночи от тихого писка телефона. Заснув, накрыла его подушкой, но все равно услышала. Зевнула и зажмурилась от яркого свечения экрана. Когда глаза более — менее привыкли, прочитала ответное сообщение.

«Кирочка, без разницы, сколько тебе лет. Признайся, тебе очень понравилось».

Хм, а где ответ на мой вопрос? Неужели и правда решил проигнорировать? Снова зевнула и потянулась — сон отступил, оставляя ощущения бодрости. Однако, то было ошибочными чувствами. В любом случае нужно заставить себя и уснуть снова. Через три часа подъем и тяжелый рабочий день. Тяжелый, прежде всего из — за Воронцова, от которого не знаешь, что ожидать.

Моргнув, закрыла глаза, но тишину вновь прорезал телефонный звонок. Максим. Улыбнулась — хитрый. Отправил ведь не просто сообщение, а сообщение в интернет — мессенджере. А, значит, когда я прочитала, то он получил уведомление. Посмотрела на экран и, не задумываясь, ответила еще чуть сонным голосом.

— Так что тебе от меня нужно, Максим?

Голос где — то там рассмеялся.

— Кир, скажи мне, дорогая, почему ты просто не можешь принять тот факт, что ты мне нравишься?

— Да брось, — зевнула я. — У тебя таких, как я, не перечесть.

— Ошибаешься, — с легкой усмешкой ответил Максим. — Из знакомых девушек, которые коня на скаку остановить могут, только ты.

— Так исправь это досадное упущение. Ты же в «Легион» ездил. Там таких каждая вторая.

— Кира, — вздохнул мужчина. — Перестань. Серьезно. Ты меня обижаешь.

Я завернулась в одеяло и прикрыла глаза.

— Я всего лишь говорю правду, Макс.

— Мне нравится, когда ты зовешь меня так. Повтори, а? — он хрипло рассмеялся.

— А вот не доставлю я тебе такого удовольствия.

— Кстати, насчет удовольствия. Смелая ты моя. Звонки сбрасываешь, а смс-ки строчишь. Неужели стесняешься разговаривать со мной?

— Ты слишком высокого мнения о себе. У тебя привычка звонить в самый неподходящий момент.

— Вот как, — задумчиво протянул Макс. — Меня радует, что хоть сегодня ночью этот момент не наступил. И ты, моя прелесть, сладко сопишь в кроватке.

— Боже мой, Макс! — я все-таки рассмеялась. — Я взрослый человек. Не ребенок. И в кроватке я не соплю.

— А что же ты там делаешь?

— Сплю.

— Скучаешь? — вдруг спросил мужчина.

— По кому? — тут же открыла глаза я на провокационный вопрос.

— По мне — то вряд ли, — хмыкнул Максим. — Я вообще спрашиваю.

— Нет, — снова зевнула я. — Уже пожалела, что ответила на твой звонок. Очень хочу спать.

Темнота убаюкивала, и глаза снова стали слипаться.

— Тогда спи, — как-то ласково прошептал Макс. — И да, пока не забыл. Кирюш?

— М-м — м? — на грани сна отозвалась я.

— С днем рождения, амазонка моя. Твой подарок уже заждался. Жду — не дождусь, когда смогу его передать.

— Спасибо, — довольно протянула. Первое поздравление за этот день. Приятно. И откуда это он узнал?! — Подарок? Макс, спасибо, конечно, но не стоит.

— Перестань, Кир. Это тебя ни к чему не обязывает. Слышу уже, что ты спишь. Закрывай глаза. Спокойной ночи.

— Спокойной, — отозвалась я и завершила вызов.

Вот же засранец. Действительно решил сменить напор на мягкость. Еще и с подарком что-то придумал… Впрочем, разбираться с этим буду утром. А сейчас — спать.

***

Проснулась от верещащего телефона. Сонно, с закрытыми глазами нащупала его под одеялом и, сладко зевнув, ответила.

— Кирочка, с днем рождения! — отрапортовал бодрый голос Настасьи. — Расти большой — не будь лапшой! Вот ты и стала на год старше. Я безумно рада, что ты, наконец, изменила свою жизнь. Помни, подруга, что я всегда за тебя!

— Спасибо, Насть, — я зевнула и медленно открыла глаза. — Тебе чего не спится?

— Какой сон? — рассмеялась подруга. — Славик пол ночи в танки рубился. Только и слышно «Не пробил», «Рикошет» и выстрелы — выстрелы — выстрелы. Наушники у него сломались, понимаете ли!

— А комп — то вдруг не вырубился? — хитро вопросила я, прекрасно понимая, что могло произойти и такое. С подачки Насти, конечно же.

— Вырубился, — довольно хихикнула подруга. — Потому и говорю, что пол ночи. Так, поднимайся давай. Начинай собираться. И в окно выгляни — погода просто отпад. А я пошла танкиста своего будить.

— Угу, — протянула я и, отбросив телефон обратно на диван, опустила ноги на пол.

Встала, потянулась и по совету Насти подошла к окну. Ярко светило солнце, пели птицы и день обещал стать жарким. Довольно подставила лицо солнечным лучам.

Как хорошо, что Настя разбудила меня пораньше. Я даже успела завить крупными волнами волосы. Забрала широкие пряди на висках и, перекрутив их на затылке, заколола красивой заколкой со множеством мелких беленьких цветочков на проволоке. Получилось здорово. По крайней мере я надеялась, что Воронцов не скажет слова против — пускай волосы и распущены, но смотрятся опрятно и не мешаются.

Покрутилась перед зеркалом, одевшись в белую блузку и бежевые брюки. Пойдет! Синяк, кстати, сошел, и теперь я не вымазывала на лоб тонну тонального крема, что не могло не радовать.

Пока собиралась, позвонили родители. Поговорив с ними, прихватила торт с грецким орехом и спустилась к машине. Благодаря полученному авансу, могла поехать на своей ласточке — что тоже очень радовало.

До офиса добралась быстро, предварительно заехав на заправку недалеко от дома. Черный автомобиль Воронцова уже замер на подземной парковке. Поставила свою ласточку подальше от агрессивного паркетника. В фойе уже знакомый по вчерашнему дню секьюрити пожелал хорошего дня. Улыбнулась, ответив тем же.

На тридцатом, как и всегда в восемь, было пусто. Зашла в приемную, постучалась к Воронцову, чтобы уведомить о своем присутствии. Начальник сидел за документами и потягивал кофе. Увидев меня, приподнял бровь.

— Доброе утро, Кирилл Романович, — не растерялась я под внимательным взглядом.

— Доброе, Кира. Только скажите мне, почему я должен сам делать себе кофе? Вы время видели?

Я нахмурилась и посмотрела на наручные часы — десять минут девятого.

— Вы опоздали, — строго заметил Воронцов.

М-да. Начальник сегодня был в бежевом костюме и светлой рубашке. Я едва сдержала улыбку — какое совпадение. Галстука опять не наблюдалось — видимо, Воронцов и правда не большой любитель аксессуара. На руке — массивные часы. А вот их я в прошлые дни не заметила.

— Извините, — не стала отпираться я. Ведь и правда опоздала. На заправке работала только одна касса, а очередь двигалась медленно.

— В чем причина, Кира? — Воронцов отставил чашку и поднялся с места. Обошел меня так, будто я была коровой на выставке, и, хмыкнув, остановился чуть сбоку. — Волосы завивали? Несомненно, это очень веская причина, чтобы опоздать.

Я хищно прищурилась. Нет, он достал. Серьезно. Сколько можно? Десять минут! Учитывая, что мой рабочий день согласно договора начинается в девять.

— Завивала, — нарочито спокойным голосом произнесла я. — Я, конечно, виновата, но автомобиль без топлива не поедет, Кирилл Романович. А вы вчера мне дали ясно понять, что в любой момент может понадобиться моя помощь. Поэтому я пришла к закономерному выводу, что мне всегда нужно быть за рулем.

— Вы сделали правильный вывод. — Воронцов поднял с кресла пакет. — Вчера забыли в моей машине.

— Спасибо, — кивнула я. — Будут какие — нибудь указания или я могу приступать к обычным обязанностям?

— Сегодня у меня несколько встреч. Подготовьте четыре копии наших договоров, о юридическом сопровождении. Пока все.

— Хорошо, Кирилл Романович.

Развернулась и, чеканя шаг, уверенно направилась к себе.

— Кира? — вдруг снова позвал начальник, когда я уже вышла за дверь. Повернулась к шефу, удерживая в руке пакет. — Как вы себя чувствуете?

— Спасибо, хорошо, — бросила чуть резче, чем стоило, и сразу же закрыла за собой дверь.

Чуть не потеряла самообладание… нет, конечно, зубы надо иногда показывать. Но начальник — он и в Африке начальник. Сама же согласилась по утрам приходить к восьми, так что действительно виновата.

Найти нужный договор труда не составило. Распечатала необходимое количество копий довольно быстро, хотя в какой — то момент принтер решил зажевать бумагу. Уверенно поставила зажравшийся кусочек пластика и микросхем на место, и теперь на столе лежали теплые листы, пахнущие свежими чернилами.

Переключенный на беззвучный режим телефон то и дело вибрировал, принимая сообщения. Поздравляли девчонки с «Легиона» — хоть мы сейчас практически и не общались, но во время моей работы в клубе частенько вместе распивали чаи, даже выезжали вместе верхом в лес и поля. Набрала даже Света, видимо так сильно хотевшая меня поздравить, что забыла о моей работе.

Помня произошедший во время ее прошлого звонка казус, осторожно ответила на вызов, собираясь хорошо думать прежде, чем что — нибудь сказать. И постоянно смотрела на зеркало — мало ли.

— Привет, Кирочка! Ты извини, что беспокою на работе… Но не могла не позвонить. С Днем рождения, дорогая! Я так рада, что мы с тобой познакомились. Ты очень светлый человечек! И не будь тебя, я бы не достигла таких высот!

Я смущенно улыбнулась:

— Скажешь тоже, Свет! Но спасибо. В выходные заеду в «Легион», с тортиком.

— Я вот еще что звоню, — Света таинственно замолчала. — Ты же в курсе, что в субботу у нас Кубок Губернатора?

— Ну, — кивнула. Я прекрасно помнила, что «Легион» принимал на своих площадках Кубок. Но сама я в соревнованиях не участвовала кучу времени.

— Я хочу выставить Мишку, — вдруг заявила Света.

— Так выставляй, — пожала плечами я. — Вика же, твой берейтор, выступающий всадник. Пусть заявляется.

— А вот тут проблема. Видишь ли, Вика занимается не только с моими лошадьми, если помнишь. На этих стартах — лимит. Не больше трех голов на всадника, а Вика выступает на лошадях Левина.

— То есть…

— Да, Кирочка, солнце… Ну тебе ведь ничего не стоит! Выступи на нем, а? На метр. Ты же раньше и выше прыгала!

Я застонала.

— Свет… Я не прыгала сотню лет. Я на первом же препятствии носом в песок улечу!

— Не улетишь! Поезди после работы, у тебя еще целых три дня.

— Ты сумасшедшая. Ты знаешь об этом?

— Это очень важно, Кир! Видишь ли, я договаривалась сначала с Викой, но Левин был неумолим. А на Мишку приедут смотреть хозяева одной элитной кобылы. Если он им понравится, то Гильнары покроют им. А ты же знаешь, я всегда хотела от него жеребенка!

— Свет, — серьезно начала я. — Давай так. Я поезжу, посмотрю. Если моя посадка будет оставлять лучшего, то я вынуждена буду тебе отказать. Но если не буду слетать на каждом прыжке, то выступлю. Хорошо?

— Отлично! В любом случае окончательная заявка подается на мандатной комиссии. Но предварительную я отправлю сегодня. Она ни к чему не обязывает. Стартовые взносы я оплачу. С тебя — подготовиться самой. Мишка метр ходит стабильно, Вика с ним хорошо занималась. Ладно — ладно! Все, не отвлекаю!

Отложив телефон, откинулась на спинку. Вот и подарочек на день рождения! А ведь еще год назад я мечтала, как снова буду выезжать на боевое поле… Данил боялся за меня и запрещал прыгать. Опасно ведь. Так что если сначала я восприняла предложение Светы с недоверием, то теперь понимала, что хочу выступить. В пятницу вечером посижу с родителями, останусь у них — как раз недалеко до «Легиона». А после стартов уеду к ним обратно.

Кубок Губернатора — одно из самых крупных соревнований за сезон. Собирались все шишки нашего региона, многие предприниматели оплачивали спонсорство, и тогда на территории клуба красовались их баннеры и вывески. Эти старты уже давно превратились в светское мероприятие — VIP — ложе всегда заполнялось полностью. Интересно, а Воронцов посетит сие мероприятие? Или владелец юридической фирмы не считает Кубок достойным своего внимания?

Ведь если подумать, это отличный шанс раскрыть правду. Увидит Мишку своими глазами и все встанет на свои места. Значит, надо его пригласить. Вопрос: как?

Забежавшая в приемную Лена с объятиями бросилась ко мне.

— Поздравляю, красотка! Двадцать три — звучит гордо! Я тебе там подарочек подготовила!

— Ленка, ты сдурела! Ты и так мне волосы покрасила. Представляю, сколько это стоило, — обняла я подругу.

— Да он маленький, так, символический, отмахнулась шатенка. — А тебя этот, — кивок на дверь, — поздравил?

— Нет, — пожала плечами я. — Я на десять минут опоздала, ему не до поздравлений было.

— Ну щас я ему покажу, — вдруг вскинулась Лена и со стремительностью гарпии направилась к Воронцову.

Я только и попыталась схватить ее за рук, но не успела. Лена шумно распахнула дверь и зашла к начальнику. Я тенью следовала за ней. Кирилл Романович, работавший за ноутбуком, поднял на нас глаза. Нахмурился.

— Чем обязан, Елена, Кира?

— Чем обязан? — не хуже змеюки зашипела Лена. — Я никогда не смешивала семейные и рабочие отношения, Воронцов! Но ты… ты… ты неисправим!

— Елена, успокойся. Какая муха тебя укусила?

Воронцов захлопнул крышку ноутбука и сцепил ладони в замок, облокотившись о столешницу.

— Это ты не позорься, Кирилл, — огрызнулась Лена. — У девчонки сегодня день рождения! А ты с самого утра рычишь на нее. Какой из тебя руководитель? Она не какая — нибудь юристишка в отраслевом отделе, она твоя личная, повторю, личная ассистентка. Мог удосужиться узнать о дне рождения!

Я прижалась к дверному косяку и внимательно наблюдала за Воронцовым. Казалось, он несколько опешил, но быстро взял себя в руки.

— Я тебя понял, Лена. Перестань грубить. Помни, что мы на работе. Ты же не хочешь, чтобы я позвонил твоему отцу?

— Звони, Воронцов. Может, хоть его ты послушаешь! Кирилл, будь человеком, а!

Начальник встал с офисного кресла и вплотную подошел к Лене.

— Дорогая моя, спасибо за информацию о празднике Киры Ржевской. Но я не обязан узнавать столь личную информацию о своих сотрудникам, кем бы они ни были. С Кирой мы способны разобраться самостоятельно. А ты вернись на свое рабочее место!

— Воронцов…! — задохнулась гневным вскриком Лена.

— Живо! — не хуже дикого зверя рыкнул начальник. — Не испытывай мое терпение, Лена! А вы, Кира, останьтесь!

Я почувствовала себя виноватой. Нужно было остановить подругу. Я уже заметила, что она очень похожа на Воронцова — такая же самоуверенная, но сейчас он ее довольно обидно осадил, показав ее место. Лена гневно сжала кулаки и рывком развернулась. Бросила на меня извиняющийся взгляд и покинула кабинет, громко хлопнув дверью.

— Я вас внимательно слушаю, Кирилл Романович, — подала я голос, глядя на мечущего гром и молнии шефа.

— Нет, Кирочка, это я вас очень внимательно слушаю! Какого вы о себе мнения? Если вы общаетесь с моей родственницей, это не дает вам право просить ее устраивать мне сцены.

— Вы прекрасно знаете Елену, — холодно отозвалась я, внутренне напрягшись.

— Знаю, — усмехнулся Воронцов и так же близко, как к подруге, подошел ко мне.

Казалось, нас разделяет не больше ладони. Я вновь ощущала головокружительный аромат его парфюма. Впрочем, и он должен был ощущать мой — легкий, воздушный, эфемерный с нежными сладковатыми нотками. Я вздернула подбородок, смотря в серые глаза начальника, и понимая, что терпеть его завышенное эго и самоутверждение не собираюсь.

— Плох тот руководитель, который не уважает своих сотрудников, — изогнула губы в усмешке.

— Вы считаете меня плохим руководителем? — самоуверенно улыбнулся Кирилл Романович. — Интересно было узнать ваше мнение обо мне, Кира.

— Я не говорила этого. Я лишь сказала, что…

— Да — да, я прекрасно помню, что вы сказали, — перебил Воронцов, сверля меня взглядом. — Вам стоит знать, что я всегда внимательно отношусь к своим сотрудникам, Ржевская. Но еще никто не натравливал на меня собственную двоюродную племянницу. Или вас обидел мой выговор за опоздание? Будьте сильной, признайте свою вину.

— Я ее признаю, Кирилл Романович. А достаточно ли вы сильны, чтобы признать собственную? — как выражался лучший друг моего папы, у меня «упала планка». А это значит, что плотину прорвало и слушать упреки на пустом месте надоело.

— И какую же вину я должен признать? — хмыкнул Воронцов.

— Вы поднимаете свою самооценку, пытаясь выставить меня продажной девкой. Что, из — за Мариночки всех ассистенток будете считать легкомысленными дурами, раздвигающими ноги за дорогие подарки и сливающими информацию Державину? Или я так похожа на одну из таких дам? Вы относитесь ко мне с предубеждением, господин Воронцов. Я это прекрасно чувствую. Ответьте мне на один вопрос: что я сделала не так?

Начальник, нависавший неприступной скалой, вдруг потер подбородок, усмехнулся и отвернулся. Подошел к столу с бумагами и присел на краешек. Только после этого повернул ко мне голову и медленно, сдерживая эмоции, произнес:

— Я делаю выводы на основании того, что вижу, Кира. Я привык доверять себе. И пока у меня есть все основания считать вас довольно легкомысленной особой. Вы получили хорошее образование и, стоит признаться, не глупы. Я могу вам доверять — это я уже понял. Но одного доверия мало. А мое уважение, Кира, нужно заслужить. И тогда, возможно, я буду смотреть на вас совершенно другими глазами. Сегодняшняя сцена с Еленой показала мне, что вы чрезвычайно обидчивая. Вы раздули из мухи слона. И чести подобное вам не сделало.

— Вы меня вообще не слышите? Я не просила Лену устроить вам разнос, Кирилл Романович.

— Не просили, но допустили. Вы позволили себе поддаться эмоциям и нажаловаться. Я бы понял, если бы это было что-то стоящее! Но обидеться на то, что вас не поздравили… Знаете, Кира, день рождения — праздник отличный. Но это часть личной жизни, которой на работе места нет. Конечно, я могу признать вину, что не знал о вашем дне. Однако, всего этого, что сейчас происходит, мы могли бы легко избежать.

— Избежать? — прикусила я губу. — Вы мастерски поменяли тему. Мне не нужно ваше поздравление, Кирилл Романович, — выплюнула я имя начальника. — Я хочу лишь, чтобы ко мне относились, как к человеку.

— А я, значит, отношусь к вам, как к предмету мебели? И обед я заказал тумбочке, и ключи от своей машины дал тумбочке, и не стал укорять Марию Семеновну за аванс, который она выписала тумбочке? И в случае проверок по шапке получать от налоговой я буду из — за тумбочки?!

— Вы невыносимы, — покачала я головой.

— А вы не далеко ушли от меня, Кира. Работайте, в одиннадцать у меня первая встреча. А пока подумайте над тем, что произошло и чья, — он сделал акцент, — это вина. Я сделаю вам одолжение и забуду о том, что произошло в этом кабинете. И в следующий раз постарайтесь все недовольства высказывать лично мне, а не другим сотрудникам. Ведите себя по — взрослому. Вам сколько сегодня? Двадцать три? Так пусть сегодняшний день станет началом вашего взросления. Не смею больше задерживать.

Воронцов сделал вид, будто меня в кабинете больше нет. Сел на кресло, открыл ноутбук и сосредоточился. Я тут же развернулась на каблуках и ушла так же, как и Лена. Красиво. С хлопком двери.

Внутри клокотала ярость. И Лена, поджидавшая меня в приемной, сжалась под моим взглядом.

— Солнышко, Кирочка, прости! Я не думала, что он так себя поведет. Я правда…

— Лен, забей, — отмахнулась я. — Все нормально. Иди лучше к себе, а то еще попадет. Полпервого я выйду — посидим, чай попьем. Кого еще думаешь позвать?

— Ох, Кир… Ты золотая. Прости меня еще раз, — виновато опустила глаза подруга. — Позвать можно Димку, с гражданского, и девчонок с консультации.

— Тогда договорились. Иди — иди, Лен, не переживай. Все хорошо. Правда.

Лена шмыгнула носом, словно нашкодивший ребенок, и медленно вышла, тихонько прикрыв дверь. А я тяжко выдохнула и облокотилась о стол, прижав кулачки к щекам. На обиженных воду возят, как говорится. Я понимала, почему Воронцов так отреагировал. Мне бы тоже было неприятно в такой ситуации. Но зачем он начал доказывать, что руководителю должно быть все равно на сотрудников? Ведь нет же! Грамотный, хороший начальник поздравит своих работников. Потому что знает, что хорошие отношения равны продуктивной рабочей деятельности. Один Воронцов настолько уперт, что даже настаивает на вещах, по натуре ложных.

Ну и ладно. Праздник он мне все равно не испортит.

Как же я ошибалась!

Праздник он все-таки испортил. Вышел после встречи с клиентом в двенадцать часов и сухо заявил, что именно сейчас и именно к его возвращению мне нужно забронировать билеты на самолет, а также номера в гостинице. На двух персон. Евгений Васильевич пока не возвращается в связи с возникшими трудностями по делу Белоярцева. Сам Воронцов только что узнал о новых обстоятельствах и в среду должен вылететь к Медведеву. А еще именно к часу необходимо найти самый первый экземпляр договора Белоярцева и его контрагента. Где он — Воронцов понятия не имеет.

Жаль, что я не ведьма, иначе прокляла бы. Настолько был бы мой взгляд смертоносным. Я злобно глядела в спину Воронцову, понимая, что все равно отпраздную свой праздник с коллегами. Не сегодня, так завтра, когда его не будет. Можно было бы спокойно пойти на обед, но терять работу не хотела. Видела по нему, что он проверяет: послушаюсь я его или нет. И была уверена, что если не послушаюсь — уволит. И ни Трудовой Кодекс, ни Лена, ни даже его отец, Воронцов — старший, мне не помогут.