Глава 25. Долг красного воина

Надя проснулась от того, что кто-то сидел рядом.

Не Айко — его тепло она чувствовала за спиной, он спал, обнимая её. Кто-то другой находился у входа в пещеру, и от этого кого-то исходило такое напряжение, что воздух, казалось, вибрировал.

Она открыла глаза.

Корвус.

Огромный красный воин сидел на камне у входа, сжимая в руках какой-то предмет. Его сломанные рога тускло поблёскивали в утреннем свете, а на лице застыло странное выражение — смесь благодарности, неловкости и чего-то ещё, чего Надя не могла определить.

— Корвус? — прошептала она. — Ты что здесь делаешь?

Он вздрогнул, будто его застали врасплох.

— Жду, — пророкотал он тихо, чтобы не разбудить Айко. — Когда проснёшься.

— Зачем?

— Долг отдать.

Он протянул ей предмет — это был амулет из тёмного металла, инкрустированный красным камнем, пульсирующим слабым светом.

— Что это?

— Мой родовой знак, — сказал Корвус. — Красные воины носят такие. Когда мы умираем, амулет передают самому достойному. Я хочу, чтобы он был у тебя.

Надя села, принимая амулет. Камень был тёплым, живым, пульсировал в такт её сердцебиению.

— Корвус, это слишком ценная вещь. Я не могу...

— Можешь. — Он поднял на неё глаза. — Ты забрала мою боль. Всю. Которую я носил сотни циклов. Ты дала мне лёгкость, которой я не знал даже в детстве. Я твой должник навеки.

— Ты ничего не должен, — мягко сказала Надя. — Я делала это не ради долга.

— Знаю. Потому и отдаю.

Айко за спиной зашевелился, приходя в себя. Увидев Корвуса, он напрягся, но промолчал — видимо, помнил прошлый урок.

— Корвус, — сказал он, садясь. — Что-то случилось?

— Нет. Я пришёл отдать долг. И... — он запнулся, явно борясь с собой. — Попросить кое о чём.

— О чём? — насторожился Айко.

Корвус молчал долго, очень долго. Надя видела, как он борется с собой, как красная кожа темнеет от напряжения, как мышцы ходят под кожей.

— Я не был с женщиной триста циклов, — выдохнул он наконец. — После того, как погибла моя пара. Я думал, что умер для этого. Что не хочу, не могу, не буду.

Надя замерла.

— А теперь?

— Теперь... — Корвус посмотрел на неё. В его красных глазах горело что-то древнее, голодное, но сдерживаемое железной волей. — Теперь во мне столько жизни, что я задыхаюсь. Я хочу. Но не с кем.

— Корвус... — начал Айко, но Надя остановила его жестом.

— Что ты просишь? — спросила она прямо.

Красный воин перевёл взгляд с неё на Айко и обратно.

— Позвольте мне остаться, — сказал он хрипло. — Я не притронусь к ней. Клянусь своими рогами. Я просто... посижу. Посмотрю. Мне нужно хоть краем глаза увидеть, как это бывает. Напомнить себе, что я ещё живой.

Айко напрягся так, что Надя почувствовала его ревность кожей.

— Ты хочешь смотреть, как я люблю свою женщину? — голос его звучал глухо.

— Да. И больше ничего. Клянусь.

Надя смотрела на Корвуса. Огромный воин, проживший сотни лет, потерявший всё, и теперь просящий как милостыню — просто смотреть.

— Айко, — тихо сказала она. — Мы можем дать ему это.

— Надя...

— Он не тронет. Я верю.

Айко долго молчал. Потом шумно выдохнул.

— Если ты согласна — я согласен. Но если он хоть пальцем...

— Не трону, — перебил Корвус. — Слово воина.

Надя кивнула.

— Оставайся.

Корвус сел в углу пещеры, прислонившись спиной к стене. Света от мха было достаточно, чтобы видеть всё, но мягко, приглушённо.

Надя повернулась к Айко.

— Не злись, — прошептала она. — Это просто секс. А ему — жизнь.

— Я не злюсь, — ответил он, хотя в глазах ещё горела ревность. — Я пытаюсь привыкнуть.

— Привыкай.

Она поцеловала его. Сначала медленно, нежно, пробуя на вкус. Айко отвечал, но чувствовалось, что он напряжён, что присутствие Корвуса давит на него.

— Расслабься, — шепнула Надя ему в губы. — Забудь о нём. Думай только обо мне.

Её руки скользнули по его груди, по животу, ниже. Пальцы сжали член — уже твёрдый, горячий.

— Видишь? — улыбнулась она. — Ты хочешь меня. Остальное не важно.

Она стянула с него одежду, потом с себя. Айко смотрел на неё заворожённо — на её тело, освещённое мягким светом мха, на её грудь, на её бёдра.

— Ляг, — сказала она.

Он лёг на спину. Надя оседлала его, нависая сверху. В таком положении Корвус видел всё — как её грудь покачивается, как она берёт член в руку, направляя к себе.

— Смотри на меня, — приказала Надя Айко. — Только на меня.

Она опустилась.

Медленно, плавно, чувствуя, как головка входит, как стенки растягиваются, как наполняется каждая клеточка внутри. Айко застонал.

— Надя...

— Тихо. Я сама.

Она двигалась медленно, смакуя каждое движение. Вверх — почти до конца, вниз — до упора, так что член входил глубоко, касаясь самого чувствительного места.

Краем глаза она видела Корвуса. Он сидел неподвижно, вцепившись руками в колени, и смотрел. В его глазах горел голод — чистый, древний, но он не двигался, не шевелился, только смотрел.

— Хорошо, — выдохнула Надя. — Очень хорошо.

Она ускорилась. Движения стали ритмичными, бедра ходили вверх-вниз, грудь подпрыгивала, дыхание сбилось.

Айко гладил её бёдра, живот, грудь. Пальцы сжимали соски, дёргали, крутили. Надя стонала громче, забыв о зрителе.

— Хочу жёстче, — прошептала она. — Переверни меня.

Айко послушно перевернул её, задрал бёдра повыше и вошёл сзади. Глубоко, резко, сильно.

Надя закричала.

Он трахал её жёстко, быстро, почти грубо. Ладони шлёпали по ягодицам, оставляя розовые следы. Пальцы впивались в бёдра, сжимали, притягивали навстречу каждому толчку.

Корвус смотрел.

Он уже не сидел неподвижно — одна рука его лежала на штанах, сжимая член через ткань. Он явно боролся с собой, но проигрывал.

— Айко... — выдохнула Надя. — Посмотри на него.

Айко поднял голову. Увидел Корвуса, его руку на паху, его глаза, полные голода.

— Хочешь? — спросил он хрипло.

Корвус кивнул, не в силах говорить.

— Тогда иди сюда.

Корвус встал. Подошёл. Остановился в шаге.

— Клянись, что не тронешь её без спроса, — сказал Айко.

— Клянусь.

— Тогда снимай одежду. Садись рядом.

Корвус сбросил одежду. Его член оказался огромным — толстым, длинным, тёмно-красным, с пульсирующими венами. Он был полностью твёрд, с головки капала смазка.

Он сел рядом, в полуметре от них.

Айко продолжал трахать Надю, но теперь медленнее, давая Корвусу рассмотреть. Надя чувствовала его взгляд — жаркий, тяжёлый, почти осязаемый.

— Хочешь потрогать её? — спросил Айко.

Корвус замер.

— Можно?

— Спроси у неё.

Надя повернула голову, посмотрела на красного воина.

— Можно, — выдохнула она. — Но только грудь. Остальное — потом.

Корвус протянул руку.

Его ладонь была огромной — она накрыла всю её грудь целиком. Пальцы сжали, сдавили, почти грубо. Надя ахнула — от неожиданности, от боли, от возбуждения.

— Осторожнее, — рыкнул Айко. — Нежно.

Корвус послушно ослабил хватку. Пальцы задвигались — гладили, мяли, дёргали сосок. Надя застонала, чувствуя, как от этих прикосновений по телу разливается жар.

— Хорошо, — прошептала она. — Ещё.

Корвус наклонился и взял сосок в рот.

Надя закричала.

Его язык был горячим, шершавым, он лизал, сосал, покусывал, доводя до исступления. Одновременно Айко продолжал входить в неё сзади — глубоко, ритмично, идеально.

Двойная стимуляция разрывала крышу.

— Я сейчас... — выдохнула она. — Ещё немного...

— Кончай, — приказал Айко. — Мы с тобой.

Она кончила с криком, сжимаясь вокруг члена Айко так сильно, что он зарычал и кончил следом, заливая её горячей спермой.

Несколько секунд они лежали неподвижно, тяжело дыша.

Потом Надя повернулась к Корвусу.

Его член стоял каменный, тёмно-красный, пульсирующий в такт бешеному сердцебиению. На головке выступила прозрачная капля, готовая сорваться.

— Хочешь меня? — спросила Надя.

— Больше жизни, — выдохнул он.

— Тогда возьми.

Корвус замер.

— Но Айко...

— Айко, — Надя посмотрела на своего мужчину. — Ты не против?

Айко смотрел на них. Ревность ещё горела в глазах, но желание пересилило.

— Только если я тоже, — сказал он. — Вместе.

— Вместе? — не поняла Надя.

— Он спереди. Я сзади. Одновременно.

У Нади перехватило дыхание от этой мысли.

— Ты сможешь?

— А ты?

— Я попробую.

Корвус лёг на спину. Надя оседлала его, медленно насаживаясь на огромный член. Он входил туго, растягивая стенки так, что у неё потемнело в глазах.

— Боже... — выдохнула она. — Какой большой...

— Терпишь? — спросил Корвус хрипло.

— Да... двигайся...

Он начал двигаться — медленно, осторожно, давая ей привыкнуть. Айко в это время гладил её спину, ягодицы, готовя к себе.

— Готова? — спросил он.

— Да.

Он вошёл сзади.

Надя закричала — громко, не сдерживаясь. Два члена внутри, растягивающие её до предела, трущиеся друг о друга через тонкую перегородку. Это было слишком. Невозможно. Божественно.

— Двигайтесь, — прошептала она. — Пожалуйста.

Они двигались.

Сначала медленно, приноравливаясь друг к другу. Потом быстрее, входя в ритм. Надя чувствовала каждое движение, каждую пульсацию, каждую вспышку удовольствия.

Корвус целовал её грудь, шею, губы. Айко целовал спину, плечи, затылок. Два мужчины, два воина, две любви – разные, но одинаково сильные. Первая истинная. С тем мужчиной, с которым хочется прожить всю жизнь и умереть в один день. Вторая – лишь вспышка страсти, которая закончится в тот же час, в который началась.

— Я сейчас... — выдохнула Надя. — Сейчас...

— Давай, — рыкнул Корвус.

— Вместе, — приказал Айко.

Она кончила с криком, разрывающим тишину пещеры. Оргазм был таким сильным, что сознание померкло на несколько секунд. Сквозь пелену она чувствовала, как оба члена взрываются внутри неё — горячие струи спермы заливают матку, смешиваясь, вытекая наружу.

Она рухнула на грудь Корвусу, чувствуя, как Айко прижимается к её спине.

Они лежали втроём, переплетённые, мокрые, счастливые.

— Спасибо, — прошептал Корвус, гладя Надю по голове. — Ты вернула меня к жизни.

— Не за что, — выдохнула она. — Ты заслужил.